Original subtitles

Не поймал, не поймал!

Отпустите меня! Не имеете права!

Успокойся, тебе там будет хорошо!

Не пойду! Не имеете права!

Дотронетесь - прыгну!

Держите же его! Разве вы не видите, что он ненормальный?

Только дотроньтесь - прыгну!

Ну прыгай.

Что я ненормальный - прыгать?

Это он меня таким считает!

В сумасшедший дом сует!

Поверите ли - третий побег!

Все стекла в детдоме перебил. Разрушительный комплекс!

По-моему, он вполне нормальный хлопец.

Да что вы! Это же типично гиперэмоциональный субъект!

Явно выраженная дегенерация!

Ну, послушай, мальчик, не упрямься. Пойдем, пойдем.

Держите его, держите!!!

А как вы классифицируете такое явление?

Законная реакция нормального человека, которого хотят упрятать в сумасшедший дом.

Это что - издевательство?!

Я вижу, вы абсолютный профан в вопросах детской психологии.

Да и вообще, кто вы такой?!

Что тут за междоусобная война?

Аааа... Так сказать,

теоретический спор, товарищ заведующий. - Здоров, Макаренко.

Пришел?

Звал тебя. Ты мне крепко нужен. Пойдем ко мне.

Тут, понимаешь, дело такое:

большое,

государственное.

Беспризорных видал?

Видал.

Установку правительства о ликвидации беспризорности знаешь?

Знаю.

А вот что на этом фронте дела у нас туго идут - ты тоже знаешь?

Признаться,

не совсем.

А вот-то то и оно.

И беспризорных собирали.

И детдома есть. А вот толковых воспитателей,

с инициативой,

с сознательностью большевицкой, -

у нас мало.

Есть у меня тут

в Наробразе люди.

Закопались в бумажках,

книгами загородились.

А если им живого человека дают - так руками и ногами.

Зарежут - говорят!

А если я возьмусь?

Они все равно скажут: "Не так"?

Ну я и сам не знаю.

Нового человека

по-новому надо делать.

А вдруг в самом деле напутаю?

Напутаю, напутаю!

Ну и напутаешь!

Отправим!

Всем нам на опыте учится нужно.

Главное -

воспитать советского человека.

Вот ты его и воспитывай.

Вот тебе

деньги,

на первое время.

Потом смету составишь.

А место есть?

Та не то чтобы очень шикарное, но развернуться сможешь.

Была там

при Николае

колония малолетних преступников.

Тут - под самой Полтавой.

Ну посмотреть бы.

Ну я то уж смотрел!

Что же ты - лучше меня увидишь?

Ладно, уговорили.

Вот это самое.

Молодец!

Действуй.

Дело

святое,

партийное.

Бывшая колония правонарушителей

находилась в глухом месте, окруженная лесами и редкими хуторами.

Материальных следов колонии обнаружить почти не удалось.

Мастерские,

мебель

и даже фруктовый сад были растащены.

И только в комнате директора колонии

сохранился каким-то чудом

старомодный шкаф.

Вот все, что цело осталось.

Один шкафчик этот,

та и то только потому что ни в одну хату не войдет.

И по высокости,

и впоперек себя тоже.

Я вам тут поставлю кроватку,

столик, які нашлися.

Тут и жить будете.

Садитесь.

Спасибо.

Думал я, думал: як нам быть с этой самой колонией.

И решил,

что вам лучше быть заведующим.

Ну а я буду вроде як

подчиняться.

Помиримся, конечно.

Вот так и я думаю, что помиримся.

Педагогики я не обучався.

И зачем оно мне:

что не мое - не мое.

Вот когда я заведовал

Эвакуация города Миргорода в восемнадцати году, вот послушайте только...

Здрасьте, Антон Семенович!

О, Екатерина Григорьевна!

Как видите!

А я, признаться, не ожидал.

- Здравствуйте. - Я сразу после разговора с вами решила собраться и ехать.

Ну, у нас еще не все готово.

Тем лучше.

Будем готовиться вместе.

А вот и я!

И Лидия Петровна с вами?

Здороваться буду потом.

Побегу скорей, а то извозчик удерет.

Ха-ха-ха-ха!

Пристала: "Поеду" и "поеду".

Не понимаю, Антон Семенович, зачем вам понадобилась эта девочка?

Она, правда, очаровательное существо.

Но ведь никакого же опыта.

Лидочка, конечно, не такой уж педагогический волк, как мы с вами

Но ее

опыт и знания не так существенны.

Я рассчитываю на нее, как на прививку.

Теперь могу поздороваться.

- Здравствуйте, Лидочка. - Здравствуйте.

Знакомьтесь, товарищи.

Наш заведующий хозяйственной частью Калина Иванович Сердюк.

Ну что же, товарищи,

будем считать

наш

организационный период начатым.

Времени у нас

мало,

скоро нагрянут холода, ну и...

Соловьи-разбойники.

Ха-ха-ха-ха.

В течении двух месяцев нам удалось привести в порядок одну из казарм.

С первым снегом появились и соловьи-разбойники.

Тут все ваше прошлое.

Но оно меня не интересует.

И вы должны его забыть.

Теперь вы колонисты.

И пусть наша колония

станет для вас новой семьей,

вашим

родным домом.

А почему они так щегольски одеты?

Ворованное, наверное.

Это ведь

несовершеннолетние уголовники:

воры и налетчики.

Вы будете учится и работать.

Только предупреждаю:

дисциплина будет строгой.

Да, теперь пойдемте обедать.

- Вот это разговор. - Вот с этого и начинать.. - Вот-вот.

Идут.

Идут!

Вот ваша комната,

а вот ваши педагоги.

Дети, в школу собирайтесь.

Через тебя влипли в эту бузу!

Ничего.

Ненадолго.

Анука, ребята, поберегитесь.

Ого!

Борщец!

- Ребята, может быть, руки помоете? - Да чего там?

И так сойдет!

Ребята,

что же вы стоите,

садитесь за стол.

Стой, дядя. Каша?

Давай-ка!

Может, руки помоете?

Да ну тебя! Сожрем и так.

Синьора, где вы взяли такие глаза?

Пардон!

Ничего, ничего, Лидочка.

Садитесь.

Мерси.

Заброшенные коробки наших домов,

пустынный лес

и пол десятка воспитанников,

категорически отрицавших не только нашу педагогику,

но и всю человеческую культуру, -

все это никак не соответствовало

нашему школьному опыту.

Э-ра-э-ра-ри-ра-рам.

Та-ла-ла...

Ли-ла-лам.

Та-ла-ла.

Ли-ла-лам.

Та-ла-ла.

Ли-ла-лам.

Та-ла-ла.

Ли-ла-лам.

Слышишь, Буров, а ты, оказывается, красивы малый.

Ну,

ты не брешешь?

Когда моешься раз в неделю.

Ха-ха-ха-ха!!!

Сагаров!

Ты сегодня дежурный?

Ну я.

А почему не выполняется установленный распорядок дня?

Почему воды не принес?

Но понимаете, какая история? Сапожник

сапоги пошил слишком тесные.

А снег почему не расчищен?

А зачем?

Ну мы его расчистим,

а он опять нападает.

Ха-ха-ха-ха!!!

Ха-ха!

Ги-ги!

Ну сказали же вам.

Ха-ха!

Алле-оп!

А те что соловьи-разбойники?

Не хотят.

Ах паразиты!

И откуда они почерпнулися, чтобы такими лентяями расти?

- Истинное барахлишко! - О, как же!

Вот это попал!

Наконец пошла культурная жизнь! Видал? Молодцы!

Вот это работенка!

Опять в город?

Я же запретил вам?

Да ладно!

Что значит ладно?

Ти отказався, так думаєш: я за тебе буду робить?

Ти тут не будеш ходить.

Минуточку!

Давай!

Оппа! Отдохни маленько!

Придется самому за лопаткой полазить.

Ха-ха-ха-ха!!!

Длинными зимними вечерами

в колонии было жутко.

Она все более и более превращалась в малину.

В поисках истины

я и мои товарищи перечитали груду педагогических книг,

но нам нужны были не книжные формулы,

которые мы не могли применить к делу.

Теорию нужно было извлечь из реальных явлений,

происходящих на наших глазах.

Тихо!

Не знаю, Антон Семенович.

Серьезно, не знаю.

Может быть, нужно просто уехать.

Какой тон с ними возможен?

Не выполняется ни одно наше распоряжение.

Я уже не говорю о занятиях.

Антон Семенович, Антон Семенович! Из губрозыска!

Маш,

в чем дело?

Правила на дороге.

Человека убил.

Давайте его дело.

Что же такое? Так просто пошел -

и убил?

