Original subtitles

АКАДЕМИЯ ЙЕЙТС

БЕЛАЯ ПТИЦА

ПОМНИТЕ?

СМЕЛОСТЬ

Прошу прощения

Эй.

Привет. Тут не занято?

Нет.

- Ты же новенький, да? - Да.

Ты свободен по средам?

Мы с друзьями организовали клуб, и нам нужны новые люди.

А если ты не любитель такого, то хотя бы заведёшь знакомства.

У нас намечается поездка в Вашингтон на митинг за права человека.

Ладно, учту.

- В общем, если надумаешь… - Привет.

Ты ведь Джулиан, да?

Я Диллон.

Моя мама играет с твоей в теннис.

Она просила за тобой присмотреть.

Ладно.

А ты случайно не ходил в «Бичер-Преп»?

Да. В начальной школе.

Потом я перешёл в «Юнион Тэк».

«Юнион»? Мы уделывали вас на соревнованиях.

Да, было такое.

Слушай, если твоя мама спросит, я тебя нашёл, ладно?

И совет на будущее.

Это стол для неудачников.

Если хочешь, садись завтра с нами.

Ладно. Может…

Привет. Как новая школа?

БУДЕМ ДОМА К 10 ВЕЧЕРА ЦЕЛУЮ, МАМА

Кто там?

Бу!

Гранмер, нельзя же так пугать!

Извини меня, мон шер. Не смогла удержаться.

Ну, иди сюда, давай, давай.

Я прилетела сюда аж из Парижа! А ты мне не рад?

Забыл, что я приезжаю?

Нет, я помнил, просто забыл, что сегодня.

Родители недавно ушли. У них сегодня какое-то важное мероприятие.

С коллегами твоего отца.

Да, как обычно.

Ну что ж. Прошу, столик на двоих.

Папа сказал про твою выставку в Метрополитен.

«Ретроспектива».

Намекают, что я старая, но вежливо.

Гранмер. Мне же 15.

Угу.

Ну, расскажи про себя.

Как у тебя дела в новой школе?

Я там всего неделю, так что друзей ещё не завёл.

Хотя со мной тут заговорил один парень…

Похоже, что спортсмен.

Он и его друзья вроде как не против пообщаться.

Здорово, разве нет?

Не знаю. Наверное.

Я пытаюсь вписаться.

Так и живу, как ушёл из старой школы.

Что?

Джулиан, ты не ушёл из старой школы.

Тебя исключили.

За то, что ты травил другого мальчика.

Неважно, ты меня поняла.

Старая школа научила меня,

что не надо высовываться.

Надо быть не плохим или хорошим,

а просто нормальным.

Такой урок ты вынес?

Быть нормальным?

А что в этом плохого?

Ничего.

И всё.

В твоём возрасте я тоже хотела быть нормальной, но…

Но что?

Уверена, отец рассказывал тебе о том, что произошло со мной,

когда я была девочкой.

Немного.

Он сказал, ты не любишь вспоминать.

Это правда.

Но теперь, я думаю, что ради тебя я должна.

Видишь то стеклянное пресс-папье?

Подай-ка его сюда.

Ты знаешь, как называется городок во Франции, где я выросла?

Обердин-что-то-там?

Обервилье-о-Буа.

Он расположен в Маржеридских горах.

В окружении древнего леса Мернуи.

В этом лесу было темно и страшно.

Древние легенды рассказывали о гигантских волках,

которые рыскали в чаще зимой.

Но весной лес оживал: на деревьях появлялись листья,

а птицы возвращались из тёплых краёв.

А затем в начале мая случалось чудо.

Расцветали лесные гиацинты.

Это было настоящее волшебство.

Увидеть это вживую было всё равно что оказаться в сказке.

А кто это пришёл?

Это моё самое счастливое воспоминание из детства.

Лесные ягоды.

Пикники с родителями среди сказочных цветов.

Папа, давай полетаем.

- Снова? - Только ещё быстрее.

Ну хорошо.

Ты паришь высоко – сказал пташке я.

Лишь взмахом крыла Небо рассекла.

Ты шустра и горда – сказал пташке я.

Быстрей воробья, Белей журавля.

Ты глядишь далеко – сказал пташке я.

Свободной душе Неволя не страшна.

Мы жили в красивой квартире в хорошем квартале.

Мой папа был хирургом.

А мама – преподавательницей математики.

Мы не были богатыми, но и бедными нас нельзя было назвать.

Признаюсь, я была немного избалованной.

Хотя, конечно, тогда мне так не казалось.

Упс!

Осторожней, девочки.

Когда жизнь настолько прекрасна, как была моя,

ты многого не замечаешь.

ОСЕНЬ 1942-ГО ГОДА

Прошло 2 года с тех пор, как Париж капитулировал перед Германией.

И в честь этого события наш любимый город посетил

не кто иной, как сам герр Гитлер.

Он на тебя смотрит.

Да ну брось!

О, вот опять.

Мы будем в подвале.

Если меня кто спросит,

то я лежу дома с простудой.

Ладно?

Звук стал лучше.

Я заменил прижимной ролик.

Привет.

Как вам?

Стой, у тебя новый жакет?

Красота.

Выглядит очень дорого!

А вот и хромоногий.

Забери его костыль.

Так-то.

Ну-ну, попрыгай.

