All language subtitles for Гибель Отрара, 1991

af Afrikaans
ak Akan
sq Albanian
am Amharic
ar Arabic
hy Armenian
az Azerbaijani
eu Basque
be Belarusian
bem Bemba
bn Bengali
bh Bihari
bs Bosnian
br Breton
bg Bulgarian
km Cambodian
ca Catalan
ceb Cebuano
chr Cherokee
ny Chichewa
zh-CN Chinese (Simplified)
zh-TW Chinese (Traditional)
co Corsican
hr Croatian
da Danish
nl Dutch
en English
eo Esperanto
et Estonian
ee Ewe
fo Faroese
tl Filipino
fi Finnish
fr French
fy Frisian
gaa Ga
gl Galician
ka Georgian
de German
el Greek
gn Guarani
gu Gujarati
ht Haitian Creole
ha Hausa
haw Hawaiian
iw Hebrew
hi Hindi
hmn Hmong
hu Hungarian
is Icelandic
ig Igbo
id Indonesian
ia Interlingua
ga Irish
it Italian
ja Japanese
jw Javanese
kn Kannada
kk Kazakh
rw Kinyarwanda
rn Kirundi
kg Kongo
ko Korean
kri Krio (Sierra Leone)
ku Kurdish
ckb Kurdish (Soranî)
ky Kyrgyz
lo Laothian
la Latin
lv Latvian
ln Lingala
lt Lithuanian
loz Lozi
lg Luganda
ach Luo
lb Luxembourgish
mk Macedonian
mg Malagasy
ms Malay
ml Malayalam
mt Maltese
mi Maori
mr Marathi
mfe Mauritian Creole
mo Moldavian
mn Mongolian
my Myanmar (Burmese)
sr-ME Montenegrin
ne Nepali
pcm Nigerian Pidgin
nso Northern Sotho
no Norwegian
nn Norwegian (Nynorsk)
oc Occitan
or Oriya
om Oromo
ps Pashto
fa Persian
pl Polish
pt-BR Portuguese (Brazil)
pt Portuguese (Portugal)
pa Punjabi
qu Quechua
ro Romanian
rm Romansh
nyn Runyakitara
ru Russian Download
sm Samoan
gd Scots Gaelic
sr Serbian
sh Serbo-Croatian
st Sesotho
tn Setswana
crs Seychellois Creole
sn Shona
sd Sindhi
si Sinhalese
sk Slovak
sl Slovenian
so Somali
es Spanish
es-419 Spanish (Latin American)
su Sundanese
sw Swahili
sv Swedish
tg Tajik
ta Tamil
tt Tatar
te Telugu
th Thai
ti Tigrinya
to Tonga
lua Tshiluba
tum Tumbuka
tr Turkish
tk Turkmen
tw Twi
ug Uighur
uk Ukrainian
ur Urdu
uz Uzbek
vi Vietnamese
cy Welsh
wo Wolof
xh Xhosa
yi Yiddish
yo Yoruba
zu Zulu

Original subtitles

Начало 13 века.

Роковое время для многих народов Азии и Европы.

Правитель Хорезмского ханства, земли которого охватывали Среднюю Азию, Иран,

Афганистан, часть Казахстана и другие страны, великий Мухаммед Шах собирается

войной на Багдад, стремясь к единовластию над мусульманским миром, не

замечая настоящей опасности, притаившейся в степях Монголии.

Кипчакский хан Лазутчик, провоевавший в войсках Чингисхана 7 лет, возвращается в

Хорезму.

Я буду говорить только при Каирхане. На всю волю великого

Мухаммеда Шаха.

Не шевелись.

Смотри, не отворачивайся.

Сегодня ты здесь гость.

Когда спадает жара, сюда прилетают птицы.

Мухи стали жирные и капризные.

Птицы сначала съедают мух, а потом

В первые дни все кричат и плачут, просят воды.

Вот этой вот воды.

Спроси у меня, Унжухан, что они сделали?

Так что они сделали?

Это старик-толкователь Корана. У него были мысли.

Очень смешные мысли.

Вот этот Кипчак, как и ты.

И его неправда похожа на твою.

Каирхан приходил сюда?

Всему свое время.

Мне не запрещали смотреть на его лицо. Я же здесь гость.

Теперь ты выпьешь бочку и достанешь шлем.

На, нюхай.

Великий еще не усомнился в твоих словах.

Что ж, попробуй, Кипчак. Может, Аллах и послал тебя спасти всех нас.

Если же не получится, тебе помогут умереть легко.

Все мы пыль на пальцах Аллаха.

Помни это.

Верно.

Но пыль бывает разная.

Из дерьма и из камня.

Я немного могу сделать для него.

А он для меня еще меньше.

Ведь я пришел сам.

Они тоже пришли сами.

Кроме того старого дурака.

Ты старая пляшевая мышь.

Прощай, брат.

Не знаю какого ты рода.

Хорошо бы Кайр-хану быть при этом разговоре.

Как же эти машины могут быть сделаны из бревен, когда у монголов нет леса?

Да, великий, у монголов нет леса.

Но если бы они увидели эти рисунки,

Они бы сломали мне спину.

Эти машины делают китайцы.

И сами бьют ими стены собственных городов.

Если китайский мастер будет плохо стрелять камнями, то его самого зарядят

в машину.

