Original subtitles

ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА Эй!

Слушаюсь!

Вы что, целую баранью тушу в чемодан запихнули?

Гражданка Бурдонская.

Товарищ подполковник, какую тушу?

Это сверла, фрезы, зажимы какие-то, резцы стальные.

Что?

Сверла?

Да.

Он же у вас на станке работает.

Вот он и просил меня их привезти.

Ну да, работает.

У нас ноги заключённые работают.

Ну вот он и написал в письме, чтобы я привезла.

А деталей-то у вас этих не хватает.

Чёрт тебе что!

Стохановцы, понимаешь?

Как вас, Галина?

Александровна.

Вы ж не обессудьте, Галина Александровна.

Но то, что вы привезли, мы обязаны проверить.

Порядок у нас такой.

Это пожалуйста, конечно, я же понимаю.

А скажите, как он у вас тут?

А как вы думаете, как он у нас тут?

Конечно, плохо ему.

Это тюрьма, а не санаторий.

Любому нормальному человеку здесь плохо.

Даже мне.

Соключённый Васильев, на выход.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА Вперёд!

В лицом к стене!

Вперёд!

В лицом к стене!

Такой удар все эти железняки-волокла.

Ну даёт.

Баба.

Любовь.

Значит так, проверишь всё это барахло и отнесёшь в цех к мастеру.

Под расписку.

Угу.

Заходи.

Здравствуй.

Ты, наверное, не меня ждал.

Ну, я ж тебе писала, что приеду.

Ты моё последнее письмо получал.

Я фотографию тебе привезла.

Детей.

Сашенька совсем взрослый стал.

И Надюшка тоже.

И поесть тебе привезла.

Артём звонил, привет тебе передавал.

Письмо написал.

Я все письма в папку сложила.

Там.

Чё ты выпить-то не привезла?

Да я привезла, Вась.

Четыре бутылки коньяка, всё отобрали.

Сволочи.

Светлана тоже привет передавала тебе.

Только привет?

Да.

Понятно.

Она со своим Морозовым развелась или нет?

Развелась, я снова замуж вышла.

Поэтому и с ней похоже.

Ты язык-то свой попри держи.

Ничего не похоже.

Нечего меня с ней сравнивать.

Ну ладно тебе.

Что ты так?

Разозлился.

Я же просто сказала.

Вы же все-таки брат сестра.

Призирает она меня.

Конечно, меня есть за что презирать.

Нет, Васенька.

Призирать тебя не за что.

Ну и любить.

За что ей любить-то тебя?

А ты?

А что я?

Ты все-таки ребенок, Вась.

Как был им, так и остался.

Люблю.

Если б не любила, не приехала бы.

Только это ничего не значит.

Почему?

Потому что, Вась, я замуж вышла.

Мужа своего люблю.

Он конструктор, кандидат наук.

Замечательный, удивительный человек.

Детей наших любит.

И они его, и на работе с ним считаются и уважают.

Персональную машину выделили.

Здорово у тебя как-то получается.

И его ты любишь, и меня.

Да.

Глупо как-то, да.

Васенька.

Глупый я человек получается.

Василий.

Так и будем лежать.

А что?

Даже интересно.

Утро скоро святает.

Ты не хочешь?

Хочу, а ты?

Спрашиваешь.

Вот так вот.

Мы идем нормально.

Вась, пошли, сейчас обедать будем.

Ну что, Василий, уважил ты нас.

Думаю, долго тебя здесь еще добрым словом помнить будут.

Да ладно, мне ж самому нравится.

Мы добро помним.

Но за твое родение к обществу, и мы тебе приятное сделать хотим.

Держи.

Это что?

Угощение.

Ты по профессии кто был?

Летчик?

Ну вот и полетаешь.

Спасибо, братцы.

Уважили.

Здравствуйте.

Моя фамилия Тимошенко, вам должны были звонить из Москвы.

Да-да-да, заходите.

Очень приятно.

Присаживайтесь, присаживайтесь.

У вас звонка из Москвы была.

Из Владимирского обкома партии сигнал тоже был.

Так что мы в курсе, Екатерина Семеновна.

