Original subtitles

[Марфа] Он жениться хочет на девушке честной.

[Чёрт] Но без приданого. И непременно такой,

которая бы уже

испытала бедственное положение.

[Свидригайлов] Сдаётся ли у вас комната?

Сдаётся.

[Раскольников] А если всё-таки вернусь, то я…

скажу тебе, кто убил Лизавету.

- Разве, вы знаете кто убил? - [Раскольников] Да.

O-ла-ла.

Что такое? Отстань, не до тебя сейчас.

Я убивец.

Ну, и чем, чем, чем ты убил?

Топором.

[Порфирий] До свидания.

По-моему, так прощайте.

Это как бог поведёт.

[музыка заставки]

[музыка заставки]

[музыка заставки]

[музыка заканчивается]

[Амалия] Явился наконец!

[мужчина] Он мне как брат был, понимаете?

Как брат, мы с ним на фонарях…

[Амалия] Сколько можно хоронить, закуска стыть.

[Катерина] Никто не пришёл,

на похороны никто не пришёл, только этот поганец.

А на закуску, на закуску набегут.

[мужчина] На сенных рядах пили.

Мы с ним на пристанях пили, мы с ним в кабаках пили,

он меня и из лужи доставал.

Вот был человек — бриллиант.

У меня дел — целый рот,

а я сторожить ваш закуска и гость ждёт.

Бестакства.

Бестакства?

Все знать, чтобы я любил приличий, этикеты.

Это-то этикет?

Курам на смех.

Меня просили передать,

скажите вашей Зонья,

что её ждёт в гость один господин.

Очень хороший.

Гостит в доме напротив.

Это кто это?

Лужин.

Лужин, вот.

Это должник и питомец отца моего.

Практически птенец,

он не оставит нас в такую трудную минуту.

Он уже говорил мне про пансион.

А… Ну, про пенсию говорил,

он-то наш благодетель.

Ну, беги, беги.

[Катерина] Давай.

Беги.

[Раскольников] Софья Семёновна.

[Раскольников] Я прошу прощения,

не мог присутствовать на похоронах.

Ох, как же вы хорошо говорите и какой вы славный.

[приказным тоном] Ждать!

[мужчина] Аперитив.

Это наш благодетель,

Родион Романович Раскольников.

Можно уже?

Можно, можно.

[Катерина] Господа, проходите.

Проходите, проходите.

Да.

Ну вот, вся квартира собралась.

Ну и славно.

Пусть все увидят, что Семён был не самый худший человек.

Не худший, а лучший.

Ну, садитесь.

Веруете?

[водитель] Верую.

Браво.

Не нравлюсь?

Такие, как вы, обычно бизнес-класс вызывают.

А вы жадный, что ли?

Я?

Упаси господи.

А знаете, во что я верую?

Что если застрелюсь, то жизни не будет.

Ну, по крайней мере, для меня.

А может, и не только для меня.

[Свидригайлов] Угаснет моё сознание, и весь мир испарится, как призрак.

Потому что весь мир и все люди…

это я сам один и есть.

А?

[Свидригайлов] Что скажете?

Вас как будто трясёт от злости.

Не по-христиански.

[Свидригайлов] Ладно, я пока стреляться не буду.

Жениться еду.

Я рисую достаточно аккуратную стрелку.

Так.

Совсем небольшую, видите?

Вот. Вы, конечно, можете сделать её гораздо более нарочитой,

более грубой даже, в зависимости от вашей идеи.

Вы можете, я не знаю,

дополнить макияж пучками на нижнее веко в стиле Твигги.

Или, может быть, растушевать подводку,

чтобы сделать образ более гранжевым.

Вариантов очень много, на самом деле, ибо процесс очень творческий.

Но я сегодня так делать не буду,

потому что сегодня мне нужно выглядеть естественно.

У меня очень-очень важная встреча.

Держите за меня кулачки.

Вот.

Пока.

[Лебезятников] Моё мнение —

мы тот же Китай, только без его порядка.

