Original subtitles

Фронтовая коняка, Семен Михайлович.

Берег как память,

здесь оставлять, пусть от сразу на колбасу.

А ведь жалко.

Вот как объяснить коню, что другие времена настали.

Семен Михайлович, возьми коня, а?

Ну пусть он еще маленько поднимается.

Он только поживет хорошей жизни.

Но ведь заслужил.

Я его на центральный эподром определю.

Под мой пригляд.

Ему там хорошо будет.

Иди сюда.

Глядеть в оба.

Есть глядеть в оба, товарищ маршал.

Доставим в лучшем виде.

Не извольте беспокоиться.

Прощай, рыжик.

Езжай с повом.

Идем, рыжик.

Пойдем к машине.

Ну а будешь скучать, приходи на эподром, навещай.

Сахарком его лакомить будешь.

Держись подальше от этой шайки.

Сожрут.

Держись.

Сильно припрет, звони.

Чем смогу, я помогу.

Спасибо.

Они всем сказали, что он сам.

Товарищ Сталин и сам.

Они что думают, я не знаю кто его убил.

Товарищ, вам не место в ресторане.

А я знаю, они настоящие враги народа.

Сидят сейчас в его кабинете, ручонки потирают.

Допустите меня.

Руки свои убери.

Пошел вон отсюда.

Все в порядке, гражданочка.

Все в порядке.

Ты чего суетишься-то, а?

Боишься, что они меня расстреляют?

Не расстреляют, не бойся.

У них ручонки на меня короткие.

Понял?

Чего ты молчишь?

Василий Иосифович, не вы говорите, а водка за вас говорит.

Поехали.

Сколько мы можем это терпеть?

Саркисов мне докладывает, вчера в Орагве Василий кричал на весь ресторан,

Берия убил моего отца.

Хрущев убил.

Они все там заодно.

А мы, значит, будем молчать, да?

Если бы был жив товарищ Сталин, что было бы с таким человеком часа через два, а?

Молчите?

Странные молчания, товарищи.

Значит, кому-то можно позорить наши имена на всю страну.

Руководство, можно сказать, партии, государство позорить, а мы будем молчать, да?

Не кричи, Лаврентий Павлович.

Какие у тебя будут предложения?

А у тебя какие будут предложения, Вячеслав Михайлович, а?

А у тебя, Никита Сергеевич, что вы здесь всем молчите, а?

Сядь.

Сядь.

Что ты предлагаешь?

Я так понимаю.

Антисоветская пропаганда, агитация, статья 58, часть первая.

Значит, это по твоей части, Лаврентий Павлович.

Ты ведь у нас за государственную безопасность отвечаешь.

Да.

Я отвечаю.

Я его арестую.

Тихо, тихо.

Да погоди ты.

Ну... Арестую.

Но после того, как услышу ваше мнение по этому вопросу.

Да.

Мы все его знаем с детских пор.

И все его гладили по волосам, дергали за щёчки и приносили конфетки.

Я не гладил и не целовал.

А может быть, ты с ним поговоришь, Никита Сергеевич, а?

Нет.

Пусть Лаврентий Павлович поговорит.

Ну, он дружил с Василием, на футбол вместе ходили.

Ну, поговори, Лаврентий Павлович.

Ну, очень тебя все просим.

В последний раз предупреди его.

Капочка.

А ты откуда здесь ушла и ушла?

Чего явилась-то?

Ладно, Вась, нечего же делить.

Это точно.

Скоро вообще делить нечего будет.

Зачем пришла-то?

Подумала, что я тебе сейчас нужна.

Была нужна два месяца назад.

А сейчас мне только пиво нужна.

Эх, черт.

Послал гонцов на завод.

Три часа уже их нет.

Слушай, Кап, ты можешь позвать кого-нибудь?

Слышишь?

Слышу.

Пала жизнь наша кромешная.

Вызывали, Василий Иосифович?

Да вызывал, вызывал.

Ты кого за пивом-то послал, а?

Рядовых из охраны, товарищ Сталин.

Ну и где они?

Не могу знать.

Может, на пивзаводе задержка какая случилась.

Какая еще задержка?

Должны уже приехать.

И дороги ни черта не видно.

Еле все загораживают.

Так, слушай мой приказ.

Снаряди солдат, топоры пилы им в руки.

И чтобы в начале дороги все ели посрубали.

Ясно?