Дайте спички.

Да-да-да.

Ну как он тут у вас жив-здоров?

Ну, знаете, жив-здоров работает.

Недавно к нему первая жена приезжала из Москвы.

Привезла ему сверла, риссы, заграничные фрезы.

Так что работает в охотку.

Даже два рационализаторских предложений сделал.

Но мы это все зафиксировали.

Бурдонская.

Да, Екатерина Семеновна, гражданка Бурдонская.

Вы извините, пока мы с вами беседуем.

Ваш чемоданчик досмотрит.

Ну, порядок у нас такой, знаете ли.

Конечно.

Да, ну а потом мы вас проводим в комнату для свиданий.

ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК Тёплый, да?

Василий Осьевич, начальнику вызывали.

Зачем, не знаешь?

Там приехали к тебе.

Спасибо.

Тёчка, подожди, где он?

На фейне там работает.

Вот так, да?

Да, да, да.

Вот, вот, вот так.

Понятно.

Вася!

Что случилось?

Да!

Что такое?

Ничего, старые раны.

Сейчас пройдёт.

Помоги мне.

Дойдёшь?

Да, дойду.

Всё, работайте, мужики.

Всё.

Василий Петрович, включаю?

Давай, включай.

Не нравится?

Ты же знаешь, я курю папиросы.

Папиросы теперь только пролетариат курит.

А интеллигентные люди переходят на сигареты.

А я курю папиросы.

Ну, прости меня.

Я хотела как лучше.

Съешь что-нибудь?

Не хочу.

Ты вроде бы писала, что у тебя муж новый.

Тоже генерал?

Командир дивизии танковых войск.

Три танкиста выпили по триста.

А четвёртый выпил восемьсот.

Твой муж знает, что ты ко мне приехала?

Он меня провожал.

Просил тебе привет передать.

Мужскую солидарность решил проявить, жену отпустил.

А я б не отпустил.

Ты зачем сюда приехала?

Я не знаю.

На меня посмотреть такого.

Какого такого?

Раздавленного, к стене прижатого.

Ну, смотри.

Почему ты в Москве ко мне не приезжала?

Почему?

Когда меня увезли в Лефортово?

Когда я в бутырках сидел?

Испугалась?

Или папаша не велел?

Там тебя другие сучки навещали.

Катюх.

Ежейка, ты домой.

К мужу.

И привет ему от меня передай.

Чего?

Возьми.

Тебе это нужно обязательно прочитать.

Терпи.

Равнее, равнее.

Свободен.

Закуривай посиди.

Читал?

Читал.

Что скажешь?

Да враньё это всё.

Мёртвый говорить не может, вот они и валят с больной головой на рту.

На здоровую.

Да нет.

Не всё неправда.

Есть и правда.

Только раньше мы эту правду не знали.

А теперь узнали.

Где-то говорится, нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Ты зачем меня позвал?

Гражданин начальник.

Поступило распоряжение.

Гражданин Васильев.

С самого верху.

Чтобы вы изложили свои отношения к решению

двадцатого съезда относительно культа личности.

Как вы относитесь к решению?

Положительно или как?

Что я должен написать?

Одобряю, что мой отец был убийцей.

Мёртвому Сталину всё равно что о нём скажут.

Ты о себе подумай, Василий.

Можешь освободиться раньше времени.

В этом году выйдешь.

Мне намекнули.

Подумай, не пари горячку.

Гражданин начальник, можно я пойду к себе в камеру?

Иди.

Дурак ты, Василий.

Да я знаю, что дурак.

Разве я спорю?

Умный был бы, здесь бы не сидел.

Зовут тебя Вася.

Снова говорят, к тебе жена приехала, только уже другая.

Да, зачастили.

Чудак человек.

К нему бабы табунами бегают, а он недоволен.

Ладно, иди, иди.

Может, курь его привезла.

Давай, давай.

Пошёл.

Слушай, Васильев, а сколько у тебя жён?

Да кто ж их знает?

Шотник.

А Васильев кем тебе доводится?

Вроде в паспорте бракс не зарегистрирован, а сам слышал.

Гражданская жена.

Как тогда гражданская жена?