- Да ему надо в цирк. - Давай, апорт!

У него даже костыль воняет.

Эй, Турто, давай наперегонки?

Бедный Турто.

Они такие злые.

Он не виноват, что отец заразил его полиомиелитом.

Никто его не заражал, ему просто не повезло.

Мама говорит, он заразился, потому что его отец работает в канализации.

Вот почему от него так пахнет.

Я даже не знала, как его зовут.

Мы все звали его Турто.

По-французски это значит «краб».

Он получил это прозвище из-за походки.

По правде говоря, я вообще о нём не думала.

Тогда я думала только о нарядах,

друзьях

и моей тайной страсти.

Рисовании.

О, дай, о, дай ты нам подоле насладиться Днём счастья, днём утех!

Беги для страждущих, – довольно их воззвала

Судьба на жизни путь! —

Лети и притупи их рока злое жало

И счастливых забудь.

Спасибо, Клод, очень выразительно.

Ламартин – один из представителей романтизма.

Он был частью направления, которое задало новый тон французской поэзии.

Прошу тебя не отвлекаться, Сара.

САРА + ВЕНСАН

Да, мадмуазель Петижан.

Это стихотворение поднимает проблему осмысления времени.

Мы хотим управлять им, но это невозможно.

Что ж, продолжим завтра.

Сара, можешь ненадолго задержаться?

Извините за записку.

Твой рисунок птицы.

Можно взглянуть?

Ты кому-нибудь это показывала?

Только родителям.

В твоём возрасте

мне нравилось писать.

Стихи, рассказы.

Но я их никому не показывала.

Я думала, если мои подруги узнают

или, упаси боже, мальчики,

они будут смеяться.

Тогда стихи были уделом изгоев.

Талантом нужно гордиться, Сара.

Не бросай рисование.

Ладно?

Вы говорите как мой папа.

Буду считать это комплиментом.

Реальность имеет свои пределы.

Мир воображения –

безграничен.

До завтра.

Здрасьте, мадам Баллу.

Привет, Пьер.

Мне булочку с шоколадом.

Держи.

Спасибо.

Не надо. Ступай.

ЕВРЕИ НЕ ОБСЛУЖИВАЮТСЯ

Что?

Когда?

Сегодня.

Утром.

Ты не волнуйся.

Найду другую работу, да и всё равно университет мне уже наскучил.

Как они могли?

Лучше тебя ведь никого нет.

Всё сложно, Сара.

Вовсе нет.

Макс, не надо.

Что?

Сегодня на дверях пекарни появилась табличка.

«Евреи не обслуживаются».

Думаю, скоро таких табличек станет больше.

Ты говорил, этого не будет.

Что это не оккупированная зона.

Свободная.

Я был не прав.

Это как гроза, Сара.

Надо просто переждать,

пока она сама закончится.

В прошлом месяце в Париже полиция

арестовала почти 13.000 евреев.

Детей тоже.

Они держали их на велодроме,

а затем переправили в Дранси,

- в концлагерь. - Макс, достаточно.

Французская полиция?

Франции больше нет.

Виши теперь подчиняется Германии.

Ты пугаешь её!

Франция никуда не делась.

Мы граждане этой страны, у нас есть документы.

Прости.

Сара должна знать, что происходит.

В Лионе евреи должны носить жёлтые звёзды, как в оккупированной зоне.

Только те, кто родился не здесь, религиозные евреи.

Роуз, ты хоть слышишь себя?

Думаешь, им есть дело до того, где мы родились?

Или до того, ходим мы в синагогу или нет?

Для них мы не французы – мы паразиты, которых надо уничтожить.

Хватит!

Мама…

Всё будет хорошо, Сара.

Это наша страна, и так будет всегда.

Скажи ей!

Скажи, что всё будет хорошо.

Всё будет хорошо.

Дикая природа в Африке очень сильно отличается от природы во Франции.

Там обитают газели, гиены…

Так, выучите всё, что написано на доске.

Продолжим на следующей неделе.

Сара?

Постой.

О боже, что он делает?

Он что, идёт к нам?

Это было под твоей партой.

Я подумал, что ты уронила.

Спасибо.

Пожалуйста.

Кто-то влюбился!

Это твой друг?

Что?

Нет. Он просто вернул мне кое-что.

И что же?

Да так...

Можно?

Нет, не надо.

Турто брал его своими клешнями.

Жером!

Ты ужасен.

Можно посмотреть?

Это ты нарисовала?

Мне было скучно.

Ничего особенного.

Не говори так.

Это я?

Красиво.

Нечего стесняться, ты отлично рисуешь.

Для еврейки.

Вот! Это он, офицер!

Это еврей, который обманул нас и украл наши деньги.

Еврей? Какой еврей? Я не еврей.

Обманщик!

ЕВРЕЯМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

Верни этим людям деньги, еврей.

Верни деньги! Так его!

ОФИЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ ОБЪЯВЛЕН КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС

Может, это научит тебя не воровать у честных людей, еврей!

Так его!

Во Франции не должно остаться ни одного еврея, ни одного коммуниста, ни одного голлиста.

Настало время перестроить нашу страну,

чтобы мы могли преисполниться гордости так же, как люди в Берлине.

Это из Марселя.

Аарона и Люси арестовали.

Что?

Но это свободная зона.

Во время облавы.

Вероятно, их депортировали в лагерь к северу от Компьеня.

