Original subtitles

Вена. 1900 год.

(птицы щебечут)

(звон колокола)

На твоих щеках нет румянца, под глазами круги.

Ты стала бедным, бледным маленьким призраком.

Я пошлю за доктором Готлибом.

Я обещаю тебе, Отмар. Со мной будет всё в порядке.

Просто я ещё не привыкла к твоему образу жизни, не привыкла быть графиней.

Я устала.

Я плохо сплю, а когда засыпаю, мне снятся эти ужасные сны.

Хорошо.

Пока не будем посылать за Готлибом.

Моя жена освобождается от всех светских обязанностей на неделю.

Я прописываю лёгкую диету и ранний отход ко сну.

Но если не будет улучшения...

Будет. Я уверена, что будет.

Спасибо, дорогой Отто.

- Ты слышала о баронессе Райхер? - Лотте?

Да, о нашей очаровательной, легкомысленной, милой Лотте.

Кажется, слишком милой.

Её неосмотрительность наконец достигла ушей императора.

И?

(Отмар) Он судил её, признал виновной и вынёс ей приговор.

Приговор?

Два года за стенами монастыря.

Но это ужасно. Это бесчеловечно.

Единственное преступление Лотты... Должно было быть разоблачено.

О, мне жаль её. Знаешь, мне действительно жаль.

Без неё всё будет по-другому.

Два года за стенами монастыря.

Я бы лучше умерла.

Не смотри так грустно.

Я не думаю, что тебя ожидает та же судьба.

До свидания, моя дорогая.

(Ленке) (прочищает горло)

Ленке.

Вам письмо, графиня.

Оставь его на столе.

В конце Викторианской эпохи в Лондоне было много детективов,

которые соперничали с Шерлоком Холмсом.

СОПЕРНИКИ ШЕРЛОКА ХОЛМСА

Рональд Льюис в роли Дагоберта Тростлера

в фильме АНОНИМНЫЕ ПИСЬМА

Та же рука.

Те же отвратительные обвинения.

Если бы всё это было правдой,

мы были бы самыми распутными куртизанками в Вене.

"Мы"? Тильди, что ты говоришь?

В прошлом месяце, моя дорогая,

я испытала такие же преследования,

и наш неизвестный враг точно один и тот же.

Сравни почерк.

Он один и тот же.

О, моя дорогая бедняжка.

И я пришла к тебе за помощью.

Ну, как говорится, разделённая проблема - уже только половина проблемы,

а две головы лучше, чем одна.

Возможно, мы можем помочь друг другу.

Конечно, моя ситуация отличается от твоей.

Богатые, молодые вдовы не могут легко защититься от таких вещей,

в то время как у тебя есть защита одного из величайших имён в стране.

Вот чего я не понимаю, Надя.

Ты замужем всего шесть месяцев.

Отто поклоняется земле, по которой ты ходишь.

Зачем приходить ко мне, если ты могла довериться ему?

Позволить Отто прочитать эти непристойности обо мне?

Я бы лучше умерла.

Ох, ты глупышка.

Если бы ты с самого начала пошла к нему, он бы сразу же успокоил тебя.

Но теперь, ну, если он узнает, что ты не сказала ему,

это будет выглядеть так, как будто у тебя есть секрет, который ты хочешь скрыть.

Тильди, не надо!

Дорогая, я просто пытаюсь подойти к этому разумно.

Я знаю. Я знаю.

Я знаю, что очень глупо себя веду.

Но в каждом из этих писем есть одна правдивая мелочь.

Надя, моя дорогая, я никогда даже не думала, что...

Нет, нет, это не так!

Когда ты была актрисой?

У меня были все возможности,

но Отто был первым мужчиной в моей жизни, единственным.

Клянусь.

Нет, я говорю о чём-то совершенно ином.

Родимое пятно.

У меня маленькое родимое пятнышко прямо здесь, под грудью.

Кто в моей жизни хоть раз видел его или знал о его существовании?

Ну, твоя мама.

Ну, моя няня, когда я была ребёнком, мой доктор, Отто.

И автор этих писем.

Да, это ужасно.

Один этот факт может посеять сомнения в душе мужчины.

Отто ревнив?

Я никогда не давала ему ни малейшего повода, но он так сильно любит меня.

Я думаю, если бы он когда-нибудь подумал, что я предала его...

О, мы имеем дело с чудовищем, Надя.

Не просто злой человек, но ещё и умный.

Смотри, он знает о твоём родимом пятне.

Он знает об этом шраме.

Я упала и порезалась, когда была маленькой девочкой.

Теперь это ерунда. Его почти не видно.

Но он знает, что шрам есть,

и если бы мой бедный Леопольд был ещё жив...

Теперь я понимаю твои чувства, дорогая.

Я была бы так же напугана, как и ты.

О нет, Тильди, для тебя это никогда не было бы настолько плохо.

Всё моё прошлое против меня.

Ой, да ладно... ведущая актриса Бургтеатра,

протеже самого великого Вальтера Франкенбурга

и замужем за принцем.

Морганатическим (неравнозначным) браком.

Меня никогда не назовут эрцгерцогиней,

и мои дети никогда не получат титул.

Но, тем не менее, это брак.

Моя дорогая, твоя жизнь сама по себе уже сказка.

