Original subtitles

- А что думаете, нельзя воду украсть

вполне приличном городе?

Чтобы не помыться, не побриться, чай не попить?

- Запросто.

Другое дело, если вы спросите

какому идиоту такая идея может в голову приди.

- Так я вам отвечу.

Кино во всем виновато.

Голливудское.

- Ваня Мухин

в тот злополучный день еще не знал,

что станет героем кошмарной истории

и преспокойно занимался кикбоксингом.

Под присмотром любимого учителя

или по научному Сенсея.

- Давай.

- Впрочем, давайте по порядку, а то я чего перепутаю.

- Пока Ваня выделывал руками и ногами

немыслимые кренделя,

в это самое время в городскую

тюрьму конвоировали одну банду.

На футбольный матч в порядке

культурно-спортивного обмена.

Ну, банда как банда.

Их нынче пруд пруди.

Но вот главарь ее был

абсолютно сдвинутый.

На почве голливудского кинематографа.

За что и имел кличку Режиссер.

- А что Строгач? Говорил я тебе,

нормально все.

- Сейчас город на уши поставим.

- Типографию гос. знака возьмем. Бабки будут.

- А?

- Нагляделся режиссер американских боевиков,

где кровь рекой, деньги мешками,

голые девочки штабелями.

Вот крыша у него и поехала.

И замыслил он сове собственное кино поставить.

- И мафиозное кино закрутилось.

Охрану повязали.

В футбольный реквизит переоделись.

И по всем голливудским правилам

двинулись наличность добивать.

- И все пошло четко по сценарию.

Кровь рекой, деньги мешками, девочки...

Девочек вот нет.

Но ничего. Они попозже подойдут.

А пока только одна девочка.

Маша зовут.

И спешит она, ничего не ведая,

на свидание с Ваней.

- Поберегись!

- Прости, братишка.

- Ты чего?

- Барсик!

- Да что ты? Не сердись. - Давай бей его, Муха!

- Убью! - Отставить.

- Барсик, за мной. - Ану, бегом! За ним все бегом!

- Быстро! Бегом за ним!

- А режиссеры, у них же всегда замыслы гениальные,

ужас как не любят, когда в эти

замыслы посторонние вмешиваются.

И пошла команда.

Наглых свидетелей догнать.

Связать.

И выпустить из них всю кровь.

- Да уйди ты.

- Ану, разошлись!

- Куда?

- Вот они!

- Барсик, где ты? - Я здесь.

- За мной.

- Эй!

- Стой.

- Она!

- Нету. Черт...

- Где они?

- Так догнать надо было, а не щелкать хлебалом.

- А сам бы и догнал бы.

- Я мокрушник, а не борзая,

чтобы за каждым шнурком рысачить.

- Да дермушник ты и место твое!

И все вы здесь дермушники. - Послушай.

Может я и дермушник,

но моргать перед Режиссером тебе.

Ты помрешь. Понял?

- Фи.

- Постыдились бы.

- Ты кого замочил?

- Мы за кем гнались?

- Там блонда была, а эта брюнетка.

- И фраер был без стекол.

- Муха, миленький, я боюсь.

- Имеешь право.

- Кажется, мы здорово вляпались.

- Ему кажется.

Здесь просто деваться некуда.

- Кошмар. По самый уши торчим. Аж по брови.

Уже над головой хлюпает.

Ни фига себе свиданочка.

Два часа как кони по ипподрому гоняли.

И два трупа. Понимаешь?

- О, черт...

- Ладно. Иди ко мне.

Пока не убили.

- Кто-то из великих сказал.

Чтобы быть гениальной

идея должна быть достаточно безумной.

Вот с этой стороны у нашего Режиссера

было все в порядке.

Его идея была абсолютно безумна.

Потому как задумал этот

обалделый мафиози неслыханное -

приватизировать городской водопровод.

- Ни за что и никогда.

Ваше предложение просто бред.

Вашей фирме

при нашей власти не жить.

Оно невозможно.

Божья роса...

- Чистым воздухом

может быть, будете торговать?

Частный водопровод. И ни один, никто

из моего аппарата ни одной бумаги вам не подпишет.

Через мой труп.

- Хорошо.

- Идите. Идите!

- Каков нахал.

- Именно к какому выводу пришло городское

начальство, категорически

завернув генеральный проект

с сомнительным названием

"Божья роса".

- Иван Иванович, я вам нужна?

