Original subtitles

Да, мне подышать хочется, тут очень жарко.

Ну, все кончено, и слава богу. Слава богу. Завтра увижу Сережу, Алексея

Александровича, и пойдет моя жизнь, хорошая и привычная, по-старому.

Ну что ж, что все это значит?

Разве я боюсь взглянуть прямо на это?

Ну что же, неужели между мной и этим офицером существуют

и могут существовать какие-нибудь другие отношения, кроме тех, какие бывают с

каждым знакомым?

Я не знала, что вы едете.

Зачем вы едете?

Зачем я еду, вы знаете.

Я еду для того, чтобы быть там, где вы.

Все счастье жизни, единственный смысл жизни для меня теперь в том, чтобы

видеть и слышать вас.

Простите меня, если вам неприятно то, что я сказал.

Это дурно, что вы говорите.

Я прошу вас, если вы хороший человек, забудьте то, что вы сказали, как и я

забуду. Ни одного слова вашего.

Ни одного движения вашего я не забуду никогда и не могу. Довольно, довольно.

Расскажите нам что-нибудь забавное, но не злое.

Говорят, что это очень трудно, что только злое смешно.

А я попробую?

Дайте тему.

Все дело в теме. Если тема дана, то вышивать по ней же легко.

Я часто думаю, что знаменитые говоруны прошлого века были бы теперь в

затруднении говорить умно. Почему?

Все умное так надоело.

Давно уже сказано.

Вы слышали?

Мальтищева не дочь.

А мать шьет себе костюм дьяблеров.

Не может быть!

Нет, это прелестно. Я удивляюсь, как с ее умом. Она ведь кажется не глупа, не

видясь, как она смешна.

Дьяблеров? А

вы

не находите, что...

У Тушкевича есть что-то от Луи Кэнс.

О да!

Он в одном вкусе с гостиной. От этого он так часто и бывает здесь.

Княгиня, вы не находите, что Ковенина очень переменилась в своей московской

поездке. В ней есть что-то странное.

Перемена главная та, что она привезла с собой тень Алексея Вронского.

У Гримма есть сказка.

Человек лишен тени. И это ему наказание за что-то.

Я никогда не мог понять, в чем наказание.

Но женщине должно быть очень неприятно без тени. Да, но женщины с тенью

обыкновенно дурно кончают.

Типун вам на язык.

Каренина прекрасная женщина. Вот мужа ее я не люблю, а ее очень люблю.

Отчего же вы не любите мужа? Он такой замечательный человек.

Мой муж говорит, что таких государственных людей мало в Европе.

И мне тоже, говорит муж. А я не верю.

Если бы наши мужья не говорили, мы бы видели то, что есть.

А Алексей Александрович, по-моему, просто глуп. Ну, я

шепотом говорю.

Шепотом.

Прежде, когда мне велели находить его умным, я искала и находила, что я сама

глупа, а не в виде его ума. А как только я сказала тебе, Он глуп, но шепотом

все стало ясно. Не правда ли?

Как вы злые нынче.

Нисколько. Просто у меня нет другого выхода. Кто-нибудь из нас двух глуп, а

вы сами знаете, про себя этого никогда нельзя сказать. Да, никто не доволен

своим состоянием и всякой доволен своим умом. Вот именно.

Но дело в том, что Анну я вам не отдам.

Она такая милая, славная.

Ну, что ж ей делать, если все влюблены в нее и как тень ходят за ней? Я и не

думаю осуждать. Ну, если за нами никто не ходит как тень, это еще не

доказывает, что мы имеем право осуждать.

А что вы здесь злословили? А Каренин княгиня делала Алексея Александровича.

Да?

Жалко, я не слыхала.

Вот

и

вы, наконец.

Откуда вы?

Откуда я? Что же делать? Надо признаться.

Из театра Буфф.

Кажется, сотый раз, и все снова мы довольствуемся. Прелесть!

Нынче класс!

Пожалуйста, пожалуйста, не рассказывайте нам про эти ужасы. Но не буду, не буду.

Тем более, что все знают эти ужасы.

И все бы поехали туда, если бы это было так же принято, как опера.

Что же вы не приехали обедать?

Удивляюсь этому ясновиденью влюбленной. Она не была.

Как я вспоминаю ваши насмешки. Куда все это делось?

Вы пойманный, мой милый.

Я только того и желаю, чтобы быть пойманным.

Если я жалуюсь, то только на то, что слишком мало пойманным, если говорить

правду. Я начинаю терять надежду.

Какую же вы можете иметь надежду?

Никакой.

Я была у графини Лидии Ивановны и хотела раньше приехать, но засиделась.

Для вас, для молодой и хорошенькой женщины, еще рано в эту богадельню.

Когда стара буду и дурна, я сделаюсь такая.

У него сэр Джон очень интересный. А, писсионер этот?

Да. Он рассказывал про индийскую жизнь.

Очень интересно.

Я слышала его. Хорошо говорит.

Властьева совсем любнена в него.

Властьева? Да. А правда ли, что Властьева Меньшая выходит за Топова? Да.

И говорит, что это совсем решено.

Я удивляюсь родителям, говорят, это брак по страсти. По страсти? Какие у вас

антиделювиальные мысли. Кто нынче говорит о страсти? Что ж делать?

Эта глупая старая мода все еще не выводится. Тем хуже для тех, кто

держится этой моды. Я знаю счастливые браки только по рассудку. Да, но зато

как часто счастье браков по рассудку разлетается как пыль. Только от того,

что приходит та самая страсть, которую не признавали.

Да ну, браками по рассудку мы называем то, когда оба уже перебесились.

Это как в карлатину, через это надо пройти.

Тогда надо научиться искусственно прививать любовь, как оспу. В молодости

я была влюблена в дичка.

Не знаю, помогло ли мне это.

Нет, кроме шуток. Для того, чтобы узнать любовь... Нужно сначала ошибиться, потом

поправиться. Даже после брака?

Никогда не поздно раскаиваться.

Ну вот именно, нужно сначала ошибиться и поправиться.

Как вы об этом думаете?

Я думаю, если сколько голов, столько умов, то и сколько

сердец.

Столько родов любви.

Вы доставите нам большое удовольствие, если сыграете.

А

я

получила из Москвы письмо.

Мне пишут, что Китти Щербатская...

которая имела право считаться вашей невестой, очень больна.

Неужели? Вас не интересует это?

Нет, напротив, очень. А что именно вам пишут, если можно узнать?

Дайте мне чашку чая.

Так что же вам пишут?

Я часто думаю, что мужчины не понимают того, что неблагородно, а всегда говорят

об этом.

Я не совсем понимаю значение ваших слов.

Да, я хотела сказать вам, вы дурно поступили.

Дурно. Очень дурно.

Разве я не знаю, что я дурно поступил?

Но кто причиной, что я поступил так?

Зачем вы говорите мне это? Вы знаете зачем.

Это доказывает только то, что у вас нет сердца.

То, о чем вы сейчас говорили, была ошибка, а не любовь. Вы

помните, я запретила вам произносить это слово.

Это гадкое слово.

Я давно хотела сказать вам, а нынче я нарочно приехала, зная, что я вас

встречу. Я приехала сказать вам, что...

Это должно кончиться.

Я ни перед кем никогда не краснела, а вы заставляете меня чувствовать себя

виновной в чем-то.

Чего вы хотите от меня?

Я хочу, чтобы вы поехали в Москву и просили прощения у Китти. Нет,

вы не хотите этого.

Если вы любите меня, как вы говорите.

Сделайте, чтобы я была спокойна.

Разве вы не знаете, что вы для меня вся жизнь?

Но спокойствия я не знаю и не могу вам дать.

Всего себя, любовь.

Да, я не могу думать о вас и о себе отдельно.

Вы и я для меня одно.

И я не вижу впереди возможности спокойствия ни для себя, ни для вас.

Я вижу возможность отчаяния, несчастья.

Или я вижу возможность счастья.

Какого счастья?

Разве оно невозможно?

Так делайте это для меня.

Никогда не говорите мне этих слов.

И будем добрыми друзьями. Нет, друзьями мы не будем, вы это сами знаете.

А будем ли мы счастливейшими или несчастнейшими людей, это ваше платье.

Я вырву одного.

Прошу право надеяться, мучиться, как теперь.

Но если и этого нельзя,

велите мне исчезнуть.

Я исчезну. Вы не будете меня видеть, если мое присутствие тяжело вам.

Я не хочу никуда

прогонять вас.

Только не изменяйте ничего.

Оставьте все как есть.

Вот ваш муж.

Ваш ранг булье в полном составе. Грации и музыки.

А вы изволили слышать о Прячникове? Что?

Мне нынче рассказывали, дрался в Твери на дуэли с Квицким и убил его.

За что дрался Прячников?

За жену.

Молодцом поступил.

Вызвал и убил.

Наше общество еще так дико.

Не то, что в Англии.

что очень многие смотрят на дуэль с хорошей стороны.

Какой смысл...

Какой

смысл имеет убийство человека для того, чтобы определить свое отношение к

преступной жене? Точно так же я должен буду решать...

что должен делать с ней.

И потом обманутый муж не может быть несчастлив от того, что

презренная женщина сделала преступление.

Он только должен найти наилучший выход из того тяжелого

положения, в которое она ставит его.

В таких случаях надо разводиться.

Нет.

Попытка развода может привести только к скандальному процессу, который был бы

находкой для врагов, для клеветы.

Главная цель определения положения с наименьшим расстройством не

достигается через развод.

Нужно поступить сообразно с религией.

и дать возможность преступной жене исправиться и даже помочь ей

спастись. Или пойти в бух на прекрасную Елену и последовать примеру Меневая.

Это становится неприличным. Ну, что я вам говорила?

Я... Я всегда удивляюсь ясности и точности выражений вашего мужа. Самые

трансцендентные понятия становятся мне доступны, когда он говорит.

Вот да, вот да.

Прошу вас к ужину.

