Original subtitles

- Взять его!

- Бросай оружие! - Остановитесь!

- Убейте этого хромого дьявола,

если не можете взять живым. Это Риварес!

- Господи всемилостивый! - Поздравляю,

ваше преосвященство.

- Падре!

Падре!

- Артур! Что случилось? - Меня обидели.

- Кто обидел тебя? - Отец.

- Твой отец никогда не обидит тебя. - Обидел.

- Успокойся.

- Смотри. - Кто это?

- Похож? Это ты.

- Не похож. - Очень похож.

Глаза, как у твоей матери.

- Садитесь, пожалуйста.

Сеньор Риварес.

Я хочу предложить вам несколько вопросов

и буду благодарен, если вы ответите на них.

- Моё главное занятие теперь -

- выслушивать вопросы? - Отвечать.

Но те вопросы предлагали офицеры, ведущие следствие.

Они обязаны использовать ваши ответы,

как улики против вас.

- А вопросы вашего преосвященства?

- Мои вопросы останутся между нами,

ответите вы на них или нет.

Если они коснуться ваших политических тайн, - Да.

Вы, конечно, промолчите.

- Я весь к услугам вашего преосвященства.

- Так вот. Вам ставится в вину

ввоз огнестрельного оружия в эту область.

- Зачем оно вам? - Убивать крыс.

- Крысами вы называете людей,

- не разделяющих ваши убеждения? - Некоторых из них.

- Что это?

- Когда по милости вашего преосвященства

меня арестовывали, солдат наступил сапогом.

- Феррари надел наручники. - На свежую рану?

- Ну, разумеется, ваше преосвященство.

От старых мало проку.

Они будут только ныть, но не жечь.

- Пожалуйста, дайте руку.

Я потребую снять наручники, кандалы.

Сеньор Риварес, что вы предполагаете делать дальше?

- Убегу, если удастся. В противном случае умру.

Если полковник Феррари не добьётся расстрела,

меня приговорят к каторжным работам.

А это равносильно смерти, ваше преосвященство.

- Допустим, вам удастся бежать.

Что станете делать тогда?

- Бороться, ваше преосвященство.

- Если бы я дал вам возможность бежать,

допустим, это в моей власти,

вы бы воспользовались свободой, чтобы

способствовать насилию, кровопролитию.

- Не мир, но меч - сказал Христос.

Но я мечу предпочитаю пистолеты.

Если побег удастся, это будет делом моих собственных рук,

или рук моих товарищей.

Я не желаю полагаться на милость священника.

Вид самой сутаны вызывает во мне оскомину.

- Почему я вызываю у вас такую злобу?

Не причинил ли вам когда-нибудь зла, обиды,

сеньор Риварес?

- Отошлю ваше преосвященство к Шекспиру.

Помните, Шейла говорит, что некоторые люди,

содрогаются при виде безобидной кошки.

Я отношусь к священникам

с не меньшей брезгливостью.

- Если только это...

Прекратим этот разговор.

Я хотел видеть вас вот зачем.

Как кардинал,

имею право голоса в решении вашей судьбы.

И я воспользуюсь этой привилегией ради того,

чтобы уберечь вас от крайней меры.

Кроме того, я считаю себя вправе посмотреть,

что вы за человек,

прежде, чем принять решение.

- Думаю, что правительство,

не пощадит меня.

И, не смотря на все ваши старания,

казнит.

Что же касается того,

что я за человек...

Ваше преосвященство,

вспомните, паломник.

Я - несчастный грешник.

Я убил сына.

Ложью, обманом, заманил его в смертную ловушку.

Какое отпущение грехов

загладит всё то, что я сделал?

Возложите грехи ваши к его престолу.

- Остановитесь!

Это уж слишком.

- Согласен, ваше преосвященство.

Я поступил

- очень дурно. - Вы поступили со мной так,

как не поступают со злейшим врагом.

Выведать моё горе,

превратить страдания ближнего в забаву.

Зачем вы сыграли со мной такую бессердечную шутку?

Можете увести сеньора Ривареса.

Лейтенант, передайте полковнику

моё настоятельное требование.

Заключённого расковать.

- Где же Джино? Что с ним могло случиться?

Если его схватят,

не останется никакой надежды на спасение Овода.

