Original subtitles

ОПАЛЁННЫЙ БЕРЕГ Часть 1

По романам Уилбура Смита "Опалённый берег" и "Сила меча"

Всё началось во Франции, осенью 1917 года,

в последние месяцы Первой мировой войны.

Вперёд!

Это англичанин, Нуаж.

Он помахал нам.

Интересно, как он выглядит.

Чёрт!

То пушки, то самолёты... От них столько шума.

Из-за них коровы начнут давать скисшее молоко.

Один из них подбит. Надо помочь.

Сантэн, постой!

Сантэн!

Вперёд, Нуаж!

Солдаты, лётчики. Пьянство, женщины и неприятности.

Больше от них ничего не дождёшься.

Что у нас сегодня, Анна?

Сельдерей, милорд.

Гнилые яблоки и сельдерей. Это не еда для человека!

И что мне теперь делать? Прясть ушами и радостно ржать?

Могло быть и хуже.

Всё же какая-то еда, и только наш дом уцелел во всей округе.

Вам следует благодарить Бога, а не жаловаться.

Согласен, дом и винный погреб каким-то чудом уцелели.

Может, благодарить нужно Бога, но возможно – Бахуса?

Но мсьё граф, для этого слишком рано.

Верно, Анна, порядочные люди не начинают пить в это время.

Но я начал пить с вполне приличного часа прошлого вечера.

Вперёд!

О Боже! Я умер и попал на небо.

"Дорогой муж, из твоей части нам пишут, что ты ранен и находишься в госпитале.

"Но не сказали ни где ты, ни насколько серьёзно ты ранен.

"Надеемся, что ты скоро поправишься, и вернёшься домой.

"Нам очень тебя не хватает.

"Погода стоит странная, обычно в это время такой не бывает.

"Наверное из-за войны.

"Недавно здесь были заморозки, но картошка не помёрзла.

"Бланш родила телёнка. Он был слаб, но уже окреп.

"Лиса утащила двух цыплят, но твой папа поймал её.

"Пьеро помогает ему, он очень силён для четырнадцатилетнего.

"Возвращайся скорее.

"Здесь столько дел... С любовью, твоя жена Энн".

Очаровательное письмо, Чарльз. Оно поможет вам быстрее встать на ноги.

Наконец-то вы проснулись, капитан. Как вы себя чувствуете?

Я думал, попавших в рай встречает святой Пётр. Так кто же вы?

Ангел небесный? Святая Клара? Святая Тереза?

Не богохульствуйте, а благодарите Бога. Видели бы вы остатки вашего самолёта.

Майор Брошар, желаете осмотреть английского лётчика? Он очнулся.

Подождите, я не из Англии, а из Южной Африки.

А есть разница?

Как между африканским дождём и английским солнцем, мадемуазель.

Похоже, он вполне здоров и может подождать.

Кажется, твоей лошади надо привозить сюда самых тяжелых раненых.

На ней все выздоравливают, как по волшебству.

Вы спасли мне жизнь.

Та, другая форма была вам больше к лицу.

Не такая строгая – в ней больше очарования.

Нужно промыть ваши раны, капитан.

Майкл.

– А как ваше имя, сестра? – Медсестра.

Майор прав. Вы живы и здоровы.

Пожалуй, даже слишком.

Нет, подождите. Вы не можете вот так меня бросить.

Мне очень плохо... У меня голова раскалывается.

Мои глаза... Я ничего не вижу.

Я так и знал, это было всего лишь видение.

Чудеса, капитан вновь прозрел.

Ответьте мне, та сестра – ваша подруга?

Какая она? У неё есть жених? Муж?

Она дочь владельца этого замка.

Она не медсестра, а графиня Сантэн де Тири.

Сантэн...

Какое необычное имя.

Эй, док, можешь открыть глаза, уже приземлился.

Чудо.

Это чёрт возьми чудо.

Это мой самолёт.

А это немецкий самолёт. Мы летим сквозь облака.

И я не вижу его.

Вдруг мы выходим из облаков – и вот он, прямо позади меня.

Тогда я круто разворачиваю самолёт – и теперь я у него на хвосте.