Молодец.

Давай.

Вы куда собрались?

Странный вопрос!

Мы же в город.

Чисть!

Что-то

завтрак запаздывает.

А еще говорили: дисциплина!

Завтрака не будет.

Нет дров.

А нам какое дело!

Вы обязаны кормить - и все!

Завтрака не будет.

Пока вы не нарубите дров.

Но-но!

Полегче!

Ладно!

- Иди сам наруби, много вас тут! - Правильно!

Да чисть!

Встать!

И всем немедленно отправляться в лес на работу!

Или убирайтесь из колонии

к чертовой матери!

Стой, Бурун!

Шо таке?

Шо случилось?

Та шо з тобою?

Скверно до предела.

Первый раз в жизни ударил человека.

Ой, лишенько!

Як же ж так?

Не сдержался.

Нервы сдали.

Та ти заспокойся.

Заспокойся.

На.

Закусюй.

Ребята сказали, давайте до поры!

Скажи, пусть идут

в кладовую.

Антон Семенович,

А может, тебе лучше сегодня с ними не идти?

Нет.

Нужно идти.

Наган при тебе?

Да.

Ну смотри же.

Устал?

Нет!

Может, передышку?

Нет!

Взяли!

Отойди!

Эх, история!

А здорово!

Что здорово?

Работа?

Та нет!

Работа, само собой.

Здорово вы меня съездили, ахахаха!!!

История!

Ахахахахахаха!!

Можно?

Кури-кури.

Хе-хе-хе-хе-хе!

Ха-ха-ха-ха!

Закурим?

Закуривай.

А ну-ка!

Лес рубят.

Порубщики.

Тихо рубят.

А что, ребята,

может, поймаем?

Лесник просил помочь.

Сам управиться не может.

А шо ж?

Мы их в раз накроем!

- Я в разведку побегу! - Ша!

Только чтобы тихо было!

Без шухера, понял?

Давай.

Гайда!

Порядок будет.

Ай да, ребята,

пошли.

Давайте сюда, скорее!

О, Витек, что нашел на пару?

Глядите, что здесь делается!

Так это же Трепке!

Какое - Трепке?

Ну, имение братьев Трепке.

У них здесь пивной завод был.

Братья-то с деникинцами драпанули, а имение осталось.

- А теперь кто здесь хозяйничает? - Да все, кто хочет.

Растаскивают по своим дворам.

Он!

Разве не видите?

Так то же наш порубщик!

Дикари.

Дома разбирают.

Правильно. Дикари.

А ведь недавно и в нас в колонии кто-то сарай на дрова разбирал.

Ха-ха-ха-ха!!

Ха-ха-ха-ха-ха!!

Эй!

Ребята,

а не устроить здесь нам нашу колонию?

Где здесь?

Тут, в этих домах.

Да как же! Тут же жить нельзя!

Отремонтируем.

Государство поможет.

Да нас будет человек полтораста.

Вы только подумайте, какое можно будет развернуть хозяйство.

Та у нас же самих ничего не отремонтировано!

А если мы, все-таки, отремонтируем?

Тогда была бы мировая колония.

- Може, добавки хочете? - Та куда там.

Кому ще добавки?

Мне!

Тобі? Давай.

- Ну й жреш, здоровий. - Утром завтрака-то не было!

Ахахахахаха!!!

Ха-ха-ха-ха-ха!

Ха-ха-ха-ха!

Мы уж не такие плохие, Антон Семенович.

Вот увидите.

Вот что, ребята,

давайте говорить начистоту.

Я

Поручился за вас

и за каждого из вас я отвечаю.

В колонии должна быть дисциплина.

В город будете ходить только с моего разрешения.

Кто уйдет самовольно,

пусть не возвращается.

Не приму.

Ого.

А может быть, можно как-нибудь

не так строго, а?

Выбирайте, ребята, что вам нужнее:

Я иначе не могу.

Малины в колонии не будет.

Правильно.

Ты, Бурун, молчи.

Ты еще глупый в этих делах.

А что - и учиться надо обязательно?

Обязательно.

А если я не хочу учиться?

- Нащо мне? - Ну хочешь - не хочешь: обязательно.

Вот Задоров тебя сейчас глупым назвал.

Ну?

Учиться надо, умнеть.

От ускочив, так ускочив!

Ахахахахаха!!!

Ахахахаха! Ха-ха-ха!

По рукам!

По рукам.

Все будет хорошо.

Мы же понимаем.

Антон Семенович,

дак вы уже нашли метод?

Как в бурсе?

Да?

Вы ошибаетесь, Лидочка.

Не, вы скажите.

Будем бить морду?

И мне можно?

Или только вам?

Я вам потом скажу.

Сейчас я и сам не могу разобраться.

А вы знаете, что самое печальное во всей этой истории?

- Самое печальное? - Да.

Самое неприятное то, что

ребята о вашем подвиге

рассказывают с упоением.

Они готовы в вас даже влюбиться.

И первым - Задоров.

Что это?

Привычка к рабству?

Нет.

Тут не в рабстве дело.

Тут как-то иначе.

Задоров мог меня искалечить одним ударом.

Они ведь ничего не боятся.

Они прекрасно понимают,

что я мог бы их отправить в ДОПР

ка неисправимых,

но я этого не делаю.

Во всей этой истории они видят только гнев,

человеческий взрыв.

Да.

Может быть, вы и правы.

Ограничиваться только жалостью к нашим воспитанникам

мы не имеем права.

Для их же спасения мы обязаны быть

непреклонно требовательными,

суровыми

и твердыми.

Пока не найдем другой метод.

Чи ти сказився?! Ну чого ти дзвониш, як на пожар?!

Да вы посмотрите, кто приехал!

Ой мамочки!

- С приездом! - Здравствуйте!

Здравствуйте.

Задоров.

- Да. - Организуй прием ребят.

- Понятно. - И помогите нашим новым педагогам выгрузиться.

А, здравствуйте!

- Товарищ Осипов! - Здравствуйте.

Ваш новый помощник.

Да-да, пожалуйста. Буду вам очень признательный.

Ничего не стоит. Бурун, займись вещами.

Замерзли?

Екатерина Григорьевна.

- Принимайте девочек. - Хорошо, хорошо. Пошли, девочки, согреетесь.

Сейчас.

Хороши, а?

- Га-га-га-га! - Ха-ха-ха-ха!

А-ну красавцы!

Давай!

Вот еще...

Вытряхайся,

иди, Таранец.

Давай-давай, братан!

Эх!

Да что вы, Калина Иванович! Да что тут такого - коня рядом с коровой ставить?!

Да вы только подумайте!

Так це ж не корова, а бичок!

- Один черт - коровьяча порода! - Эх!

Який хазяїн знайшовся, паразит!

Хе-хе-хе!

Гей-гей!

Что же ты, так и будешь сидеть в санях?

Замерзнешь!

Пойдем, пойдем...

Ну и пусть!

Ну и пусть!!!

Все равно я конченый человек

А-ну не дури!

Не дури, Маруська!

Вставай!

Ну!

Долго я ждать буду?

Пойдем, пойдем.

Ветковский, чистый, как ангел.

Следующий.

Вот мы.

Жароволков,

Галатенко.

Галатенко.

Галатенко.

Уууу, Галатенко! Этот номер не пройдет.

Опять мыться, да?

- Я уже два раза мылся! - Топай! - Топай, брат.

Следующий! Еще раз вымоешься!

Посмотрите меня!

Я даже зубы мылом помыл!

Тебя как зовут-то?

Соловьев Антон Семенович.

Видал?

Антон Семенович, силен, а!

Антон Семенович, видали, а?

Тезка тут у вас объявился!

Не только тезка,

но и старый знакомец,

специалист по прыжкам из окон.

А я тогда от них удрал!

И теперь удерешь?

Это я еще посмотрю!

Пока подходящее.

Ха-ха-ха-ха!!!

Соберешься

удирать -

меня предупреди.

Ладно.

Лидия Петровна, а это куда?

- Положи на стол. - Есть!

Да-да, личность придется мыть обязательно.

Ха-ха-ха!

И по праздникам тоже!

Ха-ха-ха!

- Лидия Петровна, вот... - Есть!

Привел вам новых питомцев

в целости и сохранности.

Не подходит.

Ты что - студент?

Вор.

Дежурный!

Ха-ха-ха!

Ну я дежурный, а что?

Ха-ха-ха!

Ну рассказывай, рассказывай дальше

Ха-ха-ха!

Почему в спальне курят?

Почему не убрано?

Ну не убрал - и все.

Да.

Поднимись и немедленно убери.

Так Антон Семенович,

ну кореш приехал!

