Original subtitles

перевод канала one inch tall

По-моему, я инцел.

— Инцел? — Знаешь, кто это?

Американец, который не может найти девушку

и идёт устраивать скулшутинг.

Американцем быть необязательно.

Думаешь, ты способен на подобную жестокость?

Я с женщиной трезвым даже заговорить не смогу.

— А пробовал? — Да.

И что? Держи.

Ноль интереса.

— Сложно в это поверить. — Почему?

— Да ты же красавчик. — Вовсе нет.

Да. Ты привлекательный парень.

Я рыжий, женщины их ненавидят.

Ты не рыжий. У тебя блонд с золотистым отливом.

— Ты чё, гей? — Да ладно тебе…

— Не, я не против. — Я понял.

Ты только не думай, что тебе светит минет.

Выдыхай, Лука. Я не гей.

— Ладно. — Но если что,

— против них ничего не имею. — Я тоже.

Мой первый спонсор был геем.

— Правда? — Да.

Водил меня на встречи геев.

— Какие ещё гей встречи? — АА для геев.

— АА для геев? — Ага.

— Есть АА для геев? — Да.

Зачем?

Чтобы они чувствовали себя в безопасности.

Логично.

Классные были встречи. Там была атмосфера товарищества.

И они, геи, вообще не боялись делиться личным. Говорили, как есть.

Не представляю себя с геем-спонсором.

Он был бесстрашным. И меня таким сделал.

Мы могли рассказать друг другу всё.

— Он к тебе подкатывал? — Нет.

Прям ни разу?

Не всем геям нравятся все натуралы.

— Всем. — Нет.

— Натуралам нравятся любые женщины. — Разве?

Я про каждую женщину думаю: переспал бы я с ней? А ты нет?

— Я женат. — Но всё равно же думаешь.

Я про любую женщину думаю: а какая она в постели?

А какая она голая?

Поэтому думаю, что у геев такие мысли про меня.

— Они оценивают меня. — Не все так мыслят.

Все мужики. Геи и натуралы.

Я так не считаю.

Один раз подкатил.

— Что сделал? — За коленку потрогал.

— Харассмент. — Не.

— Я был польщён. — Почему это?

Будь это женщина, мне бы тоже польстило.

И больше ничего?

Ещё пытался поцеловать.

— Поцеловал? — Пытался.

Жесть.

Он смотрел на мои губы так, словно хотел поцеловать.

Трудно поверить, но в твоём возрасте я был красавцем.

Что было-то?

Он наклонился ко мне, а я отпрянул.

Он извинился. И больше мы это не вспоминали.

— Ты не отказался от спонсорства? — Он был хорошим спонсором.

— А про секс ему рассказывал? — Да.

— Что? — Просто про женщин, которые нравились.

— Ясно. — Тут такое дело:

не будешь говорить со спонсором или кем-то ещё,

— снова начнёшь пить. — Ага.

В этом суть четвёртого и пятого шагов.

Четвёртый шаг —

так называемая нравственная оценка.

Список всех твоих плохих поступков.

Мелких и серьёзных. Обиды, страхи. Вред, причинённый другим.

Например, кража денег у матери.

Или попытка облапать пьяную девушку на вечеринке.

Неважно. Записываешь всё на бумагу.

Пятый шаг — поделиться этим с кем-то. Со спонсором.

Суть в том, чтобы избавиться от стыда.

От бремени, которое может толкнуть к выпивке.

Это ритуал очищения.

Как исповедь у католиков?

Похоже на… А ты католик?

— Нет. — Понял.

— Я атеист. — Но католик по рождению?

— Родители не религиозные. — Ясно.

Дед был в Свободной пресвитерианской церкви.

Я католик в завязке.

— Понятно. — Это необязательно плохо.

Кому-то вера помогает. Жена иногда ходит в церковь.

— Ей это помогает. — Так ты тоже атеист?

Я человек скорее духовный, не религиозный.

Что это значит?

— Я немного увлекаюсь буддизмом. Дао. — Значит, ты не атеист?

В буддизме нет бога. Каждый ищет свой путь.

— Но в АА обсуждают бога. — О твоём понимании бога.

— Это третий шаг. — Всё верно.

— Но всё равно о боге. — Да, но…

Может, для тебя бог — этот стул.

Я не понял.

— Или стаканчик. Что угодно. — Как стаканчик может быть богом?

Я про то, что необязательно верить в христианского бога.

У тебя может быть свой.

Не понимаю. Я ни в какого не верю.

Не верил и не поверю. Даже если он в стаканчике.

Как вообще можно верить в стаканчик? Не понимаю.

Надо быть открытым ко всему, понимаешь.

Если я не буду верить в бога, то буду пить?

Некоторые считают, что без духовного пробуждения

невозможно сохранить трезвость.

Если ты читал книгу АА, там упоминается психолог Карл Юнг.

Он в это верил.

И мне нужно духовное пробуждение?