Раньше я так думала,

но Золушка жила долго и счастливо.

Я никогда не слышала, чтобы с ней происходило что-то подобное.

Ой.

О, Тильди, что мы можем сделать?

Я полагаю, что человек из низших классов может обратиться за помощью в полицию.

- Боже упаси. - Вот именно!

И если бы мы посоветовались с каким-нибудь частным детективом,

он бы продал эту историю газетам,

как только узнал бы, кто мы такие.

Частный детектив, да!

Тильди, я только что об этом подумала.

Есть кое-кто.

Ты знаешь Дагоберта Тростлера?

(смех)

Я думал, это королева Виктория.

Герр Тростлер, клянусь, в этом нет ничего личного,

но я открыл Надю Долин, я признал её гениальность,

и я сделал её гордостью Бургтеатра.

А ты, мой дорогой Уолтер,

познакомил её с эрцгерцогом Отмаром, а?

Да, и как я мог угадать последствия?

Да ладно вам, герр Франкенбург. Вы преувеличиваете.

Они влюбились и поженились

и, насколько мне известно, безумно счастливы.

На мой взгляд, сэр, великие художники не имеют права на счастье.

Их жизнь посвящена искусству.

Ах. Я не согласен.

Можно ошибаться в выборе, но свобода выбора - это всё.

Надя выбрала своего эрцгерцога.

Некоторые могли бы сказать,

что он использовал своё знатное положение,

чтобы отобрать у нашего театра одну из самых ярких его драгоценностей.

Ах.

(смеётся)

Ах, ах, Бертольд.

Ах. Простите, господа.

Боюсь, я должен покинуть вас.

(Виганд) Ох.

Герр Франкенбург, я не согласен ни с чем, что вы сказали,

но было очень приятно познакомиться.

- До свидания, Генрих. - Дагоберт.

Невежда.

Нет, нет, нет, нет, это несправедливо.

Он богатый холостяк, дьявол с женщинами, близкий друг эрцгерцога,

и в одном отношении он удивительно одарён.

Одарён? Этот тупица?

Вот что я скажу, как комиссар полиции.

Для любителя у Дагоберта есть непревзойдённый талант к расследованию.

(птицы щебечут)

Да, бумага наивысшего качества.

Голландская или английская, ручной работы.

А почерк?

(Тростлер) Изменён с большим мастерством.

Здесь такое сочетание мужских и женских характеристик,

что практически невозможно судить, кто автор - мужчина или женщина.

Женщина, герр Тростлер?

Вы же не предполагаете всерьёз,

что разумная женщина может опуститься до такой глубины порочности.

Моя дорогая графиня, во всём, что есть добро,

я ставлю женщину выше, чем мужчину.

Во всём, что есть зло, я ставлю её ниже.

Да, графиня, женщина могла написать эти письма.

С другой стороны, есть определённые обороты,

энергичность выражения, даже яркость,

что говорит о том, что мы имеем дело с мужчиной.

А теперь, графиня...

Эта...

Эта ваша подруга.

Да?

Почему... почему она не здесь, с вами?

(смеётся)

Мне казалось, нет необходимости привлекать её...

Почему?

...потому, что наши обстоятельства разные.

Её положение одновременно более высокое и более уязвимое,

чем моё.

Ах, я понял.

Итак, вы чувствовали, что если бы я мог разоблачить этого негодяя

от вашего имени,

то оказал бы ей такую же услугу, не рискуя поставить её в неловкое положение.

Да.

Как редко можно найти такую ​​самоотверженность у женщины.

Должно быть, вы ей очень преданы.

О, так и есть. Так и есть.

К сожалению, если я хочу добраться до сути этого неприятного дела,

мне понадобится помощь вас обеих.

Пожалуйста, передайте графине Наде, что я так сказал.

Как вы догадались?

Ваше описание вашей подруги не могло подойти ни к кому другому.

Вы должны были прийти ко мне в первую очередь, герр Тростлер.

Вы продаёте большую часть этого?

Достаточно, чтобы оправдать наличие необходимого запаса, не более.

Вы хотите, чтобы я добавил ваше имя к тем, кого я уже снабжаю?

Нет, нет, нет, Виганд, нет.

Но император оказал вам честь

и сделал поставщиком канцелярских товаров

к императорскому двору,

и я уверен, что вы не упустите шанс

оказать члену его семьи небольшую услугу.

Доброе утро, баронесса Хеффнер.

Мой дорогой герр Тростлер, всё что угодно.

Я хочу знать имена всех клиентов,

которым вы поставляете этот конкретный вид писчей бумаги.

Здесь нет ни малейшей проблемы.

Мне даже не нужно смотреть в мою бухгалтерскую книгу.

Всё здесь, герр Тростлер, всё здесь.

Сам император...

эрцгерцог Франц Фердинанд...

граф Черник,

Верховный лорд-камергер сербского двора...

герр Вальтер Франкенбург из Бургтеатра.

Герр Франкенбург?

(Виганд) Да, и сэр Джайлс-Пакенхэм- Монтроуз, британский посол.

Это полный список?

Единственные имена, которые я могу вам дать.

Но есть ещё один клиент, имя которого мне не известно.

Мужчина или женщина?

(Виганд) Не могу сказать.

Мужчина звонит раз в месяц,

но он, очевидно, слуга,

делающий покупку для своего работодателя.