Если кто-нибудь побежал, казнят десятку.

Если побежала десятка, казнят сотню.

Ты кипчак.

И был сотником монголов?

Тысячником я был.

Тысячником.

Но у меня было много китайцев, меркетских воинов и воинов других

народов.

И даже мусульман.

Ханунжу говорит с монголами как монгол, с китайцами как китаец, а с нами как

добрый мусульманин.

Пришел китаец.

Перед тем, как идти в чужую страну, Чингисхан высылает караваны.

И после купцы лепят ему из песка и камня земли и города этих стран.

У этих купцов, их много и в твоем городе, есть пластинки из золота.

На них изображены звери, похожие вот на этих.

Любой монгол сразу ведет такого купца к великому Чингисхану.

Я видел. Я знаю.

Это китаец.

Расскажи ему смысл твоего рисунка.

На его языке.

Здесь разные построения из трех туменов. Вот два сбоку.

Один выпускает стрелы, разворачивается и бежит, растягивая преследователей. Пока

два других тумена сбоку, Не заканчивают дело.

О, великий!

Этот человек говорит на непонятном мне языке.

Я знаю более сорока наречий своей страны.

Но, может быть, высоко в горах?

Ты, китаец!

Сейчас Чингисхан выжирает печень твоему народу.

По твоей земле давно уже бегают монгольские собаки.

Как же он командовал китайскими войсками, не понимая по-ихнему ни слова?

Кипчаки не хотят идти на Багдад.

Но этого вам мало.

По этой руке я держу вселенную.

Что мне этот желтоухий Чингис?

Почему ты, Кипчак, пришел сюда?

Потому, великий, что кобыта Чингисхана ближе всего к моей земле.

Здорово.

Кто научил тебя?

Моя мать?

Мой сын Джалалиддин?

Говори.

Ты скажешь мне все в веселой башне палача, когда мухи начнут есть тебе

глаза.

Начни сначала, не с конца.

Кто тебя прислал?

Великий, я рассказал тебе все.

И даже то, как они ломают хребты воинам.

Но и владыкам они заливают лица серебром.

А их матерей сажают на цепь у юрта Чингисхана.

И бросают кости, как с собаком.

Продажная тварь, кто тебя послал?

Я тебе сказал все.

Это все хитрости, придуманные Каирханом, который стремится к власти.

Ведет тайные переговоры с Багдадом. Я направил свой меч против неизвестных

монголов.

Я приду к тебе на третий день, и ты будешь долго говорить, а я молчать.

Если сказанная тобой правда...

Аллах простит меня, потому что ты первая песчинка в пыльной буре, которая

засыпет весь мир.

Жизнь – кривое колесо.

И колесо кривое, и след кривой.

Хан, Аллах подарил мне этот день.

Сначала взял, теперь подарил.

Он подумал именно обо мне,

прогнав мух снегом.

Но мои глаза опухли.

Расскажи мне, что видишь, хан?

Откуда ты, грешник, знаешь, что я хан?

Откуда ты знаешь, что я грешник?

Никто иной, как Бог под одеждой этой.

Твои глаза не опухли, они вытекли.

Видеть можно и душой.

Да стоит ли видеть? В мире одно хорошо – снег, который прогоняет муку.

Аллах создал жизнь, но все в этом мире стали пожирать друг друга, и появилась

смерть.

Но смерть страшна живым, и он придумал муку.

И избранные, вроде меня,

Могут звать смерть.

Ты тоже поймешь это, когда прилетят мухи.

Моя смерть будет другой и для другого.

Глупый кипчак.

Ты способен натянуть только тетиву.

А уж стрелу направляет Аллах.

Палач, Каирхана возьми себе.

Я отрублю тебе руку, Пихлеван.

И в Гареме, когда ты будешь снимать штаны, тебе будет помогать Евну.

Великий,

я стану мучеником Аллаха. Ты не скроешь мою смерть от кипчаков и не удержишь их

при себе.

Я не верю, что мои люди говорят неправду.

Последний, который висит на столбе веселой башни, через три дня перед

смертью все равно крикнет тебе правду.

Нас в трое больше, чем монголов.

Возьми меч, подними народы. И ты познаешь славу.

Каирхан ханского рода.

И не мог быть отдан палачу.

Великий просто пошутил с моим племянником.

Тобой в Гареме по-прежнему будут довольны, Пехлеван.

Ведь так близко подойдя к моему племяннику, рисковал кое чем более

важным, чем палец.

О, Создатель!

Внемли голосу раба своего.

Озари великого Мухаммеда Шаха правильным решением.

И дай мученику на столбе терпения. И прими его душу.

Эй, десятник!

Позови Викилия!

Позови!

Викиль придет после вечернего намаза.

А может,

и совсем не придет.

Не свисти.

Мух разбудишь.

Не будет, по-вашему.

Все равно умирать.

Эй, Хан, зачем ты так высоко забрался?

Спустись на землю, очень тебя просим.

Хан, ты такой грязный.

Умойся или протри лицо снегом.

Хан пойдет со мной, а ты молись.

Ты так умеешь, Кепчак?

Я умею лучше.

Надень сапоги.

Стыдно ходить босиком.

Поставь новую охрану.

А вместо хана подвезти кого-нибудь из Зиндана.

Подожди.

Возьми старика.

Он много слышал.