- Тогда предлагаю. Завтра утром

я встречу полковника Феррари

у крепости и внезапно выстрелю ему прямо в лицо.

В общей суматохе твой отряд, Марконе,

бросится к тюремным воротам, ворвётся в башню,

перестреляет охрану, если она окажет сопротивление,

и уведёт Овода.

В переулке будет ждать конный отряд.

Под твои руководством, Риккардо.

А ваша задача - ускакать с Оводом в безопасное место, в горы.

Те из нас, кто останутся в живых,

будут прикрывать вас до последнего заряда.

- Но, сеньор Мартини, это верная гибель для вас.

- Если мы хотим спасти его,

мы не должны думать о себе.

- Кто не думает о себе, не станет думать о других.

Кроме того, Риварес

не примет свободы за счёт чьей-нибудь жизни.

- Я за план сеньора Боллы.

Он связан с меньшим риском для каждого из нас

и для самого Овода.

- Джино, ну что виделся с братом?

- С трудом. - Согласился? - Согласился.

Но нисколько не уверен,

что ему удастся выполнить наше задание

и остаться в живых.

- Хотя план побега продуман во всех подробностях,

давайте ещё раз согласуем все наши действия.

- Калитка, ведущая в подземный ход

будет не заперта.

Перепилите решётки как можно скорее.

Пройдите подземным ходом часа в два-три ночи.

Мы готовы.

Другого случая может уже не представиться.

- Калитка открыта.

Спускайтесь сегодня ночью во что бы то ни стало.

Завтра Сверчка переводят в другое место.

Это - единственная возможность.

- Ваше преосвященство! Ваше преосвященство!

- Что случилось? - Приехал полковник Феррари

и желает вас видеть по очень важному делу.

- Ваше преосвященство. В эту ночь Риварес бежал.

- Бежал? - Благодарение Богу - нет.

- Нашли его во дворе.

Он лежал без сознания у самой калитки

ведущей в подземелье.

По всей вероятности

у него начался приступ болезни,

за два шага до цели. Лично я угадываю в этом

вмешательство милосердного провидения.

- Надеюсь, больного не станете вновь

- заковывать в кандалы. - Риварес крепко закован.

Болен он или здоров, кандалы я с него не сниму.

- Именем Бога, не смейте

разговаривать со мной в таком тоне.

- Мне очень неприятно, что я как-будто противлюсь вам,

ваше преосвященство, но я не могу взять на себя ответственность

за спокойствие города,

если к четвергу не избавлюсь от Ривареса.

- Почему именно к четвергу?

- В этот праздничный день, ваше преосвященство,

здесь собираются самые опасные элементы из горцев.

Имею сведения:

Будет сделала новая попытка освободить Ривареса.

Народ здесь дикий, и уж если пустит в ход ножи,

без жертв не обойтись.

- Вы убеждены, что присутствие Ривареса в здешней тюрьме

серьёзно угрожает спокойствию области?

- Совершенно убеждён, ваше преосвященство.

- И вы продолжаете настаивать на военно-полевом суде

и хотите получить моё согласие?

- В данном случае военный суд был бы разумной мерой.

Он предупредил бы бунт, который будет для нас

огромным бедствием.

И может вызвать введение трибуналов,

отменённых его святейшеством.

- Полковник Феррари.

- Вы верите в Бога? - Ваше преосвященство!

- Верите ли вы в Бога? - Ваше преосвященство,

я - христианин.

И мне ещё никогда не отказывали в отпущении грехов.

- Так поклянитесь же крестом искупителя, умершего за вас,

что вы сказали мне правду.

Вы просите моего согласия

на смерть человека.

Поцелуйте же крест!

Если совесть позволяет вам это сделать.

И скажите, что нет другого средства

предотвратить кровопролитие.

И помните, если вы скажете неправду,

то погубите свою бессмертную душу.

- С каких это пор кардиналы стали вмешиваться

в наши тюремные порядки?

При прежнем папе он был тихим и кротким.

А теперь... Позовите врача.

Делает что ему вздумается. Уверен, он располагает

секретными указаниями из Ватикана.

- И? - Я же вам говорил.

Целую неделю сеньора Ривареса мучают тяжелейшие приступы.

- Встать.