Мы едва начали то, что в Китае уже и заканчивают.

Нет, но я не говорю,

что стоит отделяться Китайской стеной от всего человечества.

Но русская идея, она может стать синтезом идей,

которые развивает Европа.

Вы сами там были-то? В Европе хоть раз?

- [Лебезятников] Нет. - [звонок в дверь]

Должно быть, она. Пойду открою.

- [Лужин] Понятно. - Здрасте.

- [Соня] Здрасте. - Софья Семёновна, проходите.

[Лебезятников] Не разувайтесь.

И минус десять процентов.

А хотя какие десять процентов?

Ну что, я вас оставлю?

Ни в коем случае.

[Лужин] Прошу вас.

[Лебезятников] А я чайку заварю.

[Лужин] Ну, Раскольников этот уже там?

- [Соня] Да. - [Лужин] Мм.

Ну, во-первых,

вы меня, пожалуйста, извините перед вашей многоуважаемой мамашей,

я слишком занят и не могу быть на блинах.

Я скажу, я сейчас ей скажу.

[Лужин] Нет, нет, нет.

Сядьте, сядьте, сядьте, это ещё не всё.

Во-вторых, из чувства гуманности, так сказать, сострадания,

я желал бы быть чем-нибудь полезен вашему бедному семейству.

Вы говорили о возможности пенсии,

она уверена, что вы взялись.

Нет, нет-нет-нет.

[Лужин] Никак нет.

Благодарю.

Ну, я действительно встретил её на лестнице

и составил некое представление, но…

Какая может быть пенсия? Не знаю, откуда она это всё выдумала?

[Лужин] Тем более, что ваш отец…

вёл образ жизни, так сказать,

крайне асоциальный.

Просто она легковерная и добрая.

И от доброты всему верит, и у неё такой ум.

Извините.

[Лужин] А Софья?..

[Соня] Семёновна.

[Лужин] Ага.

Ну так, подойдите ко мне ближе.

[Лужин] Ближе, ближе.

Душа моя, давайте начистоту.

Не кажется ли вам, что ум вашей родственницы теряется?

Возьмём даже те же самые поминки.

Ну какие могут быть поминки, если самим есть нечего?

Она только сегодня, это раз в жизни.

Ей хотелось помянуть, честь оказать.

А так она очень умная.

[смешок Лужина]

М-да.

Ну так вот, потому я и обеспокоил именно вас.

Ей лично в руки давать деньги я считаю абсолютным безумием.

А благоволите принять

в интересах вашей родственницы посильную помощь от меня.

[Чёрт свистит]

[дрожащим голосом] Благодарю вас.

[Лужин] Ну, не стоит.

[Лужин] Не смею вас более задерживать.

Прошу.

[Соня] Спасибо.

[Лебезятников] Я провожу.

Я всё слышал и всё видел, это достойно, это благородно.

Ну, просто, просто это поступок.

[Лужин довольно смеётся]

Ежели вдруг

вы считаете, что я дал слишком мало,

то это исключительно из соображений, так сказать, воспитательных.

[Лужин смеётся]

[Лебезятников] Благородно.

Именно так.

[Катерина кашляет]

Не человек —

бриллиант.

Душа бриллиантовая.

За Семёна.

За Семёна Захарыча.

[мужчина] Не чокаемся.

[Катерина] Сонечка, ну где ж ты ходишь-то?

Мы тебе вон, место оставили рядом с Родионом Романовичем, князем нашим.

- Екатерина Ивановна… - Иди…

- Да. - [Раскольников] Прошу вас.

Иди садись.

[Катерина] Где же ты была?

А!

Я забыла, ты же у Лужина была.

Что?

У Лужина, благодетеля нашего.

[Соня] Пётр Петрович

велел передать, что он просит прощения

и не сможет быть на поминках.

Но как только у него появится свободная минута, он…

сочтёт за честь навестить нас.

Благороднейший, чудеснейший человек.

И с большими связями,

он был друг моего покойного мужа.