Лишним не будет, но сам не испытывал.

Никогда?

Наверное, отцовство стало чем-то таким для меня.

— Сколько у тебя детей? — Один. Сын.

Учится в университете в Бристоле.

— Какой он? — Замечательный.

Мы очень близки. Можем обсуждать что угодно.

— Круто. — Он мой лучший друг.

— А жена что? — А что жена?

Классно иметь жену?

Да по-разному, как со всем.

— Я бы хотел жениться. — Женишься.

И детей завести.

— Заведёшь. — Думаешь?

Если захочешь. Как говорил мой спонсор:

"Программа дарит такую жизнь, о какой ты и не мечтал".

Я тогда подумал, он говорит о богатстве и материальных благах.

Это тоже было, но главное, что мне дали АА —

возможность быть внимательным отцом

и любящим мужем. О таком я и не мечтал.

Я бы хотел женщину-спонсора.

Ясно.

Думаю, мне нужна материнская фигура.

По-моему, это ошибка.

— Почему? — Вообще-то,

спонсор и подопечный не должны быть разного пола.

— Почему? — Влечение может стать проблемой.

А, понятно.

Я так понимаю, твой отец не был для тебя хорошим примером.

— Мой отец? — Да.

— Да пидорас он. — Понял.

— Маму избивал. — Боже.

— У меня на глазах, я мелким был. — Сочувствую. Ужас.

— Умер, когда мне было 11. — Пил?

— Да, алкоголиком был. — Семейная болезнь. Наследственная.

Поэтому я и хожу на встречи.

Не хочу кончить, как он.

Молодец. Знаешь, когда ты спрашивал, гей ли я…

— Я не хотел обидеть. — Ты не обидел.

Ты будто решил, что происходит некий обмен.

Про минет пошутил. Как будто ты не можешь нравиться просто так.

У меня такое впечатление, Лука,

что все мужчины в твоей жизни тебя предавали,

поэтому тебе сложно им доверять.

Взрослым мужчинам.

Да?

Ну, да. Да.

Вот тебе и ответ. Тебе нужен хороший мужской пример.

Крепкое и надёжное плечо.

Как часто надо ходить?

Как можно больше, как можно чаще.

Шесть раз в неделю норм?

Ого.

То есть каждый день.

Утром — зал, днём ищу работу, вечером — АА.

— Хороший план. — А по воскресеньям в кино.

Ага, в выходной.

Я люблю кино.

Я тоже. Какое кино любишь?

— Пожёстче. — Понял.

— Ужасы, да пострашнее. — Не люблю.

— Корейские, японские. — С субтитрами не смотрю.

Или про гангстеров. "Славные парни", "Крёстный отец".

Да, вот это по моей части.

"Китайский квартал", "Охотник на оленей".

Вот это я понимаю.

Ещё "Таксист". Обожаю Де Ниро.

Я тоже. "Бешеный бык"?

— "Ты трахал мою жену?" — Ага.

— "Ты трахал мою жену?" — Класс.

"Как ты можешь говорить такое брату?"

— Это… — "А ты умён, Джоуи.

Даёшь ответы, да не те.

Спрошу ещё раз. Ты трахал мою жену?"

Да…

Так о чём мы?

Главное — начать программу выздоровления и пройти эти шаги.

— "12 шагов". — Они помогут оставаться трезвым.

Работай по программе. Работай, и она сработает.

Но одному не справиться. Поэтому тебе нужен спонсор.

А как мне выбрать спонсора?

Тебе нужен человек с опытом.

Советую выбрать того, у кого за плечами есть хотя бы

десть лет трезвости.

— А этот твой гей? — Да?

— Он ещё в программе? — Нет.

Он давно умер.

— Очень жаль. — Вот так.

Мы много лет не общались.

Прям много.

Он был поджигателем.

— Что? — Он был поджигателем.

— С судимостью. Держи. — Серьёзно?

Да. Он бросил пить в психбольнице.

В "доме для сумасшедших преступников".

— Какой-то злодей из "Бэтмена". — Она чем-то похож на Джокера.

Хита Леджера или Хоакина Феникса?

На того чела с 60-х.

— Сесар Ромеро. — Он напивался

и поджигал здания в Кру.

Он рассказывал, что прочёл книгу АА в тюремной библиотеке

и понял, что он не псих, а просто алкоголик.

Рассказал об этом комиссии по УДО, и его выпустили.

В тот вечер, когда он потрогал меня за колено, рядом бушевал пожар.

Он вёз меня домой.

Мы проехали мимо целой кучи пожарных машин.

Позже я прочитал, что поджигателей возбуждают

пожарные машины.

В общем, они устраивают пожар, уходят

и ждут, пока приедут пожарные.

А потом

идут удовлетворять себя в ближайших кустах.

— Серьёзно? — Да, я читал.

Их возбуждают хаос и разрушения, которые они устраивают.

Иногда я думаю: может, его возбудили не мои губы

или колени, а пожарные машины?

