Original subtitles

А сестра у неё поминутно беременна.

Ты же говорил, что она урод.

Я такого не говорил.

Тихая, кроткая, безответная.

Улыбка хорошая.

- Да ведь ты с ней и сам… - Да погоди, не сбивай.

Она в доме вместо прислуги, сестру боится до смерти.

А старуха уже сделала завещание,

и все свои деньжищи отписала на вечный помин души.

- Нормально. - Прикинь?

Глупая, бессмысленная,

злая старушонка, никому не нужная и даже вредная.

Сама не знает, зачем живёт, и завтра помрёт.

Я бы эту подлую старуху убил и ограбил.

Без всякого зазору совести.

Ну, ты хватил.

А что?

Молодые, свежие силы

даром пропадают без всякой поддержки. Это повсюду…

Сотни, тысячи добрых дел.

Десятки семейств, спасённых от нищеты, от гибели,

от разврата, от венерических болезней.

Убить её, взять её деньги,

чтобы с их помощью посвятить себя людям и общему делу.

Ну…

По-твоему, не загладится крошечное преступленьице

тысячами добрых дел?

Одна смерть и сто жизней взамен — да тут арифметика!

Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, злой старушонки?

Не более как жизнь вши или таракана.

Я, разумеется, чисто теоретически, сугубо для справедливости.

Ты её убивать не будешь?

Я — не убью.

Он убьёт.

Он убьёт.

Погоди.

Теперь можно.

Через 20 секунд сюда заглянет охранник.

Наполеон и Магомет в одном лице.

А что раздавлен бедностью и кефир крадёт —

так это поправимо.

Я Наполеоном себя не считаю.

Да ладно, кто ж у нас на Руси себя Наполеоном не считает?

Ты ложь, ты моя болезнь, ты сон,

ты призрак, ты галлюцинация.

Уйди! Отстань! Тебя нет. Тебя нет.

- Гонишь, да? Гонишь меня? - Да.

А гонишь — значит, веришь.

На сотую долю не верю.

А на тысячную?

На тысячную хотя бы веришь? М?

А гомеопатические доли самые сильные.

Больно видеть, на что молодые люди, надежда Отечества,

- тратят свежие силы. - Так…

…убраться не собираешься —

давай тогда ври что-нибудь веселое.

- М!.. - Ну ври!

Вот мне прям нравится, что мы с тобой аж на «ты» стали.

На «ты», на «ты». Ты ничто! Ты чёрт, вот что!

- Молодой человек. - Да?

А что это вы здесь, это самое…

А я вот продукты покупаю.

Вот это вот.

А, это внимание не обращайте, я на кассе оплачу.

Да вы зубы мне не заговаривайте.

А я вам зубы не заговариваю.

Вы знаете, кто я?

Я студент юридического факультета — Родион Раскольников.

А вы кто?

Вы вошь.

Вот вы кто.

- Вы вошь! - Я сейчас полицию вызову.

Вот и вызывайте, вызывайте полицию. Это как раз и надо.

Так.

Вот ты мне поминутно тычешь, что я глуп.

Друг мой, разве ж в одном уме дело?

Всё, я в бреду полнейшем, отстань.

Ври, что хочешь. Говори, что хочешь. Мне вообще все равно.

Я всё равно тебя не вижу, не слышу тебя.

Да и вообще…

Не с тобою говорю, а сам с собою говорю!

Конечно, сам с собой.

Всё…

Всё, теперь по-новому будет всё.

Переломится всё вот так вот надвое.

Я не преступник. Не скрываюсь я.

На той стороне живу. На мосты не успел.

Иди от греха, а.

Аслан, тут полтергейст.

Аделаида, быстро иди сюда.

Уходим.

- Дорогая. - А?

У нас там в бассейне труп.

Труп?

Да, представь, труп Мари.

Мари? Мари?

Ты знаешь, кто такая Мари.

Так вот, её труп.

Что бы это значило?

Мари! Боже мой. Какое несчастье.

И как некстати, в такой день.

Подарок ко дню рождения?

Да уж, приготовил бог.

- Бог? - Надо будет воду в бассейне поменять.

Удивительно.

Горничные, а нервы, как у барышень, изнежены до неприличия.

При чём здесь нервы?

Ну, я полагаю, она сама.

Всего вероятнее.

Несчастная любовь?

Отвратительный кофе.

Сегодня необязательно сообщать в полицию, не хочется портить праздник.

Так что же с ней делать?

Ну, я распоряжусь.

Ну, распорядись.

Ты куда?

Проедусь верхом.

Подождите.

Это ужасно.

Это я виновата.

Дуня. Дунечка.