Ну можно же завтра убрать!

Поднимись и немедленно убери.

Не выводи меня из себя.

А то что будет?

Может,

как Задорову дадите?

В тюрьму сяду,

а дисциплину нарушать не позволю!

За такого пустяка

нечего в тюрьму садиться.

Черт с вами, уберу.

Как ты разговариваешь?!

Да ну как мне с вами разговаривать?!!

- Да ну вас! - Стоп!

Выругайся.

От

Человек, смотрите.

Ну уберу, уберу.

Он!

Он приехал!

Гоните его!

- Гоните! - Стоп. Кто приехал? Кого гнать?

Тот, что в сумасшедший дом отправлял!

Гоните его!

А то убегу!

Пойдем.

Так вот,

я как инспектор Губнаробраза

приехал, чтобы детально ознакомиться

с вашей колонией.

До нас дошли кое-какие сведения.

Вот,

все говорят: ваш метод,

ваш метод...

А что у вас с этим вот...

с...

с Бендюком получилось?

Не справились?

Никакого "моего" метода нет.

Методы обыкновенный -

советский.

Советский?

А вот

вы бы, товарищ Шарин,

справились с Бендюком?

Конечно!

Я же всегда доказывал, что локализованная система медико-педагогического воздействия на душу ребенка,

поскольку она дифференцируется в учреждениях социального воспитания,

должна превалировать

Да-да! Поскольку она вытекает, понимаете ли,

из естественных потребностей ребенка

и поскольку она

выявляет творческие перспективы

данной структуры:

биологической, экономической и социальной!

Товарищ Шарин,

вот все это вы в учебнику расскажите.

От исходя из всего этого

я и констатирую...

Что это за штука?

Барометр-анероид.

Какой барометр?

Как какой?

Обыкновенный. Погоду предсказывает.

Погоду предсказывает?

Ерунда какая-то!

Как же он может предсказывать погоду, если он висит в комнате!

Погода, все-таки, не здесь, а там на дворе!

Ха-ха-ха!

Ха-ха-ха-ха!

Ха-ха-ха!

Что вы смеетесь?!

Педагоги называется.

Вы должны объяснить,

если видите, что я не знаю.

Как вы можете воспитывать детей?

Не понимаю!

А моя, понимаете, специальность - детская психология!

А не какие-то барометры!

Ничего, мы еще с вами поговорим!

Не здесь, конечно. И без всяких поблажек!

Уже назначен новый

завгубнаробразом.

И вот товарищ Ленин

созвал в Москву со всех концов нашей страны

лучших представителей молодежи.

Ваших же ровесников.

И так сказав им:

"Вы рука об руку вместе с красными воинами

воевали на фронтах.

Бились за Сибирь,

за Украину,

брали Перекоп.

Жизни своей не щадили.

Вы помогли нашей победе.

И за это честь вам и слава.

Теперь

нашей республике

нужна

другая армия -

трудовая.

Воевать с голодом,

с разрухой.

И вам предстоит трудная

и почетная задача.

И эту задачу молодежи

можно было бы выразить

одним словом.

Задача состоит в том,

чтобы

учиться...

Товарищ Ленин сказал эти слова,

обращаясь не только к тем, кто был на съезде,

но и ко всем молодым гражданам нашей страны.

Он сказал это и вам, ребята.

И от вас зависит доказать, что и вы сможете быть в первых и лучших рядах

молодых строителей страны советов.

Здесь

товарищ Ленин?

Да,

Ленин.

Вот товарищ Ленин говорит о Перекопе,

а я тоже был в перекопской дивизии.

Там командиром эскадрона был

товарищ Зубат.

Вот был человек!

Глаза такие синие-синие,

аж черные.

Как глянет -

так аж в животе холодно.

Он так Перекоп брал! Летит на коне -

аж нашим страшно!

И стихи он такие знал

"Наши части

наступали,

Гнали белых

вдоль реки.

И, как молнии, блистали,

Красных конников клинки.

А ты, оказывается, в нас

лихой кавалерист Тося.

Я Гарнисту помогал,

пока...

пока Зубату

не убили.

Все, кидай! Табуретку давай!

Калина Иванович!

Ой!

Что случилось, Калина Иванович?

Ох, еле-еле доехали.

Ох...

Ану гляньте, хлопці,

Ох...

Чи немає там дірки, га?

Дырки не видно,

только шишка.

Ну це ще нічого.

От, понимаете, история!

Едем мы

из города,

а тут тебе четыре человека як вискочать з наганами

и кричать, паразиты: "Руки вверх"!

А сами - к санкам!

Хорошо, что тот, из Продарма,

ничего не дал - по ордеру.

Как взглянули, а у меня одна трубка в кармане.

Хи!!!

Как начали палить!

Да что вы, Калина Иванович, у них и наганов никаких не было! Один паршивенький Смит-Вессон.

Это вам показалось. Они вас по голове как... стукнули!

Так вы сразу в обморок и упали. Разве же мы не видели? Конечно!

Так то же я нарочно в обморок...

Хе-хе-хе-хе!

А, видать, вы сами ничего не видели! Потому шо от страха зажмурились!

Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Товарищи,

Ха-ха-ха!

Так в дальнейшем рисковать нельзя.

А если бы действительно продукты пропали?

Встречать нужно каждый раз.

Давайте отряд свой организуем!

Правильно!

Вот пусть тогда сунутся!

- Правильно! - Ребята!

А отаманом кто будет?

Отаманом?

- Отаманом - Задоров. - Правильно!

Ха-ха-ха-ха!!!

Куда отаманом?!

А в Красной Армии командиры,

как Зубат.

Верно, Тося.

Отаманом называть не годится.

У нас должны быть командиры.

Ну нам еще далеко до Красной Армии.

Ничего не далеко!!!

Значит, решили:

командиром Первого отряда по охране дороги назначен

Задоров.

Будешь брать с собой мой наган.

Я...

Да, ты.

Ну а кто же будет командиром Второго отряда - по заготовке дров?

Парни,

я думаю - Буруна!

Буруна.

Разрешите мне!

Давай, Лапоть.

Тут полезным было бы

назначить отряд по ремонту нашей поверхности.

А то в нас от такого оформления...

Ха-ха-ха-ха!!!

Одна смешливость в организме распространяется.

Ха-ха-ха-ха!!!

И вся наша жизнь без последствий проходит.

Ха-ха-ха-ха!!!

Можно я скажу, Антон Семенович?

Говори, Таранец.

Я тоже предлагаю организовать отряд

по ремонту братьев Трепке.

Каких братьев Трепке?

Ну тех самых.

Помните, Антон Семенович,

вы говорили, что организуете в их имении нашу колонию?

Правильно!

Ух и сад там, ребята! Яблок сколько будет!

Ну что вы еще выдумали?

Не хорошо, хлопцы,

заниматься такими несбыточными мечтами. Так ведь это же не по-большевистски!

Почему не по-большевистски?

Мечта эта не беспочвенная.

Мы с Калиной Ивановичем проверяли.

Имение сейчас пустует.

Там, действительно, есть и сад, и луга, и шестьдесят десятин пахотной земли.

Завтра я как раз и собираюсь ехать в Полтаву добиваться ордера.

И что ты думаешь? И получишь!

Не может быть, чтобы при советской власти

такой дурацкий закон стоял: пропадает добро, и никто не думает.

Это тебе не царское время!

Сегодня, ребята,

мы продолжим занятие по географии нашей страны.

Вот,

Бурун

расскажет нам,

какие промышленные районы он знает.

Ха-ха-ха!

Промышленные районы...

Шепетовка.

Ха-ха-ха!

И "Монте Кристо" тоже?

И "Монте Кристо".

И "Таинственный остров",

и "Всадник без головы".

Сколько книжек прочел,

а таблицу умножения не знаешь

и учиться не хочешь.

Антон Семенович,

понимаете,

если бы сразу, как книжку прочесть, так и все знать,

а то

ну... прямо терпения не хватает!

Но!

Возьми.

А то уши отморозишь.

А вы как же?

А какая мне выгода,

если мой воспитанник Братченко

будет без ушей?

Лошади пугаться будут.

Ох и чудной же вы!

Я еще таких не видал.

Знаете, что, Антон Семенович?

Вы со мной будьте построже.

А то у меня характер - ух, неважный! Но, Рыжий!

Помогите!

- На помощь! - Люди добрые!

Помогите

- Ой, помогите. - Отдайте! - На помощь!

- Боже мой! - На помощь! - Ой!

- На помощь! - Там же...

бандиты принимают,

там их, видимо, целая сотня, из-за каждого дерева...

- так глазами и мигают... - Как будто черт летит! - А-ага!

