Original subtitles

швейцария пока все молчат послушай как можно заработать качаешь

приложение dragon money и забираешь 10000 рублей за регистрацию

Вокзал Цюриха.

Молодой человек спешит сквозь толпу.

Алло, сэр, да, это Эдвард. Я просто хотел сообщить, что сейчас сяду на поезд

до Домодолосы и хотел узнать, есть ли новости от Эпплби.

Да, сэр, конечно. Я... я... нет. Нет!

Стойте! Стойте!

Да, да, я не подведу.

Ой, простите.

Эй, извините за беспокойство.

Поменяемся местами? Меня укачивает, когда я... Конечно, да-да-да. Спасибо.

Без проблем.

Очень мило с вашей стороны. Извините. Нет-нет, ну что вы.

Спите дальше.

Да я уже проснулся, всё нормально.

Простите.

Как вы поняли, что я говорю по-английски?

Ну, вы... А, точно.

Вы явно тоже из Америки.

Да, из Нью-Йорка. Я тоже.

Да. В отпуске?

Нет, здесь живёт моя тётя. Приехала погостить. А вы?

Я редактор в издательстве, и меня отправили разобраться с одним из ваших

авторов. Стрелять на поражение?

Не исключено.

У неё творческий кризис.

Случайно не с Хайсмит предстоит дело?

Вообще-то да, с ней. Я знала, что она живёт в Швейцарии.

Та книга, которая её прославила? Про Рипли пять книг.

Так называемая реплиада.

По её книге Хичкок снял фильм.

Незнакомцы в поезде.

Незнакомцы в поезде.

Точно.

Я Клементина.

Клементина Харит Балфур.

Простите, нет, я просто... Это бирка на вашем багаже. А, ясно.

Извините, я без задней мысли.

Не то чтобы... Простите.

Я не какой-то маньяк. А вас как зовут?

Эдвард Бриджуэй.

Эдвард Бриджай. Приятно познакомиться, Эдвард. Да, взаимно.

В общем, мне нужно убедить её подписать контракт на ещё одну книгу. Думаете,

будет сложно?

Ну, она не любит людей.

Здорово, что она так сузила круг.

Значит, вы приедете, пробудите в ней любовь к человечеству и уговорите

написать книгу. Именно.

Пустяковое дело.

Что ж, надеюсь, она напишет вам бестселлер, мистер Бриджуэй.

Спасибо.

Пока.

Пока.

Американка Хая Смит, писательница, детективы.

Американская леди, конечно.

Она отравила собаку.

Что сделала? Какую собаку?

Соседскую. Та слишком много лаяла, потом даже полиция приезжала.

Она с причудами, но вряд ли она способна убить собаку.

Уж не знаю.

Вы, американцы, немного сумасшедшие.

Две недели назад...

Еду я в город, обратно вот по этой самой дороге, в полночь.

И где-то здесь брёл какой-то американец в пижаме, почти закоченевший.

Этот идиот вышел из дома прямо вот в чём был.

Будто здесь Флорида.

Держите.

Удачи.

Талант к убийству. Озвучено студией Dragon Money.

Я звонил в дверь.

Прошу прощения, мисс Хайсмит, я Эдвард Бриджуэй.

Из Нью-Йорка.

Из издательства.

Это я тот, который... Я знаю, кто вы.

Как много улиток.

Поразительная наблюдательность.

Их тут, наверное, сотни. Вы их едите?

Нет, я их не ем.

Кто станет есть их? О, нет, я бы ни за что, но вот французы у них есть...

Французы? Они помешаны на своих желудках.

Видели, как они совокупляются?

Эм... Разве что в каком-нибудь артхаусном кино?

Не французы.

Улитки. А, а, улитки. Нет, я... Они могут спариваться с любым полом, в роли

любого пола.

Вот веселье.

В качестве прелюдий они просто колют друг другом маленьким шипом.

Любовной стрелой.

Мы бы избавились от утомительного соблазнения, будь мы больше похожи на

улиток. Точно.

Когда издатели сказали, что пришлют кого-нибудь, они не упомянули, что из

детсада. Нет, я немного старше, чем кажусь. Вы приехали крайне не вовремя. Я

в самом разгаре работы.

Но разве мы не договаривались, что у нас будет пара дней на работу? Это не важно.

Важно то, что вы не вовремя.

Мистер Хантер сказал, если я приеду сюда сегодня... Хантер – тиран. Он меня

вынудил.

Но это... Полагаю, суть в том, что я здесь.

Суть никогда не будет в вас.

Слушайте, почему Хантер прислал вас после Эпплби?

Я единственный вызвался добровольцем.

Правда? Дело в том, что остальных, кажется, что-то отпугнуло.

То есть он ведь так и не вернулся. Вот он звонит по телефону, лопочет что-то

про нож, потом исчезает. Не было никакого ножа. У меня нет времени

угрожать мелким сошкам. Конечно нет.

Безусловно, конечно. Мы поняли, что у него случился нервный... Он просто

сумасшедший. Именно. В общем, давайте забудем об Эпплби.

Компания по-прежнему твёрдо уверена... То есть Хантер.

Ну, мистер Хантер и руководство... Хотят подзаработать.

Компания верит, что вы напишете ещё... Деньги, деньги, деньги.

Ладно, но они хотят, чтобы заработали и вы.

Я не стану писать про Рипли, чтобы ваш босс разбогател.

Ладно.

Дорога была долгая, не возражаете, я присяду?