- Ничего тачка.

Мерс правда солиднее,

но для разгона сгодится.

- Дорого взял? - 500 штучек.

Почти задаром.

Вместе с водилой. Племянник мой Сашуля. - Здрасьте.

- Три срока по мелочи.

Хулиганка, рэкет, кидалово.

Что, думаю, парень дурью мается?

Пора к делу прибиваться.

- Держись меня, парень.

Я тебя быстро из массовки подниму.

- Спасибо.

- Не томи душу, Режиссер.

Как там в Белом доме?

- Удачно? - Чуть до истерики эту банду не довел.

- Этюд разыгран в лучших традициях соцреализма.

Пометь там. Свечку от меня Станиславскому.

- За полтинничек? Пометь там. Свечку от меня Станиславскому.

- За полтинничек?

- За рубль, жмот.

- Неужели разрешили?

- Конечно, отказали.

Окончательно и бесповоротно.

- Ну, я так и думал. - Ты с кем дело то имеешь?

Бюрократическое мракобесие дураком и погоняет.

Он от запора помрет.

А слабительное без герба

и печати не примет.

- Ну, а что же вы тогда радуетесь?

- Определенности, дорогой мой. Определенности.

Когда выхода нет,

его ищут с другой стороны.

Прикинь мне

смету к сегодняшнему празднику.

- Хорошо.

- Как там тебя? Сашуня?

- Давай по кругу.

- Нам с Сарафанычем поговорить надо в спокойной обстановке.

- Так на площади же нельзя. Повяжут.

- Откупимся.

Сарафаныч у нас богатенький.

- Все во фраках.

Два кабинета в лучшем кабаке.

Коньяк. Водка.

Шампанское. Икра. Ананасы.

Стерлядь. Куропатки. - Стоп.

- В чем дело? Бабки кончились?

- Счеты. - По новой начни!

- Денег жалко.

- Рука не подымается. Свои же, кровные.

- Двух щеглов невинных этот зверюга,

ваш помреш,

типографщиков бес счету положил.

- Ну и на фига спрашивается, ты меня сюда тащишь?

В милицию надо идти.

- Бандиты по городу ходят, а мы с тобой.

- За советом.

А в милицию. В милицию успеется. Что мы с тобой

одни такие глазастые? - Послал мне бог любимого.

- Ты где живешь?

- Не на советовался? По-моему вот так вот уже.

Тебе мало? Прешься к какому-то старому индюку.

- Слушай, Барсик.

Здесь живет мой учитель.

И говорить о нем при мне надо уважительно.

- А пошли вы оба! - Не ушибся, киска?

- А ты?

- Кстати, Барсик, она была личным телохранителем Мао.

Направили по комсомольской путевке. - Ого.

- Ну, а, как началась культурная революция,

поняла, что не того охраняет. Кстати, мы дома.

Вот фотография.

Мао.

И Она.

- Ой.

- Перебросили ее на Кубу. Там у нее с рагулем какой-то

спор вышел по поводу экспорта революции.

Плюнула на все и домой.

- Кстати, вон и Фидель.

- Отсидела свое.

Жила на что бог пошлет.

- Да таких шалопаев, как я, на улице подбирала.

- Кодекс Бусидо. Законы рыцаря короля Артура.

- Барсик!

- Не знаю. Может это и устарело за пять веков.

Коммунистический идиотизм - неизлечимая болезнь.

- Нищая с идеалами.

- Была нищей. Были идеалы.

- А теперь этой нищей три государства пенсию платят.

В пьесах, юанях и долларах.

- Наши только никак не сподобится.

- Козлы.

- А зачем ей? Она же и так миллионерша.

- Барсик, на эти миллионы

весь инвентарь в нашем спорт комплексе куплен.

- Ты не смейся, но эта

старая корейская комсомолка для меня

и отец, и мать. Я же ей клятву давал.

Никогда ни при каких обстоятельствах

не поднимать руку на человека.

Кроме соревнований, конечно.

- Твое наказание - не сопротивление.

Чтобы ни одного из этих людей не искал.

Сейчас позвоню в спасательную станцию. Примут.

А уж о ней я позабочусь.

Ничего. У меня поживет. - Но, Сенсей.

- Что же мне, как последнему трусу, прятаться от этих сволочей?

- Но почему как последнему трусу?

- Как полностью повинующемуся ученику

своему учителю.

- Ты кого грохнул?

- Кого велели.

- Убегали которые...