Ой!

А! Руки вверх!

Ох, ти ж Господи!

Ахахахаха!!!

Хватит, Задоров.

Давай револьвер.

Подождите, Антон Семенович.

Рановато.

Тащи его сюда!

Вот-вот, давай

- Проходи, проходи! - Спокойно-спокойно.

Вот так.

За сугробами четверых застукали.

Стреляли, сволочи, а то всех переловили.

А мы ему коробочку.

Ха-ха-ха-ха!!!

Эх, жаль, меня не было!

Что делать будем с ним?

Отвезем в сельсовет. Там милиция разберется.

Давайте его в сани.

- Давай, ребята! - Давай!

Ножки, ножки!

Садитесь, тетушка!

Садись!

Эгей!

Обойдя город полем,

я пришел к Волге, на откос,

лег там на пыльную траву

и долго смотрел за реку, луга на эту неподвижную землю.

И так хотелось дать хороший пинок

всей земле и себе самому

чтобы все,

и сам я,

завертелось радостным вихрем,

праздничной пляской реки

влюбленных в эту жизнь,

начатой ради другой жизни -

красивой,

бодрой

и честной.

Думал:

надо мне что-нибудь делать с собой,

а то пропаду.

Раздевайтесь.

- Антон Семенович. - Антон Семенович!

Я поближе

к малышам.

Продолжайте, Екатерина Григорьевна.

Хмурыми серыми днями

не однажды случалось плутать в лесу.

Собьешься с дороги,

потеряешь все тропы,

наконец устав искать их,

стиснешь зубы

и пойдешь прямо в чащи

по зыбким почкам болота.

По гнилому валежнику,

В конце концов,

всегда выйдешь на дорогу.

Так я решил.

Осенью этого года

я уехал в Казань,

тайно надеясь, что, может быть,

пристроюсь там

учиться.

Вот это человек!

Если бы все люди такими были!

Выходит, Горький

вроде нас?

Вроде вас.

Ребята,

я предлагаю

назвать нашу колонию

именем

Максима Горького.

Правильно!

Хлопцы,

ведь Антон Семенович сегодня получил ордер на Трепке.

В самом Губисполкоме.

Понял?

Ура!!!

Называться

колонией имени Максима Горького -

это большая честь.

И мы должны не замарать ее.

- Не замарать! - Не замарать! - Не замарать!!!

Я горжусь тем, что в первом приказе по колонии Горького

будет объявлена благодарность

отряду Задорова

за героическую помощь государству в борьбе с бандитизмом.

Пришла весна.

Нашу мечту о новой колонии не так легко было осуществить,

но, все же, зачатки коллектива, зародившегося зимой,

зеленели в нашем обществе.

Защита этих первых ростков коллектива оказалась невероятно трудным процессом.

Не проходило и недели, чтобы в колонии не случилось какой-либо тягостной истории.

Если деньги не будут возвращены,

я пойду под суд за растрату.

Вы понимаете?

Доказать, что они украдены у меня из ящика,

я не могу.

А самое обидное,

что эти деньги были нам даны на ремонт Трепке.

Значит, вора среди вас

нет?

Ну что же,

разойдитесь.

Антон Семенович,

мы знаем, кто взял деньги.

Только при всех сказать нельзя.

И мы не знаем, где спрятаны.

А если объявим,

он подорвет и деньги унесет.

Кто взял?

Да тут один.

Бубну ему нужно выбить - вот что!

А кто выбьет?

Ты выбьешь?

Да он тебя так возьмет в работу!

Вы мне скажите, кто взял деньги, я сам с ним поговорю.

Нет.

Так нельзя. Тут нужно иначе.

А мы ему записку подсунули в карман.

Без подписи.

Да-да.

Антон Семенович,

все мы, сотрудники, вместе с вами отвечаем за колонию

и деньги вместе внесем.

Только вы не обижайтесь, пожалуйста.

Я не обижаюсь.

Я очень тронут.

Спасибо вам всем, но

этого не нужно.

Антон Семенович,

с этим шутить нельзя.

Позорить свое имя!

Ну неужели вы думаете, что деньги будут возвращены?

Верю я людям, Екатерина Григорьевна.

Это экзамен,

и двое ребят вот тут под окном

уже выдержали его.

Антон Семенович, вот, в конюшню подбросили!

По всей конюшне собирали!

Все подобрали!

Все уголки обыскали.

А этот миллион чуть бычок не съел!

Прямо изо рта вырвали!

Ха-ха-ха!

Нет, ей-богу, мы ему говорим, а он головою крутит!

"Ну да" - он говорит.

Ха-ха-ха!

Значит, понравилось!

Смеетесь паразити?

Полюбуйтесь на свою кладовую!

Двухнедельный запас сала пропав!

Все конфеты, что к празднику достал.

Стащили!

А завтра й до муки доберуться!

Для вас же, идиоты, старался!

Сидите теперь голодные!

Вы мне скажите:

вы люди или сявки?

У себя же крадете?

Антон Семенович!

Мы не брали! Вот, честное слово, не брали! И не знаем, кто взял!

Сторожей нанять надо.

Верней дело будет.

И чтобы с ружьями.

Как всыплют ему в одно место заряд соли,

так он больше не полезет.

Сторожей не найму.

Вы должны сами быть хозяинами.

Антон Семенович прав,

мы сами будем сторожить.

Правильно!

Назначим дежурство!

По всей колонии посты расставим.

Кого-кого - нас не проведешь!

Правильно!!!!

Сами знаем эти фокусы!

Ха-ха-ха-ха!

Дядя Калина Иванович!

А какие были конфеты? Липучки или в бумажках?

Шо з того, шо в бумажках? Тебе от этого будет легче?

Такие?

Откуда ты их взял?

Нашел.

Конфету я, конечно, съел,

а бумажка осталась.

А где ты ее нашел?

Под койкой.

У кого?

Вот, у него!

У Буруна!

Пусть теперь бьет!

Я не боюсь его!

Обыскать!

Обыскать его койку!

Гайда, ребята!

Гайда!

Братченко!

Погоди.

Если он взял,

он сам скажет.

Ты взял?

Ну я взял.

Сами колонисты тебя судить будут.

Человек должен уважать себя.

Он должен быть честным

и гордым,

а ты...

Ты только позоришь имя Горького.

Тебя надо посадить за решетку.

В ДОПР посадить!

Ты деньги взял у Антона Семеновича!

А-ну докажи!

И докажу!

Докажи!

А что не взял? Не ты?

- А что - я? - Конечно, ты!

А кто это видел, кто?

Я видел!

Ну Бурун,

что ты теперь скажешь?

Так я же отдал?

Ха-ха-ха-ха!

Попробовал бы не отдать!

Только выгонять его не надо, Антон Семенович,

мало ли с кем не бывало.

Наказать хорошенько, вот это действительно следует.

Вы все правы.

Пусть Антон Семенович накажет,

как знает.

Идите, ребята. Оставьте нас.

Я больше никогда красть не буду.

Врешь!

Ты это уже обещал комиссии.

То комиссии,

а то вам.

Сделайте со мной,

что хотите.

Только

не выгоняйте меня из колонии.

Мне здесь

нравится.

Здесь

занимаются.

Я у...

Я учиться хочу.

А крал, потому что жрать хочется!

Хорошо.

Отсидишь под арестом три дня в моей комнате.

Тоську и Таранца не трогать.

Есть.

Не трогать.

Карцер у себя завели?

Не колония, а арестантские роты!

Мы этот ваш жандармский опыт прихлопнем!

Нужно строить соцвоз, а не застенок!

Как вы поступили с воспитанником Буруном?

Я вижу, товарищ Шарин, что нас с вами договориться трудно.

Вы, очевидно, не понимаете, что пока не создан коллектив,

пока нет еще традиции полезных навыков,

воспитатель не имеет права отказываться от принуждения и наказания.

Но наказание и принуждение воспитывает раба!

Необходимо дать свободно развиваться интересам ребенка!

А я утверждаю, что нельзя воспитывать только на интересе!

Я хочу воспитать здорового,

крепкого человека,

а не слепого эгоиста.

Вы фанатик!

Упорный

фанатик!

Вы что не подчиняетесь инструкции?!

Прекратите это самоуправство!

Я буду делать то, что считаю правильным.

В таком случае

вы

Арестованы.

Милицию.

Милицию!

Говорит Наробраз,

инспектор Шарин.

Немедленно пришлите милиционера.

Взять заведующего колонией имени Горького.

Я его арестовал!!!

На семь суток.

Занятно.

Арестован по педагогической линии.

Мне что же, ожидать здесь, в кабинете?

Да.