И так как он всегда платит наличными...

Вы никогда не спрашивали его, кто его работодатель?

(Виганд) Нет.

Когда он был здесь в последний раз?

Ровно неделю назад.

Таким образом, вы не ожидаете увидеть его

по крайней мере ещё три недели.

Это так.

Да, жаль!

Что ж, спасибо, господин Виганд. Вы были очень любезны.

С удовольствием, герр Тростлер, с удовольствием.

Что это?

Крошки табака.

В некоторых письмах я обнаружил несколько таких крошек.

Это не выглядит как очень важное открытие.

Наоборот, мадам.

Это показывает нам что-то полезное о нашем человеке.

Значит, это мужчина?

Я почти уверен.

И что это показывает?

Я знаток табака.

Эти крошки и все остальные, которые я нашёл в письмах,

принадлежат к сорту, известному как Султан Флор,

турецкий табак светло-жёлтого цвета, нарезанный довольно тонко и длинно.

Он дорогой и используется только в самодельных сигаретах,

в тех, которые вы делаете сами.

Но в наши дни женщины курят сигареты.

Да, это довольно модно, я согласен.

Но есть ли среди ваших знакомых хоть одна дама,

которая сама делает себе сигареты?

- Нет. Нет, я не могу вспомнить о такой. - (Трослер) Вот именно!

По моему жизненному опыту, это по сути мужская привычка.

Да, пока что всё говорит о том, что это мужчина.

А теперь, дамы, позвольте мне извиниться.

Боюсь, я не был полностью откровенен

ни с одной из вас.

Я думаю, что я ближе к разгадке,

чем смел надеяться несколько часов назад.

Вы уже знаете, кто этот негодяй?

Ещё нет.

Но я с полной уверенностью могу сказать...

что автор этих писем хорошо образован, богат

и близко знаком с вами обеими.

Это значительно облегчает задачу,

но я могу добиться ещё большего.

Из шести, только четыре возможных кандидата для этой...

для этой гонки.

Это оставляет меня с двумя явными аутсайдерами,-

тёмной лошадкой, чей образ мне пока неизвестен,

и вероятным фаворитом.

Я ставлю на фаворита.

Ну тогда скажите нам, кто он.

Умоляю вас, герр Тростлер.

Если бы я это сделал, это могло бы всё испортить.

Но почему?

Вам может быть трудно вести себя естественно

при следующей встрече с ним.

Я не хочу насторожить его.

Нет, это разрушит мой план.

И здесь мне понадобится ваша помощь, графиня.

Что я могу сделать?

Вот список людей,

включая графиню Тильди Лейс и меня.

Они все вам известны,

и все они социально приемлемы как для вас, так и для вашего мужа.

Я хочу, чтобы через два дня вы устроили небольшой званый вечер,

пригласив каждого из этого списка.

Ваш подозреваемый будет среди них?

Конечно.

- Вы сделаете это для меня? - Конечно.

И если ваш план сработает,

вы разоблачите этого человека перед всей компанией?

О боже, нет. Лучшее, на что я могу надеяться, -

это что он каким-то образом выдаст себя.

Если мне это удастся, никто не узнает об этом.

Когда я уйду с вашей вечеринки,

задержите других гостей как минимум ещё на час.

Это как раз время, которое мне будет нужно, чтобы устроить ловушку.

Хорошо, Дагоберт.

Теперь я должна идти.

Отто думает, что я дома...

- Ах. - ...отдыхаю.

Не забудьте это, графиня.

(звон колокола)

До свидания,(фр.) Дагоберт, и, пожалуйста...

Мы старые друзья.

Зовите меня снова Надей.

До свидания, Надя.

Бертольд, проводи этих дам к их карете.

Вы не окажете мне такое ​​же одолжение?

Это не одолжение.

Это удовольствие, моя дорогая Тильди.

И я надеюсь, что вы доставите мне удовольствие

своим визитом.

Графиня Тильди Лейс, Фелберштрассе, 10 Вена 3.

Моя дорогая Тильди.

(цокот копыт)

Нет, нет, это недопустимо, дорогой мой.

Старые гедонисты, подобные тебе, не могут влюбиться.

Ах, Бертольд, кто это?

Это комиссар полиции, сэр, он хочет знать, примете ли вы его.

Комиссар. Немедленно пригласи его.

Хорошо, сэр.

Доктор Вайнлих.

Мой дорогой Генрих, какой восхитительный сюрприз.

Вы по делу или ради удовольствия?

Ожидаемое удовольствие, Дагоберт.

Из всех моих друзей у вас лучший бренди в Вене.

(оба смеются)

Бертольд, принеси бренди.

Устраивайтесь поудобнее.

Спасибо.

Ахх.

Сигару?

Да, у вас также лучшие гаванские сигары.

Спасибо.

Спасибо, Бертольд.

И, кажется, лучшая компания, да?

Я видел, как от вас выходили дамы.

Ммм, я их сразу узнал.

Да, я рад, что это были вы, а не кто-то другой.

Это довольно деликатный вопрос.

О, не волнуйтесь, мой дорогой друг.

Я не скажу ни слова.

(смеются)

По вашему опыту, Генрих,

что за человек пишет анонимные письма?

Значит, вот что это, а?