Петен назначил Дарнана главой национальной полиции.

Фашиста, союзника гитлеровских СС, во главу полиции!

Пора, Роуз.

Надо уезжать, пока можно.

Как Рабби Бернштейн и его жена.

И что, мы просто

оставим наш дом?

Всё, что у нас есть, всё, ради чего мы работали?

- Роуз. - Нет, я… Я знаю.

Я просто не хочу уезжать в спешке.

Хочу уладить дела и попрощаться.

Мы не можем себе этого позволить.

Ты же знаешь.

Никто не должен знать.

Очень красиво, Сара.

За что нас все так сильно ненавидят?

Не все, Сара.

Не забывай об этом.

Но некоторые.

Некоторые. Это так.

Я верю,

что внутри каждого из нас живёт свет.

Он позволяет нам видеть души других людей.

Но у некоторых свет погас.

Их поглотила тьма,

и они видят в других только её.

Они ненавидят нас потому, что не видят.

Пока свет внутри нас сияет,

мы живы.

Нам жаль, Сара.

Мы знаем, как это тяжело для тебя.

Когда нам надо уехать?

Как скоро?

Скоро.

Не позднее следующей недели.

Но это не навсегда.

Обещаете?

Обещаем.

А теперь ты кое-что пообещай.

Продолжай ходить в школу в зимних ботинках.

Что?

Я всю зиму ждала, чтобы надеть новые.

Прошу тебя, пташка.

Зачем?

Потому что я попросил.

Хорошо?

Ладно.

Обещаешь?

Да.

Спасибо.

Спокойной ночи, Сара.

Мы любим тебя.

- Доброе утро, пастор Люк. - Мадмуазель Блюм.

Таким образом, А в квадрате

плюс Б в квадрате равно Ц в квадрате.

Войдите.

Мадмуазель Петижан, можно на два слова?

Конечно.

Антуан здесь, выводите девочек.

Класс, мне нужно отойти на несколько минут, поэтому ведите себя прилично.

Сара, Рут, прошу вас пройти со мной. Давайте, собирайтесь.

И захватите пальто.

Идёмте.

Куда?

Я вам всё объясню на улице.

Остальные – сидите здесь.

В Обервилье-о-Буа прошла облава на евреев.

Мы думаем, что немецкие офицеры прямо сейчас едут сюда.

- Сюда? - Партизаны помогут вам

и другим еврейским детям спрятаться в лесу.

Сара, где твоё пальто?

В классе рисования.

Возьми мою шаль.

Так.

- Мне страшно. - Мне тоже.

Я знаю, но всё будет хорошо.

Девочки, скорее! Бегите!

Дети, это Антуан.

Он о вас позаботится.

Но вы должны делать так, как он скажет.

Вы поняли?

Вам всем нужно быть тихими, как мышки, и бежать со всех ног.

Справитесь?

Что там?

Поезжайте в соседний двор!

Давайте, быстрее!

Дайте мне список.

Бежим.

О, извините.

Эти дети сегодня не пришли.

Должно быть, их кто-то предупредил.

Их увели учителя.

Они всё ещё где-то здесь.

Спасибо, молодой человек.

Вашим учителям есть чему у вас поучиться.

Найти их!

Дети, вернитесь в класс.

Отойдите от окон и сейчас же вернитесь в класс.

Быстро.

Да здравствует гуманность!

Не бойтесь.

Мы отвезём вас к родителям.

Залезайте в фургон.

Ради Бога, отпустите их, я вас умоляю.

Грязный лжец. Стоит убить тебя прямо на месте.

Нет! Прошу!

Не надо, это же просто дети!

Они евреи.

У нас есть приказ.

Если вы в своём уме, то сейчас же уйдёте и прекратите лезть не в своё дело.

«Лезть не в своё дело»?

Нет, это... это мои ученики, и я еду с ними.

Мари!

Здесь нет одного ребёнка.

В списке 14 имён.

Но, мы насчитали только 13 детей.

Одного не хватает.

Сара.

Солдаты всё ещё тебя ищут.

Прошу, пойдём со мной.

Я тебя выведу.

Проверьте там!

Там всё чисто!

Прости.

Но так безопаснее всего.

Где мы?

Это место показал мне отец.

Он давно работает в канализации.

Не... не бойся, воды здесь только по колено.

Кажется.

Вот.

Нет, не надо.

Ты дрожишь.

И до Даннвилье ещё 6 километров.

Что в Даннвилье?

Мой дом.

А как же мои родители?

Что, если случилось что-то плохое?

Уверен, с ними всё хорошо.

Сара, нам нельзя останавливаться.

Видишь дом, за сараем?

Это наш.

Но, боюсь, там ты не будешь в безопасности.

Пожилая пара над нами везде сует свой нос.

Отец считает, что они доносчики.

Не волнуйся.

В сарае безопасно.

Прости.

Мышь.

Если бы я мог привести тебя к себе…

Ничего.

Правда.

Здесь хорошо.

Что это?

Что это за звук?

Это летучие мыши.

Они гнездятся в стропилах, но они тебя не тронут.

Вон сеновал, ты можешь спрятаться там.

О, я сам. Не стоит.

Я сильнее, чем ты думаешь.

Мы принесём несколько тюков сена, и тогда тебя точно не заметят.

Ладно?