Может, я успею до прихода милиционера отправить продукты в колонию?

Вы никуда отсюда не выйдете!

И вообще, о колонии можете не беспокоиться!

О ней позаботятся другие!

Я сам сейчас еду туда!

Губисполком.

Уверяю вас,

никаких карцеров у нас нет.

Вас просто завели в заблуждения.

У нас воспитание советское.

Не слушайте их, товарищ Черненко.

- Они все заодно с Макаренко. - Ты, голубь, не горячись.

Принимайте пока колонию.

Я сам разберусь в этом деле.

Товарищ Черненко, там во дворе хлопцы бунтуются.

Давай скорее сматывайся! Хлопцы сюда бегут! Понятно?! Заводи машину вшиво!

Куда вы лезите, куда?!

Куда вы лезите?!

Уезжайте! Уезжайте скорее!

Уезжайте!

Ой, а они, кажется, нас догоняют!

Ой, давай, солнышко, давай!

И так уже четвертая скорость!

Ну давай пятую!

Скорее, скорее, давай скорее!!!

Что такое? Что за пожарная команда?

А мы в город за вами!

- Выручать! - А что вы собрались там делать?

Так кто же его знает. Там видно было бы.

Тут такое заварилось! Сам председатель РКИ приезжал!

РКИ не РКИ, а мы бы их там всех разнесли!

Это точно!

А вон он сам идет!

Где?!

Здаюсь, здаюсь!

Здоров, Макаренко!

Здравствуй, товарищ Черненко.

Ну и хлопцы, скажу я, у тебя!

А он говорит: забитые! Если бы тебя не встретили, ей-богу разорвали бы!

Ха-ха-ха-ха!

Машина-то поломалась.

Ну чего уставились?

Убери-ка свою оглоблю!

А где тот, в шляпе?

Удрала твоя шляпа, так полем по зелене й понесся!

Ха-ха-ха-ха!

И где таких хлопцев набрав?

Сами делаем.

Ха-ха-ха-ха!

Наконец, наша мечта начала осуществляться.

Проворные детские руки принялись за восстановление разрушенного хозяйства имения.

В тесном общении с природой,

в правильном режиме дня

ребята познавали радость труда

и радость

преодоления трудностей.

С приходом в нашу семью агронома

колонистов подхватило увлечение сельской хозяйственностью.

Я требовал от всего нашего колонистского общества

точности,

четкости

и дисциплины.

Пиши: десять кил и два кирпича. Сколько это будет?

Сто двадцать кил.

Сто двадцать кил.

Помалу, помалу, хлопцы!

Я думаю, семь яровых мы закончим в два дня

и сможем приступить к ремонту мельницы.

Приступайте.

С механиком В Полтаве я уже договорился.

Очень хорошо.

Ну как, друзья,

все готово?

Готово, товарищ Шере.

Давайте, Карабанов!

Есть!

Эскадрон!

По коням!

Вперед!

- Поехали!!! - Поехали!

Давай!

Антон Семенович!

Пойдемте посмотрим, как Галатенко погреб копает.

Эй, Галатенко, может, тебе подушку принести?

Заработался парень, заработался!

А ты думаешь, я буду стоять у тебя над душой и просить?

Мне, видишь, некогда с тобою возиться!

А шо ты так стараешься?

Я не желаю с тобой разговаривать, понял?

А если ты не выкопаешь свой участок, я твой обед вылью в помойку!

Так тоби й дадут вылить!

А шо тоби Антон запоет?

Пусть что хочет поет, а я все равно вылью его!

Ты что не понимаешь, что мы сводный отряд,

а я его командир?

Якого біса ти до мене пристав!

Бачиш: я ж копаю!

Вот так.

Как думаешь, Тоська,

следует их отметить приказом?

Конечно, отметить.

Значит, Совет командиров постановляет:

Задорова,

Карабанова,

Настю Ночевную и Буруна

от работы по ремонту Трепке освободить,

так как они готовятся на робфак.

Четвертый отряд Таранца перебросить на ремонт мельничного сарая и театра.

Ну и...

отметить хорошую работу Галатенко.

По копке погреба.

Ха-ха-ха-ха!!

О-о-о!!!

Это же не каждому колонисту такая честь достается! А?

Ну как, Антон Семенович?

Утверждаете?

Утверждаю.

Ух ты, смотри...

Ты видел, какой он? Привыкли на чужое рот разевать!

Ишь какой! Еще сопротивляется!

Хорошо же вы колонистов своих воспитываете!

В чем дело, Лука Иванович?

А от, Антон Семенович, людям одним життя немає!

Сейчас поймали с поличным.

В моей кладовке замка ломал.

А вчера на пути забрали сало и масло в Явтоховои женщины.

Брехня!

Это не наши.

Ваши.

Тольки шапки на глаза насунули.

А какое вы имели право вязать его?

Думаете, это вам царский режим?

Замолчи!

Так що, Антоне Семеновичу,

протокола треба составляти і...

в губрозиск.

Допрыгались черти!

Теперь позора не оберешься.

А может быть, можно без протокола?

Мало ли чего не бывает между соседями.

Хотя мы вас и очень уважаем, Антон Семенович, а пойдем в канцелярию протокола писать.

Ну а если вас все хлопцы попросят?

Ну...

если все парни...

Играй сбор!

Ровняйся!

Смирно!

Я от имени всей колонии заявляю,

что мы очень сожалеем о случившемся

и обещаем,

что подобные явления повторяться не будут.

И дословно:

что за такие вещи надо поступать по всей строгости закона!

Но если ваш заведующий так низко просит, а вы

обищаете, так мы, конешно, прощаем.

Ну!

Будьте здоровы!

Прощайте.

Какое унижение!

Разойдись!

Зайди ко мне!

Так вот, Митягин,

ты уже взрослый человек.

Я тебя неоднократно предупреждал, но все твои обещания остались пустыми словами.

Ты продолжаешь красть

и подбиваешь других ребят.

Давай лучше расстанемся.

И я так думаю.

Все равно буду красть.

Это интересно и весело.

Та беда-то, главное, не для того, у кого украл, а для того, кто украл.

Какая же беда?

Пропадешь.

Привык красть,

пьянствовать -

остановился на месте.

Босяк - и все!

Уходи!

Я дам тебе выпускное удостоверение и деньги на дорогу.

Антон Семенович,

не отправляйте его.

Не проси, Семен, он не исправится и тебя собьет.

Антон Семенович.

Я уже сказал тебе.

Прекратим этот разговор.

Тогда знаете, что я вам скажу, Антон Семенович?

Я тоже пойду вместе с Митягиным!

Что же,

если мы вам не подходим, пойдем искать своего счастья!

Может, у вас будут лучшие колонисты.

Ну что же, уходи.

- Оружие есть? - Нет.

- Покажи карманы. - Неужели будете обыскивать, Антон Семенович?!

Покажи карманы!

Тогда и меня обыскивайте!

Нате!

Смотрите!

Вот!

Покажи!

А ты просил за него!

Получай удостоверение!

Мы перешли во вторую колонию в хороший солнечный день.

Мы вступили в новую эпоху

Начался фанфарный марш

колонии имени Горького.

И еще мы хотим вам сказать,

дорогой Алексей Максимович,

что ваша исключительная вера в человека

помогает и нам верить в него.

Эта вера задает нам

здоровый и дружный тон.

Весело у нас

и в трудовые будни,

и в дни великих праздников.

Есть у нас и свои праздники:

праздник первого снопа

и день вашего рождения.

И в этот день

мы с особой страстностью мечтаем,

что вы к нам когда-нибудь приедете.

Хлопцы!

Давайте пошлем Алексею Максимовичу подарок.

Я предлагаю от имени пятого отряда

сшить ему хорошие сапоги.

Попросите, пусть пришлет мерку.

Куди вам!

Ще немає такої фірми "Гуд і компанія"

Ха-ха-ха-ха!!!

А я предлагаю послать Горькому наши биографии и альбом со снимками!

Правильно!!!

Поддерживайте предложение!

Как писателю Горькому будет интересно иметь такой человеческий документ.

Так и закончим письмо.

А теперь слово предоставляется

секретарю Совета командиров

Ивану Лаптю.

По решению комсомольского бюро

и совета командиров

в колонии

вводится почетное звание и значок колониста!

Сегодня

мы вручаем значки нашим лучшим колонистам

и, в первую очередь, Антону Семеновичу Макаренко

и нашему Калине Ивановичу!

Хлопцы!

Качать Антона Семеновича!

Подождите-подождите, такого уговора не было.

Вы лучше посмотрите, кто к нам пришел.

Карабанов!

Я тоже давно его заметила

и, честно говоря,

все время следила за вами.

