Original subtitles

"Вот вспыхнуло утро, и выстрел раздался,

И грохот безумный настал канонад.

Над нашим отрядом снаряд разорвался,

И началась битва, и стоны, и ад.

Вот прапорщик юный с отрядом пехоты,

Старается знамя полка отстоять,

Один он остался из всей полуроты,

Но нет, он не будет назад отступать.

Метают шрапнели, строчат пулеметы,

И смерть свою жертва давно уже ждет,

А прапорщик храбрый со взводом пехоты

Солдат ободряет, стремясь вперед!

Эй, братцы, в штыки, здесь нет места пощады,

Не страшно за Родину нам умирать!

А в Киеве тихо молит невеста,

И слезы роняет: "Спаси, Божья Мать!"

И кончился бой, и земля покраснела.

Врага мы прогнали к далекой реке.

И только на утро нашли его тело,

Но знамя сжимал он в застывшей руке.

Когда ж пред невестою правда открылась,

Она в лазарет поступила сестрой.

И часто на братской могиле молилась.

Вечная память и вечный покой!"

17, 18, 19, 20.

-Вам сахару добавить? -Нет.

Ни в коем случае. Я вообще, стараюсь

поменьше сахару употреблять.

Вот знаете, с утра ездила на рынок,

на улицах - никого, только жандармы и дворники.

-Сколько он без работы? -11-й месяц.

И болеет. Как же вы собираетесь жить-то?

Не знаю, Нина. Лишь бы Петр был здоров.

Я понимаю, но и ждать не могу.

Вы мне за квартиру должны уже шестой месяц.

Это я помню, конечно.

У меня тоже свои виды.

Вы меня извините, я наводила справки,

ему приличную работу никто не даст,

он, извините, под надзором.

Ну, попросите у вашего отца.

Извините, мы все сделаем,

только дайте нам неделю.

-Ладно, только неделю. -Я вас прошу, потише.

А вы не собираетесь вечером на вокзал?

Зачем? Ах, да. Не знаю. Папа.

Петр не здоров, и вообще...

А я бы советовала пойти всем семейством.

Здравствуй.

Здравствуй, доктор.

Ну что, ты моя хорошая? Иди к маме.

Иди, играй, иди.

Ну, пусть попросится. Надо же быть умнее.

Я же знаю, какой души человек Петр Васильевич.

Я всем везде так и говорю.

Да.

-Передайте поклон Петру Васильевичу. -Непременно.

-А на вокзал - обязательно. -Да, да.

-Мой вам совет. -Да, да.

Иди ко мне. Тихо, не шуми.

-Значит, мы с вами договорились? -Да, конечно.

А куда вы убрали отсюда столик?

Столик в кабинете.

-Знаете, так удобнее. -Хорошо.

-До свидания. -До свидания.

Петя, ты почему встал?

-Петя, зачем ты встал? -Мне лучше.

-Петенька, куда ты собрался? -Мне надо.

-Я недолго. -Ну, что ты?

Тебе же нужно отлежаться.

-Голова не болит, а? -Немножко.

Ой, на улице мороз, тебе надо теплее одеться.

-Дай, я тебе помогу. -Я сам.

Ну, что ты? Возьми мой.

-Да не надо. -Возьми, возьми.

Ты скоро будешь?

Ты, правда, собираешься ему написать?

-Кому? -Твоему отцу.

Я уже писала. Он отказал.

Как ты могла? Я же просил.

Я думала, он поймет.

Ребенку необходимо море, солнце.

Просила три тысячи, мы бы расплатились

за квартиру, и еще хватило бы.

Требует, чтобы ты вернулась домой?

Ага.

Я хотела, как лучше.

Как же я тебя измучил, Настенька.

Куда угодно, кем угодно...

В госпиталь требуется писарь,

в дворники пойду - сразу в два места.

Зачем же в два? Все равно

не хватит с долгами расплатиться.

Будем жить, Петя.

Есть люди, которым гораздо хуже.

Петенька, я не хотела тебе говорить,

но опять приходили.

-Что хотят? -Просили, чтоб зашел.

-Когда? -Просили, чтоб сегодня,

но я сказала, что ты болен.

Как это все... Я не могу.

-Не могу. -Застегнись.

Ну давай, я тебе поиграю.

А ты спой. Хорошо?

Ну спой, моя хорошая. А я не хочу.

Я хочу играть.

Посторонись!