Ну, первого.

И принят в доме моего отца.

[Катерина] Наташ.

Ну, а где блины-то? С блинов надо было начинать.

Сейчас будут. Сейчас будут, Екатерина Ивановна.

[Катерина] Ой, господи.

У меня два благодетеля:

Лужин и вот наш князь Родион Романович.

Катерина Ивановна, я попрошу вас, остановитесь, пожалуйста!

[кричит] Какой же я вам князь, в конце концов?!

Князь, истинный князь

и готовится занять кафедру профессора университета.

Профессор кислых щей!

[смех Раскольникова]

[Катерина] А вам должно быть стыдно так говорить!

Не обращайте внимания. Не обращайте.

- Что вы? - [смех]

Ешь.

Сонечка, ешь. Ну что ж ты сидишь? Ешь.

Вон яблочки, блины сейчас принесут.

[Катерина] Яблочки моченые бери. И вы ешьте.

[Катерина] Поль, у вас есть там еда?

Пейте.

Вот.

[фоновая музыка]

[фоновая музыка]

[звонок в дверь]

- Добрый день. - [женщина] Добрый день.

Ну, что же мы стоим, проходите.

[женщина] Батюшки, да вы нас балуете.

[женщина поёт] Как ходил же

Грешный человечек

Он по белому свету

Как…

[фоновая музыка]

[фоновая музыка]

[мужчина 1] Это вопрос обоюдоострый,

в нравственном смысле.

С одной стороны, отдать дань покойному,

а с другой?

Прилично ли нам сидеть за одним столом

с такой женщиной?

[мужчина 1] Легкомысленного поведения.

[мужчина 2] Жаль его.

Божий был человек.

Однако, теперь потише…

в квартире станет,

а то, бывало, обожравшись приходил,

царство ему небесное, так она его за космы драла.

[смех]

[мужчина 1] Да, бывало дранье вихров.

Покойный был бриллиант?

Бриллиант.

Но, конечно, свинья порядочная.

[мужчина 1] Это чтобы без блеску и эффекта —

это у нас невозможно.

Я бы не только за вихры,

я бы помелом некоторых грубиянов.

Не о покойнике.

А о ком, позвольте спросить. А?

А, впрочем,

прощаю.

Вдовицу прощаю великодушно.

Пас.

[женщина] Нынче умные люди молчат, а не разговаривают.

[Катерина] Полечка, иди ко мне.

[мужчина 1] Давайте.

Родион.

Родион?

А вы думаете, я строга была со своим мужем, да?

А мне его жалко было.

Верите?

Так жалко, что сердце болело.

[Катерина] Он иной раз смотрит на меня

из угла виновато.

И так хочется его пожалеть, так хочется его обнять,

ну просто сказать:

«Малявочка ты моя».

А я думаю, вот сейчас пожалею, он снова напьётся.

Только в строгости, только в строгости.

- Ужасно. - Ну, вы съешьте что-нибудь.

Ужасно.

[Раскольников] Софья Семёновна.

[кашель]

[Раскольников] А я вот у вас поинтересоваться думал,

как вам показался этот человек, Лужин?

Он очень добрый, кажется.

Да.

Никогда не думал, что праведница лгать будет.

Смеётесь?

Вам же потом стыдно будет.

А я смеюсь разве?

А вы откуда знаете, что дальше будет?

[Катерина] Ну, я просила хозяйку позвать

нормальный народ, приличный.

А кого она позвала?

Шуты одни.

Нет ничего удивительного, что Пётр Петрович не пожелал прийти.

Несмотря даже на хлеб и соль моего покойного родителя.

[Свидригайлов] Ах!

Это вам.

Вживую вы ещё обворожительнее.

[мама] А это наш папа.

Наслышан, наслышан.

Ипполит Кириллович.

Аркадий Иванович.

По летам нашим можем стать добрыми друзьями.

Как вы полагаете?

Весьма возможно.

[Лужин] Прошу меня простить.

