Original subtitles

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Собственно говоря, моя инспекция, товарищ Комбрик.

Больше формальность.

Командующий уверен, что у вас всё в порядке.

Ну как у вас тут?

Тихо.

Появляются в пределах видимости местеры и уходят.

Василий Осипович, что слышно в Москве?

Нет, ты глянь, всё начальство приехало.

Это что за хрень такой, возле которого все крутятся?

Перебежчики сообщают о том, что немцы готовы начать военные действия со дня на день.

Разные сроки называют.

Но командование уверено, что всё это провокация.

Хотел бы я знать, что думает по этому поводу товарищ Сталин.

Я тоже хотел бы знать.

Важный птица.

Проверяющий.

Да уж больно саплив он для проверяющего-то.

Бойцы говорили, что это сын товарища Сталина.

О как!

Тогда понятно.

Василий Осипович, завтра воскресенье.

Я большинство личного состава отпустил по домам до понедельника.

Ну, у многих здесь семьи.

Семья это хорошо.

Я вот тоже недавно женился.

Пацана ждём.

Да, Василий Осипович, поздравляем.

Спасибо, но пока ещё рано что-то говорить.

Вот жену дома оставил, скучают без меня.

Понятно, у нас тоже развлечений немного.

Зато могу предложить рыбалку.

Василий Осипович, как вы к рыбалке относитесь?

Вот и порешили.

Сейчас новый ужин, а завтра утречком.

До зоречки, до рыбалочки.

НАПРЯЖЁННАЯ МУЗЫКА

Хорошо тут у вас.

Да.

Тихо.

Хорошо.

Только вот не клеёт.

Не волнуйтесь, Василий Осипович, сейчас будет клёв.

Мачесты, что же это делается, а?

Товарищ Комбрик, а может быть, это у них учения какие?

Какие на хрен учения на нашей территории?

Да они ж на аэродром идут.

Все за мной на аэродром, быстро!

Быстрее!

Заводи машину!

Заводи!

Гони!

НАПРЯЖЁННАЯ МУЗЫКА Почему наши самолёты не взлетают?

Потому что у меня приказ был!

Огонь не открывать, не поддаваться на провокации!

А это что, провокация по-твоему?

Всё-таки подловили, они нас, суки, рваны.

Ты можешь ехать быстрее?

Давай гони!

Быстрее!

Василий Осипович, уезжать отсюда надо.

Едем на вокзал.

Никаких вокзалов на аэродром.

Ну как?

Я сказал, на аэродром!

На аэродром гони!

Ажимут 2600, удаление 730!

Беглый огонь!

Огонь!

ПЕРЕСТРЕЛКА

Товарищ комбрик!

Товарищ комбрик!

Стожить на пушниках!

Обставить панику!

Доложите обстановку!

Целых три машины!

Мётчиков не собрать!

Много погибших, раненых.

Лично составов увольнений.

Я полечу.

Какая машина целая?

Здесь рядом.

Никуда вы не полетите, товарищ старший лейтенант.

Я лично отвечаю за вашу жизнь.

Я сказал, я полечу.

А вы поднимайте остальные.

Показывай.

Разрешите исполнять.

Давай быстрей!

Стаб!

Возьмите!

Контакт!

Есть контакт!

От винта!

Уходи!

Уходи, говорю!

У всех потери большие.

Я приказываю.

Поднимайте в воздух всё, что можно.

И пейте проказ!

Пейте проказ!

Заняни меня с Воронцовым.

Андрей Николаевич, у Петренко ни один самолёт не взлетел.

Уничтоженный до взлёта.

Что с Воронцовым?

Товарищ Камбрик, где связь?

Едем к Воронцову.

Товарищ старший лейтенант, даже капинезон не надел.

Ничего, там сейчас жарко будет и замёрзнет.

Камалёв, за мной!

Можно же скорей жить!

Ты сюда!

Скорей!

Товарищ старший лейтенант!

Товарищ старший лейтенант!

Вы живы?

Товарищ старший лейтенант!

Да жив я, жив.

Не ранены.

Осторожно.

Осторожно.

Вот так.

Тихо-тихо-тихо.

Вот так.

Отдайте.

Вот и первый мой боевой вылет.

Товарищ старший лейтенант, а что?