Возражаю.

Я из Нью-Йорка уехала, чтобы такие, как вы, у меня не рассиживались.

Чтобы люди не садились? Чтобы не иметь дела с отбросами общества.

С пиджаками и дураками, евреями, чёрными, пуэрториканцами, католиками,

корейцами и нью-йоркской литературной братьей, разумеется.

Ох... Один бокал пива, холодильник на кухне.

В кладовой!

Эй!

Не трогайте их.

Вообще ничего не трогайте.

Вы только посмотрите.

Патриция Хейсмит и Тому Рипли. И Ордена Искусства и Литературы.

Вы приписали его имя?

Нужно отдавать должное.

Полагаю, премии обычно не вручают вымышленным персонажам. Дело в том, что

я всегда в компании Тома Рипли, и он заслуживает награды не меньше моего.

Что ж, наверное, поэтому он самый притягательный литературный герой второй

половины 20 века. Что вам известно о 20 веке?

Вы сами едва его застали. Я никогда не вернусь в эту адскую дыру в Нью-Йорк. Ни

за что на свете. Знаете, европейцы, французы, они меня понимают.

Пусть французы отвратительны, но толк они знают. Значит, улиток мы им просто

простим?

Они знают толк в искусстве.

Так вот почему вы здесь.

Вы в Европе ради признания?

Мне не нравится ваш тон.

Нет, нет, я вовсе не хотел сказать... Ублюдки в Нью-Йорке считают, что женщины

не являются и не могут быть гениями. Но знаете что?

Я вот гений. Как сказал Грэм Грин, поэт Саспенса.

Тревожного ожидания.

Не подлизывайтесь ко мне.

Одно пиво и вон. Вы ведь шутите?

Нет. Вы же не гоните меня всерьёз?

Да, выгоню. Я только что приехал. Если Хантеру нужна книга, передайте ему,

чтобы приехал сам, а не присылал стажёра. Но я не стажёр.

Одевайтесь вы как стажёр. В электронном письме вы согласились. В каком ещё

письме? В том, что вы прислали перед моим приездом. Нет, нет, нет. Я редко

отправляю электронные. Я пишу бумажные.

В случае с электронным нет паузы между мыслью и смыслом. Из-за этого возникает

множество проблем у тех, кто не обладает моей чуткостью.

Ну, знаете... И даже так, судя по всему, некоторые жалуются на мой тон. Потому

что, знаете ли, мир.

Мир полон плакс, чьи чувства очень нелегко. О боже, возрослейте уже.

У меня здесь контракт. Уберите его обратно в карман. Выслушайте меня. Ещё

одна книга Риплина всегда закрепит ваше место в Пантеоне.

А-а-а.

Значит, по-вашему, я ещё не в Пантеоне? Нет, я не это имею в виду. Кем вы себя

возомнили? Пожалуйста, позвольте объяснить. У меня нет ни малейшего

желания возвращаться к Рипли. Никто не знает вас так, как я.

Дерзкий мелкий! Я прочитал всё, абсолютно всё.

Назовите любое предложение, и я скажу, откуда оно.

Сначала языки пламени были бледными и жадными. Затем они стали жёлтыми с

проблесками красного. Пока Люсиль смотрела на огонь, всё напряжение, что

ещё оставалось в её теле и разуме, плавно уплывало ввысь.

Героиня.

Она сжигает дом дотла, хочет спасти детей и стать героиней.

И она их спасает?

Мы не знаем.

Думаю, знаем.

Я прочитал всё, но...

Врать не стану. Мне всё ещё нужно проявить себя.

О, вот оно что.

То есть я своего рода проверка от руководства.

Чтобы вы сохранили работу.

Я спасательный круг, который вам бросили. Вон отсюда! До завтра поездов

не будет. А мне какое дело? Идите пешком. Просто вам это тоже нужно.

Мне это нужно?

Вон отсюда! Живо! Пока полицию не вызвала.

Скажу, что вы вломились в дом, и вас бросят в тюрьму и будут насильно кормить

Бирхер Мюсли.

Вы самый психологически проницательный писатель 20 века, но некоторые говорят,

что поздние работы стали немного... Немного какими?

Неровными.

Да как вы смеете судить меня?

Сами-то едва сняли брекеты.

А уже читаете мне нотацию о наследии, которая создавалась полвека, чёрт

возьми! Я могу помочь вам. Я понимаю, ваши мироощущения лучше любого. Я

уверен, если вы дадите мне... И откуда в молодёжи столько уверенности, ещё ни

черта не сделав? Вот и живёте в самообмане. Не думаю, что я заблуждаюсь.

Но ведь заблуждаетесь, умник.

Благодаря вам я заинтересовался издательским делом.

О!

Я так тронута. Я пробудила у вас любовь к литературе. О, Боже.

О, Боже.

С чего вы взяли, что преуспеете там, где Эпплби потерпел неудачу?

Потому что я не Эпплби. Я не занимался греблей в Йеле.

У меня не было богатых родителей, трастового фонда, как у Брэдли. Вообще,

я сирота.

Сирота, а?

О, вот это интересно.

Садитесь.

Ну?

Мои родители погибли в автокатастрофе.

Мне было девять, моему... одиннадцать. Я бы предпочёл не вдаваться в подробности.

Нет уж, давайте.

Вдавайтесь в подробности.

Они ехали в гости к Хейвардам.

Перед выездом они выпили по коктейлю.

