Original subtitles

ВСЕ МЫ – ДЕТИ ИЗ БЮЛЛЕРБЮ

Шестая серия. НА ПРАЗДНИКЕ У ТЁТИ ЙЕННИ

Каждый год на Рождество все мы едем на праздник к тёте Йенни,

которая зовёт нас к себе в гости. Так было и на этот раз.

Ехали на трёх санях. Папы сидели за ямщиков.

Мой папа в самодельной волчьей шубе держит вожжи.

И мы, дети, лежим все вповалку позади наших возниц.

Тут все дети из Центральной усадьбы, а меня саму Лизой зовут.

Рядом со мной мои братья Лассе и Буссе.

За нами следуют сани Южной усадьбы.

А в них, как вы узнали, я, Улле.

И моя младшая сестра Черстин.

Она почти всё время жмурится, не любит, когда солнце светит в глаза.

За нами идут сани Северной усадьбы. А в них, конечно же, Анна и Бритта.

Вот и весь санный обоз, потому что во всём Бюллербю у нас только три усадьбы и три семьи.

До чего же красиво ехать караваном под звон множества колокольчиков!

А как вкусно пахнет снегом и лесом!

А ещё я люблю, как пахнет лошадь.

Мы так были рады, что все до единого запели.

А Черстин одновременно пела и жмурилась.

Взрослые не разрешили нам петь хором, потому что на морозе это вредно.

А то наглотаешься холодного воздуха.

Но Черстин всё равно подпевала.

Что ей какой-то там холодный воздух!

Чем плох холодный воздух? А он может залететь внутрь такой крохи.

А потом мы стали кричать Улле всякую ерунду.

Всё, что он от нас слышал, он повторял по эстафете дальше – кричал ту же ерунду

Бритте и Анне. Получался своего рода телеграф. Однако телеграммы поступали

порой в искажённом виде. – Если там подадут селёдку под шубой,

я поеду домой! – Я тоже, надоела она!

– Кто «доела одна»? – Говорю «надоела она»!

– Что ты сказал? – Надоела она, домой поеду!

– «Помой к обеду» – что это значит?

– Поеду домой, поеду домой, поеду домой, если на столе будет проклятый селёдочный салат!

Приятно узнать, что Анна и Бритта тоже не любят селёдку под шубой.

И всё-таки нас угощали селёдкой под шубой! Но это было не страшно, потому что

на столе была ещё тысяча разных блюд!

Ну что это за праздник?! Взрослые только и делали, что ели, и всё на этом.

Поэтому на празднике было не особо весело.

Они только ели! Ели, потому что так принято. Только ели и пили.

Они напропалую утоляли жажду, заливая её всякими напитками.

Как и они, Черстин тоже пила от пузика, не переставая.

А ещё ела.

И все взрослые кушали так, словно они приехали из голодного края!

Ух-ты, надо же! Кто-то, оказывается, любит селёдку под шубой!

Никогда не стану есть эту гадость, даже когда стану совсем старенькой!

Наконец все наелись до отвала.

За исключением Черстин.

А ещё не наелись взрослые, хотя они только и делали, что безостановочно обедали.

Там, на ветру, мороз всё больше набирает силу. А дома у нас такой прекрасный праздник!

Только подумайте, как же плохо всем этим бедным зверюшкам,

которым в любую стужу приходится оставаться под открытым небом!

И у них никогда-никогда не будет такого весёлого торжества!

Ой, а не пора ли нам немного поразмяться и поиграть в святочные игры?

Мы забрались на второй этаж дома и там всё время проводили в играх.

Сначала играли в «Ведьму».

Мы как бы пошли в лес собирать чернику.

А в лесу жила ведьма.

Ею была моя двоюродная сестра Анна.

В самой чаще ведьма выстроила себе избушку.

Вдруг, откуда ни возьмись, она выскакивает из избушки!

Чтобы спастись от неё, нужно успеть залезть на камни.

Ох, как же я испугалась!

Я знала, что Анна – ненастоящая ведьма, ведьма из игры.

Но всё равно, я испугалась.

Вот же странно, правда?

А Бритта, как ни в чём не бывало, сидела себе за спиной ведьмы и спокойненько ела чернику.

Видать, ведьма пожалела её.

Бритта продолжила собирать чернику, и мы тоже.

Ой, ведьма пришла!

Беги, Лассе, беги!

Ой, бедненький Лассе!

Она его схватила! Теперь отправит прямиком в печку.

Помогите! Она меня жарит! На помощь!

В конце концов он всё же вырвался.

Вот это да, как же жутко от тебя палёным пахнет!

Черстин тоже захотела играть в ведьму, но из костюмов остался только наряд «мапы».

«Мапа» – это мама и папа одновреме́нно.

Она надела папины ботинки.

И ещё прихватила мамину сумку.

Черстин, когда вырастет, станет «мапой». Так она сама сказала.

Мы играли в игру, которая называется «Превратись в камень», здесь нужно

двигаться как тебе угодно, а потом вбежит ведьма и крикнет: «Превратись в камень!»

Все должны сразу же застыть, в какой бы позе ни находились.

– Превратись в камень!

Улле кривлялся, как глупенький. «Смотри Улле, если будешь так же

выкрутасничать, пойдёшь в цирк выступать!» – сказал Лассе.

И вот явилась Черстин – «мапа».

Черстин совсем большая!

– Крутись-вертись, крутись-вертись, нас поймать ты потрудись!