- Случайно не перепутал?

Ану-ка, припомни на кого они походи были.

- На бабу с мужиком.

С этими... Руками, ногами... - Конкретнее!

- Я не помню, Режиссер. У меня память плохая!

Только по голове не бейте!

- По голове я тебя бить не буду.

- Буду память твою тренировать.

- Пошел вон!

- Из всей системы Станиславского

Режиссер твердо усвоил только одну заповедь -

искусство требует жертв.

Вот именно ею он и руководствовался

при досрочных перевыборах кабинета мэрии.

- Оркестр.

- Парное пилотирование.

Это мы уже пробовали.

А с заходом сзади?

Я с ума сойду.

- Иду на третий заход. - Как?

- Начинаем преследование.

- Покрышкин ты мой.

- Может отдохнешь? - Никогда.

- Ты готова? - Да.

- Вбрасывание!

- Как хорошо!

- Дорогой мой, прошу на посадочную полосу.

- Я жду...

- Ассистентка Режиссера

с ролью обольстительницы справилась превосходно.

- Милый, ты готов? - Всегда!

- Готов!

- Легкой посадки.

- Позвольте представится. Август Люксембургович Троцкий.

Председатель строительной фирмы Божья роса.

А вы назначены на место Иван Ивановича?

Мы были с ним очень близкие друзья.

Как впрочем со всеми остальными тоже.

- Предположим. Что, Август, строишь? Что? - Ну, да. Коммунизм.

Для отдельно взятого коллектива.

А, в частности,

мы с покойным мечтали. Светлая мечта.

Поработать. Поработать для родного города.

- Ну, на что поставлены.

- Вот и слава богу. Слава богу.

- Вы знаете?

Городишка у нас южный...

Трудный. Овощи. Фрукты.

Дизентерия. Холера. Отдыхающие. - Ну, короче.

- Что надо?

- Да то же самое. Водопровод.

Трубы то старые. В восемьсот лохматом году построены.

Понимаете? Вот мы, не дай бог, прорвет.

И мы мечтали с Иван Ивановичем Понимаете? Вот мы, не дай бог, прорвет.

И мы мечтали с Иван Ивановичем

параллельный водопровод построить.

На свои кровные сделаем. Вы только

разрешение подпишите. - Вы с ума сошли?

Весь город лихорадит, люди в трауре.

Через два-три дня тут будет

правительственная комиссия. Через мой труп.

- Он.

- Что? - То же самое говорил.

- Не надо!

- Всего доброго.

- Аферисты.

- Слышал? - Слышал, слышал.

- Что делать будем? - Так это...

- Линять пора на дно.

И в тень.

- Ловко мыслишь, Сарафаныч.

- Ну... Так в каком смысле?

- В прямом. Перестраиваться надо.

На союзный уровень вышли.

- Комиссия то по наши с тобой души приехала.

- Как? - Да, да, да. По их, их...

- Шутка ли, всю городскую власть

одним махом сняли.

Все. Мочить больше никого не будем.

- Слава тебе, Господи.

- Почти никого. - Вот я и говорю,

хватит нам этого мочилова.

Что мы звери, что ли?

Нет. Если уж совсем не в провтык, то...

Тут и ангел замочит.

- Ну и Фарисей же ты, Сарафаныч.

- Нет. Я не Фарисей. Я русский.

- Прикинем то во сколько нам эта наша перестройка обойдется.

- Ну, давай прикинем.

- Прием правительственной комиссии на высшем уровне.

- Первое. - Так.

- Пир. Ну, понимаешь.

- Загородный кабак.

- Сауна. Надо?

- С русалками. - Нет.

- И по мелочам. Там золотишко,

брюлики, червончики... - Что? Господи...

- Ой...

- Ну, что же ты делаешь?

- Прям прорва какая-то. - Поехали.

- Знаешь ты, Сарафаныч.

Не перестаю удивляться.

- Приемник Иван Ивановича

Иван Иванович Второй

вылитый первый,

тоже не сумел вовремя сориентироваться

или по современному перестроится.

- Обходи. Обходи, Коля.

У меня бюро через сорок минут.

Поставь мигалку. - Понял.

- Запомни. Запомни номер, Коля.

- Ага. - Я у него права отберу.

Они ему, видать, надоели.

- Нет. Перестройка - дело, все таки, серьезное.

Нельзя в нее со старым мышлением въезжать.

Зашибут.