И мы летим вот так...

Надо же, я искал погибшего героя, а нашёл живого клоуна.

Эндрю!

Воздушные истории капитана Кортни нам очень кстати.

Они заменяют обезболивающие и успокоительные средства.

Хорошо отвлекают пациентов.

Вы жестоки ко мне. И в наказание я представлю вам моего друга.

А также командира. Лорд Эндрю Киллиджеран.

А это наш хирург, капитан Кларк.

Перед вами Сантэн, графиня де Тири.

Рада встрече.

Но прошу меня извинить, пора приготовить повязку капитану.

Ну, что скажете?

Запомните, я первый увидел её.

В таком случае...

Это женщина моей мечты.

В самом деле? Что скажешь? В Южной Африке все сумасшедшие.

Значит, ранено не только твоё сердце?

Я сгорел весь, целиком!

– Так я не зря пришёл сюда с врачом... – И лекарством.

Для воскрешения нет ничего лучше доброго шотландского виски.

А в прицепе у нас его целый ящик.

Ящик, говоришь?

И я знаю, где его следует употребить.

Но, господа!

Будьте благоразумны. Здесь же больные люди.

Нет, мадам, есть вещи важнее болезней.

Здесь много молодых людей,

лишённых того или иного – это верно.

Но не утративших ни жажды жизни, ни умения радоваться.

И потом, мы выпили всего две бутылки, а прочее оставляем вам.

Ведь шотландский виски – старейший известный анестетик, так?

Во всяком случае, извините мадам, нам уже пора.

Да, нам пора идти.

– Ещё увидимся. – До свидания.

Удачи, капитан.

Да хранит вас Господь.

И да благословит он того пилота, что сбил меня.

Доброе утро, сэр. Как дела сегодня?

Мои дела, как сажа бела, Биггс.

– Который час? – Семь тридцать, сэр.

Типичное зимнее утро.

Чёрт! Я проспал утренний наряд! Почему меня не разбудили?

Ничего вы не проспали, сэр. Вы отстранены от полётов.

– Как отстранён? – Приказ майора Киллиджерана.

Вы летали 37 дней подряд. Пора и отдохнуть.

Завтрак подан, сэр.

Почему мне так плохо?

Если верить майору, сэр, виновата бутылка 10-летнего скотча.

Да, теперь припоминаю.

А перед этим я разбил свою "Жёлтую черепаху", так?

Лежит на французском поле, развалившись на части, сэр.

Благодарите судьбу, что вы сами целы.

Ох, моя голова...

– Что это такое? – Аспирин, подарок от майора.

– Полагаю, он сегодня улетел? – Конечно, как обычно на рассвете.

Он оставил вам ключи от машины. Велел передать привет м-ль де Тири.

Биггс, мой лучший мундир. И надраить моих орлов.

И ботинки, Биггс. Я должен выглядеть лучше всех.

Хотите всерьёз приударить?

Да, Биггс, именно так.

На всех парах прямо к цели.

Отлично, сэр.

Я вынесу любую боль, если мне сохранят ногу.

Скажите, чтобы не резали, пожалуйста.

Конечно.

Успокойтесь, вам нельзя волноваться.

Мы же горняки, проводники. И мой отец, и мои братья.

Я молод, но я знаю своё дело.

Если мелькнёт свет, мы должны увидеть.

Я не хочу стать калекой и торчать в долине.

Пусть режут, но обещайте, что вы не допустите ампутации!

Я обещаю.

Я обещаю.

Хорошо.

Хорошо. А в долине так темно.

Особенно зимой.

Но наверху всегда светло. Там не бывает тьмы.

Всегда свет.

Пока это всё, что я могу сделать.

Доставили анестетики?

Ещё нет. Пуасси обещал, что грузовик будет сегодня.

Обещания чиновников.

Можем подождать несколько часов.

Значит, вы будете ампутировать?

Гангрена зашла слишком далеко. Или нога, или жизнь.

Моя дорогая, вы слишком устали.

Ступайте отдохнуть, пожалуйста.

Мы справимся сами.

Сантэн?

А, сумасшедший южноафриканец.