Дождь лил целую неделю, и дороги были скользкими.

Отец слишком быстро вошёл в поворот, его ослепили фары встречной машины. Машину

занесло, когда они пересекали... Бруклинский мост. Она...

Пробило боковое ограждение и затонуло.

Моего брата забрал к себе дядя, а... Меня

вырастила тётя Верна.

Первоклассная стерва, полагаю.

Не самое счастливое время.

О, счастье.

Оно переоценено. Это опиум или самообман?

Тревога и страдания — вот настоящие движущие силы.

Вы знаете, я бы лучше... Счастливые люди.

Знаете, это просто те, кто задаёт недостаточно вопросов.

Поздравляю, мистер Риджиуэй.

У вас есть все задатки, чтобы чего-то добиться в жизни.

Вы правда так считаете?

У моей матери был утончённый талант к психологическим пыткам.

И самую изощрённую жестокость она приберегала для меня.

Сначала пыталась избавиться от меня с помощью средств от прочистки труб. О,

Господи. Ночами я лежала в кровати с уверенностью, что умру во сне, и далеко

не факт, что это был худший вариант.

Даже самое счастливое детство – это минное поле, по которому потом всю жизнь

не ходишь на сыпочках.

Променяла бы я его? Конечно нет. Оно сделало меня мной.

Дайте мне шанс.

Я одержим Рипли не меньше вашего. Он самый притягательный злодей в мировой

литературе. Я не вернусь к Рипли.

И я не верю в зло.

Видите ли, темная сторона есть у всех.

Однажды вы посмотрите в зеркало, а он тут как тут.

Дьявол улыбается вам в ответ.

Вот тогда и возвращайтесь.

Вы ведь на самом деле не хотите, чтобы я уезжал ни с чем?

Передайте своим, пусть подлизываются к позёрам вроде вонигу-то.

Скажите им, что я не девка по вызову. Давайте, убирайтесь к чёрту из моего

дома.

А вещи, которые вы просили?

Вы их привезли? Да.

И чего же вы ждёте?

Блокноты.

Брокс Бразерс. Так.

Суп.

Всего шесть банок?

Они довольно тяжёлые.

О, бедняжка.

И?

Мне очень жаль.

Я пытался, но это было слишком далеко на окраине, и я не говорю по-французски.

Вон, давайте, проваливайтесь с моего дома. Живо!

Я шучу.

Разве не прелесть?

Роб Хозьер. Боевой нож.

Фантастически тонкое сведение клинка. Сталь, зеркальная полировка, да, точно.

Ага. Но кому не захочется что-нибудь таким полоснуть?

Дело в том, что все мы помышляем об убийстве.

Ведь под маской светских приличий своего часа ждёт ярость.

Это правда. Мы узнаём себя в Рипле.

Вы разбиваете в дребезги моральный компас читателя. У меня нет морального

компаса. И я не занимаю нищую сторону. Я строго посередине.

В Швейцарии.

Встаньте.

Господи, что за пугливый мальчик из церковного хора.

Держите уверенно. Я не держал таких ножей в руках. Поднимите его. Держите

так, словно собираетесь вонзить его.

Хватит улыбаться, как идиот.

В детстве был питомец?

Лабрадор. Как его звали?

Ральфи.

Представьте, что Ральфи у меня.

Я его крепко держу, и сейчас сверну его в маленькую шейку.

Он пушистый, маленький щеночек, и я убью его, просто потому что хочется.

Ну же.

Ну давайте.

Давайте. Ну же.

Давайте, Эдвард, ну же!

Вы же знаете, что ещё не закончились рипли?

Я вас умоляю. Вы должны это написать.

А что, если я не смогу?

Вы снова стоите на низком старте. Может позволить кому-то выстрелить из

стартового пистолета?

И вы думаете, что сможете выстрелить из него?

Я знаю, что смогу. Я понимаю персонажей. Понимаю, чего они вам стоили и что они

вам дали.

И я понимаю писательницу. То, как она начинает со слова, одного единственного.

Из него создаёт целый мир.

Придаёт ему форму, наполняет красками, заселяет его, создаёт своих собственных

людей. Какое же это мастерство!

Представьте, что эта гора — литература 20 века, и вы стоите всего в нескольких

шагах от вершины. Пик уже совсем близко, рукой подать. Нужен лишь один последний

рывок. Ещё один шедевр.

Я дам вам одну ночь.

Это Эдвард, сэр. У вас нет никаких вестей от Applebee.

Иди! Иди уже!

Нет!

Сама мысль о том, что я могу тебе завидовать, твоим извращенным связям,

твоим грязным романам, таким порочным и странным, твоим душевным травмам,

которые ты сама себе нанесла.

Это проявление той глубины ненависти, что зияет бездонным колодцем в твоей

душе. Между нами никогда ничего не было. Правда в том, что по своей самой сути ты

была мерзкой и злобной. И была такой с самого рождения. Тебя невозможно было

любить ни ребенком, ни взрослым. Потому что ты всегда думаешь лишь о том, что

можно взять, а не отдать. В тебе нет сердца.

И трудно не жалеть о том, что у меня есть дочь, настолько озлобленная и

неблагодарная, какой ты была всегда.

Мама.

Как думаешь, Том? Как раз вовремя к главному событию.

Далековато для семейной поездки.

Ну да, просто мой дедушка живёт в Риме. Так что я постоянно мотаюсь в Европу. К

тому же он хочет дать мне европейское образование.