Зачем?

Я ж тебе говорю, дороги ни черта не видно.

Везут пиво или нет.

Выполняй, а не вопросы задавай.

Все свободен, чтоб к обеду был коньяк.

Ясно?

Выполняй приказ.

Есть.

Плохо тебе.

Плохо.

Ну держись.

Легко сказать.

Вся эта сволочь, которая раньше у меня в ногах валялась.

И пятки мне лизала.

Сейчас глотку начнут грызть.

Да кто?

Да все.

Все, кому не лень.

Сталин слушает.

Василий Иосифович, вас беспокоит из приемной товарища Берии.

Лаврентий Палыч просит срочно явиться к нему.

Ну вот и началось.

Берии к себе вызывает.

Приглашали, Лаврентий Палыч?

Приглашал, приглашал.

Присаживайся.

Значит, вчера на заседании палитбюро Поднимали твой вопрос?

Вопрос?

А у меня нет никаких вопросов.

Да?

Да.

А вот у членов палитбюро есть.

И все они касаются твоего морального политического облика, Василий.

Политического?

Это что-то новое, Лаврентий Палыч.

Что врага народа из меня, значит, хотите сделать, да?

Ты уже сам из себя сделал врага народа.

Пьянствуешь, дебоширишь, сквернословишь, по бабам гуляешь.

Позоришь имя своего великого отца.

Кто я позорю?

Сядь.

Кто позор?

Сядь, я тебе сказал.

Да это вы, позор моего отца.

Что, забыли, как вы ему все с жопы-то лизали?

Малютку из Куратова из себя корчил.

А сколько по вашей вине солдат полегло, а?

А он вам все прощал, все.

Что, тоже забыл?

А что ты мне на ближню не пустил, когда я приехал, а?

Да потому что он уже тогда мертвый лежал.

И врачей ты пустил, когда он уже умер.

Да вы все это знали.

И Хрущев, и Молотов, и Ворошилов.

Вы все позор моего отца.

Вася, ты сколько выпил, прежде чем сюда прийти?

Что, убить меня хотите?

Кому ты нужен, генерал Запаса?

У тебя вон хорошая квартира, замечательная пенсия.

Живи, радуйся, дыши свежим воздухом, а?

А что я делать-то буду?

Что хочешь, то и делай.

Вот, в футбол играй, пожалуйста.

Хоккей.

Ты же это любишь?

Давай, поднимай советский спорт.

Что, не устраивает?

Хорошо, это я могу.

Ну, замечательно.

Только это все можно будет, если ты выполнишь два условия, которые мы тебе ставим.

Кто это мы?

Мы?

Это члены Политбюро Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза.

Первое условие.

Держат язык за зубами в силу того, что касается отношений товарища Сталина с

руководителями партии и правительства раз и навсегда.

А если ты все-таки распустишь свой болтливый, глупый язык, как это ты делаешь

все время, то должен знать, что пойдешь под статье

58 за клевету на членов партии и правительства.

На тебя это дошло, Василий Иосифович?

Дошло.

Хорошо.

Второе условие.

Тебе придется сменить фамилию.

Тебе придется поменять фамилию.

Ты будешь, например, Васильев Василий Павлович.

Генерал-лейтенант авиации, уволенный в запас

по собственному желанию и состоянию здоровья.

А что?

Даже звучит?

Шеф советского футбола и хоккея, генерал-лейтенант авиации, Василий Васильев.

Прошу вас.

Что ты на меня так смотришь?

Что, не нравится?

Ну, говори, говори, говори.

Что тебе не нравится?

Говори честно, как коммунист-коммунист.

Фамилию сменить.

Что сказать как коммунист-коммунисту?

Говори как коммунист-коммунисту, только побыстрее, у меня времени мало.

Давай-давай.

А вот на, сволочь!

На!

На!

На, на, на, выкуси, сволочь ты жирная!

Что?

Хотите меня Иваном без рода, без племени сделать, да?

На, тварь!

Вы увидите этого пьяного хулигана.

Солдат, имя сказал!

Имя сказал свое!

Что с ним делать, Лаврентий Павлович?

Отвезите его сначала в Лефурту.

Я позвоню генеральному прокурору, он знает, что делать.

Все.

Других вещей и продуктов при вас не было.

Кроме указанных в списке.

Василий Павлович, подпишитесь вот здесь, в конце списка.