- Спасатель. - Ну, это талант.

- А напарник?

- Ничего, ничего.

Ты парень здоровый. Справишься.

- У меня там бухарик на твоем месте.

- Кстати, скажи ему, пусть за расчетом явится.

Так тот вообще плавать не умеет.

- А как же он? - Вот так...

- Недельки две продержишься,

а я в это время кого-нибудь подыщу.

- Ну?

- Желаю успехов.

- Тысячу.

Сам у себя занять...

- Угнать лодку у спасателя

алкоголика - святое дело.

Однако алкоголик был на чеку.

- Знаю я вашу шайку. Лодки тырить...

- Совсем допился, обормот?

В детей стрелять. - Да какие это дети?

Какие это дети? Это сучье племя.

- А ты кто такое есть?

- Я новый спасатель, а вот ты уже нет.

Давай отсюда.

- Дела вообще...

А ты ему, конечно, ответила? - Да...

- Да...

- Ты раздевайся. - Стоять.

- А!

- Мамочка!

- Колготки, дура.

- Колготки? Хорошо.

- Сейчас. Я сама. Сама.

- Сейчас я сниму.

- Мне ложиться? - Лечится.

Вали отсюда, попугай неощипанный. - Ага.

- Давай одевай. Натягивай.

- Туго же. - Давай.

- Класс? - Класс!

- Смерть козлу! - Смерть!

- Я страшный интернационал!

- Ура!

- Как вы поняли, это еще три юных героя нашей истории.

После неудачной попытки угнать лодку

у спасателя алкоголика,

они поклялись отомстить ему.

Не ведая, что на спасательной станции

произошла смена власти.

- Опа... - На колени, козел.

Смерть твоя пришла.

- Иди сюда.

И ты тоже.

- А ты что застыл?

- Ладно.

Сам подойду.

- Лежать.

- Иди к остальным.

Вот так.

- Ну, здравствуйте.

Я не спрашиваю как вас зовут. Я буду

воспитывать вас инкогнито.

- Ну, что, пацаны?

- Эй, пацаны!

- Чак Норис.

- Жан Клод Вандам...

- Брюс Ли...

- Дяденька! - Учитель!

- Сенсей, возьми на обучение.

- Хорошо. Три основных правила.

Трое вооруженных мужчин никогда не должны

нападать на одного безоружного.

Второе. Если мужчина

нападает, он должен всегда владеть и телом,

и оружием нападения. Третье. Если мужчина

владеет и телом, и оружием нападения,

любым оружием,

он никогда не должен нападать.

Только защищать или защищаться.

- Понятно? - Понятно.

- Вот. - Перебор.

Ну, что ты? - Погоди.

- А что это такое? Пятерка, что ли?

- Что это такое? - Бумага есть бумага.

Вес то один.

- Сашуля!

- Развезешь по объектах. Тир, кабак, сауна.

И, чтобы все по сценарию. Чтобы никакой самодеятельности

Чтобы комиссия во как довольна была.

Давай. Чтобы комиссия во как довольна была.

Давай.

- Нет. Вы не экономно

с бабульками, товарищ главный режиссер. - Эх, ты...

- Это к нам и типографию второй раз на уши

ставить придется. - Надо будет - поставим.

- Ну и жмот же ты.

- Давай домашнего по стаканчику

перед совещанием. - Даня, Жорик.

- Мне даже для куражу очень полезно.

- А это что такое?

Вроде, не из нашей команды? - Да.

- Сиротки.

Беспризорные.

- Приблудились.

Я и пригрел. Что? Не объедят.

- К тому же касса. За ней глаз да глаз нужен.

Щеглов невинных до сих пор не отловили.

- Вот пусть твои сиротки ими и займутся.

- Вплотную.

Между тем в город нагрянула правительственная

комиссия областного значения.

Нагрянула на военном самолете для конспирации.

А как не нагрянуть?

Шутка ли?

Два комплекта городских властей

как корова я зыком...

- Ну, наконец-то. Выходите.

- Приветствую вас.

- Осторожно. Так. Я сейчас.

- Сейчас. Вот так.

- А кто вы собственно?

- Представитель трудящихся города. Прошу ознакомьтесь

с культурной программой. - Спасибо.

- Выходите, пожалуйста. - Что тут у нас?

- Так... Тир...

Ресторан, сауна.

- Так...

- Город уже вторую неделю на четырех дневках.

- О, четырех дневка вторую неделю?