И может быть интересен тем, кто тебя послал.

Эй, старик, что ты там бормотал?

Оказывается, Аллах увидел именно меня.

Мысль человека мгновенна.

Мысль Аллаха бесконечна.

На колени.

Теперь ты понял, кто спас тебя?

Подойди поближе.

Глаза мои плохо видят.

Но слышу я хорошо.

Почему ты хрипишь, Кепчак?

Я боялся солгать.

Когда мухи начнут есть мою голову.

И веревкой хотел перерезать себе горло.

Когда твой сын не поверил мне, а Каирхан забыл про меня.

Я хотел умереть.

Ах, Каирхан, Каирхан.

Значит, он не видел тебя после семи лет.

Да, великая.

Ты должен назвать меня полным именем. Или подождать, пока будет говорить

девочка. Теркенхатун,

владычица вселенной, мать великого, царица всех женщин мира.

Ну?

Я был послан к монголам.

Семь лет назад к Айрханам, правителям Атрары.

И был верен ему и сыну твоему.

И тебе. Отравляя меня, Каирхан сказал, кому нужна в этом мире земля без

кипчака.

И я прошел путь от раба до тысячника.

Я обладел языками и приемами боя.

Я познал хитрости их лазутчиков.

И даже то, как шепот в нашем доме, доходит до их ушей.

С тобой говорили люди халифа багдадского?

Я не был в Багдаде великим.

Совсем не обязательно видеть священный Багдад, чтобы рассказать о нем.

Ты был в Китае и даже изучил их язык. Очень это помогло тебе в жизни.

И хорошо ли будет Туркмен Джалаладин защищать кипчакские степи?

Их не надо защищать.

Надо двинуть армию.

Прижать проклятого Чингисхана к невзятым китайским городам.

И отсечь его от собственных стойбищ.

Если Чингисхан повернет своих коней сюда, он поведет уже не только

кратконогих монголов.

Ты сказала, что твои глаза плохо видят.

Тогда поверь моим.

Они пропитают землю человеческим салом.

Я видел. Я знаю.

Сначала ты отдохнешь здесь, познав немного радости.

Потом ненадолго вернешься обратно и со столба признаешься моему сыну, что ты не

был в Китае, а был в Багдаде.

Где хотят видеть на нашем троне Джоуладина, сына великого.

И что ты узнал многих его людей в Багдаде.

Тебе покажут каких.

Ты будешь прощен и станешь тысячником в Хорезме.

Прощай, Кипчак.

Прощай и ты, Великая.

Китайские врачи подвешивают глазам кристаллики, и человек лучше видит.

Пустяки. Про мои глаза дозволено говорить только мне.

Айрхан обещал тебе легкую смерть, если ты будешь стоять на своем.

Теперь ты скажешь обратное и сможешь сам обещать кое-что ему.

Жизнь тем интереснее, чем с большей горы ты ее наблюдаешь.

А вы живете в степи.

Ты иноземец?

Мы прежний бог.

Тот, которого я знал в детстве, больше сродни тебе.

Почему же я иноземец?

Тот детский бог сам придумал пробить себе руки вот такими гвоздями.

Кстати, Кверхам, пославший тебя к монголам здесь, в своем дворце, а не в

Атраре.

Его вполне можно перечислить среди тех, кого ты видел в Багдаде.

Ведь он ничего не сделал, чтобы спасти тебя.

Я так и сделаю.

Ты, интересно, великий. И сейчас можешь возвыситься.

Хочешь, я пришлю тебе женщину из Египта, которая выше тебя.

Лучше китаянку с маленькими ногами.

Как же ты объяснишь ей, что тебе нужно?

Ведь китаец поклялся, что ты не знаешь их языка.

Может быть, в горах?

Смотри, не осрамись.

Великая любит подглядывать.

Ее радуют молодые тела.

Одежду тебе вернут завтра утром.

Продолжение следует...

Что это, купец?

Это китайская машина.

Кустяк.

Ими бьют стены. Китайцы нежный народ, и стены их такие же.

Твои стены они не повредят.

Говорят, вы, купцы, служите Чингисхану за дешевый товар.

Говорят, влепите ему из песка и камня наши мусульманские земли и города.

Говорят, что у вас есть пластины из золота, при виде которых любой монгол

должен служить вам.

Сейчас нукеры перероют все.

Ты знаешь, что они будут искать.

Ты можешь смотреть мне в глаза, купец.

Конечно, это не глаза Аллаха, но и не глаза желтоухого Чингиса,

которому ты продал свою душу.

А твои сыновья пусть побудут гостями в веселой башне палача.

Великий, желтоухий Каганчингис просто бывший раб.

Он носил колодки на шее.

Неужели ты думаешь, что правоверный может служить бывшему рабу? Я никогда не

был в Багдаде, но торгующий должен слышать.

Говорят, багдадский халиф и кипчахские ханы есть истинные враги твоего трона.

Всем лечь и не шевелиться.

Кто поднимет голову, ее отрубят.

Субтитры добавил DimaTorzok

Продолжение следует...

Может быть, высоко в горах?

Если душа твоя еще здесь,

то пусть простит меня.

Это я сделал по воле Аллаха.

Я стрела Аллаха? Да, ты стрела Аллаха.

Не дави ногой на дощечку, китаец.

Сигнальную веревочку я перерезал.