У нас гражданской жены не бывает.

Сожительница, что ли?

Сожительница.

О, а моральный ты тип, Васильев.

Пошёл.

Васенька, хороший мой.

Капочка.

Ну что ж ты сразу в койку?

А чего тянуть-то?

А что мы ночью-то делать будем?

Тоже самое.

Васенька, как я соскучилась.

Я тоже соскучился.

Как же мне от тебя не хватало.

Мне тебя, мне тебя.

Вас, неужели ничего поесть не хочешь?

Нет.

Как хорошо, что ты ко мне приехала.

Такая горячая.

Что болит нога сильно, да?

Да ерунда.

А выпить хочешь?

Конечно хочу.

Только где достать-то?

А у меня есть.

Где?

Я двойную стенку в чемодане сделала и туда грелку с водкой.

Ох ты, змея.

Ох ты, капа.

Это меня мама надоумила.

Она говорит, ты ему выпить принесла.

А я говорю, так ему же нельзя.

А она говорит, не обманешь, не проживешь.

О, вот взяла.

Сделала эту фанерную стенку.

Фальшивую.

Мама говорит, ему такая радость будет.

Не то, что водку принесла.

То, что этих вертухаев обмануло.

Ну что?

За тебя, капочка.

За жизнь.

За эту чертову жизнь, в которую первый раз такая радость.

Дай бог, чтоб не последняя.

За тебя.

Ой, прости.

Держи.

Ну, за тебя, Васенька.

Чтоб закончились эти твои напасти.

Чтоб ты снова стал свободным.

Я тебя, Ой, как люблю.

Давай-давай, закушаю.

На.

Крепкая.

Давно не пила.

Я ведь тогда на тебя так обиделась.

Сильно обиделась.

Думала, увижу тебя, глаза твои бесстыжие выцарапаю.

За что?

За что?

Ну, что ж ты в протоколе написал, что я тебе не жена, а сажительница?

Я что, тебе женой не была?

Ты правда считаешь, что я тебе сажительница?

Вась.

Скажи мне правду.

Я теперь не обижусь.

Ты прости меня, Капа.

Ты хороший, добрый, верный человек.

Я в этой жизни столько дров наломал.

Ты уж прости.

Ну ты что, Вась?

Да не была ты никогда мне женой.

Никогда и не станешь.

Ну зачем тебе такой зэк весь больной?

Ты найди лучше себе нормального мужа.

Больше не приезжай.

Вась, ты шутишь, что ли?

Да какие тут шутки.

Я начальнику скажу, чтобы он больше тебя сюда не впускал.

Вась, ты что?

Да ничего.

Вася!

За что?

В стене.

Ну что?

Василий!

Василий!

Что ты?

Василий!

Сейчас я!

Как твоя нога?

Совсем ее не чувствую.

Что с ней?

Аблитерирующий эндоретриид.

Нехорошая штука, брат.

Но ты не бойся.

Я тебя в обиду этой заразе не дам.

Спасибо.

Пить хочешь?

Хочу.

Ты давно здесь?

Давно.

Мне кажется, уже очень давно.

Мединститут окончил.

Потом воевал.

После войны сюда направили?

Сам попросился.

Понятно.

История такая приключилась неприятная.

Ну, в общем, если бы не попросился, так бы и посадили.

Я тебе вот что хотел сказать.

Не надо мне ничего говорить, доктор.

Я о многих людей знал.

Разных.

Бандитов, воров.

Знаешь, вроде вор.

А в душе нормальный человек, честный.

Жить надо.

Обязательно жить.

Жизнь тебя в бараний рог гнет.

А ты стисни зубы, стерпи и живи.

И живи не так, как заставляют.

А так, как душа хочет.

Понимаешь, о чем я?

Понял.

Спасибо тебе, доктор.

Лежи, лежи.

Здравия желаю.

Ну, как нога?

Нормально.

Говорю, что ты почитать хотел чего-нибудь.

У меня, кроме трудов Ленина и Маркса, ничего нет.

Вот нашел какого-то Шекспира.

Откуда взялся, не знаю.

Может, заключенные привезли контрабандой.