Ну, все пишут, Дагоберт, от недовольных слуг

до ревнивых мужей и богатых промышленников.

(смеются)

Я даже помню одну старую деву, которая пришла к нам за помощью.

Она получала настоящий поток писем,

обвиняющих её в самых скандальных и непристойных выходках.

Да, в конце концов мы выяснили, что она сама писала их себе.

(оба смеются)

Но это было исключение.

Каковы... Каковы наиболее распространённые мотивы?

(Вайнлих) Мм, злоба, зависть, садизм.

Знание того, что вы можете истязать свою жертву

с относительной безнаказанностью, - сильный стимул.

Вы бы сказали, что написание таких писем может быть самоцелью?

О, почти всегда, да.

Но я знал несколько редких случаев,

когда это было прелюдией к более зловещему концу.

Отто. Что ты здесь делаешь?

Пью портвейн.

- Ммм. - (хихикает]

Ну правда, я задавался вопросом,

что, чёрт возьми, я делаю на этом скучном приёме,

когда я могу быть здесь, с моей собственной женой,

поэтому я пришёл прямо домой.

О, дорогой.

Но меня не ждала жена.

Ты должна была быть здесь, отдыхать.

Я знаю, но мне было так скучно и одиноко.

И я вдруг почувствовала себя намного лучше

и решила прокатиться и увидеться с Тильди.

Тебе уже лучше!

Появился румянец на щеках, искорка в глазах.

Мои методы лечения работают.

Ты выглядишь как влюблённая маленькая девочка.

О, это правда, дорогой.

Я ужасно влюблена.

Но ты ещё не совсем выздоровела.

Ты не должна переутомляться.

Уже почти половина третьего.

Я предлагаю тебе пойти спать.

Как твой личный врач, я позабочусь о тебе.

(посмеиваясь) Отто!

Я хочу устроить вечеринку.

Ты даже не выздоравливающая, ты полностью исцелилась!

Конечно, ты можешь устроить вечеринку, бал, если хочешь,

и императора тоже пригласить.

О нет, нет, нет, просто небольшая вечеринка.

♪ Da Gum Ba Gum, Ga Rum Pa Pa,

♪ Da dee do-do, ba Gum Gum Gum,

♪ Dee DA DA la dee,

♪ Dee dee Gee, DA Gum Ga doom. ♪

(звучит быстрая фортепианная музыка)

Ваше высочество.

Что это, Ленке?

Это письмо пришло для Вашего Императорского Высочества

с вечерней почтой.

Спасибо, Ленке.

Надя?

"Это восхитительное родимое пятно

известно только тем счастливчикам,

которые разделяют милости вашей жены ".

(щебечут птицы)

Вот утренние письма, сэр.

Ах, Дойбнер. Спасибо.

И там, снаружи, есть человек, который просит принять его, сэр.

Что за человек?

Какой-то мелкий чиновник из Министерства труда.

Мне отослать его?

(с насмешкой) Конечно.

О нет, наверное, мне лучше его принять.

Да, сэр.

Чего вы хотите?

Извините, что беспокою вас, сэр.

Я получил приказ

осмотреть все помещения на Лайсенштрассе, сэр.

Министерство предлагает...

(Франкенбург) Не важно, что предлагает министерство.

Мы уже привыкли к этой бюрократии.

Дойбнер, проводи его.

"Его Императорское Высочество, эрцгерцог Отмар,

и графиня Надя рассчитывают на ваше присутствие"?

Как изменился?

(Надя) Он был таким любящим и ласковым

был так счастлив видеть меня в хорошем настроении.

Час спустя он был похож на другого человека.

Он был тих и замкнут,

как будто какой-то барьер возник между нами.

Этим утром всё было точно так же.

Ах, мы не должны спешить с выводами.

Может быть, у него на душе лежала какая-то тяжесть,

не имеющая ничего общего с этим вопросом.

Но это может быть связано с этим вопросом.

Да, мы не можем исключить такую возможность.

Не теряйте мужества.

Как бы он ни вёл себя, не показывайте, что замечаете это.

Будьте такой же весёлой и бодрой, как прошлой ночью.

- Дагоберт, я не могу. -Вы должны.

Вы великая актриса.

Сыграйте лучший спектакль в вашей жизни,

и я уверен, что скоро смогу положить конец вашим страданиям

и страданиям Тильди тоже.

Какой вы милый человек.

Мы так многим обязаны вам.

Мм. Ещё нет.

Это правда, что бы ни случилось сейчас, даже если вы потерпите неудачу,

я никогда снова не буду такой маленькой жалкой трусихой.

Вы знаете, что я была готова убить себя?

Что касается бедной Тильди...

Что насчёт Тильди?

О, вы совершенно полонили её сердце.

Дагоберт, вы влюблены.

(Тростлер) Раз уж вы это сказали, да, я боюсь, что да.

Боитесь? Чего тут бояться, - влюбиться?

Я был рождён для удовольствий, и я жил ради этого.

Мне никогда и не снилось, что я способен на такие глубокие чувства.

И теперь, после всех этих лет,

обнаружить, что я так же уязвим, как и все люди...

Моя дорогая Надя, меня это всерьёз беспокоит.

Я думаю, что это прекрасно.

Я умоляю вас, пока это дело не уладится,

не давайте ей и намёка на то, что я вам сказал.