Помнишь, мне же довелось побывать на твоей родине.

А твой индус, к сожалению, увидел меня из-за фонариков.

Теперь его душа, возможно, пролетает над высокими горами.

Интересно, куда полетит твоя душа?

Так значит, как я говорю по-китайски, никто не понимает?

И ты, бедняга, уйдешь из жизни, так и не поняв меня.

Больно.

Умираю.

Там, в шкатулке, имена моего рода.

Прочти их надо мной, Кепчак.

Это зачтется тебе у твоего Аллаха.

Твой род не поймет меня.

Мой язык не похож на язык твоего народа. Я лишь слегка ткнул тебя.

Ты будешь умирать долго, старик, и у тебя будет время подумать и вспомнить

свою родину.

Что так важно иногда.

Я думаю, Аллах выбрал меня своей стрелой.

На время, конечно.

Ты стрела Аллаха?

Да, я стрела Аллаха.

Эй, кто ты? Я стрела Аллаха.

За то, что ты кричишь и поешь по-монгольски, я наказываю тебя, мой

язык.

Неужели, когда мы вырубим монголов, я буду жалеть их и петь их песни?

Лежи тихо, юный хан.

Я думаю, с тобой ничего не случится.

Я здесь унжу.

Здравствуй, Каирхан.

Мы ждали тебя еще вчера. Вот юный хан тоже.

Да, ты правильно понял.

Это сын твоей кормилицы.

Отпусти мальчика.

Что проку в его смерти?

Ты такой хитрый, что чуть не перехитрил самого себя.

Мне надо было сказать, что я не был у монголов, а был в Багдаде.

И встречал там не только Джо Ладина, но и тебя.

И сейчас бы ты, а не я, отыскивал ножом свой царственный пуп.

Ты отдал меня палачам, Каирхан.

Я принес тебе плату. На!

Дайте факел!

Хочешь арбузного вина?

Вкус еще не забыл?

Куда вы меня ведете?

Туда, где твои дети.

Всем повернуться к стене.

Твои дела хороши, купец? Ты должен сделать мне подарок.

Тебе сюда, купец.

Детей мы не трогали, они только смотрели.

Допрашивали твоего писца, был ли ты в Багдаде.

Он согласился.

Дети тоже согласились. Здесь все соглашаются.

На твое счастье, они не смогли описать Багдад.

Ты можешь забрать своих сыновей.

Они скоро оправятся и будут на редкость послушными.

Купец,

великий доволен тобой и дарит тебе свой браслет.

Это ханы, продавшиеся Багдаду, как ты сказал.

Эй, купец, за 10 дырхем вас отвезут домой, а за 30

дырхем здесь можно купить вполне приличную одежду.

Всех кипчакских и туркменских ханов, которые отказываются идти на Багдад,

великий отправляет в веселую башню.

Я направил гонца к Джалладину, но дворец окружен стражей.

Там и мышь не проскочит.

Ты вообразил себя стрелой Аллаха.

Ты не стрела, а грязь на хвосте у лошади твоего Чингисхана.

Ведь тебе нравится Чингисхан?

Да, нравится.

Чингисхан не предает тех, кто ему служит.

Может быть и так. Ты должен был сделать одно.

Ты должен был крикнуть в лицо великую правду о том, что нас ждет.

И умереть на столбе.

Может, правда из глотки мученика могла бы заставить его решиться на что-нибудь.

Я послал пятерых.

И трое вернулись. Но никто, ты слышишь?

Проклятый, никто из вас не сделал этого, когда смерть уставилась вам в глаза.

Вы все предали меня.

Несчастный мы народ.

Не мог родить мученика.

Верно.

Исправь свой народ, хан.

Стань им.

Кем?

Мучеником.

Это так просто, Каирхан.

Стань на Великом Совете и крикни.

И клянусь матерью.

Которые я не помню.

Я повторю все это со столба.

Но у тебя золотые туфли.

И имя твой Каирхан.

Это обязывает жить.

Ты воспитал меня в своем доме.

Так вот я плюю на тебя и на твой дом. Для этого я жил последние дни.

А теперь зови Нукеров. Или кидай стограду за меня.

Я сам.

Сам.

Каирхан, я подобен собаке, которая укусила своего господина. Я устал.

Оскорбление слабых сильными, только несправедливость.

Оскорбление сильных слабыми, и несправедливость, и позор.

Ты убил слуг великих.

А главное, ты слышал то, что не должен был слышать маленький хан.

В мире тысячи дорог.

И мой тебе совет.

Выбери самую дальнюю.

Говорят, на Хорезмийском море есть место, где люди меняют лица.

Сегодня я буду спать хорошо.

Нельзя же все время разговаривать только с самим собой.

Не прогоняй меня, Каирхан, не прогоняй.

Стыдно ходить босиком.

Каиркан сказал, чтобы ты здесь не появлялся.

И в Атраре тоже.

Стрела Аллаха.

Эй, возьми факел.

Алла-та-калла!

Так, наверное, было, когда Аллах сотворил мир.

Но Он все-таки сотворил мир без

этого.

Это и есть Харазмийское море, где люди меняют лица.

Эй, старик, ты меня помнишь?

На столбе ты был ближе к Богу, но тебе там не нравилось,

и я велел тебя снять.

Правильно я поступил? А, кипчак, стрела Аллаха. И

много ли у тебя работы в этом мире?