Значит так, Василий, я про тебя докладывать должен наверх.

Понимаешь?

Понимаю.

Ну, чего ты кабинешься?

Взял бы, написал.

Так, мол, и так.

Все понял.

За преступление отца отвечать не хочу.

Рад.

В новую жизнь с чистой совестью.

Вот, что ты пришел?

Так.

Ты читай.

Читай книжку-то.

Вот, читай газету.

Там жизнь двосят.

Там.

А здесь в полотно.

Гнилое.

Загнешься ты тут, Василий.

Не сможем мы тебя на ноги поставить.

Ответственные владыки.

За все, что совершалось в их правлении.

А потому, когда свергают нас, вменяют нам вину чужие вины.

И тяжело нам падать.

Войти можно?

А, заходи.

Заходи, Климент Евремыч.

Мне доложили, что ты просто рвешься ко мне.

Ну, что за спешка?

О чем речь?

О крестнике нашем с тобой.

О Василии.

Поссориться со мной хочешь?

Или так вот пошутить решил?

Не до шуток теперь, Никит.

Ему еще год сидеть.

Я помню.

Вот через год приходи и поговорим.

Не до сидит он.

Мне доложили, плохо он совсем.

Лечить его надо.

А не до сидит, туда ему и дорога.

Его еще с Берией вместе надо было к одной стенке поставить.

Ну, ты же сам знаешь, что нельзя было его трогать.

Ну, ты же сам разоблачил культ личности, репрессии.

А сам что творишь?

И за что его?

Только за то, что он Иосифович?

А что, мало по-твоему?

Или ты забыл, как мы с тобой дрожали?

Не знаю, доживем ли мы до утра.

Из-за капризов папаша его.

Ничего.

Васька грузин.

Такие долго не дохнут.

А Восьда сидит до конца срока и выйдет на свободу с чистой совестью.

Все?

Да его совесть не грязней, чем наша с тобой, а то и почище будет.

Ты, главный, вот о чем подумай.

Ты вот на весь свет раструбил, что у нас теперь все по-другому идет.

Что простому человеку у нас бояться нечего.

Так?

А вот если не дай Бог, Васька в тюрьме помрет, то вражие

голоса в момент растрезвонят, что это ты его уморил.

Я?

Что ты несешь?

Ну не ты, по твоему приказу, один хрен не отмоемся.

И главное все в один голос скажут, что ты мстишь мертвому Сталину через его сына.

Тебе это надо.

Добри желаю.

Ну, здорова, Василий Осифович.

А меня теперь Василием Павловичем зовут.

Да ладно, Василий.

Кто старая, помянет тому глаз вон.

Да.

Здорово, Василий.

Ну что, долгие проводы, лишние слезы?

Залезай в машину.

Да как же, я же вам всю машину испачкаю.

Садись, садись, разберемся.

Давай, дорогой.

Вот, получил.

Спасибо, гражданин генерал.

Товарищ, прошу обращаться ко мне товарищ генерал, а еще лучше Юрий Кузьмич.

Ну что, предлагаю выпить за ваше освобождение, Василий Осифович.

Спасибо.

Можно закурить?

Да кури, кури.

Можно вопрос?

Валяй.

Я освобожден, так сказать, по закону, или это еще должен утвердить Никита Сергеевич?

Ты паспорт получил из моих рук?

Получил.

Зачем тогда спрашиваешь?

Ты отбыл срок наказания, теперь полностью свободен.

А зачем тогда вам приказали меня доставить к Хрущеву?

Первый секретарь ЦК партии и председатель Совета министров

тебя хочет видеть и поговорить с тобой о твоей будущей жизни.

Радоваться надо.

Сможешь попросить его о своем будущем житее, квартиру, пенсию персональную,

а может и работу, соответствующую твоему званию.

Ты ведь у нас генерал-лейтенант?

Бывший генерал-лейтенант.

А Никита Сергеевич все может вернуть?

Пальцем шевельнет и ты снова генерал-лейтенант при своих орденах.

Никита Сергеевич просто так себе не зовет.

Обязательно что-нибудь в замен попросит.

Что?

Вы же знаете, что он попросит.