Моя тётя, она мой опекун.

Распоряжается всеми деньгами. Живёт в Цюрихе, но сейчас гостит в загородном

доме. И Пэк считает, что молодёжь только и делает, что сорит деньгами. Так что

мне их не видать, пока не стану старше и мудрее.

Правда в том, что если она не подпишет контракт, я даже не стану возвращаться.

С этим будут сложности?

Да.

Вообще-то один мой коллега ездил сюда до меня, и с тех пор о нём никто ничего не

слышал. Вроде как у него сдали нервы.

Сука.

Мисс Хайсмит?

О!

Я приготовила вам завтрак, а я делаю это крайне редко.

Но если у меня есть стимулы, я способна на многое. В кулинарии или в убийствах?

Мне всё неплохо удаётся.

Чёрт, забыла сахар. Он вон там.

Вот, пожалуйста.

Спасибо.

Знаете, мистер эксперт по Хайсман, на самом деле меня интересует вовсе не

убийство, а любовь.

Просто любовь неотделима от убийства.

Пистолет — это, конечно, неплохо, и ножи тоже, но...

Разнообразие придаёт вкусы жизни и смерти.

А как насчёт удушения или утопления?

Очевидно же, что яд куда более игрив.

Знаете, всего одна капля диметилортутия способна проникнуть сквозь

клеточные мембраны и сожрать мозг, словно термиты.

Мышьяк. Не оригинально, но классика.

Конечно, его главное достоинство в том, что у него нет ни цвета, ни запаха, ни

вкуса.

Но не стану же я убивать какую-то мелкую сошку из Нью-Йорка, да? Не знаю.

Не станете?

Газетный киоск.

Рим.

Прямо у испанской лестницы.

Красивая молодая женщина. Покупает газету.

И поскольку выглядит так, будто сошла с витрины...

И берёт Геральт Трибьюн, он понимает, что она американка.

Он стоит через дорогу, одет просто, но элегантно, взгляд пристальный.

Роковой.

Наблюдает.

У этого молодого человека шестое чувство на то, где хлеб намазан маслом, а эта

девушка выглядит как очень лакомый кусочек.

Как её зовут?

Сами скажите.

Клементина Балфур.

Клементина Хариет Балфур.

22 года.

Тёмные волосы.

Большие карие глаза.

Высокие скулы и никуда не выходит без стомика Камил в сумочке.

Нет, дядя, нет. Камил — это перебор.

Она красивая, из высшего общества, училась в Далтоне, говорит по

-французски. Ей тут мамины кашемировые свитеры. Знаешь, она из тех девушек,

которых можно сводить в оперу Ля Фничи. Или посмотреть на Караваджо в римских

церквях. Из тех молодых женщин, что рождены в роскоши, привыкли к деньгам и

созданы для них.

Но знаешь, он любит не сами деньги, а мир, который эти деньги создают.

Картины прерафаэлитов, фуагра, старинные часы. Шаг за шагом, деталь за деталью.

Он с безупречным вкусом создавал себя словно музейный куратор.

Две недели он следует за девушкой, когда она выходит из дома, идет к испанской

лестнице выпить кофе, а затем в палаццо Барберини, переходит мост Систа и

посещает церковь Сант-Ива Алла Сапиенса.

Дедушка Клементины, Дуглас Балфур.

Родом из Нью-Йорка.

Уже 30 лет живущий в роскошной квартире в Риме.

Он и его сестра... Пегги.

Тётя Пегги, которая живёт в Цюрихе, настояла на том, чтобы Клементина

получила европейское образование.

Хорошо, хорошо.

Ласкало. Прада.

Уфицы, палаццо Грити и Париж, разумеется, ради морских гребешков под

соусом муслин в Жорже Пятом.

И вот однажды вечером он идёт за ней до самого дома, где за коктейлями она

рассказывает дедушке о впечатлениях за день.

Как твой день?

Давай расскажу.

После восторженных рассказов о сокровищах Рима, Клементина садится за

кабинетный рояль и начинает играть Гольдберг в Риации.

Любимое произведение дедушки.

Разумеется, наш молодой человек нашёл свою цель.

Сейчас принесу меню. Вообще-то, вокруг этого немало споров.

Он наблюдает, как Клементина обедает с двумя старыми подругами из Далтона,

которые летом стажируются в доме моды.

За бокалами прохладного просека и артишоками по-римски они делятся

историями и предаются воспоминаниям, пока он выжидает.

Мне нужно отойти в уборную. Я с тобой.

Сегодня как-то прохладно

А за польской модой ты следишь?

Я, да, там много интересных идей. Они молодцы.

Я была на одном модном показе.

Простите, сеньора.

Мне кажется, вы обронили.

О, боже мой. Возьмите, да. Это, кажется, ваше. Спасибо, боже. Мой спаситель.

Я Клементина Балфур. Клементина Хариет Балфур.

Я заглянул в документы, чтобы узнать, чей это кошелёк. Конечно.

Да.

Что ж, ещё раз спасибо.

Не за что.

Хорошего дня, мисс Балфур.

Непревзойдённый оппортунист.

Он знает, ей нужен мужчина, которого она будет хотеть чуточку сильнее, чем он её.

Ей хочется лёгкого бунтарства, чтобы доказать, что она не паинька, но она не

хочет провести остаток жизни, раздражаясь от того, как он держит

столовые приборы.

Грация.

Это тот парень из ресторана?

Боже мой, точно, да?

Вот чёрт.