Нет. Куда мне до тебя?

Аллах убрал меня в свой колчан и пока не собирается доставать.

Но у меня много денег.

Хочешь, я куплю тебе осла, и мы отправимся куда-нибудь вместе?

Ты расскажешь мне, чего я не знаю, и я подумаю, как с толком употребить самого

себя.

Могли бы даже совершить хадж.

Поехали.

Иногда мне кажется, что я живу всегда.

Мысли можно вложить в голову, если там есть место.

Твою же голову распирают собственные мысли.

Если хочешь, то

я могу рассказать тебе о неправильном толковании Корана.

Эй! Алмаз!

Эй!

Твой толстый владыка сам говорил с тобой обо мне.

Я сказал, что твое войско лишь стройка дыма по сравнению с тем, что может

зажечь он.

Вот что он дал мне.

Очень трудно трясти мир такой ручонкой.

Этот браслет...

Шах носил еще ребенка.

Почему вокруг этого города два ряда камешков?

Это Атрар, главный город Кипчакской земли.

Он красивый и богатый. У него очень высокие стены и сильное войско.

Но Мухаммед Шах объявил войну Багдаду.

Мы будем продолжать ловить рыб по знаниям.

Из рек торговли.

Кто торопливо седлает коня, тот часто с него падает.

Пусть караваны с нашими товарами пойдут по всем дорогам, а один в Атрар.

И пусть сотники, черви, бахадуры пойдут как слуги и погонщики.

И пусть об этом узнают в Атраре.

Товар и мусульман подберешь ты, купец.

Ты ведь из этого города.

Ведь так?

Да.

Я из Ургенча.

Ты много путешествуешь, купец. Не встречал ли где-нибудь людей, которые

живут всегда?

Нет, великий Каган. И не слышал о таких людях?

Говорят, много.

Но сам я видел людей, которые жили 200 лет и даже больше.

Когда увидишь таких людей, приведи их сюда.

Или туда, где я буду.

Или узнай, где они живут.

А твои сыновья пусть отдохнут здесь.

Мы дадим им по нескольку жен.

После моего бога велик ты один, Каган.

Я понял это давно.

Но мальчикам нужны мечети.

Бог везде.

Молиться ему можно тоже везде.

Но то, что я говорю с тобой, купец, еще не означает, что мы беседуем.

А-а-а!

Эй, хан!

Тебе передали, что монгольский караван идет в Атрар.

Но монголы не бывают слугами.

Или погонщиками.

Они бывают только воинами.

Или никем.

Хорошая здесь вырастет дыня.

Если хан не знает города, я бы показал хану удивительные вещи.

Всего за один дирхем, за один медный дирхем.

Лошадь подержи.

Ты что, хочешь купить этот дом?

Возможно.

Возможно, этот дом я уже покупал.

Ты не слушай болтовню этого раба.

Никто не выгонит вас отсюда.

Не бойся меня.

Я и не боюсь.

Просто мой муж погиб в священной войне за Багдад. Это же монгольский лазутчик.

Он пришел с караваном.

Эй, не дури, не ходи к лошади.

Я стою в воротах 20 лет. Скажи, сколько бы я стоил, если б не узнал тебя?

Вот сколько ты стоишь сейчас.

Я же говорил, это монгольский лазутчик. Тихо.

Я вернусь сегодня же и буду спать на пороге.

Девочка, ты плохо видишь?

Я покажу тебе китайскому врачу.

Они подвешивают глазам кристаллики, и человек лучше видит.

Прочти здесь.

Лучше зажечь маленькую восточную палочку, чем проклинать тьму.

Что ты на это скажешь?

Здесь у тебя столько мудрости, Каирхан.

Что остается только удивляться, куда исчезли страны и народы, породившие этих

мудрецов.

Да, это мысль.

Мысль.

Ты ведь был в багдадском походе? Да, простым воином, кипчаком. По твоей

милости, Каирхан.

А как же ты спасся?

Тебе-то что?

Я кое-чему научился у монголов.

Нашел? Нет?

Ищи.

Говорят, там на перевалах был сильный мороз. Ты там обморозил лицо?

Да, я маленький камешек. Выползни из ошибок.

Врешь.

Ты сжег лицо еще перед походом. Ты давно водишь купцов, пьешь бузу, и

спирт не попало.

А сейчас пришел за монгольским караваном, как пес за тигром.

Не ходи больше в свой дом.

Я сегодня же уйду.

Нашел?

Тогда читай.

Эти книги полны мудрости.

Потерять их, потерять все.

Послушай, какие сосуды или сундуки надо положить это,

если мы хотим поспорить не только с огнем, но и со

временем?

Я думаю, сложить в лениные сундуки и обложить нашим отрарским

кирпичом.

Китайский фарфор тоже бывает прочен, но тех людей, которые его делают, почти не

осталось.

Я буду спать дома, Кайархан.

Хорошо.

Лазутчик служит равным и своим, и чужим, поэтому ты больше не бойся.

Ты просто унжу.

Монголы замеряют стены.

Ты что, унжу, онемел?

Им незачем мерить стены.

В караване есть кто-нибудь из восьмого тумена.

Он занимается лугами, колодцами, выпасами коней.

А другие сотники уже знают, сколько арканов нужно протянуть от одной башни

до другой.