- (стук в дверь) -А, заходите.

Ой. Извините меня, сэр.

Всё в порядке, Бертольд.

Бертольд?

Au revoir, Дагоберт.

Вы не подведёте нас завтра вечером?

Я бы никогда и не подумал пропустить такой восхитительный случай.

Бертольд...

Нет, я не могу, чтобы он проводил вас к карете

в этой постыдной одежде.

(посмеиваясь) Я сам провожу вас.

Подожди здесь, Бертольд,

и избавься от этих нелепых усов.

Ах, как у тебя всё прошло?

Без проблем, сэр.

Они не подвергли сомнению мои полномочия.

Это была лёгкая работа.

Послушайте, сэр, у меня есть... Я набросал примерный план.

Угу.

В доме только одна комната,

где велись какие-либо записи,

и это рабочий кабинет Франкенбурга.

Это ведёт от гостиной сюда,

а здесь есть окно в полный рост,

которое выходит на небольшой балкон.

Угу. Какой это этаж?

Это этаж над подвалом.

Здесь всего лишь шесть футов от балкона до сада.

Отлично, Бертольд. Ты всё сделал очень хорошо.

Спасибо, сэр.

Что-то не так, сэр?

Нет, всё хорошо. Слишком хорошо.

Когда дела идут слишком гладко, я начинаю чувствовать беспокойство.

Глупо, я полагаю.

Ну, мы можем только ждать до завтрашнего вечера.

(звучит фортепианная классическая музыка)

Ваше превосходительство.

Леди и джентльмены.

Господа, вы можете курить, если желаете.

Моя дорогая!

Это моя вечеринка, Отмар.

Уолтер, как приятно вас видеть.

(смеётся)

(нечёткие разговоры)

Ваше превосходительство,

позвольте мне представить моего старого друга...

Герр Дагоберт Тростлер.

Новый британский посол,

сэр Уиллоуби Эрскин-Чалмерс и леди Эрскин-Чалмерс.

Могу я поздравить Ваше Превосходительство с вашим назначением?

Спасибо. Вы знаете, очень неожиданно.

В самом деле. Я отсутствовал.

Я не видел Придворный циркуляр.

Пакенхэм-Монтроуз только на прошлой неделе получил приказ о своей отставке.

Перешёл в более высокие сферы, не так ли?

(посмеиваясь) О, правда?

(фортепиано играет в быстром темпе, нечёткие разговоры)

Бокал шампанского, герр Франкенбург?

Шампанского? Нет, спасибо.

Я просто наслаждался свежим воздухом.

Ах, герр Тростлер, я узнаю голоса раньше, чем лица.

Возможно, гаванскую сигару?

Я курю сигареты и делаю свои собственные.

Это вульгарная привычка,

но в театре, герр Тростлер,

между актами нет времени выкурить сигару.

(течёт вода)

(тикают часы)

(звон колокола)

Оставайтесь на месте.

Поднимите руки над головой и встаньте там.

Здравствуйте?

Дайте мне Центральный полицейский участок.

Но вы должны понять, что ставите меня в совершенно невыносимое положение.

Да, простите, мой дорогой Генрих.

"Простите", как же. На протяжении двух дней,

я держал в руках преступника, называющего себя Карлом Шмидтом,

человека, обвиняемого во взломе с проникновением и попытке ограбления

и пытающегося найти оправдания, чтобы не предстать перед мировым судьёй.

Вы понимаете, что случится со мной, если правда выйдет наружу?

Да, вы будете уволены со службы,

за поведение, недостойное главного комиссара.

Ваш юмор в очень плохом вкусе.

(смеётся)

И позвольте сказать вам это.

Люди начинают спрашивать, что случилось с герром Тростлером.

Ха-ха, да!

Ходят всякие слухи.

О, им стоило всего лишь справиться в моем доме.

Моя бедная мама заболела, и я был в Зальцбурге, чтобы навестить её.

Все очень хорошо,

но я поставил свою карьеру под угрозу, покрывая виновного человека!

(смеётся) О, да ладно вам.

Но он виновен лишь по вашему допущению.

Взлом и проникновение является уголовным преступлением!

За что я был наказан двумя днями в вашей камере.

Вы должны сами попробовать, Генрих.

Крысы бегают вовсю, блох в изобилии, и еда довольно ужасная.

Так вам и надо.

Успокойтесь, мой дорогой друг.

Бертольд будет здесь в любой момент с доказательством, которое мне нужно,

и когда он придёт, ваши страдания закончатся.

Действительно, но я...

Поверьте мне, Генрих, вы были хорошим другом,

а я никогда не злоупотребляю дружбой.

Эта двухдневная передышка была абсолютно необходима.

Ну, если вы так считаете.

Я так считаю.

Ах, это отличная сигара.

Вы перенимаете мои дорогие вкусы.

Да, а вы приучаете меня к вредным привычкам.

- (стук в дверь) - Входите!

(смеётся)

А, заходи, Бертольд.

Ну, это всё, сержант.

- Оставьте нас. - (щёлкает каблуками)]

- Ты... У тебя есть письма? - Да, сэр.

Отдай их комиссару.

Что мне с ними делать?

Поднесите одно к свету

так, чтобы увидеть адрес под углом.

Теперь скажите мне, что заметил ваш натренированный глаз.