Давай, да подойди ты к нему. Да, слабо. Ладно.

Кого я вижу, мой спаситель?

Мисс Балфур.

Сталкиваюсь с вами уже второй раз за неделю. Из всех заведений мира. Я думал,

вы уже уехали во Флоренцию.

О, нет, нет, я здесь на полгода. Живу у дедушки.

Он говорит, мое образование не будет полным, пока не прикоснусь к истории.

А вы что здесь делаете?

Вообще-то я здесь тоже месяцев на 5-6 по работе. Я арт-консультант аукционного

дома в Нью-Йорке.

О, я изучала историю искусств в Ассаре.

Да ладно?

Да, моя диссертация была о Кровадже и Одиссея Гомера. И о чем же там писать?

Разве не все сказано в статьях?

Вообще-то вокруг этого немало споров.

То, что нам кажется гомератизмом, может быть интерпретацией 16 века с позиции 20

-го.

Я думал, ты слишком красива, чтобы быть настолько умной.

О, забавно, потому что я подумала то же самое о тебе.

Ну, да, мне пора идти. Но могу позвонить тебе, чтобы мы

избежали других подобных ложных предубеждений?

Конечно.

Да? У меня нет ручки, прости.

Извините.

Хорошо. Так.

Клем.

Хорошего вечера. Чао. Чао.

Она попалась в его сети.

О, тебе ведь это нравится, да? Конечно.

Мы же именно этого и ждали. Он мастер соблазнения.

Сила его взгляда растворяет весь мир вокруг.

Его бархатный голос, его выдержка.

Барберини заказала её в 1633-м. Она стала главным шедевром всей коллекции.

Но в чём её суть?

Война между добродетелями, детьми разума и пороками, детьми чувствительности.

И кто побеждает?

А что?

Ты на чьей стороне?

Думаю, ты знаешь.

Добродетелей. Но меня можно переубедить.

Он ведёт её выпить в Анджела Ситата, потайной бару церкви Санта Мария Интранс

Тивери.

О, отлично.

Что будешь пить?

Джинтоник. И виски. Джинтоник и виски. Спасибо.

Расскажи мне то, о чём не рассказываешь другим.

Я сирота.

Мои родители погибли в автокатастрофе.

Я тоже сирота.

Авиакатастрофа.

Ого.

Двое сирот. Двое сирот.

После лета, когда я вернусь в Нью-Йорк, буду искать работу. У меня нет...

Куча денег.

Только когда дедушка и тётя умрут, вот тогда... И тут она признаётся, что у неё

есть семейный трастовый фонд. Он перейдёт к ней только после смерти её

дедушки и двоюродной бабушки.

А он мастерски переводит тему, говоря ей... Мне до этого никакого дела.

Правда.

Ведь любовь встречается куда реже, и обрести её труднее, чем богатство.

Она без ума от него.

А он знает, как разжечь желание.

Она чувствует его прикосновения. Его руки скользят вверх по её бедру.

Кожа замирает от огня в кончиках его пальцев.

Словно он зажигает её искра за искрой после десятилетий невинности.

Она ещё никогда не испытывала жажды переступить черту.

Впустить кого-то внутрь себя.

Она хочет принять его своим телом, приподнять бедра и слиться с ним

воедино. Она жаждет раствориться в нем без остатка.

И уже через месяц, Клементина едва помнит времена, когда она не знала это

харизматичное создание с медлевидными глазами.

А если и помнит, то не хочет вспоминать.

Он поймал её на крючок. И теперь закидывает

удочку на дедушку.

Не думаешь, что мне пора остаться у тебя?

У меня там настоящая конура. Я хочу...

Понравится твоему дедушке. Вряд ли он оценит, если я утащу тебя в свою обитель

порока.

Что ж, увидимся завтра на открытии. Хорошо.

Сможем улизнуть на ужин.

Ладно.

Ой, чуть из головы не вылетело.

О боже.

Да? Да, да, да.

Дуглас Бальфур в восторге от этой новости.

Пусть парень и не из богатой семьи, но у него есть хватка, и он жаждет добиться

успеха. К тому же он явно без ума от Клементины.

Ваш напиток, сэр. Грация.

За несколько недель до свадьбы он ждёт в оживлённом баре отеля.

Обеспечив себе алиби, он достаёт сигарету и, как ни в чём не бывало,

выходит. До встречи с Калиментиной у него 20 минут. До дома дедушки 4

квартала.

Он входит внутрь, вооружённый доскональным знанием вечерних привычек

деда. Итак, он бросает снотворное в шейкер для

коктейлей.

Точно по расписанию дедушка делает себе мартини.

Разумеется, только из самой лучшей русской водки.

Он насаживает дедушку на его же палочку для коктейлей.

Идеальный несчастный случай.

Трагичный и в то же время остроумный.

Его 20 минут истекли.

Привет.

Ты в порядке? Да.

Что это у тебя?

У меня тут ключи.

Синьорита Клементина. Шато Пантегания.

Чудесно. Спасибо, Франко.

Тебе нравится?

Если на тебя будет только это, да.

И несмотря на горечь утраты.

Тех, кого мы так горячо любили.

Страшные утраты, которые эта молодая пара пережила в последние недели.

Как я уже сказал им, Господь хочет, чтобы мы жили дальше.

Жили в вере, надежде и любви.

И поэтому я с огромной радостью объявляю вас мужем и женой.

Можете поцеловать невесту.