А китайцы, где лучше бить стены.

Я думаю, что в городе уже объявились правоверные, которые получили от них

маленькие таблички.

Обещающие жизнь за некоторые услуги.

Да, Каирхан, за некоторые услуги.

И если ты сейчас убьешь их, то мы будем первыми на пути Чингисхана.

Ты поешь одну и ту же песню без начала.

В ней только конец, что мы погибли.

Пройти наши стены им будет трудно. Хотя трудно для монголов означает долго и

все. В жару у войски возникают болезни животов.

Обсадник не должен сидеть на корточках.

Это единственное, чего они боятся пасти, Кверхан.

Я думаю, они спорили...

Как подвести подкоп? Как выпустить воду из канала? Потому что без чистой воды на

корточках будем сидеть мы.

Жив ли меркирский хан Раслан?

У тебя там был друг, как я?

Такого, как ты?

Нет, не было.

Умжу сказал правду.

Эта золотая штучка была у него в лепешке.

Ты, купец, так боялся всю жизнь, что у тебя не осталось страха. Но

Аллах вернет его тебе в полной мере.

У монголов гонец заучивает донесение и поет его своему кагану, как песню

говорят.

Ты споешь чингизу про мой народ, про наши высокие стены, про наши кольчуги и

мечи.

По дороге на площадях наших кипчакских городов ты будешь это тоже петь, купец.

Послы Чингисхана, повелителя монголов.

Повелитель мира, великий Чингисхан передает тебе привет и ждет выкуп за

ограбленный караван и голову грабителя Каирхана.

Они правоверные и служат врагам веры.

Палач, они твои.

Этот навеки.

А у двух других на месте бороться.

Выжить Исаак Чингисхана.

Послов не убивают.

Ты получишь войну.

Великий шах шлет тебе, Каирхан, эту саплю, которой была снесена голова посла

Чингисхана, и назначает соправителем Атрара Караджихана, чья

мудрость оттенит твою храбрость.

Великий не торопит тебя, но знает, что утро застанет тебя

на пути домой.

А твой сын останется здесь, в Ургенче.

Всем собираться в дорогу.

Всем собираться в дорогу.

Кто не успеет собраться к восходу солнца, будет наказан.

Великий не спал всю ночь.

И Аллах подсказал ему решение.

Войска не выйдут из городов.

И наши полководцы останутся в веселой башне у палачей.

Наши земли обильны, сказал Великий. И Чингисхан будет слабеть при осаде

каждого города.

Смерть, теряя песок, не бывает долгим.

Может,

Аллах спасет мой народ.

А может быть, отпустит на дно большого колодца.

Которой зовется время.

А ты останешься здесь, в Ургенче.

По коням!

По коням!

Зажечь сигнальные огни!

Разбиться подвое! В термес, сауран, гелин тубе, атрар!

По дороге поднимать кочевья.

Когда меркитские тумены заманивают кипчаков.

Стали убегать, твой пятый тумен был уже изрублен. И вместо него меркитов ждали

кипчаки на верблюдах, а их не взять легкому коню.

Каган,

они сделали то, что мы делали много раз. Ночью они подобрались к засаде, в

которой был твой пятый тумен. И когда меркиды, заманивая кипчаков, стали

убегать, твой пятый тумен был уже изрублен. И вместо него меркидам ждали

кипчаки на верблюдах. А их не взять легкому коню.

Каган, они сделали то, что мы делали много раз.

Эй!

Великий Каган зовет тебя.

Каган!

Каган, они сделали то, что мы делали много раз.

Ночью они подобрались к засаде, в которой стоял тупятый тумен. И когда

меркитские тумены, заманивая кипчаков, стали убегать, тупятый тумен был уже

изрублен. И вместо него меркитов ждали кипчаки на верблюдах. А их не взять

легкому коню.

Весь тумен не бывает изрублен.

Те, кто ушел из боя,

Пусть познают вечность, не въезжая в лагерь.

Этот не испугался быть веселым.

Пусть он так же весело прокричит мне, что комар, летящий с их реки в их город,

пролетел только над моими воинами.

Поединок!

Поединок!

На колени!

Каирхан, не выпускай сотника на поединок.

Ты слишком часто хватаешь меня за сапог. Я прикажу подарить его тебе.

Каирхан, ты думаешь, что ты для Чингиза воин? Ты для него дичь!

Эй, Кипчак, поединок.

Ты попрощался со своей женой?

Ой, как я боюсь тебя.

Ты такой страшный.

У тебя, наверное, нет жены.

Тогда попрощайся с конем.

Здравствуй, здравствуй.

Стой здесь, стой здесь.

Девчаки, умер ваш Батыр. Есть еще кто?

А потом уйди, иначе я прокляну тебя.

И все мертвые кипчаки встанут из своих могил и проклянут тебя.

Пиши четко и толсто, потому что написано над тобой,

будет спорить со временем, если Аллах этого захочет.

А закончишь так.

Было это в месяц осенней случки в год дракона.

И мы, кипчаки, прощаемся.

Все кончилось у моего народа.

И, наверное, не скоро начнется.

А теперь уходи.

И сделай все так, как я сказал.

Значит, они не слышат.

А я слышу.

На, послушай.

Ухо просто дыра. Дыра.

Ложись.

Сними, долбогай.

Звук в человека входит через тело.