Во псих.

Психическое расстройство, да.

Джеймс?

Будешь моим спонсором?

Да, конечно.

— Конечно. — Хорошо.

Хорошо.

Так, Лука. Не надо!

Поставь.

Спокойно.

Успокойся.

В чём дело?

Что такое? Расскажи.

Да я…

Да чёт сложно всё.

Делиться — это важно.

За этим мы здесь. Говори.

Мне одиноко пиздец.

Я здесь, я с тобой.

Мне нигде нет места.

Хочу просто взять и…

— На меня посмотри. — Бля.

Посмотри.

В чём дело?

Что случилось? Говори.

Я не могу так жить. Не могу.

Ага.

Так. Я слушаю.

Короче, я…

шёл сюда, проходил мимо реки

и подумал: вот бы прыгнуть в неё — и дело с концом.

— Ага. — А потом…

— Никакой больше боли. — Я тебя услышал.

Мне это знакомо.

И многим другим людям в АА.

— Мы тебе поможем. Я помогу. — Да никто мне не поможет.

— Это не правда. — Чем ты мне поможешь?

Разговором. Это болезнь, о которой нужно говорить. Вот мы и говорим.

— В разговорах я не силён. — Лука, надежда есть. Правда.

И будущее тоже. Счастливое.

— И разговоры помогут с этим? — С них всё начинается.

Садись.

Что тебя вывело из себя?

Вчера я был в пабе с друзьями.

— В пабе? — Я не пил.

Хорошо.

И они меня доставали.

— Доставали? — Да.

Спрашивали: "Нафига ты пошёл в АА? У тебя всё не так плохо".

Понятно.

Достали с "один бокальчик можно".

Они не понимают, что такие, как мы, бокалом не ограничатся.

Твои друзья невежды.

Они же должны помогать.

Я думал, они меня поддержат.

Им просто нужно привыкнуть.

Они знают тебя другим, им нужно привыкнуть.

— Для этого нужны АА. — Да.

Трезвые друзья, которые понимают, через что ты проходишь.

Есть правило: не ходи туда, где наливают.

— Например, в паб? — Нам там делать нечего.

Почему нельзя прийти в бар и выпить колы?

Это как прийти в бордель за поцелуем.

Они смеялись над тем, что я пил чай с ромашкой.

Пошли в жопу.

Освистали меня.

Ну и…

— Типа, по-гейски. — Да я понял.

В нашей культуре

алкоголь ассоциируется с мужественностью.

В каком-нибудь Париже или Бразилии

всем пофиг, если ты пьёшь ромашковый чай.

Можешь сделать проще: окажешься в пабе —

бери безалкогольное пиво.

Да я его ненавижу.

— Я тоже. — Нафиг оно нужно?

Я понимаю.

Лучше вообще не ходить в паб.

Ага.

Твои друзья, с которыми ты выпивал,

— они тебе не друзья. — Не друзья.

Ты же хочешь жениться.

Если ты не пьёшь, ходишь в зал,

нормально питаешься, то выглядишь явно лучше,

чем чел, пьющий по десять пинт.

С бледной кожей, красными глазами и пивным брюхом.

Да, это верно.

Да.

Мне нужна баба, Джеймс.

Да, но на самом деле нет.

Она будет отвлекать.

Твой фокус — выздоровление, а не отношения.

Мне все так говорят. Вот ирландец Фрэнк. Знаешь его?

Обожаю его, мы дружим.

— Он так говорит. — Вот и послушай его.

Бог посылает тебе нужных людей.

И пусть в бога мы не верим, но верим в людей.

Так? Люди реальны. Так и послушай их.

А любовь, она так по мозгам может дать.

Любовь не обязательна, я трахаться хочу.

Да, но у таких, как мы, после секса

почти всегда

возникают чувства.

Алкоголики легко влюбляются.

Я постоянно влюбляюсь.

Даже без секса.

Если я вижу в качалке женщину

с красивой жопой, я тут же готов жениться.

— Из-за одной только жопы. — Понимаю.

Я недавно на собеседование ходил,

и его проводила такая, типа, милфа.

На ней был облегающий топ, сиськи выглядели огромными.

Я не мог не пялиться — обожаю сиськи.

Во время разговора

я старался смотреть ей в глаза,

а сам думал: "А что, если я сейчас стяну с неё топ

и начну сосать её сиськи?"

Думаю, она бы испугалась.

Она задавала вопросы, а я, конечно не ответил,

потому что думал о том, как сосу её огромные сиськи.

Неудивительно, что я не могу устроиться.

У тебя проблемы с границами?

Не знаю, чё это значит.

Значит не иметь чётких границ.

Например, позволять другим помыкать тобой.

Да, это про меня.

— Овершерить. — Это чё?

Это, например, рассказывать

случайным незнакомцам про свою жизнь.

О, я так и делаю.

Значит, ты не умеешь выстраивать границы.

У алкоголиков часто встречается.