Насколько хватит у вас выдержки.

Вот сейчас, Екатерина Григорьевна,

у меня настоящий праздник.

Сколько ночей я не спал из-за этого хлопца.

Я тоже.

Вот, Антон Семенович, привели гостя.

Не могу.

Понимаете, Антон Семенович, не могу.

Митягина Бросив.

Живу в отца.

Первые дни так ничего.

А потом я хожу и делаю.

И как вспомню, и хоть криком кричи.

Вот привязался я к колонии!

И сам не знаю.

Думал, что пустяки.

Ну не волнуйся так.

Взял бы и пришел.

Зачем мучится?

Я теж так думав.

А як згадаю,

як ми над вами

куражились.

Ну добренько.

Брось усе. Садись.

Вы мне прямо скажите:

вы мне верите или нет?

Верю.

Нет, вы мне правду говорите: верите?

Та ну тебя!

Уймите его!

Вот доверенность,

поедешь в город и получишь в финотделе деньги.

Две тысячи?

И что?

И больше ничего.

Привезешь их мне.

А если я не привезу денег?

Пожалуйста, без идиотских разговоров!

Тебе дают поручение, поезжай и сделай.

Ничего психологию разыгрывать.

Поедешь верхом.

Вот тебе револьвер на всякий случай.

В Карабанове я не сомневался.

Я не боялся риска.

Я знал, что любить и уважать человека -

это значит предъявлять к нему высокие требования.

Вот.

Ты считал?

Считал.

Ну спасибо. Можешь идти.

Посчитайте.

Ну ведь ты считал.

Посчитайте, я вам кажу!

Отстань.

Вы надо мной издеваетесь!

Не может быть, чтобы вы мне так доверяли!

Не может быть!!!

Та вы нарошно рискуете, я знаю!

Мне дорого приходится платить за твою услугу.

Чем платить?

А вот наблюдать твою истерику.

Антон Семенович,

да если бы вы только знали...

если бы вы только знали...

Я вот дорогой скакал и думал: хотя бы Бог на свете,

чтобы послал кого-нибудь, чтобы набросились По-моему, десяток или там сколько!

Стрелял бы,

зубами кусал бы,

рвал, как собак. И, знаете,

чуть не плачу

и знаю, что вы тут сидите и думаете:

привезет, не привезет?!

Ты чудак, Семен.

С деньгами всегда риск.

Но я думаю так:

ты молодой,

сильный,

прекрасно ездишь верхом.

Ох и хитрый же вы, Антон Семенович.

Да чего тут хитрить.

Ты теперь знаешь, как получать деньги, и дальше будешь получать.

Никакой хитрости.

Я знаю: ты такой же честный человек, как и я.

Я это и раньше знал.

Разве ты не видел?

Нет.

Я думав, шо ви цього не знали!

Так вы, ребята, не забывайте,

пишите нам.

Напишем.

Вы тоже пишите.

И я напишу.

Непременно напишу.

Жизнь так сделана,

шо все как-то не удообно.

На робфак ехать...

Так это же счастье!

Чи сон, чи якась там

жар-птица.

А може, все й не так.

Может, счастье наше тут и кончается, ибо... колонии жалко.

Так жалко, что бы никто не видел, так забрал бы голову и завыл.

- Давай помогу. - Ну вот: прощальный гудок.

Смотри, Настенька, напиши сразу, как только приедешь.

- До свидания, Лапоть. - До свидания, Сашка.

Счастливо вам, ребята!

До свидания!

До свидания, Калина Иванович.

Карту забыла!

До свидания.

Торопитесь, ребята.

Саша,

будь за старшего.

Будет в порядке.

Счастливо, ребята.

Торопитесь.

- Счастливо. - Быстрее, быстрее, хлопцы.

Быстрее!

Ну, сынки, не подкачайте!

Та не забудьте сдать этот вагон в архив.

И написать на нем:

"В этом вагоне ехал на робфак Семен Карабанов".

Ахахаха!!!

Спасибо вам, Антон Семенович,

за все!

Маруся, ты что себе думаешь?

Поезд же!

Эх, Настя!

- Ты ничего не понимаешь! - Понимаю-понимаю, давай скорее в вагон!

Идите-идите, опоздаете, идите!

О чем вы сейчас думаете, Антон Семенович?

У меня сейчас торжественное заседание, Екатерина Григорьевна

Я произношу чудесную

напутственную речь.

Ведь наша колония выпускает людей в жизнь.

Ребята,

а ну, чего голову повесили?!

А ну не пищать!

Есть не пищать!

С каждым годом колония богатела и крепла.

На смену нашим первенцам робфака

вырастало новое поколение.

Здрасьте.

Здравствуйте.

Вот это, пожалуй,

последнее,

что вы еще не видели.

У вас прекрасный коллектив.

И колония ваша чудесная.

Признаюсь, я ехала к вам с некоторым предубеждением.

У нас в Наркомпросе о вас ходят

такие разноречивые слухи.

- Знаю, знаю. - Но теперь я ваша сторонница.

И при чем самая горячая.

У вас замечательные ребята, вы просто им цены не знаете.

Нет, товарищ Джуринская,

я знаю им цену.

Очень хорошо знаю.

И вот поэтому я недоволен колонией.

Как недовольны?

Не понимаю.

Видите ли,

Любовь Савельевна...

Давайте присядем.

Я давно думаю

над путями нашей колонии.

Последнее время перед моими глазами

в полный рост встает какой-то грозный кризис.

Все дело в установке.

Да, мы почти два года стоим на месте.

Те же поля,

все тот же ежегодный круг работы.

А коллектив должен видеть впереди

лучший завтрашний день.

Стремиться к нему в радостном напряжении,

веселой мечте.

Какая захватывающая диалектика!

Милый, дорогой, родненький Наркомпрос,

нам здесь тесно!

Дайте нам что-нибудь такое, чтобы голова закружилась от работы!

Ведь у вас же много всего!

Не только одни педагогические принципы!

Хорошо.

Мы подумаем.

Товарищи,

я получил телеграмму из Наркомпроса.

Мы можем переехать в Куряжскую колонию.

О ней вы уже знаете.

Давайте решать.

А какое ваше мнение, Антон Семенович?

А я, ребята,

как вы.

Ну высказывайтесь.

Ну чего же вы молчите?

Ага, Денис.

Интересно, что ты скажешь.

Я скажу так:

мы целый год перебирали,

куда нам переехать с нашей колонией,

а теперь нам суют этот Куряж.

Да мы его в прошлом году

и смотреть не стали.

Да и ребят там:

три сотни одной шпаны.

А нас сколько?

Сто двадцать?

Да половина новеньких!

А старые какие?

Тоська тебе командир,

и Наташка командир,

- Галатенко... - А шо Галатенко?

Як шо - так Галатенко!

А я шо - не роблю?

Ну я извиняюсь.

Не переживай.

А вот они нам всем там

морды понабивают -

только и будет дела!

Но это мы еще посмотрим,

кто кому понабивает.

А что ты им сделаешь?

Будь покоен.

Разрешите мне.

Пожалуйста, Иван Иванович.

Товарищи колонисты,

я, все равно, никуда не поеду.

Так со стороны мне виднее.

Это ужасно - ехать в Куряж.

Это, значит, губить колонию Горького.

Если они одной одежды раскрали на восемнадцать тысяч,

то что они с вами сделают?

Жаркое!

Ну, жаркое еще жарить нужно - живьем съедят!

Вы на погибель идете,

Антон Семенович,

вот помяните мое слово.

А-ну дайте я скажу!

Давай!

Значит, такое дело.

Я тоже с вами никуда не поеду.

Зачем вам такая рухлядь, как я?

Значит,

и мое дело - сторона.

А только не чужая сторона!

Перед тобой Куряж,

а ты сидишь и думаешь.

А что тут думать?

Триста твоих братьев

пропадают. Таких же Масима горьковских,

как и ты!

А ви говорите:

"Нет!".

Жалко з розами розлучаться!

А это же работа

государственная!

Советской власти нужная!

От я й скажу вам: поезжайте - и все!

И Горький скажет:

вот какие мои горьковцы,

не злякалися,

поїхали, паразити!

Едем, честное слово, едем!

Едем, ребята!

Что у нас тут написано?

"Не пищать!".

А ми пищим!

Какие все математики стали, считают триста и сто двадцать.

А мы должны считать просто:

с нашей стороны колония имени Горького!

А с ихней кто?

Никто!!!

Едем - и все!

Пусть Антон Семенович скажет.

Да здравствует колония

имени Горького!