Простите, сударыня, вы не поможете ветерану

войны попасть в палату номер шесть?

Пашка!

Пашка, я бы тебя не узнала никогда.

К чему и стремился.

-Ну и борода. -Как я тебе?

Хорош, на гнома похож.

-Едем-то, когда? -Завтра.

-Слава Богу. -Сестренка, умоляю,

чтоб никто ничего не знал.

Паша, ты мне не доверяешь?

Мой богатый жизненный опыт,

сударыня, позволяет мне сомневаться.

Таки, позволяет мне сомневаться в женской

последовательности, и в умении хранить тайны.

-Паша. -Сестренка, не обижайся.

Если отец узнает - все сорвется.

-Ты, когда освободишься? -К шести.

К шести? Хорошо, к шести успеваю.

Значит, в половине седьмого жди меня у тети.

-Хорошо? -Да.

Сударыня, позвольте с вами попрощаться,

и приложиться губами к вашей

пухленькой беленькой ручке. -Паша...

Поцеловать вашу ручку.

Тети не будет до десяти часов,

мы с тобой обо всем договоримся, хорошо?

Значит, в половине седьмого.

-Что? -Вот, пожалуйста.

Почерк у вас приличный.

Жалование у нас небольшое.

Обед бесплатный.

Так что, если вы согласны, с 15-го числа.

-Простите... -Вас что-то смущает?

Нельзя ли с сегодняшнего числа?

-А какое сегодня? -Первое.

Уже? Извините, я сам не решаю.

Поговорю с главным, думаю, все образуется.

-Спасибо. -Будьте здоровы.

Егор Иванович!

Егор Иванович!

Ну, что ты лаешь?

Эй, ты там, ну-ка, быстро отсюда!

Что ты ходишь, кого ищешь?

Мне Егора Ивановича дворника.

Я хотел поговорить с ним.

Не знаю никакого Егора Ивановича.

Ну-ка, быстро отсюда! Не там ищешь.

Я кому сказала? Хотят здесь, спать не дают!

А ну, давай отсюда!

Я кому сказала? Давай, давай!

-Странные люди. -Я сейчас собаку спущу!

Зачем вы кричите? Мне бы поговорить.

Давай, давай!

-Здравствуйте, Петр Васильевич. -Здравствуйте.

-Простите... -Никитин Иван Федорович,

отец Славы Никитина - ученика вашего.

Я, собственно...

В доме только и разговора, что о вас.

Я вижу, что вас задерживаю.

Спасибо за Славу, спасибо за книги.

Слава зачитался, бредит героями Майн Рида.

Совсем другой мальчик. Спасибо.

Извините. Будьте здоровы.

Хорошо. Хорошо.

Как ваши дела, Петр Васильевич?

Чем занимаетесь?

Ищу работу по вашей милости.

Вы преувеличиваете наши возможности.

Год назад вы покинули свой пост,

как бы протестуя против ареста

двух учителей - двух ваших коллег.

Почему "как бы"?

Ну, извините, я не совсем точно выразился.

И в тот же день, дорогой Петр Васильевич,

вас задержали за участие

в антиправительственной демонстрации.

-Нет, простите. -Мы, естественно,

хотели навести о вас справки.

Простите, в колонну демонстрантов,

я вам объяснял, попал совершенно случайно.

Ни к какой политической партии я не принадлежу,

никакой запрещенной деятельностью

я не занимаюсь. И прошу оставить меня в покое!

Ну что вы, Петр Васильевич, успокойтесь.

Мало того, что я лишился из-за вас работы,

вы продолжаете меня преследовать,

ходить в мой дом, травмировать мою жену.

Успокойтесь, Петр Васильевич,

инцидент, как говорится, исчерпан?

-Не знаю, не уверен. -Ну, что же вы?

Сомнения рассеяны.

Мы просим оказать нам содействие.

Простите, но я вам полезным быть не могу.

Очень жаль. Тогда, сразу возникает сомнение

в искренности ваших слов о случайном участии

в демонстрации и во всем остальном.

А в чем, остальном?

А это я скажу вам, только попозже.

Но я хочу, чтоб вы сами, движимый

желанием, рассказали все, что вы знаете.

Нет.

Видите ли, независимо от того, испытываю

я желание, о котором вы говорите или нет,

все, что я имел сказать, я уже сказал,

и добавить мне больше нечего.

И прошу не ставить под сомнение

мою лояльность, только потому,

что я не испытываю страстного желания

заниматься доносительством.