- Оригинально...

- Так что у вас тут

с руководящим составом происходит?

- Мрут как мухи.

Но исключительно по естественным причинам.

- Так наверное питаются не правильно?

- Ты смотри...

- Вот она. Спасибо.

- Раз, два, три.

- Отличный приз.

- Что там у тебя?

- А у тебя?

- Хорошее блюдо.

- Аппетитно.

- Вот она.

- Достойно.

- Так.

- Очень достойно.

- Весы Сарафаныча оказались очень точными.

Отвешенная наличность сработала безотказно.

- Браво! Браво!

Приветствую вас!

- Вот так...

- Комиссия отбыла с чувством глубокого удовлетворения.

А очередное городское правительство

во главе с Иван Ивановичем Третьим

вылитым вторым,

все никак не могло вникнуть в суть

гениального проекта.

- Божья роса по импортным трубам растечется.

Мы их еще вызолотить изнутри собираемся.

- И во что обойдется ваша Божья роса потребителю?

- Не дороже денег,

дорогой товарищ директор

главного управления городскими

водоочистными и водоотстойными сооружениями.

- Николай Митрофанович, что он говорит? - Но качество...

Качество будет.

- Да уж. Куда уж там?

Вода, она и есть вода.

H2O.

- Ошибаетесь.

Не Н2О, а здоровье.

Жизнь.

И ваше, между прочим.

Н в частности.

- Ну, милый мой...

Это уж ни в какие ворота.

- Ну, раз вопрос ясен, переходим к голосованию.

- Повторяю.

Кто поддерживает проект Божья роса?

Напоминаю, голосование открытое.

И явное.

- Явное и открытое!

- Ребята!

- Это что такое?

- Это вы, уважаемые. - Я?

- То есть, подарок от нашей фирмы.

- Так. Товарищи!

- Да конце то концов!

- Что мы враги себе?

- То есть, своему народу.

- То есть нашему городу, я хотел сказать.

А жизнь! Здоровье! Я лично двумя руками за.

А вы?

А?

- И вот похищение века.

- Нету воды. Нету.

- Гражданочки, отключили!

Отключили!

- Я говорю, отключили.

- Мужики, мы закрываем по техническим причинам!

- Убери руки!

- Да убери ты руки! Воды нет!

- Никакой паники.

- Идет строительство. Вода будет

привозится в цистернах.

Вода будет обязательно.

Жирная будет. Наваристая.

- Алло? Да? Вода будет.

Обязательно будет.

Да пейте вы свой портвейн, в конце концов.

И отвяжитесь от меня.

- Люди гибнут за метал и за метал...

- Ну, все. Типографию на уши ставить не придется.

Выбил я из этих орлов пять лимончиков.

- Поздравляю. - И враг бежит, бежит, бежит...

- Что нового? Докладывай. - Слушаюсь.

- Поехали.

- 78...

- В городе дюжину фирменных магазинов открыли.

Галдеж там. Золотишко, брюлики.

Ну, это...

Скупаем потихоньку. Но на счет талонов на воду,

народ пока не врубается.

Хотя минеральная вода на черном рынке

червонец за бутылку.

- А ты говоришь, не врубается.

Вот мы еще краники подкрутим да в город

закроем все ходы-выходы. Вот тогда.

- А это кто у нас на хвосте висит?

- Это охрана.

- Кооператив Цербер. Ну, на всякий случай.

Тут вот неприятность у нас.

Горяченький.

Прямо из станка выдернул.

- Зря выдернул.

Портрет могли и получше найти. - Так в каком смысле зря?

- В прямом.

- И, кстати, после слов "подозревается в убийстве"

надо было добавить

"административно-командной системы".

И далее красным шрифтом

"голосуйте за неформального лидера".

- Что не ждали? - Ой...

- Так это же я, Сенсей. - Я вижу, что ты.

- Ты почему здесь? Где я тебе велела сидеть? - На станции.

- Так вы и Барсику запретили в город ходить.

- Так Барсик со мной. - И я с вами.

- Сидеть! - Сенсей.

- Ну, вы каждый год приходите на это кладбище.

Ну, что же мне хоть раз нельзя

выразить уважение близкому вам человеку?

- Ну, а заодно и с девушкой пообщаться.

- Смотреть мне в глаза.

- Спасибо, что не забрал, любимый.

- Барсик... - Да нет у меня никого кроме тебя, Ванечка.

- Маленький мой...