Адрес, написанный на конверте.

(смеётся) Да, да, да, да...

А что ещё?

Ничего больше.

Вы становитесь слишком старым для этой работы, Генрих,

или у вас ещё и зрение падает.

Чернила имеют ярко выраженный металлический блеск.

У меня отличное зрение, и нет никакого металлического блеска.

(хихикает) Должен быть.

Там должен быть.

Его нет.

Итак?

До того, как на меня направили этот чёртов пистолет,

я налил несколько капель бронзовой настойки

в чернильницу Франкенбурга.

(Вайнлих) И?

Это была не та чернильница.

Мне очень стыдно за вас.

Да, разочарование. Даже неудача.

Но не всё потеряно.

Бертольд, передай сообщение графине Тильди Лейс.

Скажи ей, что я вернулся из Зальцбурга...

И что она может найти его

в камере 22 в Центральном полицейском участке.

Не говорите глупостей, Генрих.

Вот где мне понадобится ваша помощь.

Мой бедный Дагоберт,

На этом моя помощь заканчивается, и вмешивается долг.

Я больше ничего не могу для вас сделать, абсолютно ничего.

Вы понимаете?

Совершенно ничего!

Итак, я согласился сопровождать герра Тростлера...

О, комиссар, прошу вас, переходите к сути вопроса.

Ну, я только пытался прояснить,

что моё присутствие здесь совершенно неофициально.

Очень хорошо.

А что насчёт герра Тростлера?

Да, он здесь, сэр,

чтобы сделать вам несколько странное признание.

Ну, тогда я предлагаю, чтобы вы позволили герру Тростлеру

сделать своё странное признание.

Я пришла, как только получила твою записку.

Что сказал Бертольд?

Что его хозяин вернулся из Зальцбурга, но...

Слава Богу.

О, дорогая, это последнее письмо... оно было ужасно.

Ужасно! Оно было хуже всех.

(голос срывается) О, я знаю. Так было и в моём.

Тогда давай сейчас же пойдём к Дагоберту.

- Его нет дома. - Но ты сказала, что он приехал...

Он вернулся из Зальцбурга, но сегодня он не может увидеться с нами.

Он просил нас позвонить ему завтра утром в 11:00.

Я не могу ждать до тех пор.

О, дорогая, мы должны быть терпеливыми.

О, ты намного смелее меня, Тильди.

Я меньше теряю, вот и всё.

Бумага для письма, которую вы используете...

те... те несколько частиц табака Султана Флора,

ваша манера выражаться.

Вы даже в несколько безрассудных выражениях

выразили своё неодобрение королевского брака

и желание, чтобы графиня Надя восстановила свою прежнюю карьеру.

Всё, герр Франкенбург, казалось, указывало на вас.

Герр Тростлер, я уже говорил вам, что я художник.

Я говорю так, как дух движет мной,

но я бы никогда не сделал больно тем, кого любил.

Я признаю, что вы не без причины

заподозрили меня в совершении отвратительного преступления.

Тем не менее, если бы я был виновен, какая причина, по-вашему,

заставила бы меня оскорбить таким же образом графиню Тильди Лейс -

очаровательную женщину, которая, насколько мне известно,

не имеет вообще никаких театральных способностей?

Что бы я этим выиграл?

Я согласен, это был самый непонятный аспект дела.

Да, есть те, кто может не одобрить ваши методы.

Они действительно неортодоксальны.

Но если вы ещё не достигли истины,

вы, по крайней мере, доказали мою невиновность,

за что я благодарен.

Ваше Императорское Высочество звонило.

Закажите мою карету.

Сию минуту, Ваше Высочество.

Я рада, что это был не мой дорогой Уолтер.

Да, меня очень успешно обманули.

Но такого рода вещи

не случаются дважды с Дагобертом Тростлером.

Я знаю, на чём я стою сейчас,

и на этот раз я не подведу вас.

Где... Где Тильди этим утром?

Она посылает свои лучшие пожелания.

У неё сильная головная боль, и она не может быть здесь.

О, вы даже не догадываетесь, насколько мы были обеспокоены.

На самом деле, я догадываюсь.

В его письмах едва уловимая смена тона,

менее оскорбительная и непристойная, более... более угрожающая,

как будто кошке надоело играть с мышами,

и теперь она чувствует себя готовой к убийству.

Дагоберт, не надо.

Нужно смотреть фактам в лицо.

Теперь я убеждён,

что это не обычный случай написания анонимных писем,

а прелюдия к чему-то более зловещему.

Поверьте мне, дорогая.

Вы обе должны доверять мне.

Слава Богу за вашу неоценимую дружбу.

Ах.

У вас холодные руки.

Позвольте принести вам бренди.

О нет, правда, Дагоберт, я в полном порядке.

А сейчас я должна уйти.

(Тростлер) Как поживает Отмар?

Он стал лучше, очень нежный и добрый,

но иногда он бывает странно отдалённым,

как будто в его сознании идёт какое-то противоборство.

(Тростлер) Да, действительно, я думаю, что такое может быть.

Не обращайте на это внимания. Не задавайте вопросов.

Будьте любящей женой и скрывайте от него свои страдания.

Передайте мой привет Тильди.

О, я могу?

Нет, не сейчас.