Как вы можете?

Что, Дуня, что? Любить вас?

Терпеть эту адову муку изо дня в день?

Ваше дьявольское ангельское целомудрие —

это скорлупа, которую надо раздавить.

К чему эти пошлости? Умер человек.

Человек. Да, это печально. Но ведь ничего не поделаешь,

ей уже не помочь.

Она видела нас вчера —

Мари.

Как пьяняще звучит это «нас».

Наверно, вы ей тоже говорили все те же самые слова.

Я не верю в такие совпадения.

Вы ревнуете?

Уверяю вас, с ней я вообще не говорил.

Не юродствуйте! Погибла девушка. Из-за вас.

Из-за нас.

Ударь меня.

Ударь меня!

Ударь её, ударь.

Если бы я был свободен,

Рим, Париж, Нью-Йорк — я бы вам открыл…

Но вы не свободны!

Это здесь ни при чём. Не в этом дело.

А в чём же дело? В чём?

М?

Отчего тебе не бросить всё и не увезти меня?

Неужели я недостаточно хороша, чтобы забыть обо всём

и преступить всё?

Да или нет?

А я знал.

Я всегда знал, что ты любишь.

Уедем.

В Америку.

К чёрту всё.

Именно.

Ограблю.

Подделаю паспорта.

Я не понимаю.

Мне говорят, что у Аделаиды продолжается истерика,

а вы неизвестно где.

Я иду, простите.

И зайдите потом ко мне в павильон.

Да.

Вам бы, Авдотья Романовна,

родиться в третьем веке,

где-нибудь в малой Азии.

Были бы вы мученицей,

жгли бы тебе грудь раскаленными щипцами,

а ты бы смеялась.

Так и жаждете какую-нибудь муку принять.

И не дай вам этой муки,

так вы, пожалуй, в окошко выскочите.

А еще я думаю,

вам нельзя здесь оставаться.

Небезопасно.

Небезопасно.

Нет.

Ты эдак себя до смерти доведёшь.

- Охота ведь! - Я не боюсь тебя.

Я тебя преодолею и ни в какой сумасшедший дом я не поеду, понял?

Не надейся!

Ну да. Ты скорее сам себя голодными обмороками доконаешь.

Ну что?

Скоротаем время?

Ой,

превосходное.

Ой.

Дешёвые фокусы.

Всё меня чудесами какими-то прельстить хочешь?

Я всё равно вот ни на минуту не верю, что ты реален.

Не верю!

А и не верь.

Что за вера насилием?

Притом что в вере

ни одно доказательство не помогает, особенно материальное.

Тот свет и материальные доказательства, ну это же правда —

ай, люли.

На. Держи.

Сладко.

Какова цель твоя?

- М? - Задача!

Мечтаю воплотиться в семипудовую купчиху.

Богу свечку поставить.

Хотя, если доказан чёрт,

доказан ли Бог?

Бог?

Ну, недурно сказано.

Можно?

Проходите, садитесь.

Ну, как же так, Авдотья Романовна?

Ребёнок в слезах, а вы что?

То, что случилось, ужасное.

И реакция Аделаиды кажется мне абсолютно нормальной.

Меня больше беспокоит Арсений.

Когда всё случилось, я сразу увела детей

и пока

успокаивала Аделаиду, он вернулся и смотрел на…

На Мари. На её тело.

И когда я попыталась его увести, он…

капризничал, не слушался.

Я думаю, что лучше показать его психологу и…

Подайте халат.

Марфа Петровна, когда приедет полиция?

Деточка, ну о том ли тебе сейчас надо думать?

Шевелитесь! Что вы как сонные мухи!

Вы хотите в чём-то признаться?

Марфа Петровна, я знаю, что взяла вперёд несколько окладов,

под условием вычета из жалованья, но мне хотелось обсудить…

Здесь грязь!

Простите, уберём!

Изнутри тоже надо мыть.

Дунечка, это такие мелочи.

Нет, Марфа Петровна, это вовсе не мелочи.

Вы протянули мне дружескую руку в трудный момент,

и я всегда буду вам благодарна.

Но я не могу оставаться больше в вашем доме.

На то есть причины.

Боже мой!

Что же это за причины такие фантастические?

Они связаны только со мной.

Слишком острое!

Аркадию нельзя острое!

Я хотела попросить отсрочить долг на четыре месяца.

И пусть даже с процентами, я буду переправлять вам деньги.

Если вы согласны, я готова…

Думаете, я так глупа, что позволю вам уехать?

Да ещё и в день именин Аркадия Ивановича?

Стой!

А что здесь происходит, зачем эти лилии?