[громче] Прошу меня простить!

[Катерина] Пётр Петрович, благодетель.

Вы по поводу пенсии?

[Лужин] Уверяю вас, я совсем по другому вопросу.

После визита вашей родственницы, Катерина Ивановна,

имеющей известное общественное положение

и, вероятно, сопричастные тому привычки.

[Лужин] С моего стола…

исчезла иностранная банкнота

стоимостью в 500 евро.

[Лужин] Огурчики, кстати, ничего.

О чем с прискорбием я вам и сообщаю.

Свидетелем тому

был мой добрый приятель —

Андрей Семёнович Лебезятников.

[Лужин] Софья…

А! Софья Семёновна, да.

Софья Семёновна,

ежели вы сейчас укажете, где находится эта купюра, уверяю вас

и беру всех в свидетели, что дело тем и кончится.

Но коли нет,

то буду вынужден прибегнуть к мерам крайне серьёзным,

ну, тут уж пеняйте на себя.

Обыщите.

Как вы можете, помня хлеб, соль…

- отца моего? - Уверяю вас,

отца я вашего не имел чести знать.

Я всем говорила, она всё врать, она всё время врать!

И отец был свинья известная.

[Катерина] Подождите,

ну как же так может быть?

Ну что, никто не защитит?

Родион Романович, никто не вступится?

[Катерина] Сонечка, давай иди.

Отойдите, пожалуйста.

Найн.

Так, Сонечка, иди туда тогда, иди, иди.

Послушайте, как можно обыскивать девушку?

Девушку, известную всем девушку.

[Лужин] Уверяю вас,

у меня нет ни малейшей цели прибегать к крайним мерам,

ибо я действую исключительно в целях воспитательных.

Я оказал особе посильное вспоможение,

а в итоге в ответ получил чёрную неблагодарность.

[Раскольников] Осторожно,

я вам этого не прощу.

[зловещая музыка]

[Соня плачет] Обыщите.

[Катерина] Да…

Да что же это за мука такая?

Родион Романович.

[Катерина] Я… я… Я сама…

сама обыщу.

Браво.

[Катерина плачет] Вот, это Соня воровка?

Да она последнюю рубашку снимет, если нужно будет.

[Катерина] Вот.

Давайте, изверги.

Давайте, тешьтесь над…

[Катерина] Нет, нет, это… Соня, нет, я не верю.

Я не верю. Нет, нет!

[Соня] Это не моё, я не брала.

[Амалия] Она воровка.

Её надо в Сибирь погнать.

- Да что же это такое? - Погнать!

- [Амалия] Полис! - Полиция!

[Катерина] Что же это такое?

Да что же вы такие глупые все люди, что ли?

Ну как же так может быть, никто не защитит?

Родион Романович! Ну, пожалуйста! Ну что вы сидите?

Ну скажите ему! Ну они мизинца не стоят её!

Все! Все! Все!

[Лебезятников] Стойте, стойте!

А это подлог, я видел, я всё видел.

Что такое?

Я думал, вы из благородства,

а вы же сами эту бумажку положили украдкой ей в карман.

И вы посмели призвать меня в свидетели по такому подлому делу.

Вы же…

Вы же слепой!

Вы же крот!

[Катерина] Господи, ну есть Бог на свете.

[Лебезятников] Вот только не пойму,

за каким чёртом вам это понадобилось?

Зато я понимаю.

[Амалия] Нет, это чересчур.

[звуки ударов по посуде]

[крики]

[лай собаки]

Это чересчур, это чересчур.

Завтра же всё семейство вон из квартиры!

Вон из квартиры! Это чересчур.

Нет, вы не поняли, это он оболгал Сонечку, это он.

Она же ни при чём.

Я к вам ненадолго совсем.

Буквально на пять минут.

[девушка] Ой.

Это Сваровски?

Сваровски, моя радость — это бижутерия,

а это Дино Буццати, настоящие бриллианты.

[девушка] Чудесно.

Как раз такие и хотела всегда.