- Страдания усиливают кандалы, ремни, наручники.

При малейшем движении они прямо впиваются в тело.

- Разрешите дать ему опиум и хоть немного облегчить его муки.

Иначе он может умереть в любую минуту.

- Откуда вы знаете, как он использует опиум, каналья?

Возможно, он всё это время только притворяется

и попытается усыпить опиумом часовых.

У него хватит хитрости на что угодно.

- Закон, однако, запрещает пытки.

- Врачи могут ошибаться, как и все смертные.

Его ждёт суровейший приговор. И вы, лейтенант,

приведёте его в исполнение.

- Опиум.

- Синьор Риварес.

Если вы скажете, кто открыл железную калитку

перед вашим побегом,

кто передал напильники, верёвку,

вы получите опиум.

Если же вы действительно больны,

то согласитесь ответить.

Кто из моих людей пытался помочь вам бежать?

Иначе, сочту ваше молчание за доказательство

- вашего притворства. - С каким бы удовольствием

я бы разрядил в вашу пустую голову пистолет.

- Опиума не давать. Кандалы и ремни...

- Господин полковник. - Что случилось?

- Вас ожидает

его преосвященство кардинал Монтанелли.

- Осторожно, ваше преосвященство, ступеньки крутые.

Сейчас вам подадут стул.

- Решётки новые.

Старые пришлось заменить, поскольку...

- Будьте добры, сержант, оставьте нас одних.

- Слушаюсь.

Да, он, кажется спит.

- Не сплю.

- Кто это сделал?

- Несите нож. - Но полковник Феррари...

- Немедленно принесите нож.

Я ничего не знал, сеньор Риварес.

- А я и не думал, что

после всего меня здесь будут гладить по головке.

- Вы изъявили желание поговорить со мной наедине.

Я к вашим услугам.

Глубоко сожалею, но я ничего не знал.

Можете идти.

- На войне всё дозволенно, ваше преосвященство.

С вашей стороны очень любезно, что вы

посетили меня.

- После того, что вы сказали мне в тот раз,

я никогда не заговорил бы с вами.

- Но у вас двойная привилегия. - Узника и больного.

Я не мог отказать вам.

- Дайте мне, пожалуйста,

пить.

Дайте руку.

Скорее. Ну, что вам стоит? Дайте мне руку.

- Пусть врач даст вам что-нибудь успокоительное.

А завтра утром, когда вы выспитесь, мы поговорим.

- Высплюсь?

О! Я успею выспаться, ваше преосвященство,

когда вы дадите своё согласие полковнику.

Унция свинца - превосходное средство от бессонницы.

Я знаю, как настойчиво полковник добивается

вашего согласия на военно-полевой суд.

- Дать своё согласие - значит убить вас.

А отказать -

значит подвергнуть риску жизнь ни в чём не повинных людей.

Потому как ваши друзья

могут сделать вооружённую попытку освободить вас.

И она кончится кровопролитием непременно.

- И вы решили убить меня.

Разумеется.

Это - единственное решение, к которому мог прийти

- добрый христианин. Верно? - Не стану спрашивать,

известны ли вам планы вашего освобождения,

которых опасается полковник,

но я не хотел бы запятнать свои руки ничьей кровью.

- А разве ваши руки уже не запятнаны кровью?

Ваше преосвященство?

- Всю свою жизнь

я боролся с насилием и жестокостью,

где бы я с ними не сталкивался.

Я всегда протестовал против смертной казни

во всех её формах.

Неоднократно высказывался против военных трибуналов,

за что при прежнем папе впадал в немилость.

И до сегодняшнего дня

своё влияние использовал для дела милосердия.

Прошу вас, верьте. Это правда.

Теперь

передо мною трудная задача,

сеньор Риварес.

Хотя вы человек жестокий

и ни перед чем ни останавливающийся,

и всё же ответьте мне.

Что бы вы сделали на моём месте?

- Я всё решил бы сам.

Не стал бы перекладывать ответственность на других.

И вы ещё говорите о жестокости. Вы!

Будьте добры подписать свой собственный смертный приговор,

ибо моё нежное сердце не позволяет мне этого сделать.

Это ли не пытка?

Что вы смотрите на меня?