Поздравляем! Поздравляем вас!

Счастья! Браво!

Какая игра!

Ура! Будьте счастливы! Поздравляем вас!

Долгих вам лет жизни!

Итак, он женится на ней.

На своей почти наследнице.

Итальянская полиция расследует смерть дедушки и ничего не находит.

И теперь, конечно... Пора избавиться от двоюродной бабушки.

И тогда фон перейдёт к ним.

Как же он убьёт двоюродную бабушку?

Изглоком? Нет.

На прогулке в горах столкнёт в расщелину.

Раз уж это в духе Хайсмит, нам нужно что-то элегантное и красивое.

Неожиданное. Точно. Значит, как?

Понятия не имею.

Сами убейте.

Что?

Вы убьёте тётку. Я?

Ага. А теперь проваливайтесь, глаз моих, мне нужно работать.

Возвращайтесь после восьми. И если выдадите что-то стоящее, что-то в моём

стиле... Я подпишу ваш чёртов контракт.

По рукам.

А теперь идите, шуруйте отсюда.

Восемь часов.

Простите, телефон.

Можно? У вас есть телефон?

Телефон там.

Граци.

Нет, я это не говорю. Я просто говорю, что это будет непросто.

Сделай то, зачем мы тебя туда послали.

Эй! О боже! Привет!

Здравствуй. Привет.

Не знал, что ты остановилась в тени.

Нет, мой отец живёт за городом.

Пришлось сбежать, она так утомляет. А что ты здесь делаешь?

Она сегодня пишет, до вечера не хочет меня видеть.

Там довольно давящая обстановка, так что решил прогуляться.

О, ну я собиралась прогуляться по реке. Был там?

Нет. Идём? С удовольствием. Ладно, пойдём.

Как твои дела?

Ну, всё вроде бы замечательно.

Значит, она ещё не подписала?

Нет. Я уверена, что подпишет.

Ты способнее, чем кажешься.

Загадочное оскорбление или комплименты? Нет, это определённый комплимент.

Ты уже понравился?

Пришлось привезти ей нож из Парижа для её коллекции оружия. Думаю, это отчасти

помогло завоевать её расположение. Нож?

Да, скажем так, для неё это как порнография. Что за нож?

Длинный, острый, но такой блестящий. О, я бы посмотрела.

Буду рад это устроить.

Что ж, может, увидимся в Нью-Йорке, если я выберусь отсюда живым?

Да. Обязательно.

Ладно. Ладно.

Пока.

Эдвард? Эй, тётя Пек устраивает вечеринку в пять. Не хочешь заглянуть?

Добрый вечер. Здрасте, я Эдвард Риджвай, друг Клементины Балфур. Приходите.

Мерси.

О, спасибо.

Секунду, нужно поздороваться.

Эдвард, привет.

Привет. Ты пришёл? Да.

Даже не смотри на меня. Тётя Пег заставила надеть платье Шанель. По

-моему, ты отлично выглядишь.

Да ну тебя.

Тише.

Тётя Пегги, это Эдвард, о котором я рассказывала.

Очень приятно познакомиться, мисс... Зовите меня Пегги. Очень рада.

А это наша дорогая подруга Кэтрин Грир.

Здравствуйте. Приятно познакомиться. И наш сосед Гэри Эпплтон-Рой. Добро

пожаловать. Спасибо. Спасибо. У вас здесь очень красивый дом, Пегги.

Спасибо. Тэмми сказала, вы остановились у той техасской Мегеры вниз по улице.

Да, за грехи мои. Мы с ней словом ни разу не перемолвились.

Кажется, вы учитесь в колумбийском вместе с Клементиной.

Начинается допрос.

Тётя Пегги считает, что все друг друга знают.

Да, да. Через общую подругу.

Знаешь, Дали Хайзлтон? Дали?

Мы с Попси, мамой Дали, вместе учились в Ассари.

О, правда? Да. Ну, Дали познакомила нас в Линкольн-центре. Мы все там слушали

Пятую симфонию Маллера. О, чудесная симфония. Лучшая, да. Мы с Дали

практически выросли вместе.

В Нью-Йорке или в Сек-Харборе?

Покажу Эдварду дом.

О, хорошо. Было приятно познакомиться.

Угости его сырными профитролями Хельги, а не объеденье. Ты бросила меня на

произвол судьбы.

Оказывается, отлично плаваешь.

Тётя Бек не одобрила бы, что я знакомлюсь с мужчинами в поездах.

Правда?

Это разве не... не... Да.

Ого! Вроде я таких не видел за пределами музея.

Я пытаюсь вас раскусить, мистер Реджуэй.

У тебя такая милая улыбка и вид паинки, но... Думаю, в этой

главе творится много чего интересного.

Так и тянет задавать вопросы.

Или просто выдаю желаемое за действительное.

Мне нравятся парни с загадкой.

Какие, например, вопросы?

Когда ты меня уже трахнешь.

Привет. А, вот ты где.

Эдвард хотел взглянуть на Гарганари.

Тебе хотят видеть Бернадины.

О, к тому же.

Зачем приберегла Эдварда только для себя?

Пойдём, познакомишься с ними.

Они очаровательны.

Фаберже.

1894.

Подарок Александра Третьего супруге Марии Фёдоровне.

Я всегда смотрю на такие дома и думаю, как же много ещё нужно наверстать, а вы?

Все эти тонкости, которые люди определённого круга словно впитывают с

молоком матери.