- И вообще, могила эта моя.

Еще во времена Мао

для конспирации устроили.

Вот и хожу сюда.

- Ну и дела.

- Авось скоро пригодится.

- Ну, что ты? При нашей профессии это обыкновенное дело.

- Опять...

- Цветы то я нарезать забыла.

- Какие цветы? На свою собственную могилу?

- Так я куплю.

- Поди и купи. - Уже пошел. Иду.

- Барсик, я тебя люблю.

- Берите. Берите цветочки.

- Сегодня срывала. Смотрите.

- Почему так мало?

- Дорого.

- Давай. Давай. Ну?

- Дяденька.

- Пошел вон, босяк!

- Ой!

- Я вам сейчас руки и ноги поотрываю.

- Привет.

- А вы откуда здесь?

- Мы тут это... Как там? Цветочков нарвали.

- Вы не подумайте ничего, Сенсей.

Мы в поле. - Ага.

- Тут дикие. - Понятно. Положили цветы.

- Быстрее.

- Лечь.

- 50 отжиманий и повторять за мной.

Я больше никогда не ворую. - Я больше никогда не ворую.

- Я больше никогда не лгу.

- Я больше никогда не лгу.

- И, чтобы в программе Время.

- Как штык, как из пушки.

- Так.

- Слушай. Не позволяй ему сегодня ничего, Машенька.

- Понимаешь? В момент опасности надо быть собранной.

А это так расслабляет.

- Понял? - Только сегодня.

- Ну иди.

- Рванули.

- Давай. - Держи.

- Сенсей!

- Ой, дети. Господи...

- Куда бежим то? - Не знаю.

У нас осталось 2 час 35 минут.

- Ну и рожи.

- Ого.

- Так. Ану, бегом на море смыть позор потом!

- Слушаю, Сенсей! - Слушаю!

- Между прочим,

господин воспитатель, мне осталось тебе не позволять - Между прочим,

господин воспитатель, мне осталось тебе не позволять

2 часа 34 минуты.

- Ты вот так вот.

- Надо бить как надо.

- Ой... - Учись у нас, салага.

- Что-то без Сенсея никак... - Конечно.

- Это и ежу понятно.

- Тройная серия.

Да с первого раза.

Это же смех курячий.

- В конце концов,

он нас тренировать обещал? Обещал.

- Обещал. - Клятву взял?

- Взял.

- Учеников принял?

- Принял.

- Вот мы ему сейчас и напомним.

- Ой, мама... Что сейчас будет. - А то.

- Супер оружие. - Нормально.

- Самое то, что надо.

- Класс. А где ты это взял?

- Места знать надо.

- Убегай. - Быстрее давай.

- Елки палки.

- О чем вы говорите?

- Мой супруг

за это кольцо заплатил при НЭПе такие деньги...

Ну, давайте же цену.

- И презент от нашей фирмы.

Как первой посетительнице нашего магазина.

- Что-нибудь интересное?

- Стоит денег?

- Видите ли, мадам. В связи со строительством

новой нитки водопроводов,

в городе вводятся талоны.

- На питьевую воду, а также на туалет.

- Скажите, у вас был один суп?

- Обижаете.

- Пошла, потекла

конвертируемая наличность.

За чистую водичку

чистейшей воды бриллианты.

- Ану, пошли вон отсюда.

- Быстро! Быстро!

- Пошли вон!

- Прошу вас.

- Я искупаюсь. Можно?

- Когда процесс пошел,

можно позволить себе и расслабится.

Правда расслабление, как правило, чревато.

Для тех, чьи портреты в газетах

опубликованы в рубрике

"Их разыскивает милиция".

- Хороша водичка.

Давно не купался. - Хороша.

- Сарафаныч, хорошо.

- Хватит. Пошли.

- Ваня узнал Режиссера мгновенно.

- Жаль, дела поджимают.

Сарафаныч...

- Ну, ладно. - Так.

- Легки на помине.

- Что знакомые?

- Да, вроде бы.

- Сволочи.

- Черт. Прямо Рембо какой-то.

- Давай старушка. Давай, давай.

- Марадону на выход!

- Вот навертите их этого Рембо фаршу,

и с помощников в ассистенты переведу.

- Да, пусть он нам лучше шашлыков наделает.

- Слабонервных прошу закрыть глаза.

Криминальная фантазия

приближается к кульминации.

- Ану, давай. Давай бери его.