Немедленно унесите, у меня на них аллергия!

Марфа Петровна,

я хотела бы уехать сегодня днём.

Не мелите чушь.

Я готовлю ему совсем другой подарок.

Вам как будто неуютно в нашем доме.

Вы испытываете неловкость?

- Нет. - Это прямо-таки смехотворно.

Хочу устранить это ложное напряжение.

Ты философствовать бросай.

Анекдот лучше расскажи.

Американцы говорят:

«Сделай или сдохни» —

«Ду ор дай».

А русские: «Сдохни, но сделай».

У русских даже смерть не является уважительной причиной.

Ну а Бог-то есть?

Ой, голубчик, не знаю.

Ей-богу, понятия не имею.

Впрочем, я же в это во всё и не ввязываюсь. Дай.

Не я ведь сотворял,

не мне и ответ держать.

Определённо превосходное вино.

Ну что?

Поплыли?

Куда?

За горизонт.

Наш брак с Аркадием Ивановичем — не совсем обычный.

Вы, наверняка, знаете, от слуг или со слухов,

что я выкупила его из долговой тюрьмы.

Да-да, у очень неприятных людей.

Заплатила «30 тысяч сребреников»

и привезла домой,

как драгоценность.

Улыбаетесь?

Но вам вряд ли известно, что мы заключили контракт.

Договор.

Который исполняем неукоснительно.

Видите ли, Аркадий Иванович — безукоризненно честный человек.

И с первых же дней объявил мне, что совершенно верен быть не может.

Не надо так таращить глазки.

Вы хотите что-то сказать?

Как же вы несчастны,

Марфа Петровна.

Дунечка, вы просто очень молоды

и не можете знать, что если муж

говорит жене такое,

это признак великого уважения.

Ну что, скажешь, духи не мёрзнут?

А в горних высях знаешь какой холод?

150 градусов ниже нуля!

В деревне девки на морозе предлагают новичку лизнуть топор.

Язык сразу примерзает,

и олух сдирает его в кровь.

Это на обыкновенном-то морозе,

а в космосе.

А там может случиться топор?

Какие у вас муки там, на том свете?

Прежде было и так, и сяк, а нынче все больше нравственные пошли,

угрызения совести и весь подобный вздор.

Тоже, между прочим, от вас завелось.

От смягчения нравов.

И кто, скажи, от этого выиграл?

Одни бессовестные и выиграли.

Так а ты чё привязался-то ко мне, а?

Ну, говоришь моими словами,

мысли мои повторяешь, причем самые глупые.

Иной раз весь мир забудешь,

а к одному вот такому прилепишься, потому что бриллиант.

Иная ведь душа целого созвездия стоит.

Ой, лесть. Грубая лесть.

Сколько душ надо загубить,

опорочить честных репутаций,

чтобы получить одного праведного Иова.

Да. Да-да-да. Блаженны оступившиеся.

Из иного грешника такой праведник может вырасти — залюбуешься.

Тебе-то чё с этого?

Эть… Всё тебе скажи.

Да врёшь ты всё. Врёшь ты, блефуешь.

Шут ты и лакей.

Праведник, говорит.

Это разве по твоей части?

А ты будто все наши департаменты знаешь?

Слушай, тебе что надо?

Просто, чтобы я убил — и всё.

Ты вот что думаешь, я сейчас убью

и прямо туда к тебе в твои лапы попаду. В котлы.

Ты только смотри, не промахнись давай.

Я, может, о тех думаю, кого своим грехом спасти хочу.

Получив средства и власть.

Благодетель.

Истинный благодетель.

Да-да, правильно. Я собой жертвую.

Так ведь и я про то же.

Бриллиант. Спаситель человечества.

Заступник. Великий замысел.

Зуб даю, мы еще из тебя святого сделаем.

- Это ж каков материал. - Ну всё-всё, пошел прочь!

Я ведь и обидеться могу.

Ты шут, лакей и пошляк.

Ну, как пожелаешь.

Чёрт.

Не стыдно вам!

- Пристаёт! - Вам чё здесь надо?

Эй, Свидригайлов!

Это что значит?

Ну девушка в беде, а вам чего? Ещё над ней надругаться?

- Я сейчас полицию вызову! - Да?

Ну вызывай!

Давай-давай, вызывай полицию, это как раз и надо, понял?

Ребят, вы что тут расшумелись?

Видите девочку? Во, стоит.

Юная совсем. Пьяная или хуже.

Ее там это, напоили, обманули, скорее всего.

В первый раз, понимаете? В первый раз.

И одета видите как, одежда на ней?

Сразу видно, что руки мужские ее одевали, неумелые.