Через пять дней комсомольский передовой сводный отряд горьковцев

вместе с представителями Наркомпроса и Комдета

выехал из Харькова в Куряж для приема колонии.

С чего начнем, Антон Семенович?

Я думаю, прежде всего, следует соблюсти формальности.

Надо разыскать заведующего.

Эй!

Хлебный токарь, а ну шагай сюда!

Где твой заведующий?

А я знаю?

В город поехал.

Почему у тебя такие уши?

У меня и ноги такие.

Потому как короста.

А сколько тебе дней до смерти осталось?

Чего до смерти?

У нас вон сколько таких - еще никто не умер.

Ха-ха-ха-ха!!!

Вон наш заведующий.

Он вам все обрисует.

Рад приветствовать, Любовь Савельевна!

Здравствуйте.

Заждался вас.

Прошу!

Ну что же, пойдемте, товарищи.

Я тоже прошу, Любовь Савельевна,

о возможно скорейшем окончании всех формальностей.

Для меня важно одно:

чтобы через три дня

из прежнего воспитательского персонала здесь не осталось

ни одного человека.

Это значит,

чтобы мы не мешали?

Вот именно.

Хорошо!

Хорошо!

Хорошо! Мы мешать не будем,

но вам помешают другие!

Хватит!

Я здесь новый человек,

но и для меня все ясно.

Это ты вместе с другими развалил колонию.

Четыреста человек

в грязи сгноил!

Воровское гнездо

под самим Харьковом развел!

А еще грозишься!

Под суд пойдешь!

Вон отсюда!

Хорошо.

Я уйду.

Я уйду.

Ну и фрукт!

Знаете что, дорогие товарищи?

Уезжайте в Харьков.

Вы нам здесь ничем не поможете.

Наркомпрос разберется, материалы у вас есть.

Ну что же,

желаю успехов.

Не боитесь?

Нет!!!

Пойдемте, Сидор Карпович.

Ну до свидания.

В случае чего - сообщи.

- До свидания, ребята! - До свидания!

- Не подкачайте, орлы! - Не подкачаем!

Ну что же, друзья,

корабли сожжены -

мы приняли бой.

Начнем с разведки.

Я беру на себя главный корпус.

Но только не задираться.

Есть не задираться!

Нас окружают стены,

пропитанные запахом пота,

ладана и клопов.

Кровоточащая грязь беспризорщины.

Как я мог броситься

в это совершенно губительное дело?

Как я мог решиться рискнуть жизнью целого коллектива горьковцев?

Нужно было, во что бы то не стало,

найти путь к сердцам обездоленных детей,

содрать с них коросту беспризорности,

пробудить в них

желание трудиться.

Смотри!

Хе-хе-хе!

Ребята,

объясните, пожалуйста,

куда девались ваши подушки?

Подушки?

Вы будете товарищ Макаренко? Да?

Да, Макаренко.

Это вы здесь ходите смотрите?

Хожу и смотрю.

Так где же ваши подушки?

Давайте, мы вам расскажем.

Хорошо?

Хорошо.

Садитесь, пожалуйста.

Спасибо.

Тебя как зовут?

Ваня Зайченко.

Ты грамотный?

Я был в четвертой группе в прошлом году,

а в этом у нас и занятий не было…

Так, ты мне все-таки не сказал, где же ваши подушки.

О-о-о!

И ты здесь?

- Угу… - Но это все наша компания!

Так вы спрашиваете, где подушки?

Так нету подушек - и все!

Ха-ха-ха!

Нам здесь весело, потому что очень смешно!

Были подушки,

а потом… ффу… и нету!

Вы скажите: чтобы были подушки,

нужно все записывать, правда?

А у нас даже людей не записывают.

Вы думаете, Тимку знают?

Или меня?

Нет.

Тимка сам пришел и живет.

Ну значит, ему здесь нравится.

Нет!

Он убежал из Богодуховской колонии,

когда узнал, что колония Горького будет здесь.

А почему же он один убежал?

А так.

Кому что нравится.

У вас, говорят, строгость,

ну и потом работать...

У нас хлопцы не хотят этого.

Они поубегают.

А вы?

Ну, мы...

так у нас компания!

Будем жить вместе.

До свидания, компания!

До свидания!!!

Так Макаренко, значит, да?

Педагог.

Да, моя фамилия Макаренко.

А тебя как зовут?

Меня?

Его?

- Здрасьте, товарищ заведующий. - Здрасьте.

Придется за жабры брать эту братву.

Понимаете, Антон Семенович,

ребята рассказывали: их тут таких человек пятнадцать.

Всю колонию в страхе держат.

А заправляет всеми вот тот - Коротков.

Поздоровался с вами.

И вы знаете, что они изобрели, гады?

Заставляют пацанов красть за них в городе!

Или милостыню клянчить.

Взять бы ту шпану - та за ворота!

Это-то легче всего.

Посмотрим, что завтра покажет собрание.

Не понимают они, что ли.

Звоню-звоню - хоть бы что!

Гнев клокотал и поднимался во мне,

но я прихватил его мертвой хваткой сильнейших тормозов.

Не придут они на собрание, Антон Семенович.

Торчат с кастрюлями возле кухни.

Обед, говорят, давайте.

Я Галатенка

поставил в дверях. Приказал никого не пускать!

Я предлагаю,

пока не придут на собрание,

обедать не давать!

Нет, будем кормить.

Да за что кормить?!

Этих

дармоедов!

Поля не вспаханы!

Кругом гадость всякая, вонь!

Наши приедут,

чистому человеку и ступить негде.

Ну!

Та прекрати ты этот вечерний звон!

Ой чого ж, чого ж, чумаче,

Чого зажурився?

Ааа!

Здравствуйте, друзья.

Здравствуйте!

Ну!

Вот это да!

Ми вже все знаємо, Антоне Семеновичу.

Тут діло ясне.

Або слави добути, або дома не бути.

Скрутимо.

Да нет.

Силой сейчас нельзя - много их.

Ну понимаешь, Сашка, не много!

Много - то неважно.

А главное,

надо собрать этих молекул

в кучу.

Ось з столової вони прийдуть...

Ну?

Ось там з ними й побалакаємо.

Пусти!

Сказал: не пущу!

Ах не пустишь!

Что здесь происходит?!

Ну с какой стати у меня спрашиваете, Антон Семенович?

Я делаю свое дело.

Вот видите:

финка.

Где я ее взяв?

Може, украв у Ховраха?

А ты имеешь право руки выкручивать?

А ты, Ховрах, должен разбираться, куда идешь.

Вот, если скажем, идет поезд,

а ты на него просто с финкой.

Так поезду некуда сворачивать!

И от тебя одна лужа останется.

Ха-ха-ха-ха!

Ховрах, выходит тебе не нравится, когда поезд идет?

Молчи ты!

Козявка!

Не нравится, правда?

Одна лужа осталась!

Какой ты ужасно страшный!

Я сегодня спать не буду!

Перепугался и все!

Ховрах!

Ну, чего?

Подойди ко мне!

Ну, подойди, тебе говорят!

Стань смирно!

Ну а как это еще -

смирно!

Друг, когда говорят «смирно», так гопак танцювати не будешь.

Ты теперь горьковец.

Ты должен уважать товарищей.

Насильничать над малышами ты больше не будешь,

правда?

Ну, можно.

Да не можно, а есть, черт возьми!

Есть не насильничать над малышами! Повтори!

Ну...

Ну что вы, хлопцы, на меня взъелись?

Ну что я такое изделал?

Я ничего такого

и не изделал!

Друг! Дорогой ты мой, ты же умный человек! Ну-ка пойдем со мной на дубки.

Зачем?

Пойдем-пойдем, родной. Мы тебе там все объясним! Как, что. Пойдем!

Эй, Ховрах, кастрюльку свою забыл!

Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Сейчас все пойдем в столовую!

Пообедаем

и там поговорим о жизни.

Организуем отряды,

выберем командиров.

Пора выбираться из грязи.

Пошли!

Пошли!

Антон Семенович,

вы не беспокойтесь.

Не пришли - не хотят работать. Ну и черт с ними!

Вы нас научили немножко жить -

справимся сами.

А я не беспокоюсь, Саша.

Вот приедут горьковцы,

тогда начнется

другая

педагогическая химия.

Меня, все-таки

интересует, почему не вышел на работу

отряд Вани Зайченко.

На, Ванька, попей.

Что случилось, Ваня?

Побили.

Кто побил?

Не знаю.

Пришли ночью.

Накрыли одеялом.

В груди болит.

Я хотел...

Мы хотели пойти

работать.

Я же теперь командир!

Ты будешь настоящим командиром.

Ничего.

Ничего, Ваня.