Значит, прошу.

Пора домой.

Я заехал за вами.

Вам не угодно? Нет, я осталась ужинать.

Алексей Александрович, прошу вас, ужинать.

Вы мне ничего не сказали.

Положим, я ничего и не требую.

Но вы знаете, что не дружба мне нужна.

Мне возможно одно счастье в жизни.

Это то зло, которого вы так не любите. Да,

любовь.

Любовь.

Я оттого и не люблю этого слова, что оно для меня слишком много

значит.

Больше гораздо, чем вы можете понять.

Да, это надо решить и

прекратить.

Высказать свой взгляд на это и свое решение.

Но высказать что же?

Какое решение?

И, наконец, что же случилось?

Ничего.

Она долго говорила с ним.

Ну что же, мало ли женщине в свете, с кем может говорить.

И потом, ревновать значит унижать и

себя, и ее.

И ужаснее всего то, что теперь именно, когда подходит к концу,

Мой проект.

Когда мне нужно все спокойствие, все силы души, на меня сваливается эта

бессмысленная тревога.

Но что же делать?

Я должен обдумать, решить и отбросить.

Вопрос об ее чувствах.

о том, что делалось и может делаться в ее душе.

Это не мое дело.

Это дело ее совести и подлежит

религии.

Моя же обязанность ясно определяется.

Как глава семьи я лицо обязанной руководить ей, и потому

отчасти лицо ответственное.

Я должен указать ей на опасность, которую я вижу,

предостеречь и даже

употребить власть.

Я должен сказать ей и высказать следующее.

Во-первых, объяснение значения

общественного мнения и приличия.

Во-вторых,

религиозное объяснение значения брака.

В-третьих, а если нужно...

Указание на могущее произойти несчастье для сына.

И в-четвертых, указание на ее собственное несчастье.

Ты не в постели?

Вот чудо!

Паральфы и санки. Анна, мне нужно поговорить с тобой.

Со мной?

Что же это?

О чем?

Ну, давай переговорим, если это так нужно.

А лучше бы спать.

Анна, я должен предостеречь тебя.

Предостеречь? В чем?

Я хочу...

Предостеречь тебя в том, что по неосмотрительности и

легкомыслию ты можешь подать Свете повод говорить о тебе.

Твой слишком оживленный разговор сегодня с графом Вронским обратил

на себя внимание.

Ты всегда так.

То тебе неприятно, что я скучна, а? То тебе неприятно, что я весела.

Мне было не скучно.

Это тебя оскорбляет? Ах, не трещи, пожалуйста, я так не люблю.

Анна, ты ли это?

Да что же это такое?

Что тебе от меня нужно?

Я вот что намерен сказать тебе и попрошу тебя выслушать меня.

Я признаю, ну, как ты знаешь.

Ревность чувствам оскорбительным и унизительным, и никогда не позволит себе

руководиться этим чувством. Но есть известные законы приличия, которые

нельзя приступать безнаказанно.

Нынче не я заметил, а судя по впечатлению, которое было

произведено на общество, все заметили.

что ты вела и держала себя, ну, не совсем так, как следовало бы желать.

Я решительно ничего не понимаю.

Ты не здоров, Альсей Александрович.

Ну-с,

я

слушаю, что будет.

И даже с интересом слушаю, потому что желала бы понять, в чем дело.

Входить во все подробности твоих чувств я не имею

права. И вообще считаю это бесполезным и даже вредным. Копаясь в своей душе, мы

часто выкапываем такое, что лежало бы там незаметно. Твои чувства — это

дело твоей совести.

Но я обязан перед тобой, перед собой и перед

Богом. Указать тебе на твои обязанности.

Жизнь наша связана.

Связана не людьми, а Богом.

Разорвать эту связь может только преступление. И преступление подобного

рода влечет за собой тяжелую кару. Я ничего не понимаю.

Боже мой, как мне на виду спать хочется.

Анна, ради Бога.

Не говори так.

Очень, может быть, что я ошибаюсь, но поверь, то, что я говорю, я говорю

столько же за себя, как и за тебя.

Я муж твой, и я люблю тебя. Алексей Александрович, я право не понимаю, что

ты находишь... Позволь, дай мне это сказать.

Я люблю тебя, но я говорю не о себе.

Главные лица тут наш сын и ты сама.

Очень, может быть, повторяю, что тебя покажут совершенно напрасными,

неуместными мои слова. Может быть, они вызваны моим заблуждением. В таком

случае я прошу тебя извинить меня.

Но если ты сама чувствуешь, что есть хоть малейшее

основание, я прошу тебя подумать, и если сердце тебе

говорит, высказать мне.

Мне нечего и говорить.

Да и право, пора спать.

Разве он может любить?

Если бы он не слыхал, что бывает любовь, он никогда бы не употреблял

этого слова.

Он не знает, что такое любовь.

Ему все равно, но в обществе заметили.

И это его тревожит.

После.

Вы не здоровы?

Нет, я здорова.

Я не ждала тебя.

Боже мой, боже мой, какие холодные руки.

Ты испугал меня.

Я одна жду Сережу. Он пошел гулять. Они отсюда придут.

Простите меня, что я приехал. Я не мог провести дня, не повидав вас.

За что же просить?

Я так рада!

Приедете ли вы сегодня на скачки?

Да, Бесси обещала заехать за мной.

Ну, как твоя лошадь, Руфру?

Она в прекрасном состоянии. Ты ее видел сегодня?

Нет, я сегодня не был на проездке. Я поручил эту тренеру.

Ну, что с вами?

Вы нездоровы или огорчены?

О чем вы думали, когда я вошел?

Все об одном.

Нет.

Нет, я вижу, что произошло что-то.

Разве я могу быть минуту спокоен, зная, что у вас есть горе, которого я не

разделяю? Скажите.

Ради Бога.

Ради Бога.

Сказать да.

Да-да.

Я беременна.

Ни я, ни вы не смотрели на наши отношения, как на игрушку.

А теперь наша судьба решена.

Необходимо кончить ту ложь, в которой мы живем.

Кончить?

Как же кончить, Алексей?

Оставить мужа и соединить нашу жизнь.

Она соединена и так.

Да, но совсем, совсем.

Но как же, Алексей?

Научи меня.

Разве есть выход из такого положения?

Разве я не жена своего мужа? Из всякого положения есть выход.

Нужно решиться.

Все лучше, чем то положение, в котором ты находишься.

Я вижу, как ты мучаешься всем, и Светом, и сыном, да и мужем. Ах, только не

мужем. Я не знаю, я не думаю о нем, его нет.

Ну, ты говоришь неискренне. Я знаю тебя, ты мучаешься и о нем. Да... Он

не знает.

И не будем говорить о нем.

Знает он или нет, нам до этого нет дела. Мы не можем.

Ты. Ты не можешь оставаться так, особенно теперь.

Что же делать, по-вашему?

Объявить ему все и оставить его.

Очень хорошо.

Положим, я это сделаю.

Вы знаете, кто из этого будет?

Я вам вперед все расскажу.

А, вы любите другого?

и вступили с ним в преступную связь, я предупреждал вас о последствиях в

религиозном, гражданском и семейном отношении.

Вы не послушались меня.

Теперь я не могу отдать позору свое имя.

Ну, еще что-нибудь в этом роде.

Вообще, он скажет со свойственной государственной манерой и с ясностью и

точностью, что он не может отпустить меня.

Но примет зависящие от него меры, остановит скандал.

Вот что будет.

И сделает это спокойно, аккуратно то, что скажет.

Это же не человек.

Это машина.

Ох, и злая машина, когда рассердится. Анна, все-таки необходимо сказать ему, а

потом уже руководиться тем, что он предпримет.

Что ж, бежать?

А чего же не бежать?

Я не вижу возможности продолжать это. И не для себя я вижу, как ты страдаешь.

Да бежать, и мне сделаться вашей любовницей.

Анна, Анна, Анна.

Да мне сделаться вашей любовницей и погубить все.

Я прошу тебя, я умоляю тебя, никогда со мной

не говори об этом, никогда.

Весь ужас, все низы своего положения, я понимаю.

Но предоставь мне и слушайся меня.

Никогда со мной не говори об этом.

Обещаешь ты мне? Нет, нет, обещай.

Я все обещаю, но я не могу быть спокоен, особенно после того, что ты сказал.

Я не могу быть спокоен, когда ты не можешь быть спокоен.

Да, я мучаюсь иногда.

Но это пройдет.

Если ты со мной никогда не будешь говорить об этом. Только тогда, когда ты

со мной говоришь об этом, только тогда это меня мучает. Я знаю, как тяжело

твоей честной натуре лгать.

И жалею тебя.

Ты знаешь, я часто думаю, как для меня ты

погубил свою жизнь.

Я не опоздал, но был ваш брат, и оставил письмо от ее сиять до вашей матушки и

записку.

Ну, что, фру-фру? Ой, ой, сэр, все испало.

Лучше не ходить, я надел намогник и, может, возбужден.

Лучше не ходить, это тревожит, может. Нет уж, я пойду, мне хочется взглянуть.

А вы уверены, что для лошади не нужно больше употнения? Ну, прекрасно.

Какое им дело?

Почему всякая считает своим долгом заботиться обо мне?

Чего они пристают?

Если бы это была обыкновенная, пошлая, светская связь, они бы оставили меня в

покое. Они знают, что эта женщина для меня дороже жизни.

Здравствуй! Здравствуй!

Пожалуйста, не галковаевать господь. Можешь два улица.

Тебя никогда не найдешь.

Ты получил мою записку?

Получил и право не понимаю, о чем ты так заботишься. А я о том забочусь, что мне

сказали, что в понедельник тебя опять видели в Петергофе.

Удача Карениным. Да, но есть дела, которые подлежат обсуждению только тех,

кто прямо в них заинтересован. И дело, о котором ты заботишься, такое же. Да, но

тогда не слушай. А я прошу не вмешиваться и только.