Петь, играть может глухой.

Тихо.

Рой эти встречные ходы.

Готовьте нефть, дёгать и огонь.

Скоро придёт подмога от Великого.

А ты играй.

Конвойные тысячи.

Идет пленных сарбазов.

Утром начнется штурм.

О чем ты, старик?

Почему так получается?

Я всю жизнь мечтал перестать быть рабом. Ты обещал освободить меня, и я стану

таким же, как все.

Но не для того, чтобы уйти домой, а чтобы меня зарезал монгол.

Зато твоя страна очень далеко.

И твоим близким не грозит беда.

Разве хорошо, что мне не о ком думать?

И ни за кого не хочется умереть.

Даже за тебя, хан, прости меня.

Я всю жизнь ненавидел ваши сады.

Летом они делаются желтыми, сейчас вырублены.

Город твой похож на старуху с высохшими грудями.

И за это я должен умереть? Нет.

Это не моя жизнь. Это чья-то другая жизнь.

У тебя задранные плечи. И ты не носил колодок.

Значит, ты никогда не убегал.

Дай стрелу. Зачем?

Ну, дай.

Я видел твою спину.

Она у тебя гладкая.

Значит, ты никогда не поднимал руку на своего господина.

Поэтому тебе никогда не понять меня, старик.

Каирхан!

Это игра.

Впереди гонят пленных сарбазов.

Настоящие воины пойдут через подкоп.

Кипчаки! Гоните их всех наверх!

Ты такой большой, а руки трясутся.

Твои шутки нескончаемы.

Хумар!

Приготовиться!

Умар, ты своей задницей закрыл полмира.

Я тебя искрошу.

Унжу!

Унжухан!

Уйдем отсюда.

Несите нефть и огонь.

Здесь мы подожгли морду Харька.

Теперь поглядим, как дымится его хвост.

У меня зубы есть.

Зубы есть.

Войдите. Арслан Хан, здравствуй.

Не напрягай голову.

Отпусти коня, ты на верной дороге.

Это я, Унжу Тысячник.

Хочешь, я почешу тебе лопатку?

Ты когда-то любил?

Какой-то ты стал ободранный, Унжу.

Но я на тебя не сержусь.

Садись, поешь мясо.

Сядь и беседуй.

Как твои жены из стада?

Вырос ли твой сын?

И зачем ты переоделал лак Найона простого тысячника?

Я понял.

Великий Каган прогневался на своего Найона, ведь он не может взять Атрара.

Мне не хватало тебя.

Я думал, что тебя задушили китайцы.

И это стоило им города.

Правда, поменьше, чем Атрар.

Где твои доспехи, которые я тебе подарил?

А где половина твоего народа, Арслан Хан?

Разве тебе не снится твой род, затоптанный монголами?

Эй, Найон!

Ведь ты убивал его меркитов, а?

Но наши города оказались готовы встретить вас.

Никаких ваших городов нет, Унжухан.

Вот этот кусок я отрезал от огромной тряпки в главном доме вашего бога в

Бухаре. В Самарганде и в Ургенче тоже бегают наши собаки.

А твой жирный шах привязан у шатра Кагана за то место,

которым он так радовал свой гарем.

Ошибки. Столько ошибок.

Это не та ткань.

Хотя очень похожа.

Но ведь монголы хитры.

Я всегда не любил тебя, Онжу, потому что был всегда виноват перед тобой.

Так уж получалось.

Теперь все будет по-другому.

Подумай, если вонючий Меркит привез мне ту ткань из Бухары, которая не может

пасть, то почему не подумать, что такую же подделку давно привезли великому из

Атрара?

И тогда 50 тысяч войск, которые я жду каждую ночь, не посланы.

Ночью мы спустим этих монголов с северной стороны.

Там будет много народу и много огня.

Когда у пригостей никто не обращает внимания на собак и слуг, вы с хумаром

переоденетесь в монголов.

Если вы пройдете, то на восходе запалите костер на Черной горе.

У тебя, Онжо, будет письмо к Великому.

Не мое, Караджи.

Великий не любит меня.

Кайрхан,

я не лучший гонец к Великому.

Тихо!

А теперь иди.

Аллах уронил мечеть.

Горе. Аллах отвернулся от нас. Гнев Аллаха.

Отпустите. Отпустите.

Рвать языки всем, кто осмелится говорить или шептаться, или даже беседовать о

том, что падение мечети – знак гнева Аллаха.

А Аллах не может быть на стороне неверных.

На колени!

На колени!

Аллах не может быть на стороне неверных, а сквернителя ислама.

Аллах с нами.

Пусть об этом объявляют на площади каждый намаз. Семь дней.

Рвать языки тем, кто осмелится говорить, или шептать, или даже беседовать о том,

что падение мечети – знак гнева Аллаха.

И в назидание пусть палач поработает сегодня, даже если не будет больших

оснований.

Я не говорил.

Аллах свидетель.

Ничего не говорил.

Может быть, объявить, что мечеть завалила новый подкоп, который опять

вели неверные?

Эй, монгол, надо торопиться.

Что-то у меня с глазами он жул.

Или с головой?

С головой.

Куда девался купол старой мечети?

Мне Агул сказал, что румийцы и персы по любому случаю дают награды,

даже если подвиг был незначительным.

А у нас этим никто не занимается.