А я не Василий Павлович, я Василий Иосифович.

И моя фамилия Сталин.

Да?

Да.

Вы извините, а в документах присланных с вами указана Василиев Василий Павлович.

Василий Павлович, гражданин подследственный.

Жена ваша Васильева?

Кто?

Капа?

Это ее фамилия.

Мы с ней не расписаны.

Подследственный?

Подпишитесь в конце списка.

Мое дело маленькое, только изъять вещи.

Ну что же вы, Василий Павлович, я с вами по-хорошему пытаюсь.

По-человечески, а вы?

Вот следователь назначит медицинскую экспертизу.

И пусть врачи определяют.

Василиев Василий Павлович или шизофреник, который выдает себя за товарища Сталина.

Уберите его, черт твоей матери.

Василий Иосифович, я Новиков.

Какой еще Новиков?

Семен Иванович, сын мой Петр в хоккее играл в команде ваших.

Много доброго о вас рассказывал, а мы добро помним.

И товарища Сталина помним.

Может быть, помочь чем-нибудь?

Стоять!

Лицом к стене!

Вы подумайте пока месте.

Увидимся.

Камеру!

Дело ваше простое и ясное, гражданин Василиев, и долго тянуть тут нечего.

Статья 58-я, часть 10-я.

Антисоветская агитация и пропаганда против членов правительства

с целью их политической и моральной дискредитации.

И какое наказание за это следует, я уверен, вы тоже знаете.

Вы согласны с тем, что я вам излагаю, гражданин Василиев?

Я не Васильев, у меня другая фамилия и отчество.

Знаю, знаю, вы величаете себя Василием и Ощем Сталиным.

Давно это у вас?

То есть вы стали считать себя сыном Сталина?

Послушайте, товарищ следователь, вы обещали провести медицинскую комиссию,

чтобы удостовериться, здоров ли я психологически или нет.

Да не будет никакой медицинской комиссии!

Так решил генеральный прокурор СССР.

Считает, что у вас, как это сказать, временный сдвиг по фазе.

Потому как связано это с употреблением алкоголя.

Хорошо.

Я подпишу все пункты обвинения.

Отлично.

Вижу человека, остановящегося на путь к исправлению.

Но вы только так сильно не радуйтесь.

У меня будет к вам просьба.

Мне нужно позвонить одному человеку.

Какому человеку?

Маршалу Буденному.

Его прямой номер я знаю.

А зачем вам Буденный?

Да вы не волнуйтесь так сильно.

Я ему позвоню и все.

Что все?

Подпишу.

Обойдешься.

Какая ж ты сволочь.

Вы думаете, маршал вам поможет?

Эх, Василий Иосифович, дорогой вы мой.

Оставьте все надежды.

Лучше давайте перейдем к следующей вашей статье.

Статья 193, пункт 17.

Я могу на тебя рассчитывать?

Я же обещал, Василий Иосифович.

Вы говорите только тихо.

Свяжись с Буденым.

Что?

Да как же я-то?

Ну ты попробуй.

Он же не знает, что я тут.

А если он узнает, то обязательно поможет.

Ведь Берия против него...

когда потом скажет, что я сам застрелился.

А если Буденый узнает, что я тут, он обязательно поможет, понимаешь?

Да.

Да кто ж меня к Буденому пустит, а?

Ну ты попробуй.

Стоять, лицом к стене.

Где там этот Буденый?

Найди мне его и соедини с ним.

А дальше, наверное, Василий?

Так точно.

Давай.

Есть.

Да, Буденый слушает.

Семен Михайлович, дорогой, Берия говорит.

Здорово.

Слушай, ты мне скажи, пожалуйста, ты зачем в чужие дела лезешь, а?

Ты у нас кто, вообще, получается?

Герой, гражданский в войне, да?

А зачем ты не в свои дела лезешь, а?

Ты же живой памятник.

Что ты делаешь?

Лошадей хороших выращивать не хочешь, да?

А в интригах участвовать хочешь?

Ты что сейчас имеешь в виду?

Что я имею в виду?

Ты забыл, как ты 37-м отстреливался из пулемета, а мы тебя брать пришли, а?

Кто тебя тогда выручил?

Товарищ Сталин тебя выручил, а сегодня товарища

Сталина нету, и пулемета твоего больше нету.

А ты, Лаврентий Палыч, ты меня не пугай.

Я еще и могу и сегодня саблию-то помахать.