- Сейчас шкурку снимем.

В водочке замаринуем.

Шашлык будет.

- Ой, Марадона, ты зверь.

- Давай заноси на меня, придурок. Вот.

- Вот сюда его. Так.

- Значит так. Скажешь Режиссеру, что здесь.

Понял?

- Ану, пошел отсюда! - Сам пошел.

- Значит так.

- Сарафаныч.

- А дерьмо твои бойцы.

- Вшестером одного пацана безусого завалить не смогли.

- Вот Марадона.

- Хоть скотина, а работает.

- Сам забил.

Сам ободрал.

Сам тушку разделывает.

- Пей!

- Еще пей!

- Вот так, пока не захлебнешься.

- О! А теперь фаршем занялся.

- Вот так вот.

- Сенсей! - Сенсей!

- Ваня...

- Господи.

- Барсик, я тебя люблю.

- Пить...

- Пить, пить.

Сейчас ему тут Боржоми с неба польется.

- Барсик, пить.

- Не в Сахаре. Потерпишь.

- Пить, Барсик.

- Мой любимый.

- Мой Сенсей.

- Воин.

- Спаситель. - Еще.

- Ребятишки.

- Денис.

- Валера,. Тимоша.

- Ну, сходите за водой. Пресная вода нужна.

- Во-первых.

Нас зовут. Ден, Вел и Тим.

- Во-вторых, мой дед был негром.

Его - китайцем, его - шведом.

А никакие мы не ребята. Запомнила?

- Я то запомнила. Только вода нужна немедленно.

- Дошло?

- Могла бы и не объяснять.

- А сейчас возьмите, пожалуйста, бумагу и карандаш.

- На случай, если у вас когда-нибудь отключат воду, даю рецепт.

- Чистая же вода.

- Бутыль первача.

Загружаете в самогонный аппарат

и через несколько минут

посредством возвратной возгонки имеете

пол литра чистейшей водопроводной воды.

Килограмм рафинированного сахара

и пачку дефицитных дрожжей.

В упаковке.

- Руки! - Что?

- Ведь рано грабить. Ну, я вам!

- Следующий тебе в лоб.

- Понял. Чем угостить?

- Гони! - Так чистая же вода, ребята.

- Воду и гони, дармоед.

- Не дармоед.

- Я алкоголик. - Ты не алкоголик, а спекулянт.

- Давай сюда.

- Тьфу, ты.

- Что?

- Что? - Не фига им вода нужна.

- А что же? - Огнетушитель.

- Так я и думал.

- Гавкнули наши тренировки.

- Что это? - Интернационал вернулся.

- Ку-ку!

- Я сказал ку-ку!

- Прошу уволить по собственному желанию.

- Угу. Недостоин. Верно.

- Отпустите душу на покаяние.

- Близкий родственник Пиночета.

- Ого.

- Вот это сюжетный поворот.

- Совсем даже не по сценарию.

Раз сбежали и эти,

пора сматываться и мне - решил Режиссер.

ОМОН то в кино разбираться не станет.

Еще угрохают сгоряча.

И прощай Н2О.

- По делу, Сарафаныч. Я слушаю.

- Так, товарищ Режиссер, неприятности у нас.

- Опять летят окаянные в тройном составе.

- Правительственная комиссия, что ли?

- Ну, она самая.

- Разлакомились...

- Так в чем дело то?

- Прими. Опыт имеется.

- Ой, это сколько на них

свободно конвертируемой воды перевести надо?

- Сколько надо столько надо!

Жмот!

- Теперь о людях.

- Первое.

Как там Марадона?

- Лежит сердечный.

В шизухе с алкогольным отравлением.

Глухой как тетерев.

- Понятно.

- Второе.

Узнай-ка мне, пожалуйста, расписание на теплоходы.

- Куда?

- Куда, куда?

- На Ямайку.

- Действительно, остановка в городе накалялась.

Назревала ситуация...

Да, да, да...

Та сама ситуация, когда верхи

не могут, а низы не хотят.

- Даешь воду!

- За что воруешь с горожан?

- Дай сюда.

- Ну, допустим, все это барахло из катакомб.

А это где взяли?

- Подводный, Сенсей. Бычков стрелять. Крабчиков.

- Я понимаю. Взяли где?

- Валялся...

- Что? Объедки у тети Моти?

- Дежурил с одним чуваком.

Он ему на фиг не нужен. Фраеру толстому.