- Я скоро вернусь. - Уходишь?

Только, чтобы сказать про тебя родителям.

Турто.

Я…

Хотела сказать…

Если бы не ты…

Ничего.

Главное, ты здесь.

Есть просьба.

Да?

Зови меня по имени, а не этим прозвищем.

Я…

Конечно.

Слушай, я знаю, что твоя фамилия – Бомье,

потому что нас всегда сажают рядом.

Но…

Я Жюльен.

Прости.

Спасибо, Жюльен.

Как Джулиан?

Угу.

Твой отец знал, как много значило для меня это имя.

А что было дальше?

Я встретила его родителей.

Их звали Вивьен и Жан-Поль.

Мы сделаем всё возможное, чтобы найти твоих родителей.

А пока придётся пожить здесь, ладно?

Это, конечно, не Ритц, но и здесь может быть уютно.

Поможешь мне, Жюльен?

Вот.

Постарайся поесть.

А я устрою спальное место.

Мама, папа, где же вы?

Мне строго-настрого запретили выходить из сарая.

Чтобы обо мне не узнали соседи, которые любили всюду совать нос.

Лафлёры.

Никто не должен был знать о моём существовании.

Сара?

Я...

Я кое-что принёс.

Я помню, ты любишь рисовать.

Давай я.

Спасибо, Жюльен.

Ещё я принёс книги.

И домашние задания, чтобы ты не отставала.

Хочешь объясню сегодняшний урок?

Или нет.

Ты очень добр ко мне.

Я к тебе так не относилась.

А мои подруги и подавно.

Думаю, я всегда знал, что ты…

Не знаю.

Другая.

А если ты не прав?

Сомневаюсь.

Я очень умный.

- Да неужели? - Не подумай, что я хвастаюсь, но…

Нет-нет, конечно, нет.

Вивьен и Жан-Поль делали всё, что могли.

Но дни превращались в недели, а о моих родителях по-прежнему ничего не было известно.

Я начала терять счёт времени.

Каждый день был похож на предыдущий.

Меня радовало только одно.

Уроки с Жюльеном.

Если А и Б – это различные точки,

а А-Ц плюс Ц-Б равно А-Б

тогда Ц лежит на прямой?

А-Б.

Неплохо, Блюм.

Тогда отсюда следует, что треугольник Ц-А-Б – прямоугольный.

Что это?

Я...

Я подумал, что ты захочешь это повесить.

Чтобы это место было больше похоже на дом.

Спасибо.

Обожаю Чарли Чаплина.

Я знаю.

Правда?

Ну а кто его сейчас не обожает?

Давай вернёмся к уроку.

Через минуту.

Ты обещал рассказать мне сплетни. Помнишь?

Помню.

Дай-ка подумать.

О, ты была права насчёт Жан-Марка, он действительно влюблён в Симону.

Он сказал об этом Люку на биологии.

Так и знала. Что ещё?

Так, сейчас…

Иветт и Агнес всё выясняют, кому из них выступать на концерте.

- Ну конечно. - Ещё бы.

Кристофу попало за то, что он храпел на уроке мадам Люсьен.

О! И наконец-то нашли того, кто положил сардину в стол месье Жилло.

- Это был… - Эжен.

На той неделе он завалил контрольную Жилло.

И его отец работает на консервном заводе.

Впечатляет.

Как два плюс два.

Кстати, о числах…

Ладно.

Что ж, если угол А и угол Б – комплементарные,

- а угол А в два раза… - Жюльен.

Спасибо ещё раз.

Рад помочь.

Обстановка в городе становилась только хуже.

Венсана и некоторых других моих одноклассников

завербовала так называемая милиция –

военные объединения, созданные нацистами.

Им выдали оружие,

а также обязали патрулировать город

и сообщать о любом подозрительном поведении.

В связи с ростом групп сопротивления во Франции

Германия предупреждает, что все попытки дестабилизировать ситуацию будут подавлены.

Жюльен.

Если меня кто спросит,

ты знаешь, что сказать.

ЦВЕТ СИНИЙ

Но в сельской местности преимущество за нами.

Мы знаем ее особенности, на какой дороге устроить засаду…

Мой контакт в Тулузе говорит, они пришлют ещё снаряжение.

Но только через несколько дней.

Нет, это слишком долго.

Мой ответ – нет.

Подполье только для тех, кто готов умереть за свободу.

Я пришёл не поэтому.

Тогда зачем?

Мне нужна помощь.

Ты уверен, что ему можно доверять?

Уверен.

Он сказал, что его знакомой нужно несколько недель, чтобы подделать документы.

Когда они будут готовы, Жорж поможет тебе добраться до монастыря в Ле-Мустье.

Одна монахиня помогает бежать оттуда в Швейцарию.

Швейцарию?

Туда пять дней пешком через Альпы.

Так переправили уже многих евреев.

Ты не будешь одна.

Мне кажется, здесь безопаснее.

О, милая.

Боюсь, это не так.

После победы в Орлеане

Жанна убедила Карла Седьмого позволить ей присоединиться к армии…

…герцога Алансонского.

…герцога Алансонского.

С целью возвращения контроля над пунктами на Луаре.

- Жанна командовала небольшим… - А ты был там?

На Луаре?

В Швейцарии.

Я и в Париже-то не был.

Я бы пошёл с тобой, если бы не моя нога.