Здесь...

Никогда не могу выговаривать это имя.

Мохотина гладиатор? Да, это мой серьезный соперник. О, если бы вы ехал

на гладиатор, я бы за вас держал.

Фру-фру не руней, а гладиатор сильней. Ну, с П-5 все дело в езде.

Спокойно.

Матушка в последнее время узнала, что ты отказался от предложенного тебе важного

для твоей карьеры положения с назначением в Ташкент только с тем,

чтобы остаться в полку в Петербурге, где ты можешь видеться с Карениной. Она

узнала, что за это тобой недовольно высокопоставленные лица.

Ей не нравится, что эта твоя связь не та грациозная, блестящая, светская связь,

которую бы она одобрила.

Какая-то отчаянная вертерская любовь, как ей передавали, которая может вовлечь

тебя в глупость.

И она требует, чтобы ты приехал к ней. Что такое?

Я также недоволен этим.

Я не разбираюсь, какая это любовь.

Большая или маленькая, страстная или не страстная, порочная или не порочная.

Но я знаю, что эта любовь не нравится тем,

кому нужно нравиться.

И поэтому не одобряю твоего поведения. Я еще раз повторяю, я прошу не вмешиваться

и только.

Я только что приехал передать тебе письмо матушки.

Отвечай ей и не расстраивайся перед ездой.

Бон шанс.

Нету лапетис и помните одно.

Не задерживать у препятствий и не пасагать.

Давайте, лошадь, выбирайте, когда хочет.

Если можно, к виду скачу. Но не отчаивайтесь до последних минут, если вы

быть сзади. Ура, сэр!

Ура!

Здравствуйте, Алексей Александрович.

Вам это нравится?

Опасность скачка военных, кавалерийских. Есть необходимые условия

скачка. Если Англия может указать в военной истории на самые блестящие

кавалерийские дела, то только благодаря тому, что она исторически развивала в

себе эту силу.

и животных, и людей.

Спорт, по моему мнению, имеет большое значение. Ну и, как всегда, мы видим

только самые поверхностные.

Неповерхностные. Один офицер, говорят, сломал два ребра.

Положим, княгиня, это неповерхностные, внутренние, но не в этом дело.

Не забудьте, что скачут военные.

которые избрали эту деятельность. И согласитесь сами, что всякое призвание

имеет свою оборотную сторону медали.

Это прямо входит в обязанности военных. Нет, я не поеду в другой раз. Это меня

слишком волнует. Неправда ли?

Анна, волнует, но нельзя оторваться.

Если бы я была римлянкой, я бы не пропустила ни одного цирка.

Есть две стороны.

Исполнители... И зрители, и любовь к этим зрелищам есть

вернейший признак низкого развития.

Вы не скачете?

Моя скачка труднее, Ваше Высочество.

Браво, браво, браво.

Браво, браво, браво.

Скажите, какие же препятствия в этих скачках?

Река.

Большой, два аршина, двухой барьер.

Канавы с водой и сухая.

Косогор.

Ирландская панкетка. И еще две канавы сухая и с водой. Вот

первые препятствия за пружинную реку три аршина.

Мездаки по желанию могут перепрыгивать или переезжать вброд.

Благодарю.

Княгиня Париза, кого вы держите?

Мы с Анной за князя Кузовлева. А я за Бронского. Пара перчаток идет?

Идет. Как красиво, не правда?

Да, да, да.

Продолжение следует...

Пройдемте, если вам угодно.

Говорят, сломал себе ногу. Что?

Говорят, сломал себе ногу.

Я еще раз предлагаю вам свою руку, если вы хотите идти. Нет, оставьте меня, я

останусь.

Фронтский не убился, но лошадь сломала себе спину.

Фронтский не убился, но лошадь сломала себе спину.

Я в третий раз предлагаю вам свою руку.

Алексей Александрович, я привезла Анну, и я обещала совести ее.

Извините меня, княгиня, но я вижу, что Анна не совсем здорова, и желаю, чтобы

она ехала со мной.

Я пошлю к нему, узнаю и пришлю сказать.

Как, однако, мы все склонны к этим жестоким зрелищам.

Я замечаю... Что?

Я не понимаю.

Я должен сказать вам, я должен вам сказать, что вы

неприлично вели себя нынче.

Чем я неприлично вела себя?

Что вы нашли неприлично? То отчаяние.

который вы не умели скрыть при падении одного из гездоков.

Впрочем, может быть, я ошибаюсь. В таком случае я прошу вас извинить меня.

Нет, вы не ошиблись.

Вы не ошиблись.

Я была и не могу не быть в отчаянии.

Я слушаю вас и думаю о нем.

Я люблю его.

Я его любовница.

Я не могу переносить.

Я боюсь.

Я ненавижу вас.

Делайте со мной что хотите.

Так. Но я требую соблюдения внешних условий приличий до

тех пор, пока я приму меры, обеспечивающие мою честь,

и сообщу их вам.

Так как время дачного сезона кончается, я просил бы вас переехать в Петербург

как можно скорее.

Не позже вторника.

Все.

Пожалуйста, садитесь.

Я очень рад, что вы приехали.

Сережа, здоров!

Я не обедаю нынче дома, и сейчас мне время ехать.

Я хотела уехать в Москву. Нет.

Вы очень, очень хорошо сделали, что вы приехали.

Алексей Александрович, я преступная женщина.

Я дурная женщина.

Но я все та же, что я была.

Что я вам сказала тогда.

И приехала сказать вам.

что я ничего не могу изменить.

А я не спрашиваю вас об этом.

Я так и предполагал.

Но как я вам говорил тогда и писал, я теперь повторяю, я не обязан этого

знать.

Я игнорирую это.

Да.

Не все.

Жены так добры, как вы, чтобы спешить сообщать столь приятные известия своим

мужьям.

Но я игнорирую это до тех пор, пока свет не знает этого, пока имя мое не

опозорено. И потому я только повторяю вам, что наши отношения должны

оставаться такими, какие они всегда были. И что только в том случае, если вы

компрометируете себя, я...

должен буду принять меры, чтобы оградить свою честь.

Но наши отношения не могут быть такими, как всегда.

Я не могу быть вашей женой, когда я... Должно быть, тот род

жизни, который вы избрали, отразился на ваших понятиях.

Я настолько уважаю или презираю...

И то, и другое. То есть я уважаю прошедшее ваше и презираю настоящее.

Что я был далек от той интерпретации, которую вы дали моим словам.

Впрочем, не понимаю.

Как, имея столько независимости, как вы, сообщая мужу прямо о своей неверности

и не находя в этом ничего присудительного, как кажется, вы

находите предосудительным?

Исполнение в отношении мужа обязанности жены. Алексей Александрович,

что вам от меня нужно?

Мне нужно, чтобы я не встречал здесь

этого человека.

И чтобы вы вели себя так, чтобы не свет.

ни прислуга не могли бы обвинить вас, чтобы вы не видали.

Кажется, это немного.

И за это вы будете пользоваться правами честной жены, не исполняя

ее обязанности.

Вот все, что я имею сказать вам. Теперь мне время ехать, я не обедаю нынче дома.

Если это будет так продолжаться, то это случится гораздо, гораздо прежде. Что?

Что, мой друг?

Я жду, мучаюсь.

Час, два.

Нет, я не могу ссориться с тобой.

Нет, я не буду. Ты верну не мог.

Нет, не буду.

Ты встретил его?

Да. Вот тебе наказание за то, что опоздал. Да, но ведь он должен был быть

в государственном совете. Да, он был и вернулся. И опять поехал куда-то.

Но не будем говорить о нем. Не будем говорить о нем. Нет, это не может. Никак

не может оставаться так, как он предполагает.

Почему не может? Не может продолжаться. Я надеюсь, теперь ты оставишь его. Я

надеюсь, теперь ты позволишь мне обдумать и устроить нашу жизнь.

А сын?

Ведь они отнимут его у меня.

И, вероятно, по их глупому закону это можно.

Я должна ост... Оставить сына.

Я не могу и не хочу сделать это. Анна, Анна, ради Бога, ну что же лучше,

оставить сына или продолжать вот это унизительное положение?

Для кого унизительно? Для всех.

И больше всего для тебя.

Ты говоришь унизительно.

Не говори мне этого.

Эти слова для меня не имеют никакого смысла.

Ты пойми, для меня одно и одно — это твоя

любовь. И если она моя, я себя чувствую так высоко, так

твердо, что для меня ничего не может быть унизительным. Я горда своим

положением, потому что горда тем...

Разве невозможен развод?

Разве нельзя взять сына и все-таки оставить его?

Да, но это все зависит от него.

Ну, где же ты был? Все с принцем? Ну, теперь кончилось, он уехал. Да, на моей

обязанности лежало сопровождать его.

Ну, слава богу, кончилось. Ты не поверишь, как мне невыносимо было это.

Отчего же? Ведь это всегдашняя жизнь во рту всех молодых мужчин. Да, но ты же

знаешь, что я давно оттавил эту жизнь.

И признаюсь, я в эту неделю смотрелся как в зеркало, глядя на эту жизнь.

И мне было неприятно.

Нынче утром Бетти заезжала ко мне.

Они еще не боятся ездить ко мне, несмотря на графию Лидии Ивановны.

И рассказывала мне про ваш афинский вечер.

Какая гадость. А это Тереза, была, которую ты знал прежде. Я хотел сказать

тебе... Как вы гадкий мужчина.

Ну как вы не можете понять, что женщина этого не может забыть?

В смысле, женщина, которая не может знать в твоей жизни, что я знала.

А что я знаю?

То, что ты мне скажешь.

А почем я знаю?

Правду ли ты мне говорил?

Анна, ты оскорбляешь меня.

Разве ты не веришь мне? Разве я не сказал тебе, что у меня нет мысли,

которые я не открыл бы тебе? Нет, я верю, верю тебе.

Ну, так что ты мне хотел сказать про принца?