— Знаешь, что такое созависимость? — Нет.

Созависимость — это зависимость от отношений.

Ты становишься зависимым от другого человека.

Я такой.

Тебе надо быть осторожнее с отношениями.

Романтическими связями.

Знаешь, вот эти люди, которые советуют избегать отношений…

— Они все женаты. — Ага.

— Взрослые женатые мужчины, как ты. — Да.

Как-то нечестно и неправильно,

что ты мне говоришь не привязываться к женщинам,

а у самого-то, без обид, пизда по щелчку.

— Чего? — Пизда по щелчку.

Чё-чё?

— Пизда по щелчку. — Что это значит?

— Секс в любое время. — В смысле?

У тебя же пизда по щелчку.

А! Пизда по щелчку.

Теперь понял. Не люблю слово "пизда".

— А как ты её называешь? — Кого?

— Вагину жены. — Никак.

— Ну как-то же называешь. — Лука!

Мне некомфортно это обсуждать.

Понял, я это уважаю.

А, вот про какие границы ты говорил.

— Да. — Ага.

Кажется, понял.

Так или иначе, Лука, я в браке почти 20 лет.

"Пиздой по щелчку" там и не пахнет.

Этот колодец давно пересох, понимаешь?

— У твоей жены сухая вагина? — Нет, я не об этом.

Нет.

Нет, я имел в виду…

Трава всегда кажется зеленее, понимаешь?

— Ты про волосы на лобке? — А?

— Типа, трава. — Нет, я…

— У женщин постарше там больше волос. — Нет.

— Люблю волосатых. — Господи, прости.

Я хотел сказать…

Ты сравниваешь себя с образами,

которые люди транслируют миру.

Ага. Да.

— Прости. — Да ничего.

Если честно, Джеймс…

Мне одиноко. Мне…

Пиздец одиноко.

— Я знаю. — Да.

Лука.

Я знаю.

Я советовал медитировать, ты пробовал?

— Ага. — И как?

— Не помогло. — Ясно.

Я всё время думал про порно.

Порно лишь способ заполнить пустоту.

Этим оно и нравится.

— Проблемы с этим? — С порно?

— Да. — Нет.

Ладно.

Что?

Вреда меньше, чем от выпивки.

Разве что немного стыдно бывает.

Если слишком много смотрю, то чувствую… опустошение.

— Пустоту. — Да.

Иногда думаю:

"Смотри дальше — никогда девушку не найдёшь".

Это тебя изолирует.

Делает ещё более одиноким.

Чаще всего я думаю: "Да что такого".

А сколько ты смотришь?

В день или?..

В день?

Ну, раз 20 за день.

Двадцать?

— Это много? — Ну да, многовато.

Ясно.

Не знаю, как бы помягче спросить, Лука, но ты…

ублажаешь себя 20 раз за день?

Дрочу, типа?

— Ну, да. — Двадцать раз?!

— Да. — И это не проблема?

— Нет! — Понял.

— А чё, думаешь, много? — Вообще-то, да.

Ладно.

И ты моешься после каждого раза?

— Зачем мне мыться? — Ну, это не очень гигиенично.

Тогда бы я весь день

только мылся и дрочил.

Да уж. Да.

Да.

И ничего бы не успевал.

А воздерживаться не пробовал?

От порно?

От мастурбации вообще.

— Да иди ты! — Я серьёзно.

Хрен там. Ага. Да…

Итого — девушки нет, жены нет,

пить нельзя, в паб ходить нельзя,

а теперь ещё и дрочить нельзя?

— Я не запрещаю, я предлагаю. — Нет, спасибо.

Что ж. Это могло бы помочь с девушками.

— Думаешь? — Да. И с работой.

Подумай, сколько сил на это уходит. И времени.

Люди правда так делают? Отказываются от дрочки?

— Да. — Да кто вообще так делает?

Я.

— Ты? — Да.

Ты не?..

— Да, я не мастурбирую. — Да ну. Серьёзно?

— Совершенно. — И порно не смотришь?

Никогда его не любил.

А если у тебя жёстко стоит, то чё с этим делаешь?

Занимаюсь сексом с женой.

— Ты ж говорил, что пизда иссохла. — Не говорил!

Это ты сказал.

Ладно, как часто вы занимаетесь сексом?

В среднем где-то…

раз в четыре месяца.

— Типа, три раза в год? — Около того.

В мой день рождения, её…

На рождественских каникулах, если есть время.

— Это ж мало. — Больше, чем у тебя.

Вряд ли я смогу не мастурбировать.

Я ж так помру.

Для меня кончать что дышать, чел.

Это ты сейчас так думаешь. Ещё пару месяцев назад

ты не представлял жизни без алкоголя.

— А оказалось просто. — И с дрочкой так же?

— Да. Правда. — Не верю.

— Не, я не смогу… — Хорошо.

— Ну… — Нет, я не смогу.