Тогда как нам приходится их заучивать.

Конечно, при должном упорстве вполне можно сойти за одного из них.

Но, как и во всём, дьявол кроется в деталях.

Не уверен, что понимаю.

Очень приятно познакомиться.

Боюсь, эта фраза выдаёт с головой.

Я сильно сомневаюсь, что вы приятельствуете с Дали Хезлтоном.

Нижнюю пуговицу не застёгивают.

Если считаете пятую симфонию Маллера лучшей, то вы явно никогда не слышали

девятую. Спасибо за советы.

У вас есть горячая линия?

Я ваш союзник, мистер Реджуэй. Нет ничего дурного в желании пробиться

наверх.

Мы с Пэг вместе учились в Тринити колледже в Дублине.

Она была юной американской наследницей. А я — дочери сапожника на стипендии. Ей

хотелось быть более настоящей. А мне хотелось быть ею.

Вы достаточно умны, чтобы понимать, кем нужно быть.

Но слишком робки, чтобы им стать.

Я надеялась, что у вас больше Джей Гэтсби.

Или о Кэтрин Герсон.

Разве не в этом цель?

Изобрести себя заново.

Прожить больше одной жизни.

Вы же американец, чёрт возьми. Разве не в этом вся суть американцев?

Иметь зерзость перекроет себя в того, кем хочешь быть.

А правда может идти нахрен, не так ли?

Одну минуту.

Эдвард уходит.

Большое спасибо. Что вы, не за что.

Счастливого пути. И если увидите долю или повси...

Раньше меня непременно передайте привет.

Обязательно.

Мисс Герсон, приятно было поболтать. Мне тоже, мистер Реджуэй.

Удачи вам.

Когда мы снова увидимся?

Удиви меня.

Где вас черти носили?

Ну? Я выпил со знакомой. Вы сказали, что уже поели. Вот я и подумал, не могу

выбраться. Решили, значит, устроить тут себе ночлежку с завтраком.

Какая знакомая?

С девушкой из поезда.

С девушкой?

Ох, вот ведь жалость какая, не правда ли?

Почему? Ну, потому что вы явно голубой.

Педик, гомик, нет?

Слушайте, простите, но, по-моему, вы не имеете права вот так говорить. Имею я

право.

Я вижу гомиков за версту.

По понятным причинам.

Что ж, в данном случае вы ошибаетесь.

Знаете вы об этом или нет, мистер Риджуэй? Вам нравятся мужчины.

Давайте смотреть правде в глаза.

Вы слишком робки.

Женщинам нужно не это. Им нужен мужчина, от которого кровь приливает к паху.

Им нужен тот, кто их пугает.

А это не про вас.

Вы не из тех полнокровных самцов, на которых западают девушки в поездах.

Вы не рыба, не мясо. Вы улитка.

Что даёт вам такое право?

Серьёзно. Кто вы такая, чтобы судить?

Сидите тут, в швейцарском бункере, и спиваетесь до смерти. У вас не хватает

смелости взглянуть в лицо тому, кем вы стали.

О!

Тогда хватит ныть. Лучше расскажите, как вы её убьёте.

Вы были в моей комнате.

В вашей комнате? С ножом. С ножом?

О, возвращение Брэдли Эпплби.

Вы испугались, мистер Риджуэй?

Вы не задумывались, что можете ошибаться на чей-то счёт? То есть на ваш счёт? Да.

Я пахал как проклятый, чтобы получить диплом с отличием и хорошую работу в Нью

-Йорке. Это должно вас заинтересовать.

Что именно должно заинтересовать?

Ну, вы ведь влюблены в оппортунизм, не так ли?

Прошлое Рипли висело у него камнем на шее.

Вот только он знал, как его убить.

Но именно поэтому вы и создали Рипли.

Потому что сами себя терпеть не можете.

И вам хотелось быть им.

Идите спать.

Я вижу вас насквозь. И вам это не нравится.

Ложитесь спать.

Талантливый мистер Рипли был гениален, но разве есть для писателя что-то хуже,

чем не суметь превзойти книгу, принесшую ему славу? Всю жизнь пытаться удержать

былую планку.

Убирайтесь с глаз моих. Нам нужно закончить историю.

Я здесь, чтобы помочь вам. Я здесь, чтобы быть тем, кто вам нужен.

Будто вам это под силу.

Нож.

Длинный, острый, блестящий. Хотелось бы на это посмотреть.

С радостью это устрою.

Удиви меня.

На это хотелось посмотреть.

Ага.

Выпьем?

Конечно.

Итак, пока твоя родная бабушка Пегги всё ещё управляет семейным фондом,

Калиментин ещё много лет не получит ни гроша.

Тётушка — единственная преграда между ним и деньгами. А он любит деньги.

Потому что любит красивые вещи.

Атрибуты богатой жизни возбуждают. От них у него буквально встаёт.

После похорон дедушки он предлагает навестить тётю Пек.

Разве не мило будет поддержать её в минуты скорби?

Тётя Пек присылает два билета первым классом. Куда?

В Швейцарию.

А теперь расскажите, как вы её убьёте.

Итак, когда они заселяются в люкс роскошного отеля в Цюрихе,

их ждёт записка от тёти Пек с приглашением зайти на следующий день.

Она помешана на контроле и из принципа не изменит условия фонда.

Знаешь, Клементина, твой вечный скептицизм порой ужасно утомляет.

Мой вечный скептицизм. Я же сказал, всё будет хорошо.