Получается так, что война началась?

Получается, что так.

Закурите, есть?

Закурите.

Что об этом говорят в мире?

Ну, здравомостичьи люди не сомневаются в нашей победе, поскольку людские и

материальные ресурсы у нас оцениваются гораздо выше, чем у Гитлера.

Мне полуправда не нужна, товарищ Молотов.

Говори правду.

Коба, ну что смотреть эти немецкие агитки?

Давай нашу хронику посмотрим.

Почему молчишь?

Товарищ Сталин, в мире у нас друзей нет.

Злопыхатели говорят о нашей слабости, а люди серьёзные вспоминают Наполеона.

Вот кому надо вспоминать Наполеона.

Куда идут?

Или они надеются до Тихого океана дойти, а?

Ничему их Наполеон не научил.

Это всё Троцкий наделал, сволочь.

Отдал им в восемнадцатом году.

Пол страны, просто так.

Думают, что и мы пол страны отдадим.

Ни за что не поверю, что у нас только пленных оба.

Врёт, вражина.

Врасплох застали.

Василий Иосифович, Любушка, глазам своим не верю, с приездом.

А ты на месте не прокисни, не запылился.

Да что мне инвалиду сделается?

Хожу и сижу.

И как?

Что?

Шпионов много отыскал?

Ну вы и скажете.

Да я больной, старый.

Кого я могу обнаружить-то?

Хотя... Доложу я вам, время наступило тяжёлое.

Война.

Сами понимаете, надо смотреть в оба.

Пацан будет, Сашка назовём.

Да, почему ты так уверен?

А я вообще уверен в том, что я делаю.

А если будет девочка?

Надей.

Почему Надей?

Да в честь мамы.

Папа ты не звонил?

Нет, не звонил.

Нет.

Зато приезжал генерал Власик.

Два раза.

И спрашивал, не нужно ли чего?

А я говорила, нет, спасибо.

Нам ничего не нужно.

Ну и дура.

Чё, богатая стала?

Ну мы с тобой договаривались, если тебе нужна будет одежда, еда, деньги,

позвонить ему.

Ну, говорил я тебе или нет?

Говори.

Ну всё сделал.

Меня рядом с тобой не будет, понимаешь?

Я же на фронт уеду.

Выпить-то есть?

Есть.

Давай неси.

ЗВОНОК В ДВЕРЬ Вася.

Ой, всё, всё.

Здравствуй, Василий.

Здравствуй, отец.

Ты сегодня приехал?

Да.

Два раза бомбили аэродромы и порт.

Вот.

Сделал два боевых вылета.

Дрался с мессерами.

Но ни одного не сбил.

Отец, я хочу на фронт.

Не спеши, Василий.

Война будет долгой.

Главное, не падай духом.

Жена здорова?

Жена?

Да, всё хорошо, отец.

Спасибо.

Вот и хорошо.

Это сейчас главное.

Позвоню.

А что тут думать-то?

Надо садиться и летать.

Да, летать.

А ты летал на нём когда-нибудь?

Один раз можешь взлететь на чём угодно.

Но вот попробуй сесть.

Прежде чем летать, нужно тренировки на спарках с инструкторами.

А пока их нет, на самостоятельных полётах на яках никого не допускают.

Чем он конкретно отличается от И-16?

Скоростью.

Значит, взлёты, посадка у них совсем другие.

Слушай, но спарки-то ещё неизвестно, когда будут.

Война-то идёт, поэтому надо взлететь и посмотреть, что там и как.

Я русским языком говорю.

Яки не трогать.

Это приказ.

Выполняйте.

Есть выполнять.

Левый.

Левый.

Раз, два, три.

Левый.

Сокол, Сокол, немедленно заходите на посадку.

Сокол, Сокол, выполняйте приказ.

Садитесь же, Сокол.

Сокол, Сокол, я Гнездо.

Выполняйте приказ.

Кто дал команду на взлёт?

Кто в воздухе?

Командир третьей эскадрильи, Василий Сталин, решил выполнить тренировочный полёт.

А ты куда смотрел?

Я предлагал доложить о его выходках уже.

Пока я командир полка, я буду решать, докладывать тебе или нет.

Ясно?

Так точно, ясно.

Сокол, немедленно заходите на посадку.