Дайте своё согласие и идите! Скажите вашему

полковнику, чтобы он приказал расстрелять

или повесить меня, или изжарить живьём.

- Успокойтесь.

И право же, я не думал свою ответственность возлагать на вас.

Ваша ноша и без того слишком тяжела.

Ни одно живое существо не упрекнёт меня в этом.

- Это ложь! А епископство?

- Епископство?

- Об этом вы забыли.

- Если хочешь, Артур, я откажусь. - Замолчите!

Простите, пожалуйста.

Я должен уйти.

Я не совсем здоров.

- Неужели вы, падре!

- Только не это.

Всё, что хочешь, Господи, только не это.

Если я не схожу с ума.

- Падре!

Неужели вы так и не поймёте, что я не утонул?

- Артур...

Неужели ты вернулся?

Воскрес из мёртвых.

Ты вернулся! Вернулся наконец.

- Да. И вы должны быть вместе со мной.

Или убить меня.

- Почему всё это теперь? Мы нашли друг друга.

Бедный мой мальчик. Как ты изменился!

Артур, неужели это ты?

Я так часто видел тебя во сне.

Неужели меня мучает всё тот же сон.

Дай убедиться, что это правда. Расскажи мне всё.

- Всё было очень просто.

Я спрятался на торговом судне

и зайцем приплыл в Южную Америку.

Там... там я жил, если это можно назвать жизнью?

Падре.

Я вас тоже часто видел во сне?

Падре! Я любил вас когда-то, но теперь между нами

не может быть ничего, кроме вражды.

Зачем вы держите мою руку?

Неужели вы не понимаете, что

пока вы верите в вашего Бога,

мы можем быть только врагами.

- Артур, как же мне не веровать в него?

Если я сохранил веру все эти страшные годы,

то как откажусь от неё теперь,

когда ты возвращён мне Иисусом.

Ведь я был уверен, что убил тебя.

- А это вам ещё предстоит сделать.

- Артур! - Падре! Будем честными до конца.

Мы стоим над глубокой пропастью.

Если вы не можете,

или не хотите отречься от всего этого,

то вам придётся дать согласие полковнику.

- Согласие? Боже мой, согласие...

Но ведь я люблю тебя.

- Кого вы любите больше? Меня или вот это?

- Артур. Сжалься надо мной, хоть немного.

- А много ли жалости было у вас ко мне?

Когда из-за вашей лжи

я стал рабом негров на сахарных плантациях,

шутом в цирке. Вы вздрогнули.

Говорите, любите меня?

Дорого мне обошлась ваша любовь.

Неужели вы думаете, что, обласкав, можете

превратить меня в прежнего Артура?

Меня, которого топтали ногами, пытали, оплёвывали.

А теперь вы говорите о своей любви.

Велика ли она, ваша любовь?

Отречётесь ли вы ради неё от вашего Бога?

Что сделал он для вас? Что выстрадал ради вас?

За что вы любите его больше, чем меня?

За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите на мои.

И на вот это посмотрите. И на вот это!

Падре!

Не верьте его ранам!

Не верьте, что он страдал. Это всё ложь!

Ваше сердце по праву должно принадлежать мне.

Нет таких мук, каких бы я не испытал.

И если бы вы только знали, что я пережил,

Пять лет год за годом меня распинали.

И я, как и ваш Бог, воскрес.

Но, если вы любите его,

- будьте с ним. - Прошлого

- изменить нельзя. - Если вы любите меня,

снимите с шеи крест, и пойдёмте со мной.

Мои друзья готовят мне побег,

и в ваших силах помочь мне.

Когда же мы будем по ту сторону границы,

вы публично признаете меня сыном.

Если же в вас

недостаточно любви ко мне,

если

этот деревянный кумир вам дороже, чем я,

тогда ступайте к полковнику.

Но убирайтесь сейчас же!

Избавите меня от муки видеть вас.

Итак

тяжело.

- Хорошо, я снесусь с твоими друзьями,

но идти с тобой мне нельзя, я - священник.

- А от священника я не прошу милости.

Не надо, падре, больше сделок с совестью.

Довольно их с меня.

Довольно и последствий, к которым они ведут.

Вы откажетесь либо от сана, либо от меня.

- Как мне отказаться от тебя, Артур?

Как мне отказаться?