- Так. Ану, быстро встали! - Не надо...

- Упор лежа принять.

- Каждому повторять на отжиманиях.

Я больше никогда не возьму в руки эту гадость.

- Начли!

- Я больше никогда не возьму

в руки эту гадость.

- Я больше никогда не возьму...

- Громче! - Я больше никогда не возьму...

- В руки эту гадость.

- Интернационал тоже рвался на баррикады.

Ребята разведали, что враг

окопался на водонапорной станции

и убеждали своего учителя,

что без танковой атаки его оттуда не выкурить.

- Однако учитель был убежденным пацифистом.

- Ану, наддай!

- Спасибо.

- Попаримся, люди добрые.

- Отпарим.

- Ура!

- А давайте мы туда пойдем, Сенсей.

- И всех сволочей подкормим.

- Ты куда пошел?

- У меня правая не хуже.

- Я тюфяков не жду.

- Да ладно, Сенсей.

- Нападай. Рыжий, нападай.

- А трубы и кран есть?

- Есть!

- Там, где труба начинается.

Они сидят, кран завинчивают.

- Как завинчивают? Какой кран?

- Вот так. - Но, Сенсей.

Понятно. - Очистные сооружения.

- Ну, пойдем-то, Сенсей.

Хотя бы гнездо разведаем.

- Вот вам билетик туда.

Ямайка.

- Вашей. На завтра.

- Паспорт.

Заграничный.

- Тут валютки подсобрал.

- На первое время.

Наскреб чуток.

- А это вот на черный день.

Драг метал.

Камушки, бриллианты, изумруды чистые.

Крупные, как вы любите.

- Ну, угодил, Сарафаныч.

Порадовал.

- Сам догадался или подсказали?

- Ну, как же?

- Разговор селекторный помним.

- На чайку ты обещался вечером принести

12 каратов.

- Куда доставить прикажите?

- На водокачку давай.

- Для такого случая наполеончик найдется.

- Стой!

- И тебе!

- Получай!

- Получай! - Стерва!

- Пусти меня! Пусти! Отпусти, сволочь!

- Пусти! Мама!

- Больно же! Пустите!

- Они там Барсика!

- Кто? Где? - Там!

- Там из Божьей росы!

- Ой!

- Еще не уходи. Побудь со мной.

- Нет. Серьезно.

Я тебя накормлю, напою и спать уложу.

И никаких приставаний. Боже упаси. А знаешь почему?

- Боюсь кавалера твоего.

- Ты будешь гарантией моей безопасности.

- Кисочка.

- Ничего.

- Он с тобой рассчитается.

- Черт. Танк угнали.

- Ничего такого. Барсика отобьем и назад.

- Сам знаешь, там без танка делать нечего.

- Да ладно, Сенсей.

Мы же не просто так. Назад вернем.

По-хорошему.

- По хорошему, по-хорошему.

Ну, все. Полный вперед.

- Оружие к бою!

- Все вперед. К нам приехал ревизор!

- Барсик, привет. - Развяжи меня.

- Отдыхай.

- В воду щенка! В воду его!

- Готово.

- Ну, давай.

- Не тяжело?

- Да ничего. Ривкин приплыл?

- А куда же он денется?

- Ну, нормально. Нормально...

- Ах, ты сволочь.

- Ану, довольно. Покидался денежками.

Теперь мы экономно жить будем. Ану, снимай.

- Именем трудового коллектива, снимай.

- Как жил ты Сарафанычем

так и сдох Сарафанычем. Жмот.

- Передать забыл. - Спасибо.

- Держи.

- Как договорились.

Трехкаратник.

Еще шесть карат получишь,

если до моего отъезда грохнешь своего клиента.

- Сделаем.

- Иди сюда.

- Куда пошел?

- Ану, спать.

- Вот и встретились, бородатый.

- Держи!

- Ты ничего мне не сделаешь. Понял?

Насекомое.

- Ты быстро спустишься вниз.

И уедешь на свое таратайке.

В степь.

А я уйду, когда развеется пыль после тебя.

Таких как ты такие как я покупают пачками.

А я тебе даже денег не предлагал.

Просто исчезни отсюда.

- Руки об тебя марать не хочу.

- Вот такая криминальная история

приключилась в этом вполне

серьезном, хотя ее уже нет, городе.

При чем целиком

и полностью на съемочной площадке.

Я же вас с самого начала предупредил,

кино во всем виновато.

Голливудское.