Жить попросит.

Как полагается простому советскому человеку.

В рамочках.

Соображаешь?

Это как?

Не пить?

Так ведь все советские люди пьют.

Да пей ты хоть залейся.

Язык за зубами держать нужно.

И про товарища Сталина не звук.

Не было такого.

Считай не было.

А вот культ личности был.

Комаров, а ну-ка притормози.

Ну что?

Живой?

Ничего-ничего.

Бывает.

Это что ж получается товарищ генерал?

Все не при делах.

Один мой отец при делах.

При делах, при делах.

Все при делах.

Только товарищ Хрущев жив.

И на данный момент является первым секретарем ЦК партии.

А вот товарища Сталина нету.

Вот так-то.

Дорогой ты мой, Василий Осипович.

Я только одного не могу понять, товарищ генерал.

Чего это вы такое сильное участие в моей судьбе принимаете?

Генерала Власика, помнишь?

Конечно помню.

Этому человеку я очень многим обязан.

И я ему многим обязан.

Он и просил за тобой присмотреть.

Еще вопросы по этому поводу будут?

Спасибо.

На здоровье.

Ты все понял?

Понял.

Поехали.

Разрешите, Никита Сергеевич?

Заходи.

Ну, что там?

Где?

Привез Никита Сергеевич.

Его никто не видел?

Никто не видел.

Мы прямо к вам.

Ну, и как он?

Что думаешь?

Я думаю, Никита Сергеевич, он будет тихим.

А что ему делать?

Он едва в тюрьме не загнулся.

Я сказал, что от него требуется.

А что он?

Ну, Василий-то.

Да, все он понял, Никита Сергеевич.

Не беспокойтесь.

Я такие вещи за версту чую.

Ну, ладно.

Давай.

Давай заводи.

Слушаюсь.

Ваше.

Здрасте, Никита Сергеевич.

Васенька.

Милый Васенька.

Как же я... как же я рад тебя видеть.

Как же рад.

Ну, садись.

Не молчи.

Не молчи.

Давай.

Милый Васенька, что же они с тобой сделали, а?

Это ж надо.

Ну, ничего.

Ничего.

Мы все вернем.

Ты будешь вести себя как надо, и все будет как надо.

Ну, ты ж меня понимаешь.

С тобой, Юрий Кузьмич, поговорил?

Значит, все будет хорошо.

Будто ничего и не было.

И никого не было.

Товарищ Сталин был и есть.

И он мой отец.

И останется им, пока я не сдохну.

Тебя сдохнуть захотелось, Васень.

О кровавой культ личности, загубившей тысячи ни в чем не повинных людей.

А вы, Никита Сергеевич, тут ни при чем, да?

А наша великая Коммунистическая партия тоже ни при чем.

Ты дуру-то не гони, Василий.

Если ты еще на Коммунистическую партию замахнешь,

тогда прямо возвращайся обратно в тюрьму.

А я на волю не просился.

Разрешите возвращаться обратно?

Ну ладно, ладно.

Ты просто устал.

Отдохни пока.

Придешь в тебя, там дальше и решим, как быть.

Ну иди.

Иди.

Ну иди.

Иди.

Никита Сергеевич, ну что, как он?

На коленях передо мной валялся.

Как он?

Чиченок.

Ладно, сейчас вези его домой.

Но чтобы у тебя он днем и ночью под надзором жил.

Понял меня?

Так точно, Никита Сергеевич.

Здравствуйте.

Проходите.

Здравствуй.

Здравствуй.

Ты совсем не изменилась.

Можно?

Да, конечно.

А ты?

Тебя когда выпустили?

Пять дней как или шесть.

А ты знаешь, мне все вернули.

Квартиру, машину, денег дали, погоны вот.

Вижу.

В общем, живи не хочу.

Может быть выпьем.

Да?

Да, давай.

Что за нас?

За встречу.

Как дети?

Хорошо.

Совсем взрослые стали.

Ты хочешь с ними увидеться?

Они очень будут рады.

Хочу, Галь.

Я вообще все вернуть хочу.

И тебя, и детей.

Я совсем другой человек стал, Галка.