Давай, давай, давай, давай.

Ты что ж вытворяешь, а?

Если свою голову не жалко, то зачем другие головы под три бутона подводить?

Пётр Иванович, ты ж прав был, а посадочная

дистанция у меня действительно намного длиннее.

Я тебя отстраняю с полёта, всё.

Ну ты палку-то не прыгай.

А машина действительно, во класс, Пётр Иваныч.

Говорит Москва от советского информбюро.

В последнее время, ещё более усиливей связи между фронтом и пилом, ярким

подтверждением единства фронта и пила, стало соревнование между трудовым

коллективом завода Урал-Сельмаш и Эннской воинской частью сражающихся подсталенков.

Держи.

Никто не встречает.

Три самолёта потеряли за зря.

Три.

Почему только сейчас разбираемся?

Полгода сюда телеграмы слали.

Комиссию так и не собрали.

На фронте же все.

Ну ничего, мы им сыпем.

Разберёмся.

Отсиживаются в тылу, а работать не хотят.

Расстреливать надо за такую работу.

Я разберусь.

А потом пускай суд разбирается, Василий Васильевич.

Не-не-не, Шукаренко.

Хоть ты и старше меня позвонил.

Ну, позволь, я с этими вредителями сам поговорю.

Ну, объясню им, что не будет им никаких поблажек.

Я с Талей всё-таки.

Пожалуйста.

Но я буду с тобой рядом.

Если что, помогу.

Ну, где этот чёртов капитан со своими людьми, а?

Да вон он.

На, смотри.

Это заводское бракство его завода.

И только за последнюю неделю, только с двух полков Калининского фронта.

Которые получили новые самолёты.

Ну?

И что ты мне на это скажешь, товарищ директор?

Наш недосмотр.

Наша вина.

Мы реагировали.

С рабочими говорили.

Мы наказывали.

Охрана, там у вас товарищи из НКВД сидят.

Дайте-ка капитану Жилину трубочку.

Жилин, ты?

А ну, быстро в кабинет директора с конвоем.

Жду.

Всем оставаться на своих местах.

Директор завода, Гаврилюк Иван Афанасьевич.

Ну, я.

Вы арестованы.

Вот ордер на ваш арест.

Слепцов Андрей Сергеевич.

Главный инженер.

Ознакомьтесь с ордером.

Глашаков Владимир Степанович.

Главный технолог.

Ознакомьтесь с ордером на арест.

Разрешите войти, товарищ капитан?

Товарищ майор, товарищ майор, разрешите обратиться.

Ну, обращайся.

Мы ведь вредителей нашли.

Прокаделов, то есть... А твоя хата с краю, хочешь сказать?

Нет.

Нет.

Мы из себя вины не снимаем.

Но, может, вам кое-что ясно станет, если вы сами на них посмотрите.

На кого?

Ну, я же говорю, на прокаделов-то.

Слушай, я не понимаю, что нам тут лепят-то, а?

Василий Васильевич, с этим надо заканчивать.

Где ваши прокаделы?

Давайте их сюда.

Они там, в цеху.

Работают.

Ну, пойдем посмотрим, как они у тебя работают.

За мной!

Жилин, за мной.

Товарищ майор, вот кто вместо нас работать будет?

Кто у вас в наркома авиационной промышленности?

Шахурин?

Так точно, Шахурин.

Ну, вот пусть он и решает.

Главное, чтоб без брака.

Чтоб мои летчики из-за вас не погибали.

Ясно?

Ясно.

Вот эти наши прокаделы работают.

Это прокаделы?

Да это же дети.

А ну, прекратите работу!

Вам сколько лет-то?

Мне десять.

А мне двенадцать.

И мне двенадцать.

А мне девять.

Тринадцать.

Мне десять.

И много вас таких на заводе?

Две полные бригады.

А что делать?

Квалифицированных работников не хватает.

А нам каждый месяц план поднимают.

Да.

Вот она, война.

Получается, зря мы сюда прилетели.

Нет здесь никаких вредителей.

Есть только чудовищное перенапряжение всей страны.

Да, война.

По каждой семье прокатилось, еще прокатится.

Так уж по каждой.

Ты вот за себя говори, а не за каждую семью.

Могу я за себя.

У меня недавно брат погиб.