Вот ведь, как вы все повернули.

Значит, по-вашему, говорить правду -

это доносительство?

Ну, мне обидно, Петр Васильевич.

Мне за вас обидно, и за себя обидно.

Вы же прекрасно знаете,

что ваш коллега Яков Пяткин сбежал.

Так что? А вот, когда вы с ним

в последний раз виделись?

Год назад, в июле, по-моему.

Десятого июля 1915 года.

А ведь там велись антиправительственные разговоры.

При мне не велись.

Я пришел к Пяткину по поводу работы.

У него было много людей, приехал его брат.

-Станислав? -Да. -Эсер? -Не знаю.

Воробьев, не губите себя ложью.

Ваше спасение - в правде.

Вы слышите? В абсолютной правде.

Мне трудно говорить.

А вот перед вами бумага,

вот ручка, вот чернила.

Вы соберитесь силами и напишите правду,

полную правду, до самого, как говорится, дна,

ибо только после этого выяснится

столь желанная для вас лояльность.

-Я вам не мешаю? -Нет.

Не пишется, Петр Васильевич?

Ну и Бог с ним.

Что-то мне показалось,

что вы кого-то из них знаете.

-Что? Не знаю, нет. -Нет? Ну, смотрите.

Смотрите, Петр Васильевич, посмотрите.

Я хвастать не хочу, но меня

интуиция редко подводит.

Петр Васильевич.

Петр Васильевич, а?

А хотите, я скажу, кого вы видели?

И знаете, почему?

Этот очень далеко, а этого давно...

Знаете, как говорится,

иных уж нет, а те - далече.

Увы...

А вот Дмитриев,

у нас уж он точно сегодня...

Вот этот - в городе.

Но его-то вы, откуда знаете, Петр Васильевич?

Я вас не понимаю. Ну, не надо.

Не надо.

Ваши глаза, Петр Васильевич, не могут лгать.

Да...

А хотите, я вас удивлю еще больше?

Петр Васильевич, он был с бородой.

Ну, это ведь очень просто,

наивный Петр Васильевич, все они заводят бороду

или свою, или фальшивую.

Петр Васильевич,

а вы знаете, сколько он стоит?

Две тысячи. Это при ваших-то нуждах. А?

Вот это сюрприз. Вот это сюрприз!

То, что вы Дмитриева знаете, это вы меня удивили.

Слушайте, а его-то, где вы видели

в последний раз? -Я все сказал.

Куда вы?

Петр Васильевич, у нас ведь без бумажки - никуда.

Не выпустят вас.

Жду вас сегодня в четыре, Петр Васильевич.

Ай да Воробьев...

-Яков здесь? -Да. Проходите.

Я знак понял, но мне нужно срочно

поговорить с ним. -Ага. Осторожно.

-Сюда? -Нет. Прямо.

-Здравствуй, Яков. -Здравствуй, Петр.

Сейчас, сейчас.

-Здравствуй. -Здравствуй.

Ну ладно, ладно. -Выздоровел? -Да.

-Как Настя и Оленька? -Да так.

-Сейчас. -Слушай...

Помоги, пожалуйста. Что же я хотел?

-Ага, Леша, валенки не забудь. -Да.

-Я хотел... Что случилось? -А?

-Который час? -Кажется, второй.

Надо уходить, Петя. Алеша, заверни, чтобы

не разбилось, и как следует бечевкой перекрути.

-Хорошо. -Что случилось?

Говори, Петр, я тебя слушаю, говори.

-Меня опять вызывали. -Ну?

Спросили, знаю ли я, что ты сбежал.

-Ну? -Я сказал, что знаю.

-Кто вызывал? -Ну, кто-кто?

Леша, где голубая папка?

Там поглубже, слева.

Спрашивали про тебя, я сказал...

Ну, не знаю, где эта папка!

Куда ты ее засунул? Давай, сам ищи.

Прости, Петя.

Я сказал, что заходил к тебе по поводу работы.

-Ну, так. Куда это... -Спрашивали...

Выслушай меня. Спрашивали о твоем брате.

Ну, говори, Петя, я тебя слушаю.

Я сказал, что его вижу впервые.

Говорили, что у тебя велись

антиправительственные разговоры. Я сказал,

что при мне не велись. Понимаешь?

-Понимаю. -Мне важно, чтоб они поняли,

что я оказался у вас случайно.

Ты, что беспокоишься? Да я все понимаю.