Но это ерунда.

Пойду, сладкое принесу.

Пап,

скажи что-нибудь.

Я…

в этих цацках ничего не понимаю.

Лучше…

маме помогу.

Винегрет хорош.

Вас можно очень сильно любить.

Вот это новость.

Я очень рада выйти за вас замуж,

я буду вам верной и доброй женой.

Я всем пожертвую, сделаю вас очень счастливым,

и каждую минуту своей жизни вы будете очень счастливы.

И мне за это ничего не надо,

никаких подарков, только ваше уважение.

Знаете, дорогая.

С такими талантами вы можете найти кого-то

гораздо богаче меня.

Со мной продешевить рискуете.

Ну-ну-ну,

вы потом меня за это ещё благодарить будете.

Засим прощайте.

Значит, всё-таки Америка.

[Заметов] Хлестаков-то, по крайней мере,

врал-врал у городничего, да хоть капельку боялся,

что вот возьмут его и вытолкают из гостиной.

А современные что, Хлестаковы ничего не боятся?

Просто врут с полным спокойствием.

Не, я понимаю, что нынче у нас всё с полным спокойствием, но…

А я люблю, когда врут.

Вранье — есть единственная человеческая привилегия,

перед всеми организмами.

- Чего? - Соврёшь и до правды дойдёшь.

Потому я и человек, что вру.

Не до одной правды ещё не добирались,

не соврав при этом раз 14, а то и 114.

Ты мне ври, да ври по-своему, и тогда я тебя поцелую.

Когда по-своему, ты человек,

а если нет, то так, только — птица.

[открывается дверь]

[Порфирий] О, прямо ложка к обеду.

Наш секретный агент пожаловал.

[Заметов] Давай подруливай.

[Разумихин] Есть повод отметить.

[Порфирий] Что за повод?

Чистосердечное Николая Потебни.

[Разумихин] Я, между прочим, тоже руку приложил.

[Заметов] Оружие.

[Разумихин] Ага.

Ты же вроде сомневался?

[Разумихин] Что естественно.

Презумпцию невиновности никто не отменял.

Презумпция, да.

Что у тебя слышно, Митя?

Как там твой подопечный?

Ученики без меня соскучились.

Практика — дело хорошее,

но нужно ж как-то и деньги зарабатывать.

Я сам справлюсь.

Дело ещё не кончено.

Ну, Миколка, он уже признался.

Мы продолжаем.

Обоснованное подозрение?

Нужна улика.

Что сестрица?

Чья сестрица?

Ты ешь-ешь, лапша стынет.

[смех Заметова и Порфирия]

[Лужин] Что это, что?

Отчего так больно?

Чёрные змеи ужаленного самолюбия.

Ничего.

Найду невесту и почище.

Уверен на все сто.

А хозяин квартиры, которую я нанял для этой неблагодарной,

требует от меня полной неустойки.

А что в контракте прописано?

Это при том, что я возвращаю ему квартиру,

почти заново отделанную.

Окаянство.

И мебельщик не хочет возвращать ни рубля из задатка.

Ну, не искать же новую невесту только ради мебели.

[Лужин] А зачем мне другая, когда я уже эту хочу?

Вот я просчитался.

Уж больно она…

образованная.

Ага.

Смотрит на меня как на вошь какую-то, будто я не вижу.

И вся эта шушера её. И брат её сумасшедший,

и это пугало кучерявое, все против меня.

А чем я виноват, я чем провинился?

Мне от родителей вообще досталось одно наследство.

Завет.

Завет?

Не дури, не паясничай,

а всё больше угождай учителям и начальникам.

[Лужин] Таланту Бог не дал…

Так хитростью и прилежанием всех опередишь.

Таланту Бог не дал.

С товарищами не водись, только с теми, кто побогаче.

И главное:

копи, береги копейку.

Копейка, брат, эта вещь надёжнее всего. Копейка никогда…

не предаст.

Всё в мире прошибёшь копейкой.