Кого хочешь, от плеча до пояса.

Вот так-то.

Смотри, солдат революции, на ветру стоишь, простудиться

можешь, и придется к тебе докторов опять присылать.

Я ему не Бухарин, не Сеновья, я Буденый, крой мо мать эти ремень.

Гражданин Буденый, именем советской власти сдавайтесь, в противном случае.

Я вынужден буду стрелять, а ты давай, арестуй Буденного, героя получишь, посмертно.

Что, вкусно?

Слушай, Йозеф, ежов там что, совсем охренел что ли?

Его огрызки приехали меня брать.

Я Буденый, я еще никому не сдавался.

Я стреляю, я тут их всех покрошку превращу.

Выручай, Йозеф, у меня патроны кончаются.

Он сын моего друга, он Василий Сталин, а ты из него делаешь, хрен его знает,

кого ты из него хочешь сделать.

Я тоже друг отца, и что из этого?

Что теперь этот сынок может друзей и отца с говном мешать, да?

На всю страну кричат об этом, кто ему дал это право, не знаешь?

Нет?

Я понимаю, он за оскорбление должен ответить,

но тюрьма шипка люта, или что, Лаврентий Палыч, тридцать

седьмой год вертается, мало что ли людей порубали.

Только я вот так полагаю, в другой ряд не получится.

А это мы еще посмотрим, получится или не получится.

Полет на тебе?

Прежде всего он позорит своего отца, да, не знаешь, да?

А лезешь защищать Семен

Кавалерист странный.

Заключенный Васильев, с вещами на выход.

Лисом к стене.

Переводят в общую другой корпус.

Спасибо тебе.

За все спасибо.

Вперед!

Э, сын вожде, новость для тебя имеется.

Ну, прогулка закончена, все в камеру.

Новостишка закачаешься, все в ведро деколона.

Шлю тебе Тамара синеглазая, может быть, последнее письмо,

никому его ты не показывай, для тебя написано оно.

Никому его ты не показывай, для тебя написано оно.

Помнишь, как судили нас с ребятами, в маленьком и грязном нарсуде,

я все время публику оглядываю.

Давай, давай, я стою, давай.

Ну, а ты что?

Сейчас, гляну.

Поглядывал, но тебя не видел я нигде.

Ну, че?

Че, че, через плечо.

Слышь, сын вожде, хана твоему убителю спекся.

Кто?

Их у меня много.

Ну, ты ж сам уторил.

Кто самый главный вертуха ССР?

Лаврентий?

Ну, ну, баранки хну.

Он теперь не главный вертуха СССР.

Он теперь враг народа и английский шпион.

Это глупо улыбается, этот лопатказик прокурор.

Глянь, у туточки все написано.

И защита тоже улыбается, это же улыбается конволь.

Это же амнистия.

Аксись, малахонь.

Какая амнистия?

Амнистия объявляется только по праздникам.

А это что, не праздник?

Не, ну, я спорить не буду.

Может, это и праздник, если какого-то хворя за жабры взяли.

Но с другой стороны, какой это праздник, если он нам столько лирбушки морочил?

Да он, гнида, столько готов из нас кровушку пилу

бырь поганый, что и жов, что Берия два сапога пара.

Я при нем три срока схлопотал.

А его бы не было, не схлопотал бы.

Да ведь все равно праздник.

Ну скажи, сун вожде.

Для него это точно праздник?

Это же Берия ему по старой дружбе такой костюмчик сшил.

Ну так встретишь его на этапе и поговоришь по душам.

Я больше с ним никогда не увижусь.

А жаль.

Растет белисье алыча, не для Лаврентий Палыча,

а для Климента Ефимыча и Винтича Синкалыча.

Давай, на свой.

Так что, выпускать его?

Какой выпускать?

Ты что, куда?

Эх, надо было расстрелять его по-тихому.

А то, не дай бог, захотят освободить сына товарища Сталина.

Кто?

Литвны его?

Или эти спортсмены только рыпнутся задавим, пикнуть не успеют?

Что, в бутырку хвостают?

Так он для зэков иконой станет.

Его знаешь, как в камере называют?

Сын вождя.

Надо было раньше его расстреливать.

А лучше все, если бы он сам застрелился.

Но теперь поздно.

Теперь нам, понимаешь, фраки нужны белые.

Какие фраки?

Вот такие.