Он был танкистом батальону командовал.

От матери телеграмма пришла.

А ты теперь не один похоронки получаешь?

Это ты точно заметил.

Только это у меня третий брат погиб.

Как третий?

Первый Игорь.

Он окончил пехотное училище.

Служил на границе.

Погиб в первые дни войны.

Потом Володя.

Он старше Игоря был на полтора года.

Учился в ленинградском политике и добровольцем ушел на фронт.

Их даже до фронта не довезли.

Немец их разбомбил.

Теперь вот Алексей.

Я последний остался.

Помянем.

Помянем.

У братьев у всех семьи были?

Да, как положено.

И девочки, и мальчики остались.

Да я больше за мать боюсь.

Это страшно, когда родители детей хоронят.

А отец?

Отец умер перед войной от воспаления легких.

Ты, Федор Иванович, береги себя.

Ты у матери один остался.

И Василий Васильевич в последнее время воевать стал бояться.

А я вот наоборот.

Каждую неделю прошусь на фронт.

А меня не отпускают.

Понимаешь?

Слушай, Шукаренко, а что теперь с ними будет-то?

Ну, с директором, главным инженером и технологом.

Не знаю.

Расстреляют, наверное.

Нет, этим говном я больше заниматься не буду.

Главный инспектор трибунальных дел.

Ездит и людей под вышку подводит.

Нет, палачей ищите в другом месте.

Я тебе не буду говорить, какую ты сейчас дуль сморозил.

Но когда-нибудь ты это поймешь.

А я тебя и не спрашиваю.

Я вот что думаю, то и говорю.

Не за что их расстреливать получается.

Это если за каждым рабочим так уследить, это что, глаз нужно?

А где их взять-то?

Эх, Шукаренко, на фронт я хочу, на фронт.

Стыдно мне по тылам-то ошиваться.

Начальник... Да какой я начальник?

Я лётчик, я боевой лётчик.

Вон, мои друзья, давно воюют.

Фрицев у каждого сбитых не по одному на счету.

А я лычки собираю.

Как мне им глаза-то смотреть с лычками-то с этими, а?

Ну, так тоже нельзя, Василий Васильевич.

Лычки просто так у нас не дают.

Получил?

Носи, носи с гордостью.

А если стыдно?

Я тебя прекрасно понимаю.

Вот сейчас ты будешь в Москве.

Поговори с отцом, с товарищем Сталином.

Посоветуйся, может, что скажет.

Что скажет?

Да меня к нему не пускают, когда говорить-то не хотят.

Начальники кругом везде, генералы.

Да плевать на этих генералов!

Ты раз скажи, два, три, с товарищем Берем поговори.

Они увидят твою настойчивость и доложат товарищу Сталину.

А ты с ним по родственному.

Вот и все.

Спасибо тебе, Шукаренко.

Одна настойчивость мне и остается.

Я вот так к нему сбоку захожу, а он от меня наверх пошел.

Так я ухожу на виражку и по короткой траектории.

Гай.

Не давай им путь, ты же знаешь.

Ну, что я могу сделать?

Каждый день в однокашнике на войну ходит, а его не отправляю.

Меня не проходит что-нибудь, не учу делать.

Куда?

Глядя на этот стол, я начинаю верить в победу социализма.

В одно отдельно взятый с вами.

Скорей, в одном отдельно взятом доме.

Ребят, я не понял, что за дела?

Давай за стол.

Давай!

Галка!

Ну, ты чего?

Ну, зачем ты их сюда притащил?

Ну, я же хотел с тобой познакомить.

Ну, это ж писатель, как-никак.

Мол, посмотри, лысый, видишь?

Это Гришка, а рядом Алексей Каплер.

Ну, Фим, видела Ленин в октябре?

Ну, так это он написал.

Или ты, Галка, что-то против Ленина имеешь, а?

Ну, вез бы их за балу.

Ты же знаешь, как я ненавижу эти гулянки твои.

Хорошо было в эвакуации.

Галка, нельзя жить, как мышка наружка.

Надо жить, понимаешь, жить!

Вася, Вася... А ты чего такая грустная-то, Пупол?

Вася, отстань!

Ну, что ты говоришь?

Давай, мужики, разливай!

Давай!

Тост есть!