Майкл.

Мне дали увольнительную, и я захотел увидеть вас снова.

Вообще я думал разбить второй самолёт, но командиру это бы не понравилось.

К тому же мне запретили летать.

А вы на работе?

Нет. Не на работе.

Сейчас нет. Идёмте, я покажу вам имение.

До войны здесь было так красиво!

В такие минуты кажется, что никакой войны нет и в помине.

Майкл, расскажите ещё об Африке.

Я говорил об этом два часа. Я думал, вам было скучно.

Нет. Я могу вас слушать бесконечно.

Там бывает дождь?

Редко. Но когда начнётся, это конец света.

В Африке всё так:

сильнее, ярче, острее –

цвета, запахи и солнце.

– Солнце? – Да.

Здесь солнце милое и доброе.

А там дерзкое, опасное, лютое.

Закаты похожи на битву: огненную и свирепую.

Солнце борется с тьмой до последнего луча.

Мне всегда не хватает солнца. Я ненавижу холод и сырость.

Расскажите о людях. О чёрных дикарях.

Там есть и белые дикари,

и много благородных чёрных.

Там живёт много племён: ватуси, зулусы, эвамбо,

и маленькие бушмены.

Все они необыкновенные люди.

Ты любишь их?

Да, люблю.

В Африке есть нечто особенное,

делающее тебя частью природы.

Она не отпускает тебя, даже если ты уезжаешь.

Я часть её, а она часть моего сердца.

Это моя земля.

Когда-нибудь я поеду в Африку.

– Сантэн! – Да, Майкл?

В моей стране бушмены верят, что, спасая кому-то жизнь,

ты нарушаешь планы богов, изменяя предначертанное.

Чью-то судьбу. И потому должен выполнять их обязанности.

Жизнь спасённого человека навсегда в твоих руках.

Она принадлежит тебе.

Так что, Сантэн, отныне я принадлежу вам.

Это правда, Майкл?

Да.

Сегодня кого-то сбили?

Два наших самолёта пропали.

Завтра вам снова в небо?

Ещё не завтра.

Ну, послезавтра, или после-послезавтра.

Я ненавижу войну.

Иногда мне кажется, что она никогда не кончится.

Что выживут только старики и калеки.

Что всех молодых мужчин убьют.

Всех молодых, или только смелых и красивых?

Майкл, ну неужели не понятно?

Может быть, мы в последний раз вместе.

Надо жить так, словно каждая минута этой жизни – последняя.

Мы должны быть вместе. Наедине.

Господи, вечернее дежурство! Мне пора, я опаздываю.

– В этом сарае. – Когда?

Сегодня в полночь.

Будет холодно, нужно взять одеяло.

Майкл?

Ты любишь меня? Ты всё ещё любишь меня?

Нет, я тебя не люблю.

Я тебя обожаю, я тебя боготворю.

Бесстыдник.

Мне так хорошо.

Я люблю тебя, Сантэн. Больше жизни.

Майкл, расскажи ещё об Африке.

Кого ты любишь, меня – или Африку?

Для меня ты и Африка – одно целое.

Тогда мы поедем туда вместе.

У нас будет много детей, новых африканеров.

Да.

Тебе страшно?

До смерти!

Но мне нравится, это великолепно!

Ты сама великолепна.

А тебе правда не влетит за то, что ты взял меня с собой?

Эндрю сказал, если об этом узнают, он скажет, что понятия не имел.

И будет сам командовать расстрелом.

Смотри!

Сантэн!

Сантэн!

– Ты выйдешь за меня? – Я не слышу!

Ты выйдешь за меня замуж?

Да...

Да!

Это так неожиданно, и неожиданное...

Папа... Это не корь, у любви нет предупредительных симптомов.

Я знаю, но нужно время, чтобы привыкнуть, обдумать...

Сантэн, я исполняю каждое твоё желание с тех пор,

как тебе исполнилось пять лет. Но это очень серьёзно.

Ты уверена?

Конечно.

Я люблю его больше жизни.

Но тебе придётся покинуть этот дом, страну,

всё, что тебе дорого, и уехать в Африку,

в эту далёкую, дикую, нецивилизованную страну.