– Крутись-вертись, крутись-вертись…

А тем временем там, внизу, похоже, у взрослых закончилась селёдка под шубой.

Взрослые поднялись к нам и тоже захотели поиграть.

«Ну, сейчас начнётся страшная неразбериха, – сказал Лассе, – Улле совсем запутается!»

Он не сможет понять, почему пойманный человек такой высокий.

Чтобы стать «мапой», надо кушать, и Черстин будет кушать, мы знаем об этом.

Она безрезультатно ищет ещё хотя бы один картофельный биточек. Бедненькая!

Мы начинаем играть в фанты, и заставили папу прыгать на корточках через всю комнату.

Никогда не видела, чтобы папа так прыгал на корточках, словно ворОна!

Как же мы смеялись!

А тёте Йенни пришлось стоять на одной ноге и кукарекать, подражая петуху.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Улле и Лассе куда-то ушли.

«Ну, скоро тут появятся привидения!» – сказал Лассе.

«Ривидения», – повторила Черстин.

«Тс-с!» – сказал Улле.

«Ривидения, ривидения», – сказала Черстин.

«Смотри, не растрезвонь, – попросил Улле. – Запомни: рот на замок!»

«Хорошо», – сказала Черстин.

♪ Лед на речках затянуло - ♪ любо-дорого смотреть,

♪ И теперь мы сможем смело ♪ к Рождеству коньки надеть!

Самое хорошее в празднике у тёти Йенни – это то, что нас укладывают переночевать в её доме.

Всем детям стелят постели на полу большой комнаты.

Нам раздали набитые сеном матрасы и никаких простыней, только шерстяные одеяла.

О, как я люблю спать в незнакомых домах!

Всё так непривычно вокруг и странно!

Потом зашли взрослые пожелать нам спокойной ночи.

«А вот тут лежит подрастающее поколение Швеции, мал мала меньше, – сказал папа. -

Спокойной ночи!» «Спокойной ночи!» – ответили мы.

Взрослые думали, что мы заснём, но нам не спалось.

Что это за писк?

Что это такое пищит? Вы слышали?

«Может, крыса?» – спросила Анна.

«И тут приходит кот и съедает крысу!»

«Но тут приходит собака и съедает кошку», – сказал Буссе.

Потом Лассе начал болтать что-то непонятное, будто он совсем свихнулся.

Эту считалку придумали мы с Лассе. Но все остальные не знали, что она значит.

Сейчас сюда явятся привидения и нагонят на вас жуткий ужас!

– Какая чушь! Привидений не бывает!

– Скоро появятся призраки, и кто закричит от ужаса, тот страшно пожалеет!

А привидение не поймёт, кто из закричавших детей испугался больше всего!

Лассе сказал, что ему надо посмотреть, как отвадить от нас привидения.

И вдруг их соберётся много?

Но на самом деле он собрал в руку все толстые нитки, которые до этого привязал почти ко всем предметам в комнате.

Лассе сказал: «Не получилось их отогнать! Вот они!

Теперь тот, кто закричит – обречён!»

«Да нет тут никаких привидений!» – сказала Анна.

Не может быть!

– Привидения пришли к нам и теперь станут пить кофе!

Вот это да!

Под конец Лассе слишком резко дёрнул нитку и оборвал свой хитрый механизм.

Это были Лассе и Улле!

Лассе и Улле – вот наши привидения!

Они оказались привидениями, ха-ха! Будь наша воля, мы бы этих мальчишек прибили!

Черстин – ривидение. Черстин – ривидение. Черстин – ривидение.

Риведение-поведение.

Вдруг, нежданно-негаданно, открылась дверь.

Но мальчишки этого не заметили.

А мы подумали, что явилось новое привидение, которое сконструировали Лассе и Улле. Поэтому мы не испугались.

Но некоторые такого страху натерпелись!

– Это привидение! Помогите! Помогите!

Ох, какие же трусишки!

Получается, тоже боитесь привидений, да?

Даже такое маленькое привидение!

Тогда Лассе и Улле стало стыдно.

Ривидение-поведение!

Из гостей мы возвращались только вечером следующего дня.

По пути домой мы больше не перекрикивались друг с другом,

потому как уж очень устали.

Боже, как же было весело у тёти Йенни!

Я лежала и смотрела вверх на луну и звёзды.

Звёзд было так много, и они отсюда так далеко!

Лассе и Буссе спали, а потом я и сама провалилась в дремоту.

♪ Мигни, мне, звездочка, скажи, ♪ где ты светишь покажи,

♪ Ты притягиваешь глаз ♪ как на небесах алмаз!

Я надеюсь, мы и в следующем году приедем на праздник к тёте Йенни. Обязательно!

Обо всех нас, живущих в Бюллербю, написала Астрид Линдгрен.

Когда она была ещё маленькая, она и сама жила в Бюллербю.

А то, что мы хорошо получились на плёнке, – заслуга оператора Стига Халльгрена.

Музыку написал Чарльз Редланд.

Все звуки фильма вы слышали благодаря искусству Бенгта Шёльдстрёма.

Продюсера зовут Улле Нордемар.

«Артфильм» – это все мы вместе, кинокомпания, которая сняла эту картину.

Человека, который перенёс всё Бюллербю в этот фильм, зовут Улле Хелльбум.

Над этим фильмом работали не только они, ещё и многие другие.

А это мы – все те, кто живет в Бюллербю: Лассе, Буссе, Улле, Лиза, Анна и Бритта.

До встречи! Ещё увидимся!