Не мне тебе указывать, но смотреть порно,

мастурбировать на порно

по двадцать раз в день —

это не жизнь.

Это пустота, одиночество…

Твои слова, не мои.

Чем тогда руки занять?

Тягай вес.

Или вот монашки-католички, например, вяжут.

— Вяжут? — Чтобы избежать искушения.

Занимают руки. Попробуй.

— Предлагаешь начать вязать? — А чего нет?

Лучше веса тягать.

— Офигенно себя чувствую. — Супер.

— Не мастурбировал десять дней. — Отлично.

— Спасибо. — Поздравляю.

Как-то днём хотел подрочить, но подумал:

"Зачем? Счастливее ты от этого не станешь".

Вот это осознанность.

Так выглядит выздоровление.

Этот хомяк соскочил с колеса.

Да.

— В точку! Хорошо сказал. — Спасибо.

Ты как хомяк, выбравшийся из колеса.

— Молодец. — Джеймс, кое-что случилось.

— Прямо мистика. — Мистика?

— Я видел сон. — Так.

— В нём был ты. — Я?

Но недолго.

— И что я делал? — Ты был в костюме гигантского кролика.

— Ты ел шоколадное яйцо. — Я известный любитель шоколада.

— И жена твоя там была. — Жена?

— И сын. — Ты же их никогда не видел.

— Я был в Галилее. — Галилее?

Босыми ногами я зашёл в реку. Тебя там уже не было.

Там никого не было, я был один.

И плакал.

Буквально рыдал.

Я так не плакал со смерти матери.

— Не знал, что она умерла. — Мне 17 было.

Соболезную.

Знаешь, как плачут, когда прощаются с чем-то?

— Оплакивают? — Да, именно.

— А потом он явился. — Кто?

— Иисус. — Иисус?

И Иисус сказал: "Блаженны плачущие ныне, ибо будете смеяться".

"Блаженны плачущие ныне, ибо будете смеяться"?

— Так сказал. — Это из Библии.

— Да? — Нагорная проповедь?

— Во сне было стыдно не знать. — Ты ж атеист.

— Уже нет. — А?

После такого я не мог остаться атеистом.

— Ты про сон? — Не только.

— А что? — Короче, я пошёл в зал…

— Стой, это когда было? Сегодня? — Дня три назад.

— В понедельник? — Три, ёпт!

— Что? — Три. Символично.

"В третий день Он воскреснет".

— Так что было в зале? — Ага.

Короче, бегу я по дорожке.

— И тут заходит он. — Кто?

— Не угадаешь. — Ну?

— Уиллем Дефо. — Кто?

— Уиллем Дефо. — Это кто?

— Да Уиллем Дефо. — Кто это?

— Актёр, Джеймс, актёр. — А. Где играл?

"Последнее искушение Христа".

— Не, не видел. — "Миссисипи в огне".

Тоже нет.

"Взвод".

— О, я понял! — Смотрел?

— Хороший актёр. — Гениальный.

Но что он тут забыл?

Вот и я так подумал. Может, снимается тут?

— Действительно. — Дальше — больше.

Он встаёт на беговую дорожку рядом со мной.

Я молчу.

Бегу рядом с ним, никак не беспокою.

Кому приятно, когда чел пристаёт со своим

— "А можно сфоткаться?" — Ему было бы норм.

А потом я замечаю,

что он бежит с той же скоростью, что и я.

Я меняю скорость —

Уиллем Дефо за мной повторяет.

Он на меня не смотрит, никак не реагирует,

— но копирует скорость. — Странно.

Скорость.

— Подумай. — Скорость?

— Фильм. — Он был в "Скорости"?

В "Скорости 2".

— Я не смотрел. — Это не просто так.

— Слышал, он не очень. — Я ускоряюсь.

Включаю максимальную скорость.

— Проверяю его. — Проверяешь Уиллема Дефо?

— Если это был он. — Так это был не он?

Он подстроился под мой темп. Как бы я ни бежал, он бежал быстрее.

Мы оба поставили максимальную скорость,

а он бежал всё быстрее и быстрее.

Он бежал так быстро, что я едва его различал.

— Там ещё кто-то был? — Нет.

— Мы были вдвоём на весь зал. — Понял.

Я стал замедляться, сил уже не было.

Он тоже. И вот мы оба уже спокойно шагаем.

Нога в ногу.

Я уже вымотался,

а Уиллем Дефо будто и не вспотел.

И мышца на лице не дрогнула.

Я подумал: "Надо что-то сказать".

Тогда я поворачиваюсь к нему, и, задыхаясь, говорю:

"Мистер Дефо, я обожаю ваши работы. Спасибо за радость,

которую вы столько лет дарите шотландцам".

Звучит странно, да, но я-то к звёздам не привыкший.

— И что он ответил? — Ничего.

Он просто улыбнулся.

Я такой широкой и красивой улыбки

в жизни не видал.

Он протянул мне руку, и я пожал её.

Какие у него нежные руки!

Как у благородной дамы.