Угу.

Я... У меня деньги есть.

Работать я пойду.

Мне Хрущев обещал работу найти.

Ты шутишь?

Нет.

Я ведь замужем, Вася, ты забыл.

Да я помню, Галка.

Ну и что?

Ну я же прекрасно понимаю, что тебе жить надо было.

Тебе детей растить надо было.

Галка, ты же говорила, что любишь меня.

Помнишь, когда приезжала ко мне?

Забыла?

И я тебя очень люблю, Галь.

Ты разведи с ним.

Приходи ко мне.

Вместе с детьми.

Может еще ребеночка сделаем.

Зачем ты передишь?

Да лучше в лес, лучше в клетку к тиграм.

Ты знаешь, я детям скажу, что ты приехал.

Может быть они пожить с тобой хотят.

А я... Не могу я так.

Вася, не могу.

Понимаешь?

Больно.

Пусто как-то.

Ты, если что тебе нужно, ты звони.

Я помогу.

Я рядом.

Но так... Прости.

Ну что, Василий?

Рассказывай, как живешь, как дела?

Да плохо все.

Работать надо.

А то ведь я без работы пропаду.

Да уж, конечно.

Работу тебе дадут.

Однако, прежде всего, ты должен стать другим человеком.

Ты еще молодой.

Ты в зеркало себя давно видел?

Да я понимаю, что мне нужно измениться.

Поэтому и прошу о работе.

Вася, еще раз тебе говорю, бросай водку.

Бросай.

Да не такой уж я, отпетый пьяница.

Работать буду, совсем другое дело будет.

Возьми себя в руки.

Обещаю.

Я позвоню завтра.

ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК Да.

Здравствуй, Никита Сергеевич.

Это ты, Климент Ефремович?

Ну, слушаю.

Я по поводу Василия.

Опять за Ваську своего просишь?

Это неплохо, конечно, что ты не забываешь парня, но... Работа ему нужна.

Что?

Работа.

Какая работа?

Ответственная.

А теперь думай, старая твоя башка.

На какую такую работу мы его определить можем?

Или обратно, что ли, на службу принимать?

Или в токаре слесарей?

Мол, по вновь обретенной профессии.

А что, она неплохо кормит?

У кого руки есть?

Ладно, ты ему что, жрать нечему?

Или скажи, выпить не на что?

Да послушай ты.

Да что послушаю, это ты ему передай.

Что пусть радуется, что его на волю выпустили.

Понимаешь?

И что, между прочим, не баланду хлебает, а гуляет, где хочет.

Понял меня?

Ну вот так.

И чтоб я больше про Ваську ничего не слышал.

Все!

Всем благодарю.

Ну иди, подожди.

Ну, шо тебе?

Поварищи, пополнение.

Ну что, дорогие мои, одни вы у меня остались.

Да и кому мне идти?

Только к вам.

Из дома меня выгнали.

Ребят моих на войне поубивала.

Или пересажали, как и меня.

А теперь вот спасибо товарищу Хрущеву.

А что, на свободу выпустили?

Хату дали то, что надо.

Денегу считать устаю.

В общем, пейте, родные мои, пиво у нас никогда не закончится.

Твое здоровье.

А знаете, за что у меня такие привилегии?

А ну, за что?

Думаете, потому что я генерал?

Да, генерал.

Ну, Вась, ну а как?

Да ну вас к черту.

Я уже и сам не верю, то что я генерал.

А знаете, только во что я верю?

Во что?

То этот жирный Боров, Никит Сергеевич, до сих пор меня боится.

Эй, летчик, может хватит тебе, а?

Несешь всякую чушь, лети-ка ты домой.

Ты мне еще указывать будешь, где я пить за свои деньги буду.

А не надо мне рот затыкать.

Вы что все думаете, что я на подачке Никита Сергеевича молчать что ли буду?

Что вы думаете, что я забыл, кем я был и кто я есть?

Да кто ты есть-то, а?

Кто ты есть?

Пьянь.

Вали отсюда, пока милицию не позвала.

Молчи, дура.

Твое место вон за стойкой.

Там и сиди.

А я, между прочим, сын товарища Сталина.