Чего ты боишься?

Я не беспокоюсь. Я не боюсь.

Я никого и ничего не боюсь!

-Что, что? -Что?

Яков, у вас свои принципы, у меня - свои.

Да какие у тебя принципы?

Какие у тебя принципы?

Ты ни с кем, ты сам по себе, да?

Я из-за тебя только что на Алешу наорал.

На Алешу наорал из-за тебя!

Понял или нет? Тебе подавали знак?

Ты чего приперся? Может, он...

Он ушел из училища из-за нас. Подожди.

Из-за нас ушел.

Хорошенький, чистенький, и куда-то ушел.

Ты куда ушел? Пойдем. Иди сюда.

Чтоб через пять минут тебя здесь не было.

Ну ладно, Петя, идем отсюда.

Пойдем. Ты должен быстрее уйти отсюда.

Пойдем. Мы ждем налета. Надо уходить.

Слышишь? Пошли. Ну-ка давай, пойдем.

Очень тебя прошу, пойдем.

Ну, пожалуйста. Ну что, Петя?

Извини меня.

Ну вот, я же тебя просил уйти.

Леша, шапку мою не забудь, пожалуйста.

-Ты пойдешь с нами. -Я не пойду.

Нет, ты пойдешь с нами через окно,

а там - на все свои стороны.

Нет, зачем - в окно?

Пойдем, пойдем. Для тебя же лучше.

Не бойся, пойдем.

Прыгай, прыгай.

Давай. Давай, беги. Сюда.

-Ну, что ты? -Скользко.

Давай, быстрее. Беги вперед.

-Прощай. -Беги, беги.

-Эй, мужики, вы чего? -К маме зайди.

А ну, положи чемодан! Эй, слышь!

Здравствуйте. Если вы не верите

своим глазам, поверьте моим.

Они видели кое-что на этом веку,

уже кое-что видели.

Обратите внимание, это жемчуг.

Нет, это не жемчуг, это слезы.

Это просто много слез на одной нитке.

Они смотрятся на любом фоне.

Обратите внимание, даже на моем.

Ваша супруга будет очень довольна.

Я вас уверяю, вы будете тоже очень довольны.

-Благодарю. -Спасибо большое

за покупку. Будьте здоровы.

Заходите, буду всегда рад.

Вы что-то хотите приобрести? Прошу.

Обратите внимание.

Ванюша!

Ванюша.

Ванюша, ты же простудишься, сумасшедший.

Хорошо, хорошо.

Ванюша, ты же простудишься.

Ванюша.

Ну все, хорошо, Ванюша.

Ну пойдем, пойдем домой.

Ребята, перестаньте. Помогите, ребята.

Пойдем, Ванюша. Ну, для меня сделай.

Ребята, я прошу вас.

Ванюша, я прошу тебя, шинель одень.

Одень шинель. Здравствуй.

Что же ты вытворяешь, а?

Ну, здравствуй, родной. Прошу, пойдем.

-Петя! -Я тебя прошу.

Ты же простудишься. С ума сошел?

-Не сошел. -Пойдем, для меня, пойдем.

-Ну, хорошо. -Что, что?

Мне очень деньги нужны, Ванюша.

-Тысяча рублей. -Всего-то?

Одень, я прошу.

Не надо!

В первый раз у меня просишь,

а у меня нету. Нету!

-Нету. -Пойдем.

Ты не мог вчера попросить, а?

-Нестрашно. Ничего. -Ничего, ничего!

-Пойдем. -Никуда я не пойду.

Простудишься. Пойдем.

Ну хорошо, ничего. Все, все.

Да что ты "ничего-ничего"?

Слушай, Ванюша, прости, подожди.

Подожди, прошу, пойдем.

Ты вчера не мог попросить?

Ну ничего, обойдется. Пойдем.

Тебе надо две тысячи, всего-навсего.

Я вчера 20 - за раз проиграл.

Ну, все хорошо. Пойдем. Ванюша, подожди.

-А ты? -А я ему говорю:

"Больной, вы мешаете мне делать перевязку".

-А он что? -А он мне говорит:

"Поедемте со мной в Тамбов,

я вас с мамой познакомлю".

А я ему говорю: "У меня есть жених".

По вас можно проверять часы.

Уважаю дисциплинированных людей.

Именно эта ваша черта мне особенно дорога.

Ну, признаюсь, мне от вас

очень много надо услышать, очень.