Папа, когда я вижу, что здесь делают цивилизованные люди,

Африка мне кажется тем местом, где нужно жить.

Сантэн, может, тебе стоит ещё немного подумать...

Пап, я люблю его, и хочу быть его женой.

Я знаю, он сделает меня счастливой.

Ладно, сдаюсь.

Когда ты нас познакомишь?

Сегодня вечером. Я так счастлива!

Две недели спустя мы с Майклом были официально помолвлены.

Сантэн, Майкл, я благословляю вас.

– Боже, он хочет сказать речь. – Не порти ему удовольствие.

Сантэн, у смертного одра твоей матери

я обещал растить тебя здоровой и добродетельной,

пока достойный джентльмен не попросит твоей руки.

Кажется, этот момент настал,

хотя этот молодой человек и увезёт тебя так далеко от дома.

Но мы хотим, чтобы и ты поехал с нами. Правда?

– Вы должны поехать, сэр. – И ты тоже, Анна.

Только попробуйте мне помешать.

Очень благородно с вашей стороны,

но старые деревья, подобные мне, не выносят пересадки.

Я никогда не покину эту землю.

Даже немецкие пушки не напугают меня.

Но меня утешает мысль, что вы в безопасности в стране,

такой же молодой, как вы и Сантэн.

За ваше здоровье.

Сантэн?

Солнце взошло. Я должен идти, а то опоздаю на утреннюю перекличку.

Война и самолёты... больше тебя ничего не волнует.

Ты в чём-то права. Раньше я думал только об этом.

И об Африке.

И об Африке.

Потом я встретил тебя и понял, есть кое-что ещё.

Например?

Блаженство.

Ты для меня источник нескончаемой радости.

Красивые слова. Они мне нравятся.

Что? Чему ты смеёшься?

Я подумала, что в следующий раз это будет законно, и в кровати.

Ты думаешь, это будет так же хорошо?

Я женюсь на бесстыжей, аморальной девчонке.

Мне пора. Эндрю убьёт меня, если я снова опоздаю.

Я понимаю. Главное, не опаздывай завтра.

– А что будет завтра? – Завтра наша свадьба!

Ах, да!

Реми положим на 14-ю кровать,

16 и 17-я скоро освободятся, передвиньте их ближе к операционной.

Сантэн!

Тебе лучше?

Да. Что со мной случилось?

Тебе нельзя переутомляться.

Не вставай.

Полежи ещё немного.

– Девочка моя. Что с тобой? – Всё в порядке, Анна.

Я осмотрел её.

Она беременна.

Бог мой, это невозможно! Ты уверен?

– Абсолютно. – О чём вы шепчетесь?

Что со мной?

Бедная девочка!

Дитя моё, надо же такому случиться...

Ты...

Что?

Ты беременна.

– Это точно? – Да.

В самом деле?

Правда? Это замечательно!

Как вы меня напугали! Я счастлива, Анна, я счастлива!

Спасибо! Спасибо!

Сантэн, куда ты? Ты сошла с ума?

Да, от радости! У меня будет ребёнок!

– Незачем об этом знать всему свету. – Что-нибудь уже заметно?

Это, конечно, будет мальчик.

Ты безнадёжна. Просто потеряла рассудок.

Ребёнок в такое время?

У нас будет самый красивый сын, а потом ещё и ещё!

Ты мне поможешь, правда? Ведь я ничего не знаю о младенцах.

Я так счастлива!

Ради Бога, стой спокойно.

Ты выведешь из терпения даже святого.

Мама и правда венчалась в этом платье?

Правда, и с ней было вдвое меньше хлопот, чем с тобой.

Ну прости. Я буду стоять смирно.

Это Майкл! Майкл!

Постой!

Майкл!

Плохая примета. Жених не должен видеть платье невесты до церемонии.

Это ерунда, Луи. Всего лишь предрассудок.

Пойдём, ворчун, не хмурься. Сегодня чудесный день.

Самый счастливый в моей жизни. Я приказываю тебе быть счастливым.

Я счастлив, счастлив...