- Тогда откажитесь от него! - Артур! Артур.

Неужели ты хочешь довести меня до безумия.

- Да, сделайте же свой выбор наконец!

- Смотри.

- Я верил в вас, как в Бога,

а вы мне лгали всю жизнь.

Вот, что значит,

девятнадцать лет.

- Артур.

Я не могу сделать всё, что ты требуешь от меня.

То, что в моих силах, я сделаю.

Я устрою твой побег.

А когда ты будешь в безопасности,

со мной произойдёт несчастный случай в горах.

Или по ошибке я приму не сонный порошок,

а другое лекарство.

- Что я вам сделал, что вы так думаете обо мне?

Неужели вы не понимаете, что я хочу спасти вас.

Неужели вы не видите, что во мне говорит любовь?

Падре.

Пойдёмте с нами.

Что у вас общего с ними?

Они - прах ушедших веков.

Падре, я всегда любил вас. Всегда.

Неужели вы ещё раз убьёте меня?

- Господи, смилуйся надо мной.

Артур.

У тебя те же глаза, что у твоей матери.

Скажи мне что-нибудь.

- Подай мне... хоть какую-нибудь надежду. - Нет!

Жизнь дана мне только для борьбы

с поработителями и церковью.

- Господи, ты слышишь! - Громче зовите!

Может он спит!

Падре, вернитесь!

Я этого не вынесу! Вернитесь!

- Приговор.

Военно-полевой суд на заседании в Бризигелле

рассмотрел дело государственного преступника.

Ривареса Феличе,

виновного в следующих тяжких преступлениях.

Принимал участие в мятеже в Сивилии,

за что военно-полевой суд

назначенный монсеньором Спинолой,

приговорил его к смертной казни.

Но преступнику удалось бежать.

Риварес непрестанно организовывал заговоры

был влиятельным членом одного из

самых зловредных обществ.

По его указанию были убиты три агента тайной полиции.

Риварес обвиняется в контрабандном ввозе оружия

в папскую область. При последнем аресте

оказал вооружённое сопротивление властям

и тяжело ранил двух должностных лиц

при исполнении служебных обязанностей.

Призвав на помощь Господа Бога,

военно-полевой суд приговорил Ривареса Феличе

к высшей мере наказания - расстрелу.

- Сеньор Риварес,

если вы хотите передать что-нибудь

- вашим друзьям, родственникам. - У меня никого нет.

- Вы имеете право на последнее желание.

- Чернила, перо, бумагу.

- Только это?

- Завтра на расстреле

прикажите оставить мне руки свободными.

- Не завязывать глаза. - Непременно исполню.

- Ваше желание. - Благодарю вас.

- Дорогая Джим.

Завтра на рассвете меня расстреляют.

Мне очень хочется, чтобы вы, и Мартини знали,

я совершенно спокоен.

Мне нечего больше просить у судьбы.

Передайте это Мартини, как моё прощальное слово.

Он - славный малый, хороший друг, всё поймёт.

Возвращаясь к тайным пыткам и казням,

власти только помогают нам,

а себе готовят незавидную участь.

Если вы, живые, будете держаться вместе,

будете разить врагов,

вам предстоит увидеть великие события.

Свою долю работы я выполнил.

А смертный приговор -

лишь свидетельство того, что я сделал это добросовестно.

Меня убивают потому, что я внушаю страх.

Я обещал вам при встрече сказать самое главное.

Если уж исполнять обещание, то откладывать больше нельзя.

Джим,

я любил вас, когда вы были ещё нескладной девочкой.

И заплетали косичку. Я и теперь люблю вас.

Счастлив, что успел написать вам об этом.

Вот и всё. Прощайте. Артур.

- Это всё?

- Благодарю вас.

Finita la comedia.

- Здравствуйте, господа.

О! И его преподобие уже на ногах в столь ранний час.

Как поживаете, капитан?

Сегодня наша встреча приятней для вас.

Не правда ли? Я вижу у вас на руке повязка.

Это всё потому что я промахнулся в тот раз.

Ну, ничего. Эти молодцы хорошо сделают своё дело.

Не так ли, братцы? Во всяком случае,

повязка сегодня не понадобится.

Почему вы так грустно смотрите на меня?

Покажите, на что вы способны.