Родной мой, дорогой мой человек, ну, смелее.

Я бы мог получить работу,

но, видимо, понадобится от вас...

Ну, от вас нужна бумага. Ну, разумеется.

Что вы ко мне претензий не имеете.

Ну, это мы сделаем. Это же сущие пустяки.

Так, где вы его видели?

-Что? -Где вы видели Дмитриева?

Какой еще Дмитриев?

Господи! Тот, что на фотографии,

которого вы узнали, Петр Васильевич.

Простите, никакого Дмитриева я не знаю.

Я уже вам говорил. А я хочу вам помочь.

Вам, вашей жене, вашему ребенку,

которому необходим морской воздух.

Ну, что вы удивляетесь? Мы знаем не только это.

Созданная графом Бенкердорфом жандармерия

мыслилась, прежде всего, как

охранительная функция граждан.

А для того, чтоб охранять,

надо знать о своих гражданах все.

Что мы и делаем.

Петр Васильевич, Дмитриев -

опасный для общества человек.

Недаром за него обещано две тысячи.

Я не скрою от вас, Петр Васильевич,

сегодня это нас особенно волнует,

потому что вечером в город приезжает

государь император с юным наследником,

и мне бы очень хотелось, чтобы

наш город достойно встретил государя.

Петр Васильевич, видите,

я ничего от вас не скрываю.

А почему?

Потому что я доверяю вам, безгранично доверяю.

Так, где вы видели Дмитриева?

Простите, у вас есть дети?

-Трое. -Как странно.

Никогда не думал, что у людей,

у которых нет сердца,

могут быть дети.

А у вас, значит, есть сердце?

Вот, по-моему, у человека,

у которого есть сердце,

не может так неразумно, так бессердечно

относиться к своему ребенку и к своей жене.

Ну, что-что. Откуда я знаю.

Поди, сама посмотри.

Простите, там жандарм. Спасибо, товарищ.

Долой войну! Свободу народу!

Да что же вы делаете?

Прекратите!

Что вы делаете? Господи, что ж такое?

Что делают звери.

Немедленно прекратите! Прекратите, вам говорят!

Господи!

Что ж за люди.

Остановитесь. Что же вы делаете, люди?

Давай, догоняй!

Догоняй его, быстрее давай!

-Я первый. -Нет, я первый.

Раз, два, три, четыре,

пять, шесть, семь, восемь...

Ребята, Петр Васильевич!

-Давайте, вперед! -Ребята, быстрее давай!

-Здравствуйте. -Здравствуйте.

Петр Васильевич, мы очень гордимся вашим поступком.

-Здравствуйте. -И очень скучаем.

Мы бы хотели пожать вашу руку. Спасибо.

Мне пожмите, Петр Васильевич.

-Мою, Петр Васильевич! -И мне!

-Ага, Прохоров. -И мою пожмите,

Петр Васильевич. -Спасибо, Петр Васильевич.

До свидания.

Ой, извините.

Здравствуй, Никитин.

Здравствуйте, Петр Васильевич.

-Ну, как ты? -Ничего.

-Подрался? -Нет. -Упал? -Ага.

Ну, давай руку. Иди.

До свидания.

Горячие с маком бублики!

Налетай на бублики! Ой, купите бубличек.

С маком бублик, горячий.

Нынче рубль, а завтра - два.

Налетайте на бублики! Бублики!

Горячие бублики! Налетай на бублики!

Бублики!

Ну, чего? Чего молчишь опять? Не нашла?

Ну хорошо, возьми колье,

там, на весах лежит, и неси сюда.

Ой, Господи! Что с вами?

Что с вами? Послушайте, вы живы? Вы живы.

Господи! -Вы живы. -Держите его!

Держите его!

Держите его!

Петя!

Петя,

Петруша, Боже мой, я глазам не верю.

Это ты? Так вот, куда ты от меня убежал.

Мой безжалостный друг, Петя.

Ты, как здесь?

Вот, сопровождаем царский поезд.

Приезжаем на день раньше,

потом вечером веселим их,

его величество, а потом едим с царского стола.

Ты не рад мне.

-Петруша, Петя. -Ну, что ты? Пять лет...

Ты так дышишь. Ты болен?

-Мне нужно здесь... -Куда?

Извини.

Ты мне снишься.

Ты мне пять лет снишься.

Мы с тобой маленькие-маленькие.

Мы ловим бабочек. Луг, солнце.