Мои наилучшие пожелания и наилучшие пожелания скорейшего выздоровления.

Бертольд, проводи даму к её карете.

(цокот копыт)

(стук в дверь)

(Отмар) Где твой хозяин? Немедленно отведи меня к нему!

(Бертольд) Он в своём кабинете, Ваше Высочество.

Я скажу ему. Сэр. Сэр!

Вон!

Ваше Императорское Высочество.

Злодей! Мерзкий соблазнитель!

Я снизошёл до того, чтобы называть тебя "другом",

а ты предаёшь меня с моей собственной женой.

Ты можешь сказать своим секундантам, чтобы позвонили мне сегодня вечером.

Хотя ты простолюдин, я не откажусь от встречи с тобой.

Стой, я приказываю тебе!

Мертвецы не командуют принцами.

Боже мой, сэр, вы ударили Габсбурга.

Ммм.

(оба смеются)

Дорогая, дорогая Надя.

(вздыхает)

Почему ты это сказала?

(драматически) "Мне никогда даже и не снилось,

что я способен на такие глубокие чувства".

Она тебе сказала?

"После всех этих лет,

я обнаружил, что я так же уязвим, как и все люди".

(смеётся)

Я сказал это Наде по секрету.

Это всё ещё тебя так беспокоит?

Да.

О, дорогой, дорогой Дагоберт, почему ты такой грустный?

Посмотри на меня.

Я счастлива, счастливее, чем была за эти годы.

(смеётся)

Сегодня ты принёс мне розы,

и я поцеловала твои розы.

А теперь ты поцеловал меня.

Почему, Тильди, почему?

Никогда не спрашивай почему, мой дорогой.

Прими любовь.

Прими меня.

Ммм.

Ммм.

Ну вот.

Теперь я пойду оденусь и прихорошусь,

так что ты будешь гордиться мной.

(Тростлер) (посмеивается)

Мадам?

(Тильди) О? Так формально.

(смеётся)

Я попросил Надю ничего тебе не говорить.

(Тильди хихикает)

Дагоберт, женщины верны друг другу.

И жестоки.

Только в любви.

Ты когда-нибудь влюблялась?

Что за вопрос.

А сейчас ты влюблена?

Ты забыл то, что я шептала тебе

меньше часа назад?

Влюблена?

О, Дагоберт, как ты серьёзен.

Я серьёзен.

Ох, не сегодня, не сейчас.

Насколько ты предана Наде?

Она мой самый дорогой, самый близкий друг.

"Твоё позорное поведение теперь известно его высочеству

до мельчайшей грязной детали".

"Не питай иллюзий".

"Он только ждёт,

чтобы попросить его императорское величество разорвать союз,

который оскорбил всю королевскую семью".

"Судьба, которую ты вполне заслуживаешь...

пять лет за стенами монастыря".

"Не рассчитывай на меньшее".

Моя бедная любимая, моя бедная любимая,

как она должна была страдать.

Спасибо, Дагоберт, что ударил меня.

Отличный удар.

Он повредил мою челюсть и привёл в порядок мой ум.

Но что за унизительное представление...

принц крови, ведущий себя как обычный бакалейщик.

Сколько писем вы получили?

Два. Первое семь дней назад.

Поверь мне, Дагоберт, я бы выбросил это из головы

с тем презрением, которого оно заслуживало, если бы не одна деталь.

Ах, родинка на теле.

Да, это продолжало ныть, как больной зуб.

Как я ни старался, я не мог объяснить это себе.

(Тростлер) А второе письмо?

Оно было гораздо более откровенным.

Там просто говорилось, что если я хочу получить доказательства неверности Нади,

то мне нужно только проследить за твоим домом.

Вы могли бы долго ждать.

О, совсем нет.

Там было указано точное время вашей встречи в тот день.

Что?

Когда... Когда пришло письмо?

С утренней почтой.

О, Боже мой.

О, мой дорогой друг, в чём дело?

Ты болен?

Нет, нет, я в порядке.

Это просто так...

Ваше Высочество, вы можете считать это нескромным вопросом,

но я должен спросить.

Дагоберт...

(смеётся)

...мой дорогой, что ты пытаешься сказать?

До того как эрцгерцог влюбился в Надю,

у тебя самой был страстный роман с ним.

(смеётся) Кто тебе такое сказал?

-(Тростлер) Сам эрцгерцог. - Никогда.

Я был вынужден спросить его прямо.

Ни один джентльмен никогда не предаст.

Ни одна леди, мадам, не посмеет

уничтожить свою самую дорогую, самую близкую подругу.

Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

О, Дагоберт, только вчера ты обнимал меня.

Ты был так нежен...

Да, обнимал.

Я, как и Надя, верил в вас.

О, мадам, вы, должно быть, были автором этих писем.

(смеётся)

На мгновение я поверила, что ты серьёзно.

Я чрезвычайно серьёзен.

Тогда ты совершенно потерял рассудок.

Ты забыл, что я тоже жертва?

Я также получала письма.

Да, очень умный ход, чтобы отвлечь от себя подозрения.

Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Поставьте себя на место Нади.

Всё это время вы изображаете из себя её закадычную подругу и доверенное лицо.

И в какой-то момент, несомненно, без её ведома

вы увидели родимое пятно на её теле.