Ты правда не был в Париже?

Я никогда не был за пределами Даннвилье, только в школе.

Что?

Что?

Куда ты идёшь?

Сара?

Ну?

Как тебе Париж, нравится?

Э, он...

Он красивый.

О, там впереди Площадь Звезды.

Видишь?

Да?

Жюльен. Давай, садись за руль.

Давай.

Просто включи воображение.

Попробуй мысленно представить

Триумфальную арку.

Красивая, 50 метров в высоту.

А здесь

Площадь Согласия.

Видишь все эти кафе?

И цветочные лавки?

Жюльен?

Ты хочешь, чтобы я сказал «да», верно?

Не попробуешь – не увидишь.

Реальность имеет свои пределы.

Мир воображения – безграничен.

Пробуй ещё.

Мы едем прямо по уютной улочке

в шестом округе.

А теперь поворачиваем

на набережную реки Сены.

Видишь мост Сен-Мишель?

Вон там.

Теперь я и правда вижу.

Да?

- Правда? - Правда.

А там, слева, Нотр-Дам-де-Пари.

Он потрясающий.

Это точно.

Я могу кое в чём признаться?

В неделю я делаю так минимум раза три.

А ты посиди сам целыми днями в сарае.

Осторожно!

Из-за неё мы не увидим Эйфелеву башню.

Нет! Прошу, я так хотел на неё взглянуть.

Ладно.

Следующие 3 недели были очень странными.

Время тянулось невероятно медленно.

Но при этом летело очень, очень быстро.

Пожалуй, даже слишком быстро.

Видишь леопарда?

У него круглые пятна.

- Да. - Это потому, что мы в Восточной Африке.

На юге пятна были бы квадратными.

Ты сам это придумал.

Вот и нет.

Да ну тебя.

Стой, Сара, Сара, видишь, вон там? То стадо?

Это зебры.

О, какие красивые.

А там что?

Меня страшил отъезд в Швейцарию.

Я знала, что буду скучать по вечерам в компании Жюльена.

Мы с ним создали свой мир,

пока во внешнем мире всё сильнее разрасталась тьма.

Жорж, это я.

Я за документами.

Они что-то замышляли.

А что это у нас тут?

Глянь-ка.

Оставим им послание.

Вот что бывает с предателями.

Идём.

Давай быстрее!

Ненавижу их.

Как же я их ненавижу.

Мне так жаль, Жюльен.

Я не могу поверить, что его нет.

Помнишь, я рассказывала про птицу?

Я нарисовала её,

чтобы она была и у тебя.

Она прилетает ко мне в трудный час.

И дарит надежду.

Ты паришь высоко – сказал пташке я.

Лишь взмахом крыла Небо рассекла.

Ты глядишь далеко – сказал пташке я.

Свободной душе Неволя не страшна.

Спасибо.

Мой план побега из страны сорвался со смертью Жоржа.

Нападение в кинотеатре лишь предварило куда более страшную фазу оккупации.

Начались убийства.

Внимание!

Немцы организовали новый штаб прямо в Даннвилье.

Жан-Поль!

Теперь появилась куда более серьёзная угроза,

чем всюду сующие свой нос Лафлёры.

Нацисты были повсюду: на каждой дороге в деревне и за её пределами.

У меня не осталось ни единого шанса добраться до Швейцарии.

Семья Бомье старалась сделать мою жизнь более терпимой.

Вивьен готовила для меня,

стирала мою одежду

и не давала заскучать, развлекая меня недолгими беседами.

Так и прошло всё лето.

И только Жюльен, который приходил ко мне по ночам, не давал мне лишиться рассудка.

Сарай стал моей вселенной.

А Жюльен – её центром.

- Чёрт. - Ага.

Нас объединяло кое-что очень важное.

Мы оба знали, как сильно люди могут ненавидеть.

И сколько нужно смелости, чтобы оставаться добрым.

Ведь когда чья-то доброта может стоить тебе жизни,

она становится почти чудом.

Это тот свет во тьме,

о котором говорил мой папа.

Жюльен стал для меня больше, чем спасителем.

Даже больше, чем другом.

Он стал моим светом.

Вас ждёт особая поездка, мадмуазель Блюм.

Чудесно.

Куда мы едем?

Увидишь.

Закрой глаза, ладно?

Хочешь сегодня отправиться в Нью-Йорк?

Что?

Конечно.

Ну тогда открывай глаза.

Жюльен!

Это потрясающе.

Ой, посмотри на театры.

Что это?

Это Эмпайр-стейт-билдинг.

Турто.

Ты вообще не моешься? Я думал, крабы любят воду.

Месье Бомье.

Зайдите ко мне в кабинет.

Мы с учителями переговорили

и решили перевести тебя в класс высшей математики.

Ты будешь учиться со старшеклассниками.

Но полагаю, это им придётся тебя догонять.

Спасибо вам.

Спасибо тебе, Жюльен.

Мало что приносит мне радость в такое время.

Можешь идти обратно в класс.

До свидания.

Ты рано.

Всё хорошо?

Мой альбом!

Я был у пастора Люка и увидел его на полке.

Спасибо!

Я была такой глупой.

Да точно, говорю вам.

Что такое?

Полезай наверх. И ни за что не показывайся.

Скорее!

Турто?

Эй, Турто.

Что происходит?

Что вы здесь делаете?