А потом ты мне говоришь:

"Можно я тебя поцелую?"

-Можно? -Ага.

Часы, когда она принадлежала другому,

не заботили меня.

Я их не видел, и о них не ведал.

И следующую за ними ночь

спал сладко с ней, свободен был и весел.

-Извини. -Я на губах у ней не находил

осадка Касиевых поцелуев.

Уйдите, друг мой.

Я его не обвиняю, но опоздать

настолько, и при этом... Ой!

-Странный человек. -Да, очень.

Так же не поступают. Ты увольняешься

без предупреждения, неожиданно для меня.

-Извините. -Все-таки надо же немножко думать.

Посмотри, на кого ты это все оставила.

Я хотела вас предупредить, но так получилось.

Простите, вы не договорились с главным?

Нет, не удалось. Извините, я занят.

Записывай то, что я тебе говорю.

-Я слушаю, Валерий Федорович. -Только с 15-го.

Значит так, я приветствую твой патриотический порыв.

-Я запишу. -Но послушай же меня.

-Я все записала. -Запиши внимательно и подробно.

Ты же знаешь, если ты что-нибудь

напутаешь, она тем более что-нибудь сделает,

и я потом не знаю, где и что искать.

-Я все поняла. -Все передай ей,

и подробнейшим образом.

-Поняла меня? -Да.

-Галя. -Что? Иди сюда.

Галя! Иди сюда.

-Сейчас, Маша. -Я тебя прошу, быстрее.

Ну что?

Я все записала, ты внимательно прочти.

-Ты разберешь мой почерк? -Разберу.

-Что? -Разбираю.

Валерий Федорович сердит. Смотри,

не напутай. Вечно что-нибудь напутаешь.

Поменять халаты.

Ой, Галочка, родная, будь внимательна,

я тебя очень прошу.

Я побежала. До свидания.

Собака! Гав-гав!

Рота, шагом марш! Ать-два!

Иди, погуляй. Надоела.

Вам плохо? Пойдемте, я вам помогу.

-Зайдите ко мне. -Нет, нет.

-Да ну что вы? -Нет, ни в коем случае.

Не бойтесь. Ну, что вы, как маленький.

Пойдемте. Вам нельзя сейчас никуда идти.

Нет, нет. Сейчас пройдет.

Мне не нравится ваш пульс.

Да у вас просто спазм.

Я дам вам сосудорасширяющее.

Я медсестра, поверьте мне.

-Я здесь недалеко живу. -Я знаю, что я делаю.

Вам нельзя сейчас никуда.

-Идемте. -Да нет.

Ну, что вы, как маленький?

Ну вот, хорошо.

Идемте, пожалуйста, проходите.

Вот, сейчас вы это выпьете,

и вам станет легче.

Нет, нет. Все выпейте.

Вот и хорошо.

Посидите немного, подождите. Ладно?

А я пойду, чай поставлю. Выпьете чайку.

Сейчас будет легче. Сейчас.

Ну что?

Как ты здесь, а? Соскучился? Хороший мой.

Что с вами? Вы не ушиблись?

Вы не ушиблись? Вы меня слышите?

Вы слышите меня? Что с вами?

Вы не ушиблись?

-Рука... -Что?

-Рука. -Что? Давайте посмотрим.

-Ой! Больно. -Давайте, давайте.

Не волнуйтесь, не страшно. Больно не будет.

Вот так. Спокойно, спокойно.

Успокойтесь, это просто вывих.

Давайте. Спокойно. Хорошо.

-Давайте попробуем встать. -Давайте.

Осторожно. Вот так.

-Давайте встанем. -Простите.

Вот, еще раз. Давайте, осторожно.

-Держитесь за меня. Вот, хорошо. -Послушайте...

-Пойдемте. Осторожно. Давайте, вот так. -Сейчас.

Вот так. Я, кажется, очки потерял.

Бог с ними.

-Послушайте, вам здесь нельзя. -Давайте. Что?

Ну, что же вы, как маленький?

Послушайте, вам здесь нельзя. Давайте.

Это переутомление, это пройдет.

Держитесь. Эй, разойдись!

Разойдись, кому говорю!

Вот эти жандармы мне ни к чему.

Послушайте, вам надо...

Подойдут люди, вам помогут.

Запомните, вам нужно сосудорасширяющее.

-Послушайте... -Простите, ради Бога, я спешу.

-Послушайте... -Запомните, сосудорасширяющее.