Теперь вы могли бы показаться

ещё одной жертвой этого гнусного преследования.

Действительно, очень умный ход,

но не достаточный, чтобы удовлетворить

такого безжалостного и коварного человека, как вы.

Вы не знаете, что говорите...

Предположим, отчаяние заставило Надю обратиться за помощью

в отслеживании автора этих писем.

Это могло оказаться весьма нежелательным.

Итак, вы использовали Франкенбурга в качестве второй части вашей защиты.

Знаменитый импресарио,

который никогда не пытался скрыть своё недовольство

замужеством Нади.

Вы достаточно хорошо знали его привычки.

Вы могли имитировать его манеру выражаться.

Ваш слуга купил такую ​​же бумагу,

и... какой блестящий штрих...

вы даже поместили туда эти несколько частиц Султана Флора.

Ложь, ложь!

Если подозрение должно было указать на кого-то,

вы добились того, что это будет Франкенбург.

- Нет, мадам. - О, Даг.

К вашему выбору не придерёшься.

И когда Надя в отчаянии захотела посоветоваться со мной,

вы снова были на высоте.

Вы играли роль самоотверженной подруги,

стремящейся защитить ту, которая была и более высокопоставленной,

и более уязвимой, чем вы.

Ваша настоящая цель состояла в том, чтобы держать её в неведении,

пока вы надеялись получать информацию о любом прогрессе в моём расследовании.

Это не сработало.

Но это обмануло меня основательно, очень основательно.

Какой умной ты меня представляешь.

(Тростлер) О нет, нет, нет, нет.

Я думаю, что слово "хитрость" здесь лучше подойдёт

О, Дагоберт, нет.

Надя... Надя находится в страшном напряжении.

Вы надеялись вызвать в ней состояние тревоги, столь очевидное,

что однажды её муж...

как только у него возникнут подозрения...

может легко расценить это как признаки нечистой совести.

Вы почти преуспели.

(срывающимся голосом) Что ты пытаешься сделать со мной?

Подумайте, что случилось бы с Надей,

проведи она по крайней мере пять лет в монастыре.

И это было то, чего вы хотели. Время вернуть любовь Отмара.

Даже если бы император отказался аннулировать брак,

вы были уверены, что очень скоро

вы бы снова наслаждались

всеми привилегиями королевской любовницы.

Как ты смеешь?!

Убирайся.

Убирайся!

Не звоните своему слуге.

Он со мной не справится.

Мне жаль вас, герр Тростлер.

Я доказал, что Франкенбург не писал эти письма,

и с этого момента, вы были в опасности.

И тогда вы сделали свою первую ошибку...

письмо, которое эрцгерцог получил два дня назад.

Только вы и Надя знали, что я пригласил вас навестить меня.

Вы симулировали головную боль,

и она пошла одна в ловушку, которую вы расставили для неё.

Эта ловушка просто не смогла захлопнуть нас обоих.

(плачет) О, Дагоберт.

Но она не сработала, и я сразу понял, кто виноват.

Те же средства, которые доказали невиновность Франкенбурга,

доказали ваше падение, мадам.

Ты смеешь, смеешь обвинять меня...

Вчера я посетил вас.

Ты принёс мне розы, а теперь унижаешь меня.

Вы играли, мадам,

и я сыграл вам на руку.

Да.

Да, я влюбился в вас.

И вы приняли мою любовь,

как ниспосланную небесами возможность отвлечь меня от истины.

Вы приняли мою любовь.

Я надеялся, мадам, на какое-то последнее откровение,

на какие-то... какие-то детали, которые доказали бы мою неправоту.

Вы обманули меня!

Да. Да!

Подлый обман, я признаю.

Вот письмо, которое Надя получила от вас сегодня утром.

Держите его на свету.

Вы увидите, что написание

имеет безошибочный бронзовый блеск.

Я влил несколько капель бронзовой настойки в чернильницу.

Только вы могли написать это.

Только вы.

Пожалей меня, Дагоберт.

Пожалей меня сейчас.

Почему я должен жалеть вас?

Причина в твоём сердце.

(Трослер) Не мне решать вашу судьбу.

Ты имеешь в виду, что ты скажешь его высочеству?

У меня нет выбора.

Тогда у меня тоже нет выбора.

Вы только что приговорили меня к смерти.

О нет!

(Отмар) Что это?

Цианид, достаточно яда, чтобы уничтожить полк.

И ты действительно думаешь, что она хотела это использовать?

Несомненно.

Что нам с ней делать?

Это уже сделано.

Я дал ей выбор: столкнуться со скандалом и его последствиями

или отправиться в добровольное изгнание на пять лет.

Она выбрала ссылку?

Да, и уже отправилась на поезде в Париж.

Чёрт возьми, Дагоберт.

Я собирался сказать, что это не твоё дело,

что мне решать.

Вы были нелепо снисходительны,

но я рад, да, рад и благодарен.

Я тоже, дорогой Дагоберт.

Приходите к нам в ближайшее время.

До свидания, моя дорогая графиня.

До свидания, мой дорогой друг.

Страшно подумать, что случилось бы,

если бы ты не был под рукой.

Бедный Дагоберт.

Почему бедный Дагоберт?

Потому что он любил Тильди.

Это всё.

Перевод субтитров - Иван Полянчук, Пётр Рабен.