Вот скоро придут горьковцы,

тогда уже никто - понимаешь, Ваня, -

никто

даже самого маленького не посмеет обидеть.

Это закон горьковцев, Ваня, понятно?!

Пошли, ребята.

Здрасьте, товарищ заведующий.

Хотите прикурить?

Стараюсь-стараюсь, заведующий, много.

А курите

махорку?

Неужели советская власть

для вас папирос не наготовила?

Сними кепку.

А что такое?

Сними кепку, не понимаешь, что ли?

Ну, сниму.

А шо это вы на меня так смотрите?

Твоя фамилия Перец.

Зовут тебя Степан?

Ты из Свердловска?

Откуда вы знаете?

Я все знаю.

Знаю, что ты крадешь,

только вот не знаю,

умный ты или дурак.

Ну и как?

Га-га-га!

Ты задал мне очень глупый вопрос.

Ты все отлично понимаешь,

что мне некогда ездить в город за папиросами.

Некогда, потому что советская власть поручила мне большую и ответственную работу.

Сделать твою жизнь

разумной и счастливой.

Понимаешь?

Понимаю.

Понимаешь,

а ворчишь на советскую власть!

А вы бы его в карцер, товарищ заведующий -

под замок.

А следовало бы.

Но, к сожалению, в нашей колонии нет карцера.

Говорят, все-таки, есть.

Вы же сажаете под арест?

Лично ты можешь не беспокоится:

арест существует только для моих друзей.

Ты же не принадлежишь к их числу?

А жаль.

"Много горя мы видали

В жизни своей, друзья!

- А теперь счастливей стали...". - Антон Семенович, мы пойдем с вами!

Возьмите нас с собой!

Становитесь!

"Бодро и смело, с каждым новым днём,

Счастью навстречу с песней мы идём!

В ногу шагай вперёд,

В дальний большой поход -

Красное знамя зовёт!

Колонисты, мы Отчизне

Наши силы отдадим!

Только тот хозяин жизни,

Кто живёт трудом своим!

Только тот хозяин жизни,

Кто живёт трудом своим!

Все мы с честью выйдем в люди -

Пусть пролетят года,

Но вовек мы не забудем

Первых шагов труда!

Все мы едины в мыслях и делах,

Нам нет преграды и неведом страх!

Все мы в труде растём,

Дружно вперёд идём,

Ленина имя несём!

Комсомольцы, мы Отчизне

Наши силы отдадим!

Только тот хозяин жизни,

Кто живёт трудом своим!

Только тот хозяин жизни,

Кто живёт трудом своим!

Налево!

Ровняйся!

Смирно!

Товарищи,

с этой минуты

мы все, четыреста человек,

составляем коллектив,

имя которого -

трудовая колония

Горького.

Через полчаса

мы встретимся с вами на общем собрании,

а сейчас -

разойдитесь

и познакомьтесь.

Значит, действовать прямо?

Действуй прямо.

Так вот, товарищи колонисты!

Черт его знает, с чего и начинать...

Давайте говорить прямо!

Вот ты сейчас не работаешь,

не учишься,

и не комсомолец, и не пионер.

И что ты такое есть, на самом деле?

Вот... С какой точки тебя можно рассматривать?

Прямо с такой точки:

ты есть продовольственная база для вшей,

клопов

и тараканов.

Ха-ха-ха-ха!!

Мы виноваты, что ли?!

А как же,

конечно, виноваты!

И здорово виноваты.

Какое вы имеете право расти дармоедами-лодырями?

Сидите в грязи

Мы свиней-то мылом моем, а у вас мыла нет!

Так все же покрали!

А ты куда смотрел?

Ты здесь хозяин!

А у вас кто хозяин?

Может, Макаренко?

Дурачье...

Антону Семеновичу мы доверяем, потому что он наш,

и мы действуем вместе.

Это здоровый дурень у вас спросил.

Стоит и смотрит по сторонам: где же мой хозяин?

Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Ха-ха-ха-ха-ха!!!

В советской стране хозяин есть трудовой народ!

А вы тут сидели на казенных харчах

и вшей разводили!

А политической сознательности у вас, как...

у петуха.

Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Так вот, ребята,

сейчас я вам прочту постановление ячейки Комсомола нашей колонии,

и вы сами решите, принимать его или нет.

Пункт первый.

Считать все отряды старых горьковцев расформированными:

организовать новые двадцать отрядов и выделить командиров.

Пункт второй.

Немедленно сдать в дезинфекцию годную грязную одежду;

Всех воспитанников вымыть,

остричь

и выдать им новые костюмы.

Пункт третий.

В срок провести полевые огородные работы;

наладить занятия в школе и работу в мастерских;

произвести генеральную уборку помещений и двора.

Совету командиров провести все в жизнь ко дню первого снопа,

который и отпраздновать, как полагается.

И последний пункт.

Всем колонистам следить за порядками, чистотой

и строго соблюдать правила. Раз плюнешь -

три дня моешь.

Ха-ха-ха-ха-ха!!!

А мне это не нравится!

Что это такое?

Я старый горьковец и должен спать теперь под кустиком.

И с кем?

Кто у меня в отряде-то?

Ну, скажем,

Стегний.

Где у нас Стегний?

Ну подыми руку.

Це я!

Ааа.. ты.

Иди сюда.

Ну иди, не бойся.

Так...

Так я, значит,

с тобой должен спать под одним одеялом?

Ничего,

Скажи, ты ночью здорово брыкаешься, а?

Та нет...

Вот спасибо.

А сколько ты не мылся, брат?

Та я не считал.

Не считал, товарищ, не считал.

Ну вот что -

будем спать вместе.

Только я раньше тебя выстираю

и вшей с головы срежу.

Понятно?

Та понял.

Ну иди.

Всем ясно?

Ясно!!!

Голосуй, Жорка!

Кто за наше постановление, подними руку!

Мы!!!

Единогласно!

Друзья!

Хочу сказать два слова!

Вот я самый первый колонист-горьковец.

Самый старый. Когда-то был

самый плохой.

А теперь я уже студент первого курса Технологического института.

А потому слушайте:

вы сейчас приняли хорошее постановление,

а раз приняли -

кончено.

Выполняй!

А кто не выполняет, так по нашему закону одна дорога -

за ворота.

Выгнать!

А кого тут потрібно виганять?!

Так я зараз!

Та нет, это вообще...

А я вобще и как угодно.

И чего вы тут все понадувалися,

как поп на ярмарке, а?

А де музика, Грицько?!

Есть и музыка, а как же.

Гопака заказуєте?

А що ж - давай гопака!

Эх!!!

Эх-ха!

Антон Семенович!

Я еще с вами сегодня не здоровался.

А здорово танцуют, черти!

Восьмой сводный отряд,

колония наградила вас большой наградой:

вы будете косить наш первый сноп.

Товарищ Бурун,

веди отряд на работу

и бери всех хлопцев себе в помощь.

Есть.

Возьми из моих рук этот сноп, Ваня.

Работай и учись.

А когда вырастешь и будешь комсомольцем,

чтобы ты добился той чести,

которой добился и я:

косить первый сноп.

На.

Спасибо тебе, Грицько.

Я буду учиться

и буду работать.

А когда вырасту

и стану комсомольцем

добуду и себе такую честь -

косить первый сноп.

Примите Алексей Максимович, наш первый сноп!

Спасибо.

Спасибо, родной.

Спасибо!

Спасибо, хлопцы!

Сердечно поздравляю вас!

Прекрасные дела делаете вы,

превосходны плоды они должны дать.

Земля эта - наша земля.

Это мы сделали ее плодородной,

мы украсили ее городами,

избороздили дорогами железными, создали на ней всевозможные чудеса.

Мы - люди, в прошлом - жалкие кусочки бесформенной материи,

затем - полузвери, а ныне - смелые зачинатели новой жизни!

Ну...

Что еще сказать вам, друзья мои?

Будьте здоровы!

Уважайте друг друга!

Помните, что в нашем человеке скрыта

мудрая сила.

Ей надо дать развиться,

расцвести,

чтобы она обогатила нашу землю

еще большими чудесами.

Вот так.

Алексей Максимович,

просим вас у наш сводный отряд.

Какой же из меня косарь?

Смеяться будете?

Не будем, Алексей Максимович.

Казал острое, для вас приготовили.

Пожалуйста.

Ну что же,

рискнем.

Колонисты!

На поле!

Бегом!

Да, Алексей Максимович,

воспитывая детей,

педагоги и родители должны помнить,

что они воспитывают будущую историю нашей страны.

Удивительный вы человечище.

И как раз из таких, в каких Русь нуждается.

Хочется от души поблагодарить вас за ваш умный,

прекрасный труд.