Вы неотразимы, дорогая. Как он может заставлять вас ждать?

Надо следить за кистью.

Наливать уверенно и неторопливо.

Поспешность движений недопустима.

Божественный виноград этого не прощает.

Mon Dieu...

Раненые! Мы должны позаботиться о них!

Скорей!

Бежим! Я должна связаться с Майклом!

Простите, м-ль, не могу дозвониться. Линия не отвечает.

Что происходит?

Враг нанёс сильный удар. Прорвана линия фронта.

Приказано как можно скорее доставить раненых в безопасное место.

Что нам теперь делать?

А Майкл? Как же Майкл?

Скорее, все по машинам! Хватит рассиживаться!

– Идём на Полиньи! – Эндрю, я должен лететь к ней!

Ты с ума сошёл? Немцы прорвали фронт именно там.

Я знаю, но Сантэн ждёт меня!

– Это самоубийство. – Мы должны встретиться.

Бог помогает безумцам.

Встретимся в Полиньи. Да хранит тебя Господь.

– Помни, что ты мой шафер. – Конечно.

Цветы для невесты, сэр. Всего хорошего.

Спасибо, Биггс. До встречи в Полиньи.

Анна, а где папа?

В погребе, у портрета твоей матери, с ружьём и бутылкой лучшего коньяка.

Послушай меня и не спорь: я приведу папу.

Ты поедешь с ним, возьми это. Дождусь Майкла, и вас догоню.

Я знаю, он придёт. Ты меня поняла?

Папа! Немцы прорвали...

– ...Линию фронта. – Немцы?!

Я выдержал их натиск в Седане, выдержу и сейчас.

Папа...

Промахнулись! Получайте!

Папа...

Пожалуйста, выслушай меня. Нужно бежать, пока не поздно.

Чепуха. Я никогда не уйду отсюда.

Это моя земля, мой дом. Здесь я любил свою жену

и здесь я останусь, вместе с ней.

Они думают, я сдамся. Как бы не так.

Будет, как в Седане, клянусь Богом! Как в Седане!

Папа.

Анна!

Он меня не слушает. Попробуй уговорить его.

Я прослежу, чтобы машина не ушла без вас.

Луи.

Луи, ты меня слышишь?

Луи, дорогой.

Единственная моя любовь...

Это я, Анна.

Нет! Луи!

Майкл! Это Майкл!

Я не опоздал, Сантэн?

Нет...

Да, любовь моя.

Мой муж...

Майкл, у нас будет ребёнок.

Сын.

Он будет рождён в Африке, клянусь.

Клянусь!

Клянусь.

Так окончилась моя жизнь во Франции.

Три месяца спустя я отплыла в Африку.

Ты стала совсем чёрной, как крестьянка.

Я бы сказала, золотой.

Загар не к лицу леди.

Ты когда-либо видела леди с тёмной кожей?

В данный момент я медсестра, а не леди.

Которая едет работать в Африку.

Кроме того, солнце – это прекрасно.

Только подумай, через несколько дней мы будем на месте.

Я сдержу обещание, данное Майклу. Его сын родится в Африке.

– А может дочь. – Анна.

И если ты до этого не получишь солнечный удар.

Я принесу тебе косынку.

Приветствую тебя, Солнышко. Как поживаешь?

Прекрасно, спасибо.

Было бы ещё лучше увидеть хоть кусок земли.

С божьей помощью при хорошей погоде мы будем в Кейптауне через пять дней.

– Так мы недалеко от берега Африки? – Уже нескольких дней.

– Ты тоже там родился? – Я? Нет, в Америке.

В Южную Африку я попал позднее, перед англо-бурской войной.

Тяжёлые были времена.

В Южной Африке была война?

О, ещё какая. Англичане против буров.

Почему?

Да как обычно: жадность, гордость, предрассудки.

Видишь ли, буры захватили лучшую часть страны,

где много золота и алмазов,

хотели получить независимость от Англии.

Это было нелегко, поверь мне.

Продолжай.

Буры – настоящие сорвиголовы и лучшие в мире стрелки.

Это тебе говорит тот, в кого часто стреляли.

– А что теперь? – Теперь?