Все-таки это неправильно, друг Онжу.

Аллах,

умерь свой гнев.

Я не знаю своей вины.

Спящий не слышит не только сотника.

Он не слышит свою смерть.

Эй, сотник! Отдай поклон великому Караджихану!

Монголы! Монголы!

Они въезжают в большие ворота. Я знаю.

Замолчи. Если услышат тебя, отрежут язык. Нам всем отрежут языки.

А ты беги быстрее к городским воротам.

Мама, они убьют тебя.

Назар Абхазия.

Берегись!

Приготовились!

Дорогу!

Отойди! Дорогу!

Что это вы все лежите?

Закрой глаза.

Не смотри на меня.

Как же тебя зовут?

А,

бедняга.

И ты лежишь.

Я скоро приду.

Курок, бери.

Что замолчал? Пой.

Пошел!

Пошел!

Кто здесь сможет подтвердить?

что этот человек действительно Каирхан, наместник Атрара.

Мы все можем подтвердить, и каждый кипчак, и этот мальчик, его сын тоже.

Он большой воин. И если бы мы не оказали услугу великому Кагану...

Ты говоришь, как торговец.

Замыслы Кагана так велики, что человек с горбатым носом не в состоянии ни помочь,

ни помешать ему.

Человек, предавший один раз,

Не должен быть видим монгольскому воину.

Ведь это дурной пример, согласись.

А поскольку монгольские воины должны быть повсюду на этой земле, значит тебе

и твоим людям нигде нет места.

Держи, ну!

Отец!

Ты подумал о том, что думают все.

Когда я родился, был страшный ветер, и небо было желтым.

И такими стали у меня глаза.

Но люди не поняли, что я ветер гнева.

Знаешь, они долго обижали меня.

И глаза у меня все желтели.

Я вижу больше и дальше других.

Слышу примерно то же, что и остальные.

Я желтоглаз, а не желтоух.

Так что вы и тут ошиблись.

Когда ты вырезал мой караван,

Вернув мне лишь купца с мокрым задом, мои глаза еще пожелтели.

Самую малость.

Ты ведь знаешь, кого я истребил. А мокрые зады я видел у целых твоих

туменов.

Хочешь мясо?

Не хочешь?

Погляди на них.

Это ученые-старики.

Ветер способен поднять лишь мусор.

Они оба одного народа.

Но при этом каждый просит, чтобы я содрал кожу с другого только за то, что

один говорит.

Их Бог сказал так, а другой, что не совсем так.

И это, когда в домах их Бога давно стоят мои кони.

А я ведь еще не решил, оставит ли их народ жить на земле.

И каждый из них, за то, что я уничтожу другого, обещает продлить мою жизнь.

Почему же ты считаешь, что я не прав?

Вытаптывая копытами своих коней эту землю, чтобы на ней выросло что-то

другое.

Мой китаец много рассказывал мне о великих завоевателях. Целые народы

исчезли. Но люди все равно знают и передают друг другу множество

подробностей об этих владыках.

Одни подробности хороши и приятны моим ушам, другие представь нет.

Хотя среди тех владык нет ни одного подобного мне.

Я все же должен позаботиться о том, что про меня скажут через тысячу лет.

И, конечно же,

ты не больше, чем подробность.

Мне не хотелось бы, чтобы истории с твоим городом

когда-нибудь придали большое значение.

От таких преувеличений спасет только смех.

А почему

ты не ешь мясо?

Ты угадал с мясом.

Я хотел посадить тебя на цепь здесь, у моего шатра, и заставить просить еду.

Но ведь ты придумаешь что-нибудь не то.

И поэтому на цепь я посажу твою царственную тетю.

Тебя же придам вечности. Твой облик зальют серебром.

Конечно, это немного преувеличит твои заслуги.

Но с другой стороны, мои мертвые тумены, Моя победа.

Когда-нибудь потом нас рассудят.

Для тех я буду справедлив.

Верно, китаец?

Не убивай моего сына.

Ну что тебе, один мальчик в огромном мире?

Если я буду оставлять детей от таких отцов, они вырежут

моих внуков.

Эй, китаец, не жалей для него серебра.

Стоять! Стоять!

Девушки отдыхают.

Девушки отдыхают.

Поехали.

Что случилось с

новым мальчиком?

Он умер.

Я сберег тебе эту девочку за эту вот деревянную дощечку, которую бросил мне

монгол в воротах, решив, что я их открыл.

Чем же ты наградишь меня, хан?

Я могу отпустить тебя на волю.

Ты большой обманщик, Ханунжу. Где твои обещанные китайские врачи?

Что ты делал эти два года?

Я убивал.

Мы начинали много раз и по-разному.

Окончали всегда одинаково.

А ведь все могло быть по-другому.

Наоборот. А молния, а?

В моей судьбе тоже все наоборот.

Кто мог подумать, когда мне было столько лет, сколько ей, что я всю жизнь проживу

рабом.

А кто бы мог подумать, что сотрясатель вселенной Мухаммед Шах умрет нищим

бродягой.

А повелительница всех женщин будет сидеть на цепи и радоваться, когда ей

бросят кость.

И кто бы мог подумать, что великий Каирхан,

который хотел, чтобы я стал мучеником, стал мучеником сам.

А наш отрар держался дольше всех городов,

как я слышал.

Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.