Ну, я прогнала, прогнала беса.

Ну, так что ты мне хотел сказать про принца? А что тебе было так тяжело?

Невыносимо. Ты знаешь, он не выигрывает от близкого знакомства. Если его

определить, то это прекрасно выкормленные животные, какие на

выставках получают первые медали. И больше ничего. Почему же? Ведь он очень

много видел, образован. Да, но это совсем другое образование, их

образование. Он видно для того только и образован, чтобы иметь право презирать

это образование. Как они все презирают, кроме животных удовольствия.

Да, но вы, кажется, все любите эти животные удовольствия.

А что ты так защищаешь его?

Нет, я не защищаю, мне совершенно все равно.

Но я думаю, если бы ты сам не любил этих удовольствий, ты мог бы отказаться.

А тебе доставляет удовольствие видеть Тересу в костюме Елы. Да, да, да.

Но я не могу.

Если бы ты знал, как я измучилась, ожидая тебя.

Нет, я думаю, что я не ревнива.

Я не ревнива, когда ты вот здесь со мной.

Но когда ты где-то там, один,

Ведешь эту свою мне непонятную жизнь.

Ну, а где ты встретил Асея Александровича? Мы столкнулись в дверях.

И он тебе так поклонился?

Ты знаешь, я решительно не понимаю его.

Если бы после твоего объяснения на скачках он разорвал бы с тобой, если бы

он вызвал меня на дуэль, но вот этого этого я не понимаю.

Не понимаю, как он может переносить все это. Ведь он страдает, это видно.

Он? Он совершенно доволен. За что мы все так мучаемся, когда все могло бы быть

так хорошо?

Только не он.

Разве я не знаю его, эту ложь, которой он весь пропитан?

Разве может человек, который что-нибудь чувствует, жить, как он живет со мной?

Он ничего не понимает, не чувствует.

Разве может человек, который что-нибудь чувствует, жить со своей преступной

женой в одном доме? Говорите, и ты, ты, Машер, Анна.

Это не мужчина, это не человек, это кукла.

Они говорят, религиозный, нравственный, умный, честный человек.

Но они не знают того, что я знаю.

Они не знают, как он восемь лет душил мою жизнь.

Нет. Я разорву эту паутину лжи, в которой он меня хочет запутать. Он не

понимает, что я твоя жена, что он чужой, он лишний.

Но не будем говорить про это. Не будем говорить про это. Не будем о нем

говорить.

Ну, что ты делала?

Ты мне написала, что ты больна.

А что это твоя болезнь? И что сказал доктор?

Я догадываюсь, это не болезнь, а твое положение.

Ну, когда это будет?

Скоро.

Скоро.

Ты говорил, что наше положение мучительно, и надо развязать его.

Если бы ты знал, как мне оно тяжело, что бы я дала, чтобы свободно и

смело любить тебя, я бы не мучилась.

И тебя бы не мучила своей ревностью.

И это будет скоро.

Но не так, как мы думаем.

Это не будет так, как мы думаем.

Я не хотела тебе говорить, но ты заставил меня.

Скоро, скоро все развяжется.

И все мы, все успокоимся и не будем мучиться. Я не понимаю. Ты

спрашиваешь, когда?

Скоро.

И я не переживу. Нет, нет.

Ты не перебивай меня.

Я знаю, что я умру.

И очень рада, что умру.

И избавлю себя и вас.

Вот это одно.

Одно, что нам осталось.

Что за вздор? Какой вздор, ты говоришь? Нет, это правда. Что правда?

Что я умру.

Я видела сон. Сон?

Да, ты знаешь.

Давно уже я видел этот сон, будто я вбегаю к себе в спальню.

Мне нужно взять что-то, узнать что-то.

Знаешь, как это бывает во сне?

И вижу в углу стоит что-то. Ну что за вздор? Как можно верить? Погоди.

Я хотела бежать, а это что-то обернулось. Я вижу, что это мужик с

ерошной бородой, маленький, страшный.

Нагнулся над мешком и кафашиста.

Приговариваю, скоро-скоро, по-французски.

Я хотела проснуться и проснулась во сне.

И спрашиваю себя, что это значит?

А Корней мне говорит, родами умрете, матушка,

родами. Я проснулась. Ну что за вздор? Как можно верить, Анна?

Десять часов.

Иди. А то ты опять можешь встретить его.

Прощай.

Что вам нужно?

Письма вашего любовника. Здесь их нет!

Сядьте!

Мне нужно говорить с вами.

Я сказал вам, что я не позволю вам принимать вашего любовника у себя.

Мне нужно было видеть его, чтобы... Не вхожу в подробности о том, для чего

женщин нужно видеть любовника.

Я только хотела... Неужели вы не чувствуете? Как вам легко оскорблять

меня?

Оскорблять можно честного человека и честную женщину, но сказать

вору, что он вор, есть только констатация и факт.

Этой новой черты жестокости я не знала еще в вас.

Вы называете жестокостью то, что муж предоставляет жене свободу только под

условием соблюдения приличий?

Эта жестокость, это хуже жестокости.

Это подлость, если вы хотите знать. А нет!

Нет!

Подлость!

Подлость! Если вы хотите употребить это слово, то подлость это бросить мужа,

сына для любовника и есть хлеб мужа. Вы не можете описать моего

положения хуже того, чем я сама его понимаю.

Но зачем вы говорите все это? Зачем я говорю все это?

Зачем? Чтобы вы знали, что так как вы не исполнили моей воли относительно

соблюдения приличий, я приму меры, чтобы положение это кончилось.

Скоро.

Скоро оно кончится и так.

Скоро хочется скорее, чем вы придумали с вашим любовником. Вам нужно

удовлетворение животной трасти.

Алексей Александрович, я не говорю, что это невеликодушно, но это

непорядочно бить лежачего.

Да,

да, вы только себя помните. О страдании человека, который был вашим

мужем, вам неинтересно. Вам все равно, что вся жизнь его рушилась,

что он перестал...

Я пришел сказать вам... Я ничего не могу изменить. Я

пришел вам сказать, что завтра я уезжаю в Москву

и не вернусь.

Боль не в этот дом.

И вы будете иметь известие о моем решении через адвоката, которому я

поручу дело развода.

Сын же мой переедет к сестре.

Вам нужен Сережа, чтобы сделать мне больно.

Вы не любите его.

Оставьте Сережу.

Да, я потерял любовь даже к сыну,

потому что с ним связано мое отвращение к вам.

Но я все равно возьму его.

Прощайте.

Алексей Александрович, оставьте Сережу.

Я более ничего не имею вам сказать.

Оставьте Сережу.

До моих я скоро рожу.

Принять. Пожалуйте.

Неугодный.

Прежде чем начать говорить о моем деле, я должен заметить, что дело, о котором я

имею говорить с вами, должно быть тайным.

Я не был бы адвокатом, если бы я не мог сохранять тайны, веренные мне. Но, если

вам угодно подтверждение... Вы знаете мою фамилию? Знаю вас и вашу полезную

деятельность, как и всякой русской.

Я имею несчастье быть обманутым мужем.

И желаю законно разорвать сношение с женой. То есть развестись.

Но притом так, чтобы сын не оставался с

матерью. То есть вы хотите моего содействия для совершения развода? Да,

именно. Но я должен...

предупредить вас, что я рискую злоупотребить ваше внимание.

Я желаю развода, но для меня важны формы, при которых он возможен.

Очень может быть, что если формы не совпадут с моими требованиями, я

откажусь от законного искания. Но это всегда так и всегда в вашей воле.

Хотя в общих чертах наше законоположение об этом предмете мне известно.

Я бы желал знать вообще формы, в которых на практике совершаются подобного

рода дела.

То есть вы хотите, чтобы я изложил вам те пути, по которым возможно исполнение

вашего желания? Так.

Развод по нашим законам, как вам известно, возможен в следующих случаях.

Подождать. Простите. В следующих случаях.

Физические недостатки супругов. Затем, безвестная пятилетняя отлучка.

Затем, прелюбодеяние. Подразделение следующее. Физические недостатки

мужа или жены.

Прелюбодеяние мужа или жены.

Это взгляд теоретический. Вы же, я полагаю, сделали мне честь удостоить

своим посещением для того, чтобы узнать практические приложения. И к тому

руководствуясь антицидентами, все случаи разводов приходят к следующим.

Физических недостатков нет, как я могу понимать.

Также безвестного отсутствия. Приходим к следующим.

Прелюбодеяние одного из супругов и уличение преступной стороны по взаимному

соглашению. Ну и помимо такого соглашения уличение невольное. Но должен

вам сказать, что последние случаи редко встречаются в нашей практике.

Самое простое, обычное, разумное, я считаю, это

прелюбодеяние по взаимному соглашению.

То есть я не позволю себе так выразиться, говоря, человеком

неразвитым. Но я полагаю, что нам это понятно.

Люди не могут жить больше вместе.

Вот факт. И если оба с этим согласны, то подробности, формальности становятся

безразличными, а с тем вместе это есть вернейшее и простейшее средство. Это мне

вопросов в данном случае.

Здесь только один случай возможен.

Уличения невольные.

подтвержденные письмами, которые я имею.

Да.

Извините, ведь дела подобного рода решаются у нас, как вам известно,

духовным ведомством. А цы же протопопы, они чрезвычайные

охотники дым мельчайших подробностей в делах подобного рода.

Письма, они без сомнения могут послужить отчасти, но улики должны быть добыты

прямым путем, то есть свидетелями.

Вообще же, если вы мне сделали честь и удостоили своим доверием, то

предоставьте мне же выбор тех мер, которые должны быть употреблены. Кто

хочет результатов, тот допускает и средства.

Если так...

Я сообщу вам свое решение письменно.

И слов ваших я могу заключить

следовательно, что совершение развода возможно.

Я просил бы вас также сообщить мне, какие ваши условия. То есть, возможно,

все, если только вы предоставите мне полную свободу действий.