- Да, жалко. - Жалко. Конечно, жалко.

А этот хочет — вон, пошел, видите — её это, перехватить пьяную.

- А вы-то чего? - А я ничего.

- А чего кричишь? - Я не кричал.

Надо полицию вызвать. Можете?

А, не надо, стоп! Такси.

У меня денег нет, к сожалению.

Но вот, что есть, у меня есть часы, вот, отцовские.

- Они очень дорогие мне. Возьмите. - Убери, убери, не надо мне.

На кой они мне сдались.

У самого дочь.

Вызову я ей так.

Ну надо тогда адрес узнать.

Где живёте? Адрес помните?

Б…дь, да отвяжитесь от меня!

Барышня, а барышня?

Эу! Ты чё там?

Видите его, стоит там!

Вон, у дерева. Делает вид, что в телефон пялится.

Главное, ему не дать её взять.

Разврат. Раньше такого не было.

Барышня, где вы живёте?

Хотя…

Да ладно.

Пускай…

позабавится.

Сумасшедший, что ли?

Ну а вам-то чего?

Или сам пьяный?

Да пускай-пускай!

Итак, контракт.

Первое условие: Аркадий никогда —

никогда меня не оставит.

- Я нисколько в этом… - И будет всегда моим мужем.

Второе.

Постоянной любовницы не заведёт.

Марфа Петровна, я полагаю, что мне незачем знать…

Третье. Я благословляю его поглядывать на прислугу,

но не иначе как с моего ведома.

Четвёртое.

Боже его сохрани полюбить девушку нашего круга.

Пятое.

Боже его сохрани вообще полюбить.

Хотя на этот счёт я спокойна — знаю, что серьёзно он любить не может.

Уж кому, как не мне, это знать.

Вот те несколько пунктов, которые я хотела открыть вам,

чтобы вы, лапочка, не дай бог о себе не возомнили.

Марфа Петровна,

если вы думаете, что я за вашей спиной…

Я вижу, вы слишком взволнованы, чтобы здраво рассуждать.

Вы же не думаете сбежать от нас в растроганных чувствах?

Я хотела попросить отсрочить долг!

Он же кинется вас догонять — с него станется.

Если вы решитесь осиротить нас,

мы сделаем это в другой раз.

И ещё: ведь вы, простите, нищая.

Но у вас на содержании мать и брат.

- Я ничего не путаю? - Нет.

Я организую вашу будущность в самом выгодном для вас роде — обещаю.

А сейчас успокойтесь, отдохните.

И зайдите ко мне вечерком.

Я вам ещё одно словцо хочу сказать.

Мари!

Ах да, её же нет.

Хотела попросить свой апероль.

- Я принесу. - Не надо.

Я вас больше не держу.

Вы звали — я пришла.

Берите.

Убивайте — не убивайте,

а только не будет Аркадий Иванович целовать вас так, как меня.

Сладко-сладко.

Сладко-сладко.

Вы говорите, дети — ангелы.

Чушь!

У меня в детстве друг был, да.

Я им руководил.

Ну хотел вышколить его характер —

создать человека.

А он, значит, взял кусок хлеба

и воткнул в него булавку, и кинул дворовой собаке.

Одной из тех, что не жуя глотают.

Она, значит, бросилась, съела, закрутилась, завизжала, завертелась.

Он сам мне это рассказывает и плачет.

Бежит и визжит — говорит. Бежит и визжит. Бежит и визжит.

Я в шоке.

Ты, говорю, подлец. Кто ты еще?

Прерываю с тобой отношения.

А он мне на это:

«А я теперь всем собакам буду куски с булавками кидать.

Всем-всем-всем!»

И на утро нашли в петле.

Хром. Хром. Хром.

Хром. Голову ниже.

Сидеть.

Вальс. Вальс. Вальс. Стоп.

Нос. Назад. Назад. Назад.

Назад. Правее.

Назад. Оп.

Ты опять?

Вот с петлёй-то ты ловко придумал.

Нельзя же идти по улице и нести топор в руках.

А если его под плащ спрятать, то всё-таки

рукой надо придерживать — оно заметно.

А так в петле.

Всё, отстань, отстань.

- Уйди, не до тебя сейчас. - Ну что ты «отстань да отстань»?

Ты, брат, какой-то нелюдимый.

Не брат я тебе. И ты мне не брат. Понял?

«Не брат»?

А знаешь, я тут для одного чиновника,

смеха ради, в него самого воплотился.

Это как?

В такого же точно, как две капли.

Будто близнец, и имя взял его же.

Мерзость какая.

Он сначала тушевался,

а потом, вообрази, возликовал.