Вася!

Телефону!

Давай!

Алло!

Не слышу!

Ну, что, за лечиков, да?

За нашу победу!

Муньков, ты, что ли?

А ты где?

Не тарахти так быстро, подожди, не понимаю ни черта.

Откуда?

Луньков, давай, перезвони мне через десять минут, сейчас я им хвост накручу.

Давай, все.

Да?

Попробуйте еще воду.

Сталин!

Василий Сталин!

Так, слушай меня внимательно, мне сейчас Луньков звонил.

Если ты к завтрашнему утру не отправишь туда топлива, я вас всех в бараний рог согну.

А тебя, как главного интенданта, в первую очередь, ты меня понял?

Что случилось, Вася?

Сволочи, ты представляешь?

Луньков звонил, их бомбят на аэродроме.

Они взлететь не могут, горючего нету.

Опять твою мотиловую крысу напортачили.

А у нас, Василий Иосиф, часто так.

Сам порой не знаешь, с кем воюешь.

То ли с немцами, то ли со своими тыловыми.

А нам завтра снова на фронт.

Давайте за это выпьем.

Вам на фронт.

Все друзья у меня там.

А я здесь как дерьмо в проруби.

Вас, не спать.

Гриш, ну заканчивай ты жрать.

Ну-ка дай-ка нам цыганочку с выходом.

Ну, Гриш, ну, я тебя прошу.

Что ты прислал?

А вы еще в школе учьтесь?

Десятый.

Боже мой.

Вы что-то сказали?

Сказал, уведанием золотом охваченный, я не буду больше молодым.

Все, я эту потрясуху слушать не желаю.

Давай нашу, Гриш.

Толя.

Золотые, вечно молодые.

Вы знаете, Светлана, я таких золотоволосых никогда не встречал.

Давай.

Григорий Огневцев, цыганочка с выходом.

Ап-ап!

Здрасте.

Здравия желаю, Василий Васильевич.

Поздравляю с получением звания полковника.

Семьдесят первый год в Парижской коммуне.

Здравствует Парижская коммуна!

Здрасте, здрасте.

Верный, скучник, советской власти!

Ну, давай, давай, проходи.

Вечная слава расстрелянным коммунарам.

Ш-ш-ш.

Ура!

Давайте, наливай, родную ему наливай.

Знаете что, а давайте сбежим.

Они еще долго будут пьянствовать, нагуляемся.

Я с радостью.

Позвольте я полковникам?

Спасибо.

Ура, товарищи!

Ура!

Ты куда?

К ребенку.

Он спит, останься.

Мне здесь нечего делать, я устала и хочу спать, пусти.

А я тебе говорю, ты останешься и будешь танцевать со всеми.

Да веселись ты как хочешь и с кем хочешь, я не желаю здесь оставаться.

Понимаешь, я иду к ребенку.

Что, тебе тоже нечего здесь делать?

Дурак ты, Вась.

Каль, пойдем ко мне.

Идите, идите, кумушки.

Ну что смотрим-то?

Музыка играет, танцуем!

Галя, ну ты же знаешь, я не знаю, хватит плакать.

Галя, возьмите, пожалуйста.

Галочка, Светка!

Здравствуйте.

А вы куда?

Мы ко мне пойдем, с Галей, спать.

Сашка уже у меня с няней.

А что случилось?

А Ваське полковника дали, теперь до утра гулять будет.

Галя, ты что, плачешь?

Опять Васька?

Да.

Извините, что так получилось.

Да ничего, я все понимаю.

Знаете, я все равно сейчас не уснул.

Так, может быть тогда все-таки сбежим?

Давайте.

Прошу вас.

Что ж творите, Славич?

Вы еще крыльями полакал?

Эй, друг, ты чего тут расстрелялся?

В тире, что ли?

А ну, сдай оружие!

Стрелок, Ворошиновский!

Ты кто такой вообще?

Толя!

Все!

Брат мой!

Тома!

Томочка!

А мы это... празднуем, вот, Томочка.

Ну, я поздравляю.

Ну, как ты?

Вася!

А ну-ка, сдайте оружие, товарищ старший лейтенант!

Или мы вас будем разоружать!

Опробуй!

Ребят, ну чего?

Отставить!

С ума сошли!