Когда я могу рассчитывать на получение от вас известий?

Через неделю.

Отвержу ваш о том, принимаете ли на себя ходатайство по этому делу и на каких

условиях вы будете добры сообщить мне. Очень хорошо.

Хороша моя мебель будет к лету.

Родственные отношения, которые были между нами, должны прекратиться.

Как? То есть как? Почему же? Потому что я начинаю дело разводов с вашей сестрой,

моей женой.

Нет, Алексей Александрович, что ты говоришь? Это так.

Извини меня, я не могу и не хочу этому верить.

Да? Я постану в тяжелую необходимость требовать развода.

Я одно скажу, Алексей Александрович. Я знаю тебя за отличного, справедливого

человека. Знаю, Анна.

Извини меня, я не могу перевести о ней мнение. За отличную и превосходную

женщину. Поэтому не могу и не хочу этому верить. Здесь есть недоразумение. Ну,

если бы это было только недоразумение.

Ну, позволь, ну, я понимаю, разумеется, но одно, не надо, не надо торопить. Я не

торопился.

А советоваться в таком деле ни с кем нельзя.

Я твердо решил.

Это ужасно.

Я бы одно сказал, Алексей Александрович, умоляю тебя, сделай это.

Дело не начато, как я понял.

Прежде чем ты начнешь дело, поговори с моей женой. Она любит Анну как сестру,

любит и уважает тебя, и она удивительная женщина. Ну, поговори с ней, сделай мне

эту дружбу, умоляю тебя.

Сядемте. Алексей Александрович, что Анна?

Она, кажется, здорова, Дарья Александровна.

Алексей Александрович, простите меня, я не имею никакого права, но я как сестру

люблю и уважаю Анну. Я прошу вас.

Умоляю сказать мне, что такое между вами?

В чем вы ее обвиняете?

Я полагаю, что муж передал вам те причины, по которым я считаю нужным

изменить свои прежние отношения к Анне Аркадьевне. Я не верю, не верю.

Я не могу этому верить. Нельзя не верить фактам, Дарья Александровна. Да ну, что

же она сделала?

Что именно она сделала?

Она презрела свои обязанности и изменила своему мужу.

Вот что она сделала. Нет, нет, не может быть.

Нет, ради бога, вы ошиблись. Весьма трудно ошибиться, когда жена сама

объявляет о том мужу.

Объявляет, что 8 лет жизни и сын, что все это ошибка и что она хочет начать

жить сначала.

Я не могу соединить это.

Я не могу этому верить.

Дарья Александровна, я дорого бы дал, чтобы сомнения были еще

возможны.

Когда я сомневался, была надежда.

Сейчас нет надежды, я все-таки сомневаюсь во всем.

Я так сомневаюсь во всем, что ненавижу сына.

Иногда не верю, что это мой сын.

Я очень несчастлив. Это ужасно, ужасно.

Но неужели это правда, что вы решились на развод?

Решился на последнюю меру, мне больше нечего было делать. Нечего делать,

нечего делать.

Нет, мне нечего делать.

Нужно выйти из того унизительного положения, в котором мы поставлены.

Нельзя жить втроем. Я понимаю, я очень понимаю это. Но постойте,

постойте, вы христианин.

Подумайте, что с ней будет, если вы бросите ее.

Я думаю, Дарья Александровна.

Я много думал.

Я дал ей возможность исправления.

Я старался ее спасти.

И что же?

Она не исполнила самого легкого требования.

Соблюдение приличий.

Спасать можно человека, который не хочет погибать. Но если натура вся так

испорчена, развращена, что самая погибель ей кажется спасением, То, что

же делать? Все, все, все, только не развод. Но что же все? Это ужасно,

ужасно. Она будет, она будет ничьей женой.

Она погибнет.

Что же я могу сделать?

Благодарю вас за участие, но мне пора. Нет, нет, нет, постойте,

постойте.

Вы не должны погубить её.

Но постойте, я вам скажу про себя.

Я вышла замуж, и муж меня

обманывал.

злобе и ревности.

Я хотела бросить все. Я хотела сама, но я опомнилась. И кто

же? Анна спасла меня.

И вот я живу, дети растут, муж возвращается в семью, чувствует свою

неправоту, делается чище, делается лучше.

И я живу.

Я простила.

И вы должны простить.

Простить я не могу и не хочу.

И считаю несправедливым.

Я для этой женщины сделал все.

И она все затоптала в грязь, которая ей свойственна.

Тебе принесли телеграмму из гостиницы.

Я еду в Петербург.

Умираю. Прошу, умоляю, приехать. Умру с прощением спокойно.

Анна.

Слава Богу, что вы приехали.

Только о вас.

Я вас.

А здоровье?

Плохо. Очень плохо.

Вчера был докторский съезд, и теперь доктор здесь.

Дайте же льду, скорей.

Она умирает.

Доктора говорят, что надежды нет.

Я... Весь в вашей власти.

Но позвольте мне быть тут.

Впрочем, я в вашей воле.

Кто ж Алексей?

Я говорю про Алексея Александровича.

Какая странная, ужасная судьба, что оба Алексея. Не правда ли?

Алексей не отказал бы мне. Я бы забыла.

Он бы простил.

Что же он не едет? Анна Аркадьевна. Ой, какая тоска.

Дайте мне воды поскорее. А, да, это девочке моей будет вредно.

Ну, хорошо, дайте ей кормилицу. А даже лучше, он приедет, ему будет больно

видеть ее.

Отдайте ее. Анна Аркадьевна, он пришел. Вот он. Какой вздор. Вы потому говорите,

что не простит, что вы не знаете его.

Никто не знал.

Одна я. И то мне тяжело стало.

Его глаза надо знать.

У Сережи.

Точно такие глаза.

Я их видеть не могу от этого.

А дай ли Сереже обедать? Я знаю, я знаю, все забудут.

Он бы не забыл.

Надо Сережу перевезти в угольный и попросить Марьет лечь с ним.

Нет,

нет, я не... Я его боюсь.

Я боюсь смерти.

Алексей, Алексей, подойди сюда.

Я тороплюсь, уж мне некогда. Мне осталось жить очень недолго.

Сейчас начнется жар, и я уже ничего не буду понимать.

Сейчас я все понимаю, все вижу.

Постой, постой, ты не знаешь.

Постойте, постойте.

Да, вот что я хотела тебе сказать.

Не удивляйся мне, я всё та же, но во мне есть другая. Она полюбила того, и я

хотела возненавидеть тебя, и не могла забыть про ту.

Таня я.

Теперь я настоящая, я вся.

Теперь я умираю.

Я знаю, что я умру.

Вот и сейчас фуды на руках, на ногах.

Пальцы какие!

Огромные. Но это все скоро кончится.

Одно мне нужно.

Ты прости меня.

Прости совсем.

Я ужас.

Но мне няня говорила, святая мученица. Как ее звали?

Она была ужаснее.

Я поеду в Рим, там пустыня. Я никому не буду мешать.

Только Сережу возьму и девочку.

Нет, ты не можешь простить.

Я знаю, этого нельзя простить.

Уйди, уйди, ты слишком хорош.

Вот он.

Я знала, я знала.

Теперь прощайте, прощайте все.

Опять они пришли.

Отчего они не уходят?

Снимите с меня эти шубы.

Помни одно.

что мне нужно было одно прощение и ничего больше.

Отчего же он не подойдет?

Подойди сюда.

Смотри на него.

Открой, открой лицо, Алексей Александрович.

Открой ему лицо. Я хочу его видеть.

Алексей Александрович, подай ему руку.

Прости его.

Слава Богу!

Теперь только немножко вытянуть ноги.

Как эти цветы сделаны без вкуса.

Совсем не похожи на фиалки.

Боже мой.

Доктор, дайте мне морфин. Боже мой.

Боже мой.

Боже мой.

Не могу говорить, не могу понимать.

Пощадите меня, как вам не тяжело. Верьте, что мне ужасно.

Прошу вас, выслушайте меня.

Я должен объяснить вам свои чувства.

Те, которые руководили мной, и которые будут руководить. Чтобы вы не

заблуждались относительно меня.

Вы знаете, что я решился на развод. Даже начал это дело. Не скрою от вас,

что, начиная дело, я был в нерешительности. Я мучился.

Признаюсь вам, что желание мстить вам и ей преследовало меня.

Когда я получил телеграмму, я поехал сюда с теми же чувствами.

Скажу более.

Я желал...

Я желал

ее смерти.

Но я увидел ее и простил.

И счастье прощения открыло мне мою обязанность.

Молю Бога только об одном, чтобы не отнял меня вот это счастье прощения.

Вот мое положение.

Вы можете сделать меня посмешищем света, затоптать меня в грязь, я не оставлю ее.

И никогда слова упрека я не скажу вам.

Моя обязанность ясно черта для меня.

Я должен быть с ней и буду.

Если она...

Вы желаете вас видеть?

Я дам вам знать.

Но теперь... Теперь я полагаю, что вам лучше

удалиться.

Заснуть.

Забыть.

Вы можете затоптать меня в грязь.

Сделать посмешищем света.

Я никогда не оставлю ее.

И никогда слова упрёка не скажу вам.

Заснуть.

Заснуть.

И не будет.

И она желает... стереть это из своих воспоминаний.

А я не могу жить без нее.

Как же нам помириться?

Как же нам помириться?

Как же нам помириться? Как же нам помириться?

Как же нам помириться?

Как же нам помириться?

Не умел ценить, не умел пользоваться.

Не умел ценить, не умел пользоваться. Не умел ценить, не умел

пользоваться. Не умел ценить, не умел... Что это?

Я с ума схожу!

Может быть.

Отчего же сходят с ума? Отчего же стреляются?

Да, это кончено для меня.

Надо обдумать, что делать.

Что осталось?

Чистолюбие?

Свет?

Все это имело смысл прежде, а теперь этого ничего уже нет.

Да.

Так сходят с ума и так стреляются.