«Мы, — говорит, — с тобой жить будем, как рыба с водой,

мы, дружище, хитрить будем заодно!»

А, каково?

И он аж прослезился.

Да…

У нас в России всё можно. Всё, что угодно.

Слушай…

а если я и правда сделаю — то?..

Неужели решился?

Ты отстанешь от меня?

А скучать не будешь?

Родя, дорогой, привет!

Совсем ты пропал. Учёба, я понимаю.

Ты бы Дунечке позвонил.

Не думай, у нас всё в порядке — Дуня здорова.

Хотя от вас обоих ничего не допытаешься.

А, это вы?

Я доставку просто жду.

В кредит вещи покупаю,

даже неловко вам это говорить.

Вы вообще знаете, что такое чувство неловкости?

Да, конечно, Прасковья Павловна, известное.

- Я помню, что я вам задолжал. - Да.

За четыре месяца, но обстоятельства такие трудные, но я помню.

Может, зайдёте ко мне? Аграфенушку посмотрим.

Не, я потом, я в другой раз зайду,

я сейчас очень тороплюсь, меня на кафедре ждут.

Ну, откройте там, скажите, чтобы ко мне шли.

Да.

- Здрасьте. - Здрасьте.

А вам туда.

Вот. У вас с примеркой.

Хотите посмотреть?

Шучу. Подождите в коридоре.

Ну вот,

Аграфенушка,

теперь ты у меня красавица,

а то дулась на меня,

как мышь на крупу.

Ты тоже красавица.

У, хозяйка у тебя огурчик.

Такой эффектной дамочке грех не явиться.

Пошляк.

Позволишь?

Да и чёрт с тобой, все равно тебя нет.

Этот господин Свидригайлов.

Здесь про него пошли всякие слухи. Нехорошие очень.

Если что услышишь про него и про Дуню, знай — всё это неправда.

И не горячись, а то знаю тебя, пешком отправишься в Томск.

Да что это за манера загадками говорить?

О!

Свидригайлов!

- Чего? - Свидригайлов!

Мы в последний раз прислали тебе денег —

сказали, что накопили.

Так вот, прости нас, Родя, мы тебя обманули.

Сумму эту Дуня взяла у Свидригайловых.

- Проклятье! - Да! Сестрица у тебя класс.

Помогите!

Помогите кто-нибудь!

Что это?

Помогите!

Мне мерещится?

Ну, отчего же? Ты же не сумасшедший.

Убивают!

Помогите!

А, нет! Полиция!

Убивают!

Сволочи!

Пусти!

Замолчи, или я тебя убью.

Это меня ты убьёшь?

Тебя.

Я запрещаю тебе говорить о моей сестре.

Родька!

Я смотрю: ты или не ты? Ты куда запропал?

А, Разумихин!

У меня в университете товарищей не было — вот только он.

Ты чего, брат? Ты кому?

- Действительно, кому? - Тьфу, чёрт!

Я пошёл, я спешу, прости.

Похудел, погоди. Погоди-погоди.

Ты же здесь где-то, да?

А я с островов переехал.

Так что мы теперь с тобой соседи.

Ты как ушёл, меня на бюджет перевели. На твоё место.

Я теперь твой должник.

Я, кстати, тебя искал. Так и не понял: ты зачем отчислился?

Бессмыслица какая-то.

Ну, погоди.

Слушай, у меня же эти… уроки.

Ну, то есть, ученики.

Ну, как бы хлопотно, но на жизнь наскребается.

Давай мы тебе тоже — учеников.

Я готов поделиться.

Ну а если денег надо…

ну, то есть взаймы.

Милосердие? Ну дело хорошее-хорошее.

Только знаешь что? Мне твоих денег не надо.

У меня скоро столько своих денег будет, что не считать.

Понял? Так что ты сам ко мне приходи.

Лизавета!

А, это вы?

Опять к нам?

Ну, я скажу Алёне Ивановне, что вы к нам.

Обязательно скажу, не беспокойтесь.

Старухина сестра.

Неудачно получилось.

Нет, я часы иду заложить.

Отцовские. Мне надо еды купить.

Постой.

Дурак.

Ты дурак.

Дурак ты, понял?

Подлец ты.

А он кровушку пьёт! И дочь его нахлебница.

Что мне делать? На такое дело пойти?

Зачем я взяла в свой дом такую раскрасавицу?

Может, я хочу испытать Аркадия Ивановича,

а может, сама в тебя влюбилась?

И сегодня, на твой юбилей, я дарю тебе эту бумагу.

Вуаля!

А в чём подвох?

Раскольников. Студент.

Помню. Очень хорошо помню.

Ну?