Новая жизнь, контакты новые.

За граница нам это нужно, чтобы черт подорал.

Честное слово, торговать-то надо с кем-то.

Ну, мы теперь новая страна, в светлое будущее движемся.

Без репрессий, так сказать.

Поэтому, Василия, нам никак уже нельзя расстреливать.

А изолировать надо.

И не очень далеко.

Чтобы можно было контролировать.

Ну, мало ли что.

Ты меня понимаешь?

Понимаю, понимаю.

Ага.

Вот так.

Галина, здравствуйте.

Здравствуйте.

Спасибо, что позвонили.

Не знаете, как там Василий?

Меня к нему не пускают, говорят.

Бывшая жена, не жена.

Не видели вы его?

Нет.

Вы знаете, арестовали всех, кто дружил с Василием.

Даже шофер и парикмахершу взяли.

Странно, что меня и Сингаджиева не тронули.

Видимо, просто не успели.

А потом, как Берю арестовали, начали всех выпускать потихоньку.

И мы с ребятами сразу же написали письмо Маленкову,

чтобы Васю тоже отпустили по мету его боевые заслуги.

Так что, я думаю, скоро его обязательно выпустят.

А скажите, меня теперь пустят к нему?

Не знаю.

Попробуйте, попросите.

Сейчас как-то проще все стало, что ли.

Тем более, вы мать, вы детей.

Вы имеете право.

Спасибо вам.

Да вы не переживайте.

Мы ни его, ни Вас не оставим.

Будем помогать.

Летчики своих не бросают.

И он бы тоже нас не оставил.

Все будет хорошо.

Закуривайте, Василий Иосифович.

Спасибо.

Я ваш новый следователь Генеральной прокуратуры, Сергей Митрофанович Дудков.

Теперь я буду вести ваше дело.

А где мой следователь?

Мне сказать можно?

Можно.

Все равно скоро сами все узнаете.

Он арестован.

Как и прокурор, который вел ваше дело.

Тоже арестован.

Значит, мое дело?

Нет, Василий Иосифович.

К вашему делу эти аресты отношения не имеют.

Ваше дело я должен закончить в кратчайшие сроки и

передать его в Генеральную прокуратуру, а оттуда в суд.

Таково распоряжение.

Чье распоряжение?

Генеральной прокуратуры?

Генеральной прокуратуры?

Нет.

Выше.

Политбюро.

Все, что я могу для вас сделать, это разрешить свидания,

в которых вам отказано было прежним следователям.

И кстати, как там в камере?

Не обижают?

А то ведь там народец, ох, какой разный.

Да нет, нормально все.

А может вас в одиночку перевести?

Благодарю вас, гражданин следователь.

Я бы хотел остаться на своем месте.

А за свидание вам спасибо.

Угу.

Ну что ж, пожалуй приступим.

Угу.

Все арестованы.

Все.

Абакумов, Саркизов, Медников, Меркулов, Судоплатов, Фридман.

Всех не помню, но очень много.

Суд надо бери, когда?

Какой суд, Вася?

Его расстреляли.

Боялись очень.

А как же в газетах?

Ну Вась, ты совсем как ребенок здесь стал.

Позвони Буденному.

Скажи, что и как.

Пусть позвонит Хрущеву.

Вась, он болеет очень.

Под Новый год звонил, спрашивал про тебя.

Кто еще звонил?

Долгушев звонил.

И приезжал.

Бобров тоже.

На Новый год.

Знаешь?

Про тебя говорил, а в глазах слезы стояли.

Говорит, обними и поцелуй от меня Васю.

Севка сели.

Хороший мужик.

Ворошилова звонила?

Да кому я только не звонила.

И Ворошилову звонила.

Да что он теперь может?

Он после смерти сдал.

Он сдал очень.

Так и сказал.

Я Василию помочь не могу.

Он сам виноват.

Значит, буду сидеть, Галка.

Вась, может много не дадут?

Ну, конечно, не дадут.

Десятку влепят.

Дай Бог, чтоб не больше.

Знаешь, как меня ребята в камере назвали?

Как?

Сын вождя.

Прям как индейца.

Закругляйтесь, гражданка.

Время вышло.

Вась, я тебе привезла кое-чего.

Все, как ты любишь.

На выход.

Секунду.

Сейчас, сейчас.

Я ветчину достала.

Да, да, да.

Сыру колбасного.

Фарш колбасный.