Товарищ перекинет, копейка никогда.

Копейка — никогда.

Вот и всё отцовское наследство.

И вот с этим самым наследством…

Я в жизни…

- Что? - Всего добился сам.

- Сам! - [Чёрт] Сам.

[Лужин] И что же мне теперь?..

- Плевать в меня, что ли? - Ну-ну-ну.

[Лужин] Все такие…

утончённые, благородные, а сами…

в человека плюют.

[кричит] Прям в самое сердце!

[Чёрт] Пётр Петрович,

- брат мой. - [Лужин плачет]

[Лужин плачет]

[звон монет]

[фоновая музыка]

[фоновая музыка]

[фоновая музыка]

[фоновая музыка]

[Разумихин] А…

Давно вы здесь?

С полчаса.

Нет его?

Объясните мне, вы хоть что-нибудь понимаете?

Что с ним происходит?

[Разумихин] Видите ли…

[Разумихин] Его преследуют.

[смеётся] Господи, кто?

- [Разумихин] Ну, по тому… - Женщина?

[Разумихин] По тому делу,

о котором вы уже слышали, о двойном убийстве.

[Дуня с волнением] Убийстве?

[Разумихин] Ну, то есть, конечно, не преследуют,

наверно, я неправильно выразился.

[Дуня] А вы говорите как есть.

Его, как я понял, ну…

мог неправильно понять, его…

[Дуня] Ну?

Его подозревают.

Как это возможно?

- Родю в таком ужасном. - Вот.

[Дуня] Ах. Теперь я начинаю понимать.

С его-то характером такое оскорбление.

Ну, я уверен, это временное…

Если бы меня так унизили, я бы тоже от всех ушла.

[Дуня] Матери ни в коем случае нельзя говорить, она с ума сойдёт.

Нужно придумать что-то безобидное.

Может быть, временный отъезд, стажировка, как вы считаете?

Да.

Как я понял, у них на него ничего нет.

Только косвенные улики.

Ну, если самому только не взбредёт в голову сознаться.

Сознаться?

Что значит сознаться?

- Оговорить себя? - Ну да.

Вы это хотели сказать? Оговорить.

Оговорить. Именно. Да, оговорить.

[Дуня] Вы сами верите в его виновность?

Я — нет.

Непостижимо.

Немыслимо!

- Авдотья Романовна, давайте… - Как вы можете?

Авдотья Романовна.

Вы как они! Вы — друг!

Его предали все.

- [Дуня] Все предали. - Авдотья Романовна.

[тревожная музыка]

[мужчина] Чтоб тебя.

Это вы?

Я же сказал вам, что приду

и всё расскажу.

Что бы со мной было без вас.

Мы ещё кого-то ждём?

А…

А вот представьте,

вы знаете…

план Лужина заранее.

И знаете, что

совсем погибнет Катерина Ивановна.

Да и дети тоже.

[Раскольников] Потому что куда они, если вас упекут?

Представили?

[Раскольников] Так, и что бы вы выбрали?

Лужину жить на свете

и делать мерзости или Катерине Ивановне?

Кому? А?

Да разве кто-то меня судьёй поставил?

Кому жить, а кому не жить?

Остроумно.

[Раскольников] Остроумно.

[Соня] Садитесь.

[Раскольников] Какой я дурак-то, я же…

я сам вчера сказал, что я

приду к вам.

И я не прощения буду просить.

А я, поди-смотри, пришёл и прощения прошу.

[Соня] Какого прощения? Что вы?

Ну, какого? Обыкновенного. Обыкновенного, Сонечка.

Фу, как вы смотрите?

- Фу. - [Соня смеётся]

[Раскольников] Что это?

Что?

Любовь?

А?

Да, как вы…

Любишь меня, да?

Чем хуже?

Говорите прямо, чего вы от меня хотите.

[Соня] Если мучить меня, то…

То что? Что?

Не стерпишь?

Ты? И не стерпишь?

Стерплю.

Конечно.