Если бы граф Алексей Вронский не уезжал, я поняла бы ваш отказ. И Алексея

Александровича тоже.

Но ваш муж должен быть выше этого. Я не для мужа, я для себя не хочу.

Не говорите этого.

Нет, я буду говорить.

Граф Алексей Кириллович хотел покончить с собой, не находя выхода из

создавшегося положения.

Ну, слава богу, он остался жив.

И вы не можете не желать видеть человека, который стрелялся из-за вас.

От этого-то я и не хочу.

А-а-а!

Я очень рада, что вы дома.

Вы никуда не показываетесь. Я не видала вас со времени болезней Анны.

Я все слышала. Ваши заботы.

Да.

Вы удивительный муж.

Как ваше здоровье? Ничего, мне кажется, лучше.

Но у вас как будто лихорадочный цвет лица.

Да.

Мы разговаривали с ней слишком.

Ты чувствуешь, что это эгоизм с моей стороны?

Я уезжаю. Нет, побудьте, пожалуйста.

Мне нужно сказать вам.

Нет, вам.

Я не могу и не хочу ничего иметь скрытого от вас.

Бетси говорила, что граф Волской...

желал быть у нас, чтобы проститься перед своим отъездом в Ташкент.

Я сказала, что я не могу его принять. Ну, вы сказали, мой друг, что это будет

зависеть от Алексея Александровича. Нет, я не могу его принять, потому что это ни

к чему не... Ну, одним словом, я не хочу.

Я очень благодарю вас за ваше доверие ко мне.

Но? Ну, прощайте, моя прелесть.

Алексей Александрович, я знаю вас за истинно

великодушного человека. Я посторонний человек, но я так люблю Анну и так

уважаю вас, что я позволяю себе совет.

Примите его.

Алексей Вронской олицетворенной чести. Он уезжает в Ташкент.

Благодарю вас, княгиня, за ваше участие и советы. Но вопрос о

том, может или не может жена принять кого-нибудь, она решит сама.

Я очень благодарен тебе за твоё доверие ко мне и очень благодарен за твоё

решение.

Я тоже полагаю, что так он едет, то и нет никакой надобности графу Вронскому

приезжать сюда.

Впрочем... Ну уж я сказала, что же повторять?

Не будем никогда говорить про это. Да, но я предоставил тебе решить этот вопрос

и очень рад видеть, что... Что мое желание сходится с вашим?

Да.

И княгиня Тверская совершенно неуместно вмешивается в самые трудные семейные

дела. В особенности она... Я ничему не верю, что о ней говорят.

Я знаю, что она меня искренне любит.

А я сейчас послал за доктором. Я здоровая, зачем мне доктор? Нет,

маленькие кричит и говорят, что кормилица молока мало. Почему же ты меня

не позволил кормить, когда я умоляла об этом?

Все равно, она ребенок и ее уморят.

Я просила кормить, меня не позволили.

А теперь меня же упрекают. Я не упрекаю. Нет, вы упрекаете.

Боже мой.

Боже мой, зачем я не умерла?

Прости меня.

Я раздражена, я несправедлива.

Но уйди.

Никакой надобности приезжать к человеку, проститься с той женщиной,

которую он любит, ради которой хотел погибнуть и

погубил себя, и которая не может

жить без него.

Нет никакой надобности.

Как же твое здоровье? Как провела утром? Очень-очень дурно. И день, и утро, и все

прошедшие будущие дни.

А я все утро делал визиты. Что ж, сделанный камергером надо благодарить.

По-моему, ты придаешься мрачности. Надо встряхнуться, надо прямо смотреть на

жизнь. Я знаю, что тяжело. Ты знаешь, я слыхала, что женщины любят людей даже за

их пороки.

А я ненавижу его за его добродетель.

Я не могу жить с ним.

Ты понимаешь, его вид...

физически действует на меня.

Я выхожу из себя, я не могу, я не могу жить с ним.

Что же мне делать?

Нет, мне ничего не остается, кроме... Но ты больна и раздражена, и ты

преувеличиваешь ужасно. Тут нет ничего такого страшного.

Нет, Стива, я погибла.

Хуже, чем погибла.

Я еще не погибла. Я знаю, что еще не все кончено.

Я как натянутая струна, которая должна лопнуть.

Но еще не кончено.

Кончится страшно. Ничего, можно потихоньку спустить струны. Нет

положения, из которого не было бы души. Нет, я думала, думала, только один. Да

ну, нисколько, позволь. Ты же не можешь видеть свое положение так, как я.

Ну, позволь мне сказать откровенно свое мнение. Да.

Я начну сначала.

Ты вышла замуж за человека, который на 20 лет старше тебя. Ты вышла замуж без

любви или не зная любви. Это была ошибка, положено. Ужасная ошибка. Да, но

ведь это совершившийся факт. Но потом ты, ну, скажем, имела несчастье полюбить

не своего мужа.

Это тоже несчастье, но ведь это тоже совершившийся факт. И твой муж признал и

простил его. Это так.

Теперь вопрос.

Можешь ли ты продолжать жить со своим мужем? Желаешь ли ты этого? Желает ли он

этого? Не знаю.

Не знаю, я ничего не знаю, я ничего не понимаю.

Ну, позволь, ты же сама сказала, что не можешь его выносить. Нет, я не сказала,

я отрекаюсь. Ну, позволь, Анна. Нет, Стива, милый, ты не можешь понять.

Ты знаешь, мне кажется, я лечу головой вниз, в какую-то пропасть.

Но я не должна спасаться.

И не могу. Ничего, мы подстелим и подхватим.

Я понимаю тебя, что ты не можешь взять на себя, чтобы высказать свое чувство,

свое желание. Нет, я ничего не желаю.

Я хочу только, чтобы кончилось все.

Ну, он-то видит это и знает.

Ты думаешь, он меньше тебя тяготит с этим? Ты мучаешься, он мучается. Что

может выйти из этого хорошего? Тогда как развод развязывает все.

Мне вас ужасно жалко. И как бы я был счастлив, если мне удалось устроить это.

Нет, ты не говори ничего.

Вот если только Бог дал мне сказать так, как я это чувствую. Маленькая кричит. Я

просила кормить, мне не позволили.

Она ребенок, и ее уморят.

Нет. Если я хотел, мне нужно поговорить с тобой.

Надеюсь, ты веришь в мою искреннюю любовь к сестре и искреннюю

привязанность и уважение к тебе.

Я хотел поговорить о сестре и о вашем положении взаимно. Я не переставал

думать о том же.

И вот, что я написал ей, полагаем, что я лучше скажу письменно и что мое

присутствие раздражает ее.

Я вижу, что мое присутствие тяготит вас.

Как ни тяжело мне было убедиться в этом, я вижу, что это так и не может быть

иначе. Я не виню вас, и Бог мне свидетель, что я, увидев вас во время

вашей болезни, от всей души решился забыть все, что было между нами, и

начать новую жизнь.

Я не раскаиваюсь и никогда не раскаюсь в том, что я сделал, но я желал одного –

вашего блага, блага вашей души, и теперь вижу, что не достиг этого.

Скажите мне сами, что даст вам истинное счастье и спокойствие в вашей душе.

Я предаюсь весь вашей воле и вашему чувству справедливости.

Я желаю знать, чего она хочет. Я понимаю вас.

Я говорю, что она сама не понимает свое положение. Она подавлена. Да, именно

подавлена твоим великодушием.

Если она прочтет это письмо, она же только ниже опустит голову и не в силах

будет ничего сказать. Ну что ж в таком случае?

Как узнать, как объяснить ее желание?

Если ты хочешь знать мое мнение, то, по-моему, от тебя зависит указать на те

меры, которые ты находишь нужными принять, чтобы прекратить это положение.

Следовательно, ты находишь, что это нужно прекратить.

Да.

Но как?

Не вижу никакого возможного выхода. Во всяком положении есть выход.

Было время, когда ты хотел разорвать.

Если теперь решишь, что вы не можете составить взаимного счастья... Счастье

можно различно понимать.

Ну, допустим.

Допустим, что я ничего не хочу.

Что я на все согласен.

Какой же выход из нашего положения?

Она никогда этого не выскажет.

Но одно возможно, одного она может желать. Это прекращение всех отношений,

всех связанных с ними воспоминаний.

В вашем положении необходимо выяснение новых взаимных отношений. Ну и эти

отношения могут установиться только свободой обеих сторон.

Развод? Да, развод.

Я полагаю, что развод.

Это во всех отношениях самый разумный выход для супругов, который находится в

вашем положении. Ну что же делать, если супруги нашли, что совместная жизнь у

них невозможна? Всегда может случиться.

Тут только один вопрос.

Желает ли один из супругов вступить в другой брак? Если нет, тогда это очень

просто. Весь вопрос только в том, как, ну и на каких условиях ты согласишься

сделать развод.

Она не просит, она ни о чем не смеет просить.

Она все предоставляет твоему великодушию. Боже мой!

Боже мой, за что?

Ты взволнован, я понимаю, но если ты обдумаешь... Да, я беру на себя позор. Я

отдаю даже сына.

Но не лучше ли оставить это?

Впрочем, делай.

Делай, как знаешь.

Алексей Александрович, поверь, она оценит твое великодушие. Что ж...

Это была Божья воля.

Я хочу сказать, что это несчастье роковое. Я его признаю и стараюсь помочь

тебе и ей.

Я уверен, что Алексей Александрович не откажется от своих слов.

Какая разница между мной и фельдмаршалом?

Фельдмаршал делает развод, и никому от этого не лучше.

А я сделал развод, и троим стало лучше.

Или какое сходство между мной и фельдмаршалом?

Когда?

Впрочем, придумаю после.

Ты обладел мною, я твоя.

Так должно было быть. Пока он жив, так должно быть. Я это знаю теперь.

Это правда.

А все-таки есть что-то ужасное во всем этом, после того, что было.