Я просто ремонтирую машину отца.

Я видел, как ты что-то вынес из кабинета пастора.

Что?

Даже не думай отрицать.

Я забыл там книгу. Что с того?

Ну да, конечно.

Клянусь, она дома, могу показать.

- А тогда я просто шёл починить… - Ты лжёшь.

Прошу, не надо.

- Что ты украл у пастора Люка? - Ничего, я лишь забрал свою книгу.

Думаешь, ты самый умный, да?

- Нет. - Ты просто ничтожество.

Бесполезный калека. Знаешь, что делают нацисты с такими, как ты?

Знаешь?

Уничтожают, как и евреев.

Я окажу услугу всему человечеству,

прекратив твоё жалкое существование.

Думаю, он усвоил урок, Венсан.

Заткнись, я не закончил!

Куда ты смотришь, урод?

Да здравствует гуманность.

Что ты сказал?

Что?

Что это за твари?

Летучие мыши! Пошли отсюда!

Я так за тебя боялась…

Иди обратно. Они могут вернуться.

Нет, они ушли, всё позади.

Я сказал, иди обратно!

- Что? - Ты что, оглохла? Иди!

- Я лишь хотела… - Мне плевать, что ты хотела.

Мир не вращается вокруг тебя!

Знаешь, что будет, если они тебя найдут?

Знаешь? Они арестуют моих родителей.

Они их казнят, ты понимаешь это?!

- Я не думала… - Конечно, не думала.

Ты же думаешь только о себе.

Ты всё такая же избалованная девица,

что училась вместе со мной 5 лет и даже не знала моего имени.

Пожалуйста.

Прошу.

Прости меня.

Прошу.

Жюльен.

Просто полезай обратно, Сара.

Прошу.

Он не приходил несколько дней.

Дай ему немного времени.

Он так разозлился…

На себя он злится не меньше.

Но вообще ему не стоило забирать твой альбом.

Это был большой риск для всех нас.

Это было ради меня.

Ну, в тёмные времена

такие небольшие жесты не дают нам забыть о человечности.

Да здравствует гуманность.

Да здравствует гуманность.

Прошла неделя, а затем ещё одна.

А Жюльен всё не приходил.

Ввести спицу в петлю,

подхватить нить и вытянуть.

И повторить.

Ходи.

- Поговорим о… - Не стоит.

Ладно.

Мне неприятно...

Мне неприятно, что ты видела меня таким.

- Каким? - Слабаком.

- Жалким, беспомощным слабаком. - Жюльен…

В это сложно поверить, но раньше я был быстрым.

До полиомиелита я бегал быстрее всех в классе.

Я всё ещё помню, каково было бегать.

- Быть сильным. - Ты сильный.

Это правда.

И ты смелый.

Ты смелее всех, кого я знаю.

Потому что хожу с костылём?

Ходить с ним не смелость, а необходимость.

Я не об этом.

Можем закрыть эту тему?

Я думала о твоих словах.

- Что я эгоистка. - Я вспылил и зря так сказал.

Но это правда.

Знаешь, если бы это ты оказался в беде, то я вряд ли бы тебе помогла.

- Сомневаюсь. - Так и есть.

И мне жаль.

Но всё же ты пыталась меня спасти.

Из-за меня нас могли убить.

Скорее всего.

Но это было смело.

Просто признай.

Ладно.

Спасибо.

Так-то лучше.

Ну что, вернёмся к игре?

Да.

Есть ещё кое-что.

Что?

Белот.

Смотрите, кто наконец-то выиграл.

Не обольщайся.

Наступила зима,

а вместе с ней пришли перемены.

Приезжало всё больше солдат.

На главных дорогах стало ещё опаснее.

Поэтому Жюльен начал ходить в школу длинным путём.

Были и другие перемены.

А потом, совершенно неожиданно, снова наступила весна.

В голове не укладывалось,

что я скрывалась уже больше года.

С днём рожденья тебя!

С днём рожденья, наша Сара!

С днём рожденья тебя.

Я и забыла, что он сегодня.

С днём рождения, милая.

Это правда шоколад?

Вивьен копила талоны на еду несколько месяцев.

Загадай желание.

Спасибо.

Она прекрасна.

Ну что, давайте есть торт.

Как вы пронесли его мимо Лафлёров?

Мы немного похулиганили.

Да простит нас бог.

Недавно мне удалили зуб.

Врач прописал мне от боли один препарат.

Кое-что осталось.

Утром мама подмешала его Лафлёрам в молоко.

Их храп было слышно даже у нас.

Кто-то говорил, что будут танцы.

Само собой.

Мадам.

Давно мы не танцевали, да?

Месье?

Спасибо за подарок.

- Это птица. - Я заметила.

«Радио-Лондон» прерывает вещание для срочного выпуска новостей.

Союзники прорвали немецкую оборону и освободили Монте-Кассино.

Первая парашютная дивизия была разбита,

что позволило союзникам начать наступление на Рим.

А затем и Франция!

Значит, война скоро закончится.

Сара.

Что ты здесь делаешь?

Уже давно за полночь.

У меня есть ещё один подарок.

Прогулка?

Всё хорошо?

Да.

Просто я не выходила уже…

Идём.

Я никогда не бывала в том лесу ночью.

И ни за что не пошла бы из-за легенд о гигантских волках.