Теперь они верные подданные Британской империи.

Ну, почти всё.

Есть и такие, кто ведёт партизанскую войну и помогает немцам.

Их не поймаешь.

Они знают местность лучше диких зверей.

Например, есть Лотар де ла Рей. Он как призрак: наносит удар и исчезает.

Британцы не могут его поймать, как ни пытаются.

Сколько ещё мне предстоит узнать.

И столько понять.

Вставайте, бездельники!

Живей, есть работёнка.

Давайте, сливайте топливо.

Времени мало, за работу, живо.

Рад вас видеть, господин де ла Рей. Вас сам Бог послал.

Топлива осталось на пару дней.

Удачное плавание, капитан?

126 дней в море.

26 тысяч тонн вражеского флота потоплено.

Превосходно.

С Божьей помощью на обратном пути угробите в два раза больше.

С Божьей, и вашей, дорогой друг. Есть что-нибудь на примете?

Грузовой "Окленд" зашёл в Дурбан для загрузки угля.

На борту более двух тысяч новозеландских солдат.

Отплывает пятнадцатого.

– Две тысячи солдат? Неплохо. – И есть кое-что получше.

Шпионы сообщают, что пятого числа из Гибралтара вышел "Несгибаемый".

– Направляется в Кейптаун. – "Несгибаемый"!

Лакомый кусочек для кайзера и нашего великого флота.

И увесистая затрещина для британских ублюдков.

Кажется, вы ненавидите их даже больше нас.

Я не питаю иллюзий, капитан. Ваш война временная,

она закончится, как и наше партнёрство.

Но моя война с британцами – личное дело, и ей нет конца.

– Это прекрасно, возвращаться домой. – После стольких лет.

– А я говорю, знаю. – Эрни, ты невыносим.

Всё будет хорошо, не волнуйтесь.

Это он.

"Несгибаемый"?

Похож по описанию, пароход 1-го класса,

маршрут и положение также соответствуют расчёту.

Наверняка это он. Другого такого шанса не будет.

Приготовить торпеды. Огонь!

Анна!

Сантэн!

Садись в шлюпку, мы идём ко дну!

Она сядет в другую!

Садись, ради Бога!

Садитесь!

Опускайте шлюпку!

Пропустите меня!

– Дайте пройти! – Милая, пойдём!

– Отпусти меня! – Успокойся, идём!

Осторожней!

Ничего не поделаешь, придётся прыгать.

Нет, я не смогу!

Я не умею плавать!

Включить прожектора!

Боже правый, санитарный корабль.

Что будем делать, сэр?

Ничего. Их слишком много.

Вы знаете приказ Берлина: пленных не брать.

Мы ничего не можем сделать.

Отдать приказ покинуть посты.

Погружаемся.

Интересно, знал ли Лотар.

Сантэн! Где ты? Ты меня слышишь?

Сантэн на вашей лодке?

Кто-нибудь видел мою племянницу?

– Её здесь нет! – Мы её тоже не видели.

Она не могла так умереть, она слишком сильная.

Сантэн!

Сейчас, Солнышко.

Я держу тебя.

Мы не умрём...

Доброе утро, Солнышко. Как себя чувствуешь?

Тише, красавица, а то мы снова окажемся в воде.

Что, мы совсем одни?

Да, но мы живы. После такого обстрела это уже кое-что.

А что случилось?

Как обычно, немцы.

И где мы теперь?

Ну, по моим оценкам, отсюда километров сто до побережья.

– Это много. – Приличное расстояние.

Но если течение и ветер нам помогут, у нас есть шанс.

Есть вода? Очень хочется пить.

Постарайся не думать об этом, Солнышко, будет только хуже.

Лучше помоги мне.

Умеешь делать грузило? Я тебе покажу.

Смотри, берёшь нож.

Держишь верёвку и вставляешь нож сюда.

Прямо сюда.

Пропускаешь конец так, будто змея обвилась вокруг камня.

Понимаешь? Попробуй.

Молодец, продолжай.

Ты умница.

А зачем это?

Я хочу соорудить противовесы, как это делают гавайские туземцы,

чтобы плот не опрокидывался каждую минуту.