Или грустного ребёнка.

А потом он просто ушёл.

Сильно.

— Можно скажу? — Да.

— По-моему, ты мне не веришь. — Я?

— Ты ухмыляешься. — Я не ухмыляюсь.

— Я слышу сарказм. — Прости, если так прозвучало.

— Я пережил нечто значимое. — Я верю.

— Вот опять. — Да я без сарказма!

Я впервые в жизни так открываюсь,

а ты плюёшь мне в лицо и смеёшься надо мной.

Да нет же, я не смеюсь над тобой.

Я без сарказма, клянусь.

Прошу, продолжай.

Пожалуйста.

В общем, я выхожу из зала.

Похожу к парню на ресепшене и говорю:

"Офигеть, ты видел, кто тут был?"

Он такой: "Кто?" Я говорю: "Уиллем Дефо".

А он: "Кто такой Уиллем Дефо?"

Я говорю: "Играл Зелёного Гоблина в Человеке-пауке".

Если ты не шаришь в кино, то знаешь его оттуда.

Он тупо уставился на меня.

Я начинаю злиться, а он такой: "Да я только пришёл на смену".

Он поворачивается к другому челу и спрашивает:

"Ты видел тут кинозвезду?"

Тот переспрашивает: "Кинозвезду?"

Я говорю: "Не знаю, можно ли его назвать кинозвездой.

Харизматичный актёр второго плана в куче фильмов".

А второй парень говорит:

"Вы всё утро один тут были".

— И… — Вот.

Что ты хочешь сказать, Лука? Не было Уиллема Дефо?

Не было.

— С кем же ты говорил? — В том и вопрос.

— С кем, по-твоему, ты говорил? — А ты как думаешь, о ком я подумал?

С Иисусом?

Думаю, я встретил Иисуса, да.

Как тебе такое духовное пробуждение?

Да ему почти 20!

Может, уже пора завести свой аккаунт на Spotify?

— Да, наверное. — А какое говно он слушает.

Какое?

— Рэп. — Рэп?

— Любишь? — Люблю.

Не понимаю, как он может нравиться.

Я растил его не чтобы он слушал дрянь.

Это жестокость. Это мизогиния. Это развращает.

Какой-то устаревший взгляд на хип-хоп.

"Шлёпнуть сучку по жопе

и проткнуть бабушке пизду вилами". Нет.

Не-не-не.

По-моему, нет такой строчки.

— О нет, постой. Может, это Эминем. — Печально.

Это яд для души.

Послушай Кендрика Ламара — очень заряжает.

Как же я, блядь, ненавижу Spotify.

Я скучаю по винилу. Живи мы в мире винила,

ему бы пришлось покупать свои пластинки.

Ещё вчера я смотрел, как он играет,

боялся потерять его в бассейне с шариками.

Моргнул — и вот он уже приехал из универа

и похерил мне все алгоритмы. Как так-то?

Когда успел?

Чего ржёшь?

— Да не, ничё. — Говори.

Помнишь про мой сон, где ты был кроликом?

Ага, да.

До сих пор представляю тебя в костюме.

— Кролика? — Да.

— Я одет в кролика? — Ну, для меня.

— Для тебя? — В моём воображении.

Можешь не представлять меня кроликом?

Вряд ли смогу, извини.

Не торопись.

— Прости, Джеймс. — Да ничего.

Знаешь, мой спонсор говорил…

"Если не нравится трезвая жизнь, ты снова начнёшь пить".

Это главное.

Боже. Хочешь торт?

— Что за торт? — Морковный.

Что?

— А, ты всё про… — Нет, Джеймс.

— Не уходи! — Лука, у меня дела.

— Мне не до глупостей. — Хорошо, прости.

Я очень хотел тебя увидеть. Никаких больше шуток.

И никаких больше кроликов?

Да.

Обещаешь?

Дай мне минутку.

Мы, алкоголики,

люди ранимые.

Нас легко обидеть.

Я всегда был чувствительным,

даже в детстве.

Легко мог заплакать. Рыдал навзрыд.

Но этот мир, эта страна, та её часть, в которой я вырос,

они учат тебя быть жёстче.

— Да, то же самое. — Снова найти своего

внутреннего ребёнка — часть пути к выздоровлению.

— Это как? — Снова стать мальчишкой,

— которого травили. — Тебя травили?

— Я же сказал. — Меня тоже.

А когда тебя травят, унижают…

ты теряешь эту мягкость, уязвимость, невинность.

— Да. — Тихо.

Ты становишься недоверчивым, циничным.

Говоришь мальчику внутри себя: "Ты в безопасности.

Всё, что ты переживал, больше не повторится, я защищу тебя".

— Да. — Ты нуждался в отце

и сам для себя им стал.

"Ты нуждался в отце и сам для себя им стал".

Мне нужна была противоположность моего отца.

Каким он был?

Могу сказать, каким он не был. Понимающим.

Сочувствующим. Способным прощать.