Но в ту ночь

я не чувствовала страха.

Мернуи.

С днём рождения.

Я…

Я хочу кое-что сказать, и если я не сделаю это сейчас, то уже и не смогу.

В общем,

если война и правда скоро закончится,

когда это случится,

ты знай, что в будущем, которое я вижу для себя,

я…

Ну, я вижу и тебя, поэтому не хочешь ли ты…

Да.

Но я ещё не задал вопрос.

Я знаю ответ.

Да.

Тебе пора.

Скоро рассвет.

Да.

О, у меня для тебя кое-что есть.

Серьёзно?

Да.

Я оставила тебе послание.

Оно в середине.

До завтра.

Да здравствует гуманность.

Раньше я боялась ночи.

Но теперь она стала для меня временем, когда я слушаю душу мира.

Ночь снова и снова являет мне свои тайны,

словно напевая:

«Ты любишь Жюльена».

«Ты любишь Жюльена».

«Да, – отвечаю я, – я знаю.

Я люблю Жюльена».

Это правда.

Я любила его.

Мне не хватило смелости сказать это в ту ночь.

Но я решила, что следующей ночью я сделаю это.

И может, тогда он ответит, что тоже меня любит.

Я люблю тебя, Сара Блюм!

Жюльен.

Ты опоздаешь в школу.

Доброе утро, мама.

У кого-то хорошее настроение.

А что такого? Светит солнце, цветут гиацинты.

Гиацинты?

До вечера, мама.

Я не знаю, почему тем утром Жюльен решил пойти в школу главной дорогой.

Может, он почувствовал прилив смелости.

А может, у него на уме было совсем другое.

Всё в порядке.

Тот был ниже.

Вам нужно его проверить.

Эй ты! Калека!

Документы.

Я просто иду в школу, «Эколь Лафайетт».

Мы тебя отведём.

Стойте, моя сумка!

Давайте, шевелитесь. Все внутрь.

Но меня ведь ждут…

Полезайте.

Жан-Поль.

Твоего сына, Жюльена…

Что? Что случилось?

Его забрала милиция.

Сара, так ведь?

Пропавшая еврейка.

Даже не вздумай! Стоять!

Вот где ты была всё это время, в сарае Турто.

Его зовут Жюльен.

Подними руки. Живо!

Прошу.

Повернись.

Я кому сказал!

Ты трус.

Стоять!

Куда едете?

- Проверь кузов. - Почему нас остановили?

Вивьен? Жан-Поль?

Вивьен? Жан-Поль?

Стой, где стоишь.

Не двигайся или я выстрелю.

Ладно, но прошу…

Что ты здесь забыла?

Я подруга Жюльена Бомье.

Что тебе от нас нужно?

Ничего, я просто ищу Вивьен.

Пожалуйста.

Не вынуждай меня стрелять.

Стой там.

Сара?

Рабби Бернштейн?

Бернштейн, ты её знаешь?

Это Сара Блюм.

Её семья жила неподалёку от нас.

Я не понимаю.

Лафлёр, прошу, убери ружьё.

Сара, что ты здесь делаешь?

Бомье прятали меня в своём сарае.

Они были уверены, что вы доносчики.

Сара, Лафлёры прячут нас у себя на чердаке уже почти 2 года.

Сегодня нам поможет бежать из страны «Еврейская армия».

Пойдём с нами.

Я не могу, я должна найти Вивьен.

Жюльена арестовали.

Я же вам сказал,

сегодня арестов не было.

Вы нам лжёте!

Нет, нет, он просто переживает. Он…

Простите.

Идём.

Мадам! Мадам.

Я знаю вашего сына.

Его забрали этим утром.

Увезли на грузовике вместе с пациентами из больницы.

Их везут в лагерь военнопленных в горах.

Его ещё можно спасти.

За хорошую плату.

Бедный мальчик.

Бернштейн, у нас мало времени.

Водитель уже ждёт.

Мы присмотрим за девочкой до прихода Бомье.

Удачи, старина.

Напишите нам, когда будете в Иерусалиме.

Бог не забудет твою доброту.

Это Вивьен!

Вивьен!

Сара!

- Вивьен! - Ты что…

Лафлёры 2 года укрывали семью Бернштейн.

Скорее, пойдём.

Сколько нужно денег?

Гораздо больше, чем у нас есть.

Поедем на моей машине.

Сара, тебе лучше спрятаться у нас на чердаке.

Поехали.

Все на выход! На выход!

Давайте!

Пошли! Давайте, живее!

- На выход! - Что происходит?

Дорога закрыта, дальше пойдёте пешком.

Заодно сходите в кусты.

Вылезайте! Пошли.

- Все на выход! - Давайте, шевелитесь!

- Живо, все на выход, быстрее! - Скорее. Пошли, пошли.

Все на обочину.

Пошли.

Давайте, шевелитесь.

Прошу вас!

У вас мой сын.

Пожалуйста.

Уже нет. Всех увели в лес.

Нет.

Нет.

Прошу!

Прошу, у меня есть деньги.

За его освобождение.

Идём.

Ты паришь высоко – сказал пташке я.

Быстрым взмахом крыла Небо рассекла ты.

Шевелись.

- Ты шустра… - Ты шустра и горда.

- И горда – сказал пташке я. - Сказал пташке я.