Скоро у вас будет столько работы, что я даже

не представляю, как вы сможете справиться с нею.

Нужно поупражняться заранее.

- Неужели вы приблизитесь

к престолу его с шуткой на устах?

- С шуткой. Непременно, ваше преподобие.

Мне кажется, что вы сами

нуждаетесь в небольшом поучении.

Когда наступит наш черёд, мы пустим вход пушки,

а не по дюжины ржавых карабинов.

И тогда вы увидите, как мы умеем шутить.

- Несчастный.

Неужели вы не понимаете, какая бездна ждёт вас.

- Итак, ваше преподобие считает,

что когда меня отпустят туда,

вы навсегда разделаетесь со мной?

Может вы положите и камень на могилу,

чтобы помешать моему воскресению через три дня?

Не бойтесь.

Я не намерен нарушать вашей

монополии на дешёвые чудеса.

Буду лежать тихо, как мышь. Там, где меня положат.

И всё таки мы пустим в ход пушки.

- Привести приговор в исполнение.

- Я готов. Куда прикажете стать, полковник.

- К стене. - Благодарю.

- Поторопитесь, лейтенант. Командуйте.

- Становись.

Равняйсь.

Готовьсь.

Цельсь.

Пли!

Куда целитесь, канальи!

- Командуйте! - Готовьсь!

Цельсь.

Пли!

- Плохо стреляете, братцы.

Полковник,

вы привели на расстрел новобранцев.

Посмотрим, может быть

у меня лучше получится управиться с ними.

Эй, там на левом фланге!

Выше оружие, это же карабины, а не сковороды.

Все приготовились.

- Опять промах.

Попробуйте ещё раз.

Может быть...

- Я не позволю ему командовать своим расстрелом.

- Командуйте! - Не могу. - Готовьсь.

Цельсь. Пли!

Что же вы? Скорее стреляйте. Варвары!

Прикончите его! Ради Бога! Избавьте его от мук!

- Ваше преосвященство, прошу вас.

Вам не надо смотреть.

Приговор только что приведён в исполнение.

Ваше преосвященство, вам лучше уйти отсюда.

Такое тяжёлое зрелище...

- Теперь ваш Бог

удовлетворён.

- В Евангелие от святого Иоанна сказано:

"Ибо так возлюбил Бог мир,

что отдал сына своего единоверного,

дабы мир был спасён через него".

- Ваше преосвященство!

- Сегодня у нас праздник тела и крови искупителя

погибшего ради вас. Принявшего на себя грехи мира,

умершего за ваши прегрешения.

- Ваше преосвященство! - Вы собрались здесь,

чтобы вкусить от жертвы, принесённой вам.

И возблагодарить за это Бога.

- Ваше преосвященство.

- Я смотрел на вас,

когда вы шли торжественной процессией, и видел,

как ликовали вы в сердцах своих,

что отпустятся вам грехи ваши,

и радовались своему спасению.

Но кто из вас

вспомнил о муках отца?

Кто из вас подумал,

какой ценой оно было куплено - ваше спасение.

А велика его цена. Ибо она цена крови.

Сегодня я заглянул в глаза возлюбленного сына моего,

и увидел в них искупление кровью.

Вот оно -

искупление грехов.

Он умер за вас.

И тьма поглотила его.

И не воскреснет.

Он умер.

Нет у меня сына.

- Ваше преосвященство. - Вы! Вы убили его!

Убили его...

Я допустил это, потому что не хотел вашей смерти.

И отрёкся от него, отрёкся ради вас,

порождение ехидны. Так вот оно!

Ваше спасение! Берите!

Я бросаю его вам, как бросают кость своре собак.

За пир уплачено. Так жрите! Ешьте досыта!

Кровопийцы! Стервятники, питающиеся мертвечиной!

Смотрите!

Вот по ступеням алтаря

течёт горячая дымящаяся кровь.

Она течёт из сердца моего сына,

а пролита она за вас. Лакайте же её!

Деритесь за тело! Разрывайте его на куски!

Вот тело, отданное за вас.

Смотрите, как оно изранено.

Как оно истекает кровью...

Всё ещё трепещет в нём жизнь.

Возьмите же его, христиане, и ешьте,

и оставьте меня.

Господи! Больно!