И даже... если это не поможет,

отвлечёт нас от мрачных мыслей хоть на время.

Обвяжи нож вокруг талии – не хватало, чтобы он утонул.

Так-то лучше.

Спасибо, Эрни.

Ты хороший человек, спасибо.

Если сейчас у тебя морская болезнь, что будет, когда начнётся качка?

Это не морская болезнь.

Вероятно, отсутствие воды и пищи.

И не в этом дело.

– Так в чём же? – Утренняя тошнота.

Вернее, ночная.

– Ты хочешь сказать... – Да.

Поэтому мы должны жить, понимаешь?

Мы должны выжить.

Эрни, осторожно!

Эрни, ты в порядке? Ты как?

Спина... Я повредил спину.

– Мои ноги... – Что?

Я не чувствую ног.

Молодец, всё правильно, девочка. Мы ещё сделаем из тебя матроса.

Прости, что ничем не могу помочь. Я теперь для тебя обуза.

Не волнуйся, я сама справлюсь.

– Смотрите! – Это уцелевшие с санитарного корабля!

Прошу прощения, вы мадам Анна Сток?

Мадемуазель Сток. А вы, если не секрет?

Я Гаррик Кортни, дядя Майкла.

Мадемуазель де Тири написала мне из Франции,

о том, что случилось, о своём приезде – и о вашем.

Не время для галантности. Я сейчас грязнее грузчика.

Печально, что мы познакомились при таких обстоятельствах.

Я потерял на войне не только племянника,

но его невесту и ребёнка прежде, чем я узнал их.

Что вы несёте? Не смейте так говорить!

Простите меня, мадемуазель. Я вас чем-то обидел?

Сантэн жива, и не говорите о ней как о покойнице, понятно?

– Сантэн жива? – Конечно!

Откуда вы знаете? Где же она?

Это нам ещё предстоит выяснить.

Мы немедленно организуем экспедицию.

Мы найдём её. Куда пройти?

В мою машину. Томас!

Солнышко!

Посмотри, птица!

Я и раньше их видела.

Птица – значит, мы близки к материку.

Земля...

Милая, смотри, водоросли. Хватай их.

Их можно жевать. Они горькие, и всё же это вода.

Эрни, смотри, облака какие-то странные.

Это земля! Африка!

Это Африка?

Слышишь, малыш? Мы спасены.

Африка...

Невероятно. Африка...

Паршивое место.

Только солнце, бесплодные земли...

И дикари.

Но красиво.

Дело вкуса. Главное, что это суша.

Солнышко, плот слишком тяжёл.

Если ветер стихнет,

течение отнесёт нас от берега.

Это неважно. Ещё один день, и мы будем там.

Ещё один день без еды и питья

скажется на малыше. Сантэн...

Посмотри на меня.

Я же мёртвый груз.

Эрни, не говори так.

Солнышко, мои дни сочтены. В море я больше не выйду.

Я не хочу кончить жизнь в инвалидном кресле.

А без меня ты уже к утру доберёшься до берега.

Эрни, мы до сих пор были вместе, будем вместе и дальше.

Да, теперь отдохни немного. Отдохни.

Крошечное беззащитное существо.

Интересно, мальчик или девочка?

Я заснула.

Плохой из меня матрос, Эрни.

Эрни?

Как я могла заснуть. Я не должна была...

Эрни?

Только не говорите, что радиатор опять закипел.

Дорогая, здесь почти 110 градусов по Фаренгейту.

Я вам не дорогая! Он уже третий раз закипает!

Пять раз меняли колёса.

Такими темпами девушка станет старухой, прежде чем мы её найдём!

Вы согласны, лейтенант? Или вы думаете, мы зря теряем время?

Когда поиски в море прекратились, мне было приказано сопровождать вас...

Но?

Жаль это говорить, но даже если она добралась до берега,

на этой территории полно туземцев, бандитов и диких зверей.

Честно говоря, я боюсь, что поиски безнадёжны.

Дурак!

Кейптаун на юге.

Надо идти вдоль берега.

Вдоль берега.

Русские титры: Gorushka