— Не помню, чтобы он смеялся. — Мой папаша такой же.

Я давно пообещал себе, что не стану таким.

— Я тоже. — И у меня получилось, чем я горжусь.

Со своим сыном я любящий, внимательный и открытый.

— Это здорово. — Мы лучшие друзья.

Можем обсудить что угодно.

Я проявляю свои чувства. Обнимаю сына.

Всегда. Даже сейчас, когда он уже не хочет обниматься.

— Мой меня не обнимал. — Мой был старым мудаком.

Хуесосом конченым был.

— Мой тоже. — Да, ты говорил.

Когда мне было пять, отец столкнул маму с лестницы.

На моих глазах. Меня так трясло, думал, помру.

Да-да, ты говорил. Сейчас речь обо мне, о моём отце.

— Ага. — Не всё крутится вокруг тебя.

Это ты тоже должен усвоить.

Мы, алкоголики, очень эгоистичны, зациклены на себе.

Думаем лишь о себе.

Научись слушать.

Мир не вертится вокруг Луки.

Прекрати думать только о себе. Это верный путь к пьянству.

Да, конечно.

Я думал сделать сэндвичи для бездомных.

Что?

Иисус так велел в Библии.

В его времена сэндвичей не было.

Их придумал граф Сэндвич. Поэтому они и называются сэндвичами.

— Да, но… — Из рода Монтегю.

Любой может оказаться Христом в чужом обличье.

Так что относись ко всем, как к Христу.

Ага.

"Что вы сделали одному из наименьших Моих братьев,

вы сделали Мне".

Поэтому я предпочитаю буддизм — там нет Бога, который тебя спасёт.

— Разбирайся сам. — Ты говорил, бог — это стаканчик.

— Я не так сказал. — Стаканчик я не понимаю.

Для меня Иисус реален. И он рядом.

Я говорю с ним. Со стаканчиком ничего этого нет.

Я не буквально имел в виду, что бог — стаканчик.

Это бред. Вот ты же не веришь,

что Иисус правда был рождён девственницей?

— Ну… — Или что ты видел его в зале.

— Я видел Иисуса в зале. — Да нет же, не видел.

— А кто же это был? — Чел, похожий на Уиллема Дефо.

— Уиллем Дефо. — Уиллем Дефо.

Джим, ты сам говорил, что мне нужно духовно пробудиться.

— Да, но… — А сам обесцениваешь.

Ничего я не обесцениваю.

— Ты же мой спонсор. — Да. И как спонсор

я обязан заботиться о тебе.

Чего?

Должен сказать, меня беспокоит твоё психическое состояние.

Думаешь, я спятил?

Если ты правда считаешь,

что видел Иисуса воплоти,

то да, я думаю, у тебя нелады с психикой.

Лучше так, чем верить в стаканчик!

Да не верю я в стаканчик! Я верю…

Пример со стаканчиком — о том, что бог может быть в чём угодно.

Многие, кто приходят в АА, слышат слово "Бог" —

и хотят сразу бежать.

Ты не в курсе, ты молод и малообразован.

И не представляешь, какой вред людям нанесли

католическая и протестантская церкви.

От этого люди и бегут.

Так что да, если это спасёт кому-то жизнь, поможет остаться в АА,

то бог в стаканчике. Или стуле. Или дверной ручке. Чём угодно.

Джеймс, а ты вот почитай Библию…

— Библию? — Да, Библию.

Псалом 22:10.

"На Тебя оставлен я от утробы".

Когда я это читаю, то вспоминаю маму,

как отец избивал её, пока она носила меня.

Меня не должно было быть. Я должен был умереть.

Кто-то за мной присматривал, защищал меня.

А тысячи лет назад, в пустыне древнего Иерусалима,

какой-то мужик, охваченный божественным вдохновением,

написал эти слова.

Думаешь, это просто совпадение?

И эти самые слова

случайно попали мне в руки

и отозвались во мне сегодня?

Думаешь, они не были посланы мне высшими силами?

Когда Иисус говорит со мной напрямую через Евангелия о том,

что тревогами я не прибавлю себе и часа жизни…

Это меня успокаивает.

Не потому, что так легче, а потому, что это правда.

Ты вверяешь жизнь и заботы свои Господу, и становится легче.

Это работает.

И с АА так же.

Люди говорят: "У нас получилось, попробуй".

В этом суть христианства.

И любой религии.

А вот про стаканчик так не скажешь.

Да твою ж…

Хорошо, ладно. А педофилия?

Повсеместная педофилия.

Всё то зло, которое причиняют детям,

пользуясь их доверием и невинностью…

Речь не только о сексуализированном насилии,

но и психологическом, физическом.

Эти мифы,

эта ложь,

этот стыд отравляет души тех,

кто ещё даже не умеет ходить.

Этому нет прощения.

А помимо педофилии — будто этого мало, —

чем ещё прославилась церковь как институт?

Преследование гомосексуалов.