Том, ну чего ты рассерепела-то, а?

Давай выпьем с нами.

Ты, наверное, забыл, да?

Война идет.

Не надо мне, Том, о больном.

Ладно?

Поздравь меня лучше.

Да я тебя уже поздравил.

Включай музыку и будем танцевать.

Пошли вон.

Что, Вась?

Пошли вон.

Вась, ну, мы ж тут ради тебя собрались.

Ты чего?

Уходи.

Моя морозечка, моя ты куколка, моя морозечка, моя ты душенька, моя морозечка.

..

Как ужасы пленили юный дух, как рвался на небо к облакам.

Готов лапзать у ста друзей был я, не посмотрев, не скрыта ли в них змея.

Этель Эрмонтов не понравилась?

Я больше Пушкина люблю.

Сейчас все больше Пушкина любят.

Так безопаснее.

О чем вы?

О Цветаеву, Ахматову, Постарнакову.

Вы читали?

Их нет в школьной программе.

А вы читаете только то, что есть в школьной программе.

Нет, ну почему же?

Просто этих книг в библиотеках нет.

И я просила отца достать, но он так разозлился.

Сказал, что они болтуны и моральные разложенцы.

Нет, товарищ Сталин, конечно, прав.

Но я могу достать все эти книги.

И если мы еще раз увидимся, я обязательно их принесу и всегда буду приносить.

Какой вы хитрый.

Я буду очень благодарна.

У меня такое чувство, Светлана, что мы можем стать добрыми друзьями.

И у меня такое чувство.

По-моему, за нами кто-то идет.

А это мой дядька охранник.

Климов Василий Никитич.

Он всегда за мной ходит.

Я даже удивилась.

Думаю, где это мой дядька Климов?

Может, заболел?

Такие люди не болеют.

Они железные.

А может быть, перейдем на ты?

Хотя я, конечно, понимаю, что такой девушке, как

вы, трудно называть такого старика, как я, на ты.

Нет, нет, вы совсем не старый.

Вы просто старше меня.

Тогда на ты, Леша.

Света.

Пойми, Вася, дорогой, ты просто обязан понять.

Я тебе как друг говорю.

Папа очень переживает.

Яков в плену, понимаешь?

Что ж тут непонятного-то?

Тимур Фронзе погиб.

Сын Микояна сбит.

Поэтому вы с отцом решили теперь меня в клетке держать?

Ты посмотри, как она кенькали кушает.

Сколько раз тебе надо рассказывать, как это надо делать?

Посмотри еще раз.

Год на год берешь за этот хвостик.

Потом надо немножко откусить, чтобы сусок вышел.

Значит, буду спать утро до вечера или вон в водку жрать.

Да по бабам.

Алиса, солнце мое, извини моего друга Василия.

За такие грубые слова он больше не будет.

Правда, Вася?

Правда.

Вы извините меня, Лаврентий Павлович.

Слушай, а по-моему, Вася очень фотогеничный, как считаешь?

Может быть, он с тобой и снимется в кино?

Ну, вполне.

Он мог бы сыграть положительного героя.

Да?

Мог бы, не хуже Олейникова.

Вот, артист.

Что-то у вас с подозрительной улыбкой, Лаврентий Павлович.

Да.

Забыл тебя поздравить, полковник.

Сколько тебе лет?

Двадцать один.

Почти как на боле он.

Спасибо.

Вы всегда самое приятное напоследок оставляете.

Да, это особенности грузинского, да что ли?

Да.

Как Яша любил говорить.

А вы почему о нем в прошедшем времени говорите?

Он же еще живой.

А для него Яша больше нет.

Да.

Не хотел тебя расстраивать, Вася.

Немцы распространяют листовки от имени Якова,

где предлагают переходить всем на их сторону.

На фотографии Яков в обнимку с немецкими офицерами стоит, улыбается.

Тяжело отцу понимать, что человек, которого ты всю жизнь любишь, так сказать,

твоя родная кровинушка, вдруг и оказался предателем.

Не надо так говорить, Лаврентий Павлович.

Это не я так говорю, это он.

А вы не имеете права.

Я знаю его, я его люблю, понимаете?

И я никогда не поверю.

Вам понятно?

Получил.

Справедливо.

Молодец.

Хороший парень.