Почему не доверяешь?

Никто не верит в тебя так, как я.

Прости, милая, я... Я что-то неважно себя чувствую.

Не стоит идти на пробежку.

Нет, это поможет. А то у меня начинается мигрень.

Мне нужен свежий воздух.

Вот.

Смотри. На сегодня.

Стаббатматер пергалези и бронь в Ше-Морис.

Просто чудесно.

Надень синее.

Наш друг не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

Убийство — это простое уравнение.

Вдохновение, подготовка, расчёт времени.

Может мне всё-таки остаться?

Нет, просто зачем пропадать билету?

Правда? Я могу остаться, всё нормально.

Нет, нет, думаю, мигрень скоро отступит, и я смогу встретиться с тобой в Ше

-Марис. Ладно, отлично.

Смотри по самочувствию.

Пей больше воды.

Добрый вечер.

Добрый вечер.

Добрый вечер. Я не очень хорошо себя чувствую. Не могли бы вы принести мне

чай с лимоном и мёдом?

Нет, нет, думаю, ничего серьёзного. Просто чай, пожалуйста.

Большое спасибо.

Хорошо, спасибо.

Да, от цвета мне дурно. Поставьте сюда.

Что-нибудь ещё, сэр?

Нет, спасибо.

Большое спасибо, сэр.

Ну, до встречи, Пэк. Хорошего вечера, Гарри. И тебе того же.

Иди сюда, Тофли.

Тофли, ты куда побежал?

Тофли!

Да, алло. Мне нужно срочно связаться с Пегги Балфор в Пикарине. Я её сосед.

Тофи, малыш.

Малыш, Тофи!

Малыш Тоффи!

Иди к мамочке!

Малыш Тоффи!

Сладкий?

Это должен быть нож. Ведь кому не захочется пустить такое в дело, правда?

Дальше инсценировка.

Жестокое вторжение со взломом. Это рискованно, но, как ты знаешь, наш герой

любит риск. В такие моменты он чувствует себя живым.

Привет. К десяти он уже в Ше-Марис.

Уже лучше?

Да. Как новенький.

Отлично. Пора праздновать. Добрый вечер. Попросите...

Пожалуйста, Сомелье, принести Шато Канон Логофильер.

Конечно. Спасибо.

Как прошёл концерт?

Чудесно. Лучше у Пергалезии.

Предпочитаю Маллера.

Дело сделано.

Прощай, Пэк.

Привет, денежки.

Вот и всё.

Мерзкая, опьяняющая последняя книга.

Кто сказал, что она последняя?

Очевидно, она последняя для тебя.

Ты умираешь.

Лейкоциты размножаются, и у эритроцитов нет ни единого шанса.

Отсюда и усталость, одышка, боль в суставах.

Обычная смерть.

Несчастливая жизнь.

Это то, что тебе не удалось переписать.

Он ведь не заряжен.

Неужели?

Как вы это сделали?

Как вы убили своих родителей?

Это было субботним утром.

Папа красил стенд для инструментов в гараже.

Тем вечером они собирались к Хейвардам выпить по случаю Рождества.

Помню, как сидел на старом барном стуле, играя с фонариком.

Смотрел, как папа закрашивал контур молотка на стенде и думал о том,

какой же это эффективное орудие убийства, самый обычный молоток.

В обычном доме есть миллион способов удовлетворить этот зов.

Коробок спичек,

бейсбольная бита, таблетки по рецепту, глаза разбегаются от выбора.

Папа сказал, «Сынок, принесёшь мне влажную тряпку?» Я спрыгнул, выронил

фонарик. Он закатился под машину.

Я залез туда.

Достал перочинный нож, перерезал тормозной шланг.

Максимум 90 секунд.

Потом я принёс папе тряпку.

И с того момента, как я услышал тот настойчивый стук и открыл дверь, я

оказался внутри собственного спектакля.

Полицейский сказал, «Сынок, думаю, тебе лучше присесть».

«Вот оно», — подумал я. «Именно так всё и происходило в моём воображении. Он

произнесёт это точь-в-точь так же.

Настоящее чудо». И всё время, пока я там стоял, я думал, что не так уж это и

сложно.

Убить на самом деле не так уж сложно.

Мы стояли там, на Миддлтон-Роуд, в толпе зевак.

пока водолазы пытались достать тела из искорёженной машины.

В итоге на это ушли дни, так что хоронили в закрытых гробах.

Посчитали, что зрелище слишком неприглядное.

Их тела раздулись.

Я бы не прочь на них взглянуть, но это уж чисто моё.

Было весело, Пэк. Мы были хороши.

Великолепно.

Продолжение следует...

Привет, незнакомка.

Какой сюрприз.

И что же творилось в вашей сонной швейцарской деревушке, мисс Балфур?

Что ж, незваный гость овладел мной прямо в моей постели. В хорошем

смысле.

Она подписала?

Подписала. А потом пыталась меня пристрелить.

Поздравляю, мистер Рэджой.

Бабушка Пэг сжалилась и отдала тебе деньги раньше срока?

Нет. Я буду бедной ещё минимум пять лет.

Очевидно, ты просто плохо старалась.

Думаю, что я смог бы получить деньги.

Точно смог бы.

Что скажешь, Том?

Посмотрим, как ты справишься сам.

стал ее самый известный персонаж Том Рипли. Она никогда не писала шестую.

Данное изображение Патрисии Хайсмит и ее жизни является полностью вымышленным.