Все пройдет, все пройдет. Мы будем так счастливы.

Любовь наша, если могла бы усилиться, усилилась бы от того, что в ней есть что

-то ужасное.

Анна, я не узнаю тебя с этими короткими волосами. Ты так похорошела.

Как ты бледна. Да, я очень слаба. Я окажусь от назначения в Ташкент и выйду

в отставку. Мы поедем в Италию. Ты поправишься, ты поправишься.

Неужели это возможно, чтобы мы были с тобой как муж с женой, одни?

Своей семьей. Меня только удивляет, как могло быть когда-нибудь иначе. Стива

говорит, что он на все согласен. Но я не хочу принимать его великодушие. Мне

теперь все равно.

Мне не нужен развод.

Я только не знаю, что он решит о Сереже. Ты не говори об этом. Не думай.

Зачем я не умерла?

Алексей.

Алексей.

Кабы графиня Марья Борисовна военное министерство, а начальником

стаба княгиня Ботков.

А меня в адъютанты? Вам уже есть назначение. Какое опять?

Вас по духовному ведомству. А помощники вам?

Ха! Каренина? Что это вы про Каренина говорите?

Он сегодня Александра Невского получил.

Я думал, что у него уже есть... Нет, вы взгляните на него.

Счастлив и доволен, как медный грот.

Нет, постарел. От забот. Он теперь все проекты пишет. Он не отпустит

несчастного, пока не изложит ему всего по пункту. Ну, как постарел. Я думаю,

графиня Лидия Ивановна ревнует его к жене.

Про графиню Лидию Ивановну... Пожалуйста, не говорите дурно. Ну, а

тебе-то дурно, что она влюблена в Каренина. Ну, рады ли говорят, что

Каренина здесь.

Да,

да, не здесь во дворце, но в Петербурге.

Они вернулись из Италии. Я их встретил вчера с Алексеем Вранским.

Братсю, братсю, на морской. О, его высочи.

Еще раз поздравляю вас.

Благодарю вас, ваше высочество.

Алексей Александрович, поздравляю вас.

Благодарю вас.

Поздравляю вас, Алексей Александрович.

Поздравляю вас, Алексей Александрович.

Поздравляю вас.

Алексей Александрович, поздравляю вас.

Поздравляю вас.

Алексей Александрович,

я еще не поздравил вас.

Благодарю вас.

Какой нынче прекрасный день!

Василий Александрович, поздравляю!

Благодарю вас, Лидия Ивановна!

Друг мой, нам нужно поговорить с вами о Грузии.

Я все бы дала, чтобы избавить вас от некоторых воспоминаний, но другие не

так думают.

Я получила от нее письмо, и она здесь, в Петербурге.

Я ждал этого.

Она пишет, что несчастна от разлуки с сыном.

умоляет видеть его один только раз.

Она не предполагает вашего отказа, зная ваше великодушие.

Я не полагаю, что бы я имел право ей отказать.

Друг мой, вы ни в ком не видите зла. Но напротив, я вижу, что все есть зло. Но

справедливо ли это? Нет.

Есть предел всему.

Я понимаю безнравственность, но я не понимаю жестокость.

И к кому же? К вам.

Так она может оставаться в том же городе, где вы нет.

Век живи, век учись, и я учусь понимать вашу высоту и ее низость.

Да, но я все простил, и потому не могу лишить ее того, что есть потребность

любви для нее. Как?

Любви к сыну.

А любовь ли это?

Искренно ли это, друг мой?

Ну, положим.

Положим, что вы прощаете.

Вы простили.

Но имеем ли мы право действовать на душу нашего ангела, вашего сына?

Он считает ее умершей, он молится за нее, он просит

Бога простить ее грехи. И так лучше.

А тут что он будет думать?

Я не думал об этом.

Если вы спрашиваете моего совета...

то я не советую этого делать.

Иду, иду, иду. Да, если вы мне разрешите, то я

напишу к ней ваш отказ. Я буду просить понять ее в духе

христианской любви. И буду просить Всевышнего о

милосердии к ней.

Но теноров больше нет. Они выродились.

Граф Алексей Кириллович.

Как я рада.

Остановились. Воображаю, как после вашего прелестного путешествия вам

ужасен наш Петербург.

Я воображаю ваш медовый месяц в Риме.

Княгиня, вас ждут. Что,

развод с это сделано?

Развода еще нет.

Для меня кинут камень, я знаю.

Но я приеду, Кань.

Да, я непременно приеду к Анне. Но другие будут бить вас холодом, пока вы

не женитесь.

Варя, я надеюсь, ты не бросишь камня. Ты приедешь к Анне и примешь ее.

Ты знаешь, Алексей, как я люблю тебя и как готова все для тебя сделать.

Но я молчала, потому что знала, что не могу тебе и Анне Аркадьевне быть

полезной.

Ты хочешь, чтобы я поехала к ней, принимала бы ее и тем реабилитировала бы

ее в обществе.

Но ты пойми, я не могу этого сделать.

У меня дочери растут. Я должна жить в свете для мужа, своего брата.

Я не могу поднять ее.

Я не считаю, чтобы она упала больше, чем сотни женщин, которых вы принимаете.

Алексей, не сердись.

Пойми, что я не виноват. Я не сердюсь.

Но мне больно, что это разрывает нашу трубку.

О, Бог мой!

Вроновский!

Здравствуй.

Как тебе мало осталось военного?

Дипломат, артист, вот это кое-что.

Да, когда я вернулся из-за границы, я надел фрак.

Когда я возвращаюсь из-за границы, надевая вот это, мне жалко свободу.

Нос такой даже в полк.

Мы ведь тебя без пира не выпустим. Ты коренной.

Ах, к сожалению, не смогу в следующий раз. Да.

А я тебя все жду.

Здравствуй. Здравствуй, мама.

Тебя нигде не видно.

Я шел к вам.

Садись.

Что же ты не идешь в Фер-Ла-Фу, а мадам Каренин?

Друг мой, это вызов. Мама, я прошу вас не говорить мне про это. Я смотрю на

свою связь с Карениной как на брак.

Если свет не одобряет этого, то это мне все равно.

А если мои родные хотят быть в родственных отношениях со мной, они

должны быть в таких же отношениях с моей женой.

Я говорю то, что говорят все.

Козор.

Козорно сидеть рядом с этой женщиной.

Алло?

Алло?

Алло, Вит? С этим вы стал неприлично.

Есть ли на свете злее существо, чем эта Картасова?

Идемте.

Продолжение следует...

Ты, ты виноват во всем.

Я просил, я умолял тебя не ездить.

Почему же я не могла ехать? Князь Яшин и княжа Варвара не хуже других.

Я знал, что тебе будет неприятно.

Неприятно.

Ужасно.

Сколько бы я ни жила, я никогда не забуду этого.

Она сказала, что позорно сидеть рядом со мной.

Слова глупой женщины.

Зачем рисковать?

Зачем вызывать?

Я ненавижу твое спокойствие.

Ты не должен был доводить меня до этого.

Если бы ты любил меня, как я... Анна, при чем тут вопрос о моей любви? Да,

если бы ты любил меня, как я... Анна! Если бы ты мучился, как я... При чем тут

вопрос о моей любви?

Ну-ка посмотри-ка, что надо.

Серёжа!

Сергей Алексеевич!

Вам кого надо?

Вам что угодно.

От князя Скородумова к Сергею Алексеевичу. Поздравить с днем рождения.

Они еще не вставались.

Подождать извольтесь.

Ваше превосходительство, пожалуйтесь, пожалуйтесь,

ваше превосходительство.

Извините, нечисто здесь.

Ваше превосходительство.

А они теперь в прежней диванной.

Учитель там, может, не отец.

Позвольте, повремените Ваше превосходительство, я закляну.

Только что проснулись. Пусти.

Пусти.

Пойди.

Кто принял ее?

Кто пропустил? Вот.

Это ты, Капитоныч.

Тебя за это согнать следует.

Вот ты бы не впустил.

Я десять лет служил, да кроме милости ничего не видал. Да ты

теперь пошел да и сказал мне, пожалуйста, я половой.

Я встану сейчас.

О чем же ты плачешь, мама?

Мама, о чем ты плачешь?

Я не плачу.

Я плачу от радости.

Я так давно не видала тебя.

Я не буду, не буду.

И тебе одеваться пора. Как ты одеваешься без меня?

Как ты?

Я не моюсь холодной водой. Мне папа не велел. А Василия Нукича ты не видала?

Он придет.

А ты села на мое платье.

Мама, душечка, голубка.

Что же ты думал обо мне?

Ты не думал, что я умерла?

Никогда не верил. Не верил, друг мой.

Я знал, я знал.

Барыня, голубушка, вот Бог привел

радость нашему новорожденному.

Ничего так.

Ничего-то вы не переменились. Няня, милая, а я не знала, что вы в доме.

А я не живу, я с дочерью живу. Я пришла поздравить нашего новорожденного.

Мама, она часто ходит ко мне.

Когда придет?

Анна Аркадьевна, голубушка, Алексей Александрович приходит в детскую всегда

в девятом часу.

Милый мой, милый, милый Кутик,

ты не забудешь меня.

Ты... Еще не уходи, он не скоро придет.

Сережа, друг мой, люби его.

Он лучше и добрее меня.

И я перед ним виноват.

Когда ты вырастешь, ты рассудишь. Лучше тебя нет.

Душенька, маленький мой.

Идет.

Теперь у меня еще одно дело.

И ты знаешь, какое. Обань.

Что, собственно, вы хотите от меня?

Решение, Алексей Александрович, какого-нибудь решения.

Я обращаюсь к тебе не как к государственному человеку, а просто как

к человеку, и доброму человеку, и христианину. Ты должен ее пожалеть. В

чем, собственно?

Да, именно пожалеть. Если бы ты ее видел так, как я, ты бы жалился над ней.

Положение ужасное, именно ужасное. Мне казалось, что Анна Аркадьевна имеет все

то, что она сама хотела.