Шесть банок.

Вась, шесть.

Сыру швейцарского.

Вась, ну что ты выберешься?

Дурачок для тебя же старался.

По всей Москве ездила.

И с конца в конец.

Тебе угодить не хотела.

Галка, ты не только мне угодила.

Ты всем ребятам угодила.

Сейчас водочки достанем и пир будет.

Понимаешь?

Вась, ты ешь один.

Там на всех не хватит.

Одному нельзя, Галка.

Там коммунизм.

Делиться надо.

Одному выходи.

Пошел.

Следующий.

Пошел.

Быстрее.

Быстрее.

Полобоев.

Статья 147, часть 2, 5 лет.

Ничи по рук.

Статья 144, часть 2, 4 года.

Пошел.

Статья 191, часть 2, 45 лет.

Пошел.

Статья 212, часть 3, 10 лет.

Пошел.

Гулагир.

Статья 147, часть 2, 8 лет.

Живей давай.

Осильев.

Василий!

Василье!

193.

Часть 17.

Статья 58.

Часть 10.

Восемь лет.

Я знаю, кто ты.

Будут обижать, сразу ко мне.

Мы сына товарища Сталина в обиду не дадим.

Понял?

Понял.

Пошёл!

Вызывал, начальник?

Присаживайся, Игнат Петрович.

Закуривай.

За что такие щедроты, начальник?

Дело есть.

Прибудет к нам один заключённый.

Василий.

Василье.

Фамилия.

Знаю.

Знаешь хорошо о том, что он сын?

Знаю, начальник.

Тогда запомни, если хоть один волос с головы

этого мужика упадёт, я тебе первым башку оторву.

Несмотря на то, что ты пахан.

В карцере сгною и все зубы выбью.

Не пугай, начальник.

Ну не о что мы без понятия.

У меня ж на груди...

Аль ты забыл?

Да нет, не забыл.

Яблотарям своим передай.

Народ в курсе, начальник.

Да, тяжело.

И что это вы тут постоянно вот так вот таскаете?

А ты что думал?

Тут все так.

Ты думаешь кто-нибудь о нас подумает?

Разговорчик.

Здорово, Петрович.

Здорово.

Хорошо, однако, Вася.

Ну что я могу сказать?

Ну когда хорошо, я всегда так говорю.

Почётную ты профессию получил.

Между прочим.

Вот на волю отпустят, там не пропадёшь.

Спасибо, Петрович.

Слушай, у меня тут одна задумка есть.

Я тележку хочу сделать.

А для чего?

Ну водить с баландами возить.

Ну как, разрешишь?

Дельно.

А из чего собираешься делать-то?

Деталей и материалов у нас лишних нету.

Да я достану.

Откуда, Вась?

Да это не твоя забота.

Ну что, по рукам?

О, по рукам.

Да, Горбунко, ну что ты там возишь-то?

Меняй сверло.

Приморили, гады, приморили.

Загубили молодость мою.

Золотые кудри посетили.

Знать у края пропасти стою.

Золотые кудри посетили.

Знать у края пропасти стою.

Много вынес на плечах сутулых.

Оттого так жалобна пою.

Слышь, ты, Василёк, ты по халубам мало-мало.

Кончай душ травить.

Ему завтра во поэтап уйти.

Не переживает человек.

А чего переживать-то, э?

Чай на зоне-то лучше, чем в крытке доходить.

Да нет, его маршрутка написала.

Устала ждать, и молодость проходит.

Бабу можно понять, чай не война.

Ну да, ну да.

Дура она, Василёк, забудь.

Братцы, Василёк повешился!

Начальник!

Открывай!

Начальник!

Чего ломитесь?

Василёк повешился!

Да что такое?

Иванов, Гаврилов, ко мне!

А ну, разошлись!

Быстро!

Снимайте!

Давайте!

Отбоя, сказал!

Слабак наш, Василёк, оказался.

Прежде чем подыхать, надо было хоть одному мусору глотку перегрызть.

Зона испугался.

Тысячи людей там живут, и ничего.

А он испугался.

Дурак ты, Купа!

Да он с малолетства Зону топтал.

У него же доходки было.

А чего тогда в петлю полез?

Чего?

Душа, видать, к Богу запросилась.

Не в могатую человеку стало.

Кеварбём бы ещё часок.

Какой часок?

Сейчас подъём скомандует.

Часок.