Стерпишь, стерпишь, ты всё стерпишь.

Напомнить…

зачем пришёл я?

Ну, рассказать тебе, кто Лизавету убил.

Откуда вы знаете?

А та-та-та. А та-та-та.

Откуда? Угадай.

Ну, угадай.

Откуда вам знать, кто убил?

Ну, угадай.

Угадай.

Угадай.

Угадай.

Угадай.

Угадай.

- Угадай. - [напряженная музыка]

Угадай.

Угадай.

Угадай.

[звучит зловеще] Угадай.

- Угадай. - За что вы меня так?

[Раскольников] Угадай.

Угадай.

Угадай, Сонечка. Угадай.

Давай.

Ну, давай!

Угадай.

А? Ну?

[кричит] Давай!

Давай! Давай!

Угадай.

[Раскольников] Угадай!

[напряженная музыка]

Угадай.

Угадай, Сонечка.

Да угадай ты.

Ну?

Прежде, чем любить-то.

[напряженная музыка]

[Свидригайлов] Вот так так.

[Раскольников кричит] Я прошу тебя, угадай, давай, давай!

[напряженная музыка]

[Марфа] Что, Аркадий Иванович,

душегуб душегубу товарищ и брат?

Поздравляю. Снюхались.

[напряженная музыка]

[Свидригайлов] Чем обязан?

- [Марфа] Ой, не ломайте комедию. - Тише, тише, тише.

[Марфа] Эх, Аркадий Иванович,

что же вы без меня делать-то станете?

Жениться, Марфа Петровна, жениться.

Может, ещё и улыбнётся мне судьба.

[Марфа] Пропадёте вы без меня.

С чего бы?

[напряженная музыка]

Идея бессмертия у нас протухла.

А без неё самоубийство неизбежно.

И даже необходимо.

Почему?

[Марфа] Но не для всех, конечно.

Кому интеллект позволяет подняться над скотами.

Тут забавный парадокс.

Только перспектива вечной жизни привязывает нас к земле.

[напряженная музыка]

А я уж, грешным делом, думал, наоборот,

чего уж дорожить так этой жизнью,

когда её так много?

Она и тут, и там, на том свете.

Ошибка, ошибка, друг мой.

Если есть бессмертие, есть разумная цель.

[напряженная музыка]

Хотя бы понятно, зачем мы тут мучаемся.

[Марфа] А без этой веры всё превращается в абсурд и балаган.

Связи человека с землёй рвутся, как гнилые нитки,

если нет высшего смысла.

[Марфа] Не проще ли убить себя — и концы в воду?

[напряженная музыка]

[кричит] Угадай! Давай, я прошу тебя. Угадай! Ну скажи!

[дрожащим голосом] Неправда, вы…

Вы не в себе, вы больны, вам лечиться надо.

[с пренебрежением] Что?

- [Соня] Лечиться. - Мне?

А что это?

Что ты?..

Ну-ка. А что?

Я ж разве не могу знать, кто её убил, по-твоему, или что?

А, может, мы с ним друзья?

Может, мы с ним приятельствуем, с тем, кто её убил.

Я тебя так скажу, ты знаешь, он же не хотел её убивать вообще.

Лизавету-то, понимаешь?

Вот старуху эту, вошь поганую, он убивать хотел.

А Лизавету, которая вошла нечаянно, он убивать не хотел!

[кричит] Но она вошла, её убить пришлось!

И он её взял и задушил собственными руками.

Он её взял и душил на полу и тащил её труп по коридору!

Вот!

Догадалась?

А?

Что вы над собой…

что вы над собой сделали?

Над собой.

Браво.

Мне необходимо одно свидание с вашей сестрой.

Вы искали чудес.

[Соня] Я на каторгу с тобой пойду.

[Раскольников] А я на каторгу, может, и не собираюсь еще.

[Свидригайлов] Вы, Авдотья Романовна,

любите по крайней мере двух убийц.

[Раскольников] Я, как паук, засел в своей конуре.

Ага.