Алексей Александрович, ради бога, не будем делать рекриминации.

Что прошло, то прошло, и ты знаешь, чего она желает и ждет.

Развод. Но я полагал, что Анна Аркадьевна отказывается от развода в том

случае, если я требую обязательства оставить мне сына.

Я так и отвечал.

И думаю, что дело кончено.

Я считаю его оконченным. Ты, ради бога, не горячись. Дело не кончено. Если мне

позволишь рекапитулировать, дело было так. Когда вы расстались, ты был велик,

как можно быть великодушным. Ты отдавала ей все, свободу, развод даже. И она

оценила это. Нет, ты не думай, именно оценила. До такой степени, что в эти

первые минуты, чувствуя свою вину перед тобой, она не обдумала. Она не могла

всего обдумать. Она от всего отказалась. Но в действительности время показали ей,

что положение мучительное и невозможное.

Жизнь Анны Аркадьевны не может интересовать меня.

Вы, позволь мне, не верите. Положение мучительное и без всякой выгоды для кого

-то не было.

ты скажешь, что она его заслужила, она это знает, поэтому ничего не смеет

просить, то я, мы все, близкие, родные, мы просим, умоляем тебя. Ну, за что она

мучится? Ну, кому от этого пользу? Позволь.

Вы, кажется, ставите меня в положение обвиняемого. Да нисколько. Ты пойми, я

говорю, что положение ее мучительно и может быть облегчено тобой.

Ты ничего не потеряешь. Я тебе так устрою, что ты ничего не заметишь. Ты же

обещал. Обещание дано было прежде.

Я думаю, что вопрос о сыне решает дело.

Кроме того, я надеюсь, что Анна Аркадьевна достанет великодушие. Она и

предоставляет все твоему великодушию. Она просит и умоляет об одном.

Вывести из этого мучительного положения, в котором она находится.

Она даже не просит сына.

Алексей Александрович, ну ты добрый человек.

Войди на мгновение в ее положение.

Вопрос развода для нее вопрос жизни и смерти. Если бы ты не обещал, она бы

смирилась со своей участью, жила бы в деревне. Но ты обещал, она написала

тебе, переехала в Москву.

И вот в Москве, где каждая встречает у нее нож в сердце, она живет полгода с

каждым днем, ожидая решения. Все равно, что приговоренного к смерти лежать месяц

из петли до шеи, обещая, может быть, смерть, может быть, помилу.

Ты жалься над ней. Я берусь тебе устроить воскрепление. А я не говорю об

этом. Об этом.

Ну, может быть, я обещал то, чего не имел права обещать. Так ты отказываешь в

том, что ты обещал? Я никогда не отказываю в исполнении возможного.

Но я желаю иметь время обдумать, насколько обещанное возможно.

Я не могу этому верить.

Она несчастна, как может быть несчастна женщина. И ты не можешь ей отказать...

Насколько обещанное возможно.

Я, как человек верующий, не могу в таком важном деле поступить противу

христианского закона. Да, но в христианских общах и у нас, насколько я

знаю, развод допущен.

Он допущен и нашей церкви.

Допущен, но не в этом смысле. Президент, я тебя не узнаю. Ни ты ли, ни мы ли не

оценили этого. Движимый именно христианским чувством, готов был все

простить. Ты же сам сказал отдать каптан, когда просит ругать. Я прошу вас

прекратить, прекратить этот разговор.

Что я вижу!

Вот это хорошо!

Да, надо ехать. Я ездила кататься, и так хорошо, что деревню захотела. Тебя ведь

ничто не задерживает. Только одного желаю. На меня нашло почти вдохновение.

Я решила, зачем ждать в Москве развода? Разве не все равно в деревне?

Я не могу больше ждать. Я не хочу надеяться, не хочу думать о разводе. Я

решила, что это больше не будет иметь влияния на мою жизнь.

И ты согласен? Да, да, да.

Ну, кто был на обеде, что вы там делали?

Обед был прекрасный. И гонка лодок, и все было довольно мило.

Но в Москве не могут без смешного.

Ты знаешь, явилась какая-то дама, учительница плавания шведской королевы.

И показывала свое искусство. Как плавала?

Да, в каком-то красном купальном костюме.

Старая, безобразная.

Ну, так когда же мы едем?

Я не понимаю, что за глупая фантазия?

Что же она как-нибудь о Шабина плавала?

Нет, тут им ничего особенного. Я и говорю, что ужасно.

Войдите.

Расписка на телеграмму в вашей сети. Расписка в кабинете.

От кого теперь же? От Стива.

На разводы?

Да. Он пишет, что Алексей Александрович решительно отказал. Да вот, прочти.

Надежды никакой.

Я сделал все возможное.

И невозможное, Стивен.

Я же сказала, что мне совершенно все равно, будет ли развод.

Не было никакой надобности скрывать от меня.

Да, ты знаешь, Яшвин нынче желал приехать с Байковым. Он, кажется,

выиграл с Певцова все, и даже больше того, чем тот может заплатить. Около 50

тысяч. Нет, почему же ты думаешь, что это известие так меня беспокоит, что

нужно было даже скрывать?

Я же сказала, что я не хочу об этом думать.

И хотела, чтобы ты так же этим мало интересовался, как и я. Я интересуюсь,

потому что люблю ясность.

Ясность не в форме, а в любви.

А для чего тебе нужен развод? Ты знаешь, для чего. Для тебя и для детей, которые

будут. А, тебе это нужно для детей.

Обо мне ты не думаешь. Но ведь я сказал, для тебя. И больше всего для тебя.

Я уверен, что большая доля твоего раздражения идет от неопределенности

положения. Причина не та.

Я не понимаю, как причиной моего, как ты говоришь, раздражения может быть то, что

я нахожусь.

Все целы в твоей власти.

Какой уж тут неопределенность положения.

Напротив. Ну, очень жалею, что ты не хочешь понять.

Ну, так когда ж ты думаешь ехать?

Завтра не успею, послезавтра. Нет, постой.

Постой, послезавтра я должен быть в Подмосковной у моей матери.

Ты можешь поехать завтра. Да нет же, дело, по которому я еду, доверенности,

деньги завтра не получатся.

Если так, то мы не поедем совсем.

Да отчего же? Я не поеду позднее.

В понедельник или никогда.

Да почему же? Ведь в этом нет никакого смысла. Да, для тебя.

Я поставлена всеми вами в безвыходное положение.

Мне совершенно все равно, что думает твоя мать и все твои, и как они хотят

женить тебя на княжне.

Какая княжна? Ведь мы же не об этом говорим, Анна. Нет об этом самого.

И поверь, для меня женщина без сердца, будь она старуха или не старуха, твоя

мать или чужая, неинтересна, я ее знать не хочу. Анна, я прошу тебя не говорить

неуважительно о моей матери.

Женщина, которая не могла угадать сердце, в чем состоит счастье и честь ее

сына, у этой женщины нет сердца. Я повторяю свою просьбу.

не говорить неуважительно о матери, которую я уважаю.

Уважение выдумано, чтобы скрыть пустое место, где должна быть любовь. Ведь

ты не любишь мать.

Все это фразы, фразы, фразы, фразы.

Скажи, отчего ты, хвастаясь своей прямотой, не говоришь правду?

Если ты не любишь меня, так лучше.

И честнее это сказать. Нет, это становится невыносимо. Для чего вы

испытываете мое терпение? Оно имеет пределы.

Что вы хотите этим сказать?

Я хочу сказать, я хочу спросить вас, чего вы от меня хотите?

Я могу хотеть только того, чтобы вы не покинули

меня, как вы думаете.

Но это... это второстепенно.

Этого я не хочу.

Я хочу любви, а ее нет.

Стало быть, все...

Я ни в чем не виноват. Если вы сами хотите наказывать себя, тем хуже.

Вы?

Вы раскаетесь в этом.

Анна!

Анна!

Я пробовал все.

Остается одно.

Не обращать внимания.

Ехал. Кончено.

Нет, этого не может быть.

Как он может уехать, оставить меня в таком положении?

Как он может жить, не

примирившись со мной?

Нет, нет, все только жить.

Ведь я люблю его, ведь он любит меня.

Ничего, ничего, это было и пройдет.

Я напишу ему, что

я виновата,

что...

Узнайте, куда уехал граф Вронский.

Его сиятельство поехали на Нижегородскую дорогу, в Выбираловку.

Пошлите Михаила с запиской к графине Вронской.

Скорее.

Точно же привезите ответ.

Да, я могу еще телеграфировать.

Надо.

Объяснится.

Анна.

Он объяснится.

Отожди пешку.

Нет, нет, он вернется.

Он вернется.

Что, если он не приедет?

Нет, этого не может быть.

Надо, чтобы он не видел меня.

Заплакнули глаза.

Ах, а причесана ли я?

Что это?

Да, это я.

Что это? Что это? Я с ума схожу.

Амушка!

Амушка!

Мамушка, я поеду одеваться.

Если так, я сама поеду к нему.

Прежде чем уйти от него навсегда, я скажу ему все.

Никогда никого не ненавидела так, как

этого человека.

Главное уехать из этого дома.

Я не могу.

Аннушка!

Милая!

Что мне делать?

Что мне делать?

Что ж так беспокоится?

Да. Да.

Я поеду.

Я поеду!

На чем я остановилась?

На том, что я не могу придумать положение, в котором жизнь не была

бы мучением.

Он взял от меня все, что мог, и теперь я не нужна ему.

Моя любовь становится все страстнее и себелюбивее, и его все

гаснет и гаснет.

Вот почему мы расходимся.

И помочь этому нельзя.

Все попытки были сделаны.

Винт свинтился.

Ах, избавиться от того, что беспокоит.

Да, очень беспокоит.

И на то дан разум, чтобы избавиться.

Надо избавиться.

Туда!

Туда! На самую середину! И я накажу его! И избавлюсь от всех!

И от себя!