Послушайте, куда же вы?

Воробьев, что с вами?

Что с вами, Воробьев?

Воробьев, очнитесь. Вы меня слышите?

Воробьев, вы меня слышите? Очнись.

Воробьев, вы слышите меня, Воробьев?

Воробьев, вы слышите меня? Очнитесь.

Вы слышите меня, Воробьев?

-Это он - Дмитриев. -Кто?

-Это он - Дмитриев. -Дмитриев?

Ты сказал, Дмитриев?

Ты сказал, Дмитриев? Это был Дмитриев?

Да.

Сюда!

Прекратите немедленно!

Вы что? Да вы что?

Послушайте, перестаньте!

Послушайте...

-Послушайте, что вы делаете? -Прекратите!

Послушайте, я прошу вас.

Я прошу вас, не надо.

Что вы делаете, звери?

Не надо. Что вы делаете?

-Я прошу, не надо. -Звери!

-Звери! -Не надо, не надо. Ну, не надо.

Поймите и нас, господин Новиков.

Такое идеальное сходство.

Я прошу вас извинить за этот досадный случай.

Ну, сами-то взгляните. Взгляните.

Ну, я еще раз приношу извинения.

И передайте сестре, я буду вашим

союзником в вашей тайне от отца.

Я приветствую ваше решение добровольно

идти на фронт. У нас замечательная молодежь.

-Я могу идти? -Конечно.

Еще раз приношу свои извинения.

Будьте здоровы.

Вот что, ну-ка позови Воробьева.

Побыстрее поворачивайся. Сам уйдешь.

Входите. Вот ведь, как вас одели.

Ну, ничего. Шинель вашу почистят и вернут.

Садитесь.

Как самочувствие?

Ну что вы, Петр Васильевич?

Все хорошо, все замечательно, все прекрасно.

Вы доказали свою лояльность -

помогли нам задержать очень опасного преступника.

Вот ваши две тысячи.

Тут и море, и квартплата, и малышка.

Все. Работа. Берите.

Они ваши, только ваши. Ну берите, берите.

Ну, пора идти. Пойдемте.

Надеюсь, что в будущем польза Отечеству

от вас, значительно превысит эту сумму.

Не оступитесь.

Знаете ли, у меня старческий недуг -

колет в пояснице, то ли от долгого сидения

за столом, то ли соли неизвестно откуда.

Причину не могу уяснить.

С каким удовольствием вместе с вами

весной махнул бы на море.

Боже, какой там воздух.

Только подальше от Ялты, подальше.

Я вам дам адресок. Сейчас не помню.

Вы впервые везете ребенка к морю?

А впрочем, что я спрашиваю?

Знаю, что впервые.

Не удивляйтесь, Петр Васильевич,

не удивляйтесь, это наша работа - все знать.

Лаврентьев, займитесь Воробьевым.

Я на вас надеюсь, Петр Васильевич.

Ну что, болит? Болит?

Ну, давай.

Поезд будет через три минуты.

Ну что, замерз? Застегнись.

Сейчас подойдут два филера.

Твоя фамилия будет, ну, скажем, Парфенов.

Так надо. Не удивляйся, Петя.

Договорились, да? Что ты молчишь, Петя?

Впрочем, погоди.

Они же не должны знать тебя в лицо.

Ну что, смешно, а?

Вот, сейчас посмотрим, какой

ты будешь с бородой. Ну-ка, вот так.

Хорошо, Петя, замечательно. Ну-ка...

Ну, чего ты грустишь?

Тебе что, фамилия не понравилась?

Ты у нас будешь птицей другого полета.

Познакомьтесь, наш новый друг Парфенов.

Очень приятно.

-Осторожнее, у него рука болит. -Извините.

Должен подойти еще один

наш человек, и мы все обсудим.

Кстати, Парфенов, я хотел тебе сказать...

Ах, да. Познакомьтесь. Парфенов.

Значит так, ты будешь стоять у оркестра за военными.

Ты, Длинный, будешь стоять там, где договорились.

Потом, может быть, поменяемся. Вот так.

Ну давай, иди. Да, Длинный, ты тоже особо

не суетись там, а то я тебя знаю.

Ну что, что? Все будет хорошо, Петя.

Пошли.

Выше голову, господин Парфенов.

Только вперед.

Напротив тебя остановится седьмой вагон.

Он твой. Будь внимательным.

Жди меня здесь.

Прости меня, Настя.