-Белей журавля, -Белей журавля,

- Быстрей воробья. - Быстрей воробья.

Бежим!

Они убегают!

Нет! Нет!

Нет!

Неволя не страшна.

Нет!

Жюльен!

- Вивьен! - Сейчас же садитесь в машину!

Уведите её отсюда или я выстрелю!

Нет, нет, нет, нет! Не надо, прошу.

Не надо.

Прошу.

Вивьен.

Садись в машину.

Не надо. Мы уезжаем.

Давай, скорее.

Как только солдаты ушли,

Бомье вернулись в лес.

Они искали Жюльена всю ночь

и потом ещё несколько дней.

Жюльен!

Они не теряли надежды, что, возможно,

Жюльену удалось сбежать.

Но, в глубине души они знали правду.

И всё же, несмотря на страшное горе,

они заботились обо мне.

Я жила с ними до конца войны.

Тайно, конечно же.

Но уже не в сарае.

Я больше не могла находиться там.

Капитуляция немецких оккупационных сил.

В августе нацисткой оккупации наконец-то пришёл конец.

Немцев изгнали из Франции.

И когда союзнические войска собрались возле Триумфальной арки,

ликовал весь мир.

Я продолжала жить у Бомье,

которые стали мне семьёй.

Я была рада вернуться в школу.

Но как раньше уже не было.

Недели шли, как в тумане.

Я не могла перестать думать о том, что пережила.

И о том, что случилось с Жюльеном.

А затем в один день, когда на дворе стоял ранний ноябрь,

я увидела папу.

Он вернулся.

Он сказал, что продолжает искать маму.

Оказалось, что он и другой врач избежали облавы, укрывшись в морге.

Я познакомила его с Бомье.

Он не мог перестать благодарить их.

В тот вечер папа отвёл меня в сторону.

Я чувствовала, что речь пойдёт о маме.

Сара.

Он пытался скрыть от меня правду,

но понял, что больше не может.

Он рассказал, что в день, когда случилась облава,

- маму арестовали. - Ты! Стоять!

Её отправили на поезде в Дранси.

А оттуда – в концентрационный лагерь в Освенциме.

Папа не знал, как долго она там пробыла.

Только то, что там она встретила свою смерть.

Думаю, какая-то часть меня знала, что мама не выжила.

Я всегда чувствовала её присутствие, когда видела белую птицу.

Она давала мне надежду в самые тёмные времена.

Какое-то время мы с папой жили у Бомье.

А затем он нашёл работу в больнице в Париже

– городе, который стал моим новым домом.

Ты всегда будешь для меня как дочь.

Я люблю тебя.

Я навещала семью Бомье

на протяжении всей жизни.

И когда я выходила замуж за твоего дедушку,

они вместе с папой

вели меня к алтарю.

Многое в жизни забывается.

Но доброту забыть невозможно.

Как и любовь

она остаётся в памяти навсегда.

СЕМЬЯ БОМЬЕ

И, полагаю, на этом, мон шер, моя история заканчивается.

Я тебя расстроила?

Да, но не зря.

И ты понимаешь, почему я решила рассказать тебе об этом сейчас, Джулиан?

Я схожу налью ещё.

Ах! Мерси, мон шер.

Она известна своими влиятельными работами,

которые выставлены в музеях по всему миру.

НИКОГДА БОЛЬШЕ

И сегодня

нам оказана честь представить вам

её главные произведения в рамках нашей серии выставок,

посвящённых активизму в искусстве.

Позвольте представить –

единственная и неповторимая

Сара Блюм!

Хорошего дня. Спасибо, что пришли.

Бонжур! Мерси.

Бонжур, мезами.

Для меня честь быть здесь сегодня.

Я уже много раз выступала с подобными речами, рассказывая свою историю.

Но большую часть жизни я позволяла творчеству говорить за меня.

Думаю, поэтому я и стала художницей.

Чтобы улететь от боли, которую мне пришлось познать.

Но вчера вечером я говорила со своим внуком-подростком

и кое-что поняла.

Я поняла,

что я больше не хочу улетать.

Моя жизнь была далека от нормальной.

Ненависть – это не нормально.

Жестокость – это не нормально.

Прости.

Любовь – это нормально.

Доброта – это нормально.

Но недостаточно просто знать об этом.

Любовью и добротой нужно делиться.

Они должны быть частью жизни.

Слушай…

Привет.

Я хотел извиниться за вчерашнее.

Это было некрасиво.

Немного.

Но я не в обиде.

- Кстати, меня зовут Джулиан. - Я Рамия.

Порой даже самые незначительные поступки

могут всё изменить.

Так что, хочешь поехать с нами в Вашингтон?

Э, да. Да.

Один мудрый человек, Мартин Лютер Кинг, как-то сказал…

«Тьма не может изгнать тьму.

Только свет может сделать это».

Мой отец был такого же мнения.

Мы все должны обратиться к свету внутри нас,

чтобы покончить с сегодняшней несправедливостью.

Ведь только тогда мы будем уверены, что тьма,

оставшаяся в прошлом, никогда не наступит снова.

И что те…

И что те, кто отдали свои жизни в борьбе за свет,

сделали это ради лучшего будущего.

Да здравствует гуманность!

Да здравствует гуманность!

Да здравствует гуманность!

Да здравствует гуманность!

Да здравствует гуманность!

РЕТРОСПЕКТИВА