И они его угробить хотели.

И меня угробить хотели.

А не вышла.

А я вот пойду в китайское посольство и попрошусь к ним жить.

И меня примут, пригреют.

Потому что они до сих пор любят и уважают товарища Сталина.

А ну-ка пошел вон отсюда.

А ты мне рот не затыкай.

Рот не затыкай, что я знаю, что Хрущев людей убивал.

А потом на товарища Сталина сваливал.

А ну пошел вон.

Что?

Что?

Руки.

Руки, я сказал.

А ну-ка пошел отсюда, враг народа.

Вот Кривлею сидит настоящий враг народа.

Ну-ка пошел вон.

И шопу там свою греет.

Пьянь, подзаборная, пьянь.

Кричал, что Хрущев убил товарища Сталина.

А теперь сидит на его месте.

И бил морды людям, и посуду без счета.

После был выведен из заведения нарядом милиции и препровожден в медвотрезвитель.

Что ты мне про посуду читаешь?

Про вытрезвитель его?

Ты соображаешь, что он творит?

Ты же за него головой поручился.

Антонов, забыл?

Никита Сергеевич, кто же знал, что он руку дающую укусит волчара?

А надо было знать, всем надо было знать.

Яблоко от яблоньки.

Вот черт.

Он же к китайцам пойдет.

А что, с него станет?

Да какие китайцы, Никита Сергеевич?

Ну, не китайцы.

Найдется, кто его пригреет.

Хотя бы ты же американцы пустят его.

Только чтобы он рассказал, что знает, чего не знает.

Да что он знает, Никита Сергеевич?

Это ведь пьяный бред.

Что он может знать-то?

Он Сталин.

Для них этого достаточно.

Они поверят в любой его бред.

Только чтобы очернить, надо замазать грязью.

Перед глазами всего мира.

Значит, не будет он Сталином, Никита Сергеевич.

Как это?

По документам.

Они ему документик покажет дорогой друг товарища Вася Сталин.

А у него этого документика-то и не будет.

Я же ему сам паспорт дал, сам и заберу.

А взамен дам новый, и будет он по этому паспорту.

Джугашвили, например.

А кто такой Джугашвили?

Давай-ка, давай.

Зато никто не скажет, что мы Вася уморили.

Только из Москвы его вон.

Только не очень далеко, чтобы за ним пригляд был.

Вон его из Москвы.

В казане его, в казане.

И не, не было никогда никакого Вася Сталина.

И никогда не будет больше.

Лежите его.

В квартиры, звание.

Всего.

Восторонись.

Ты что ж делаешь-то, сволочь?

Ты что ж делаешь-то, гад?

Вы что?

А ты знаешь, кто я такой?

Что ж ты за сволочь такая?

Что твои люди с инвалидами воюют, а?

Василий, Василий.

Василий.

Серега.

Серега.

Серега, я ж тебя искал.

Где ж ты был, ты чертяга?

Я в плен попал, потом наши освободились.

Сразу в лагерь, как вредателя.

В аркуте вот ногу потерял.

Вот, теперь освободили.

Серега.

Внимание, граждане, проходим.

Поезд отправляется.

Серега, мне ехать надо.

Меня в Казань сослали.

Но я вернусь, я обязательно тебя найду.

Слышишь меня, Серега?

Ты же у меня один остался, Серега.

Все, все, Серега, держаться.

Слышу, Вася.

Все, держись, Серега.

Ты слышишь?

Все, все будет хорошо.

Слышу, Вася.

Проходим, проходим.

Ты только жди меня, слышишь?

Серега, слышишь?

Слышу, Вася.

Слышу, Вася.

Василий Сталин был сослан в Казань, где получил паспорт на фамилию Джугашвилд.

Ему было оставлено право ношения воинской формы и награда, дана персональная пенсия.

Он умер в Казани 19 марта 1962 года.

Но еще много лет подряд в его могиле приходили неизвестные люди в военной форме.

Они раздвигали борта своих шинейлей и стояли молча.

У каждого из них на груди были медали и ордена.

Так салютовали они своему боевому товарищу, Василию Иосифовичу Сталину.