Угнетение женщин. Рабство.

— Холокост. — Но…

Да! Холокост!

Есть прямая связь между Холокостом и Евангелием от Иоанна,

где евреев обвиняют в распятии Христа.

Так что да, пошло к чёрту ваше христианство.

Я выбираю стаканчик.

Послушай, Джеймс, мне жаль,

если католическая церковь омрачила тебе детство.

Не знаю, может, лет в 9-10 какой-нибудь священник

засунул тебе палец в зад.

Но как можно винить в этом Иисуса? Он сказал:

"Кто навредит ребёнку,

тому положено надеть жернов на шею

и бросить в море".

Слова Иисуса про священников-педофилов. Так что не сваливай на него.

Прости, Лука, хочу уточнить.

Иисус сказал это в Библии

или пока делал жим ногами

в твоём филиале PureGym?

Это была дорожка.

Даже если я не встречал Иисуса, какая разница?

Суть ведь в другом.

В том, что Иисус пришёл в мою жизнь.

— Твою мать. — Он живёт во мне.

И когда я молюсь, Он отвечает.

Благодаря Иисусу, благодаря Господу,

благодаря АА и тебе, Джеймс…

моя жизнь обрела смысл.

Впервые в моей жизни появилась надежда.

Да.

Поэтому спроси себя, Джеймс,

что у тебя в башке,

раз ты пытаешься лишить меня всего этого.

Я не пытаюсь тебя чего-то лишить.

Я пытаюсь… Ладно.

— Можешь сесть? — Не хочу я.

— Я хочу кое-что сказать. — Да? Что?

Я знаю, что ты мне врал.

— Врал? — Да.

Я не врал.

Врал.

— Не думаю. — Всё-таки врал.

— Если и врал, то неосознанно. — Осознано.

О чём-то… важном.

— Важном? — Очень.

Ладно, и о чём?

Сядь.

Я был на воскресной встрече в церкви Святого Петра.

— Понял, о какой речь? — Хорошо прошла.

Встретил ирландца Фрэнка. Знаешь его?

— Да. — Он спросил, как твои дела.

Я сказал, что давно тебя не видел.

— Так. — А он видел тебя в пабе.

— В пабе? — Он проходил мимо

и увидел тебя в окне.

Да.

— Что ты делал в пабе? — Кофе пил.

Фрэнк сказал, ты пил пиво и выглядел злым.

— Неправда. — Ты напился.

— Сказал, ты сидел вот так. — Неправда.

Он помахал, но ты был так пьян, что не отреагировал.

— Это неправда. — Сынок, не ври мне.

— Сынок? — Не люблю, когда врут.

Я пил безалкогольное пиво, ясно?

— Ты же его не любишь. — Пытался полюбить.

И я был не пьяным, а уставшим.

Перетрудился в зале.

— В воскресенье? — И что?

По воскресеньям ты ходишь в кино, а не в зал.

— Да какое тебе вообще дело? — Лука…

В программе главное — честность.

Просто скажи правду.

Я видел Фрэнка и специально проигнорировал.

— Специально? — Да.

И зачем ты так сделал?

— Не нравится он мне. — Чушь.

— Это правда. — Всем нравится Фрэнк!

Как он может не нравится? Он ирландец!

Да урод он.

И не ирландец вовсе, он из Данфермлина.

Слушай…

Я… Бля.

Короче.

Я не хотел, чтобы он увидел, с кем я.

— А с кем ты был? — С девчонкой.

— Девчонкой? — Женщиной.

Какой?

Поэтому я пил безалкогольное пиво.

Не хотелось объяснять, что я алкоголик.

Хотел показаться нормальным.

А Фрэнку я показался пьяным,

потому что был уставшим после секса.

Мы десять раз трахались, захотелось бургера с картошкой.

— Десять? — Да.

Десять раз подряд?

А чё нет-то? Я молодой, спортивный и сто лет не трахался.

Джеймс, посмотри на меня.

Я же хорошо выгляжу. Похоже, что я пил?

Нет.

Не похоже.

Я столько ебусь, о выпивке и думать некогда.

Хорошо, я тебе верю.

Спасибо.

— Ну и? — Что?

Девушку завёл?

Она не моя девушка. У нас…

— договорённость. — Где познакомились?

— Зачем тебе это знать? — Говори уже.

— В церкви. — В церкви?

Да, я хожу в церковь.

Ты её пригласил? Или она тебя?

Да никто никого не приглашал.

Мы были на занятиях по Библии,

шёл дождь, она предложила подвезти.

Раз — и мы уже целуемся под дождём.

А потом…

Что?

Это было в её машине.

— Секс? — Да.

— В её машине? — Да.

После занятий по Библии?

— Да. — Да уж, я помню церковь другой.

Потому что в твоей церкви все трахаются только с малолетками?

— Прости. — Всё нормально.

— Зря я это сказал. — Ты не так уж неправ.

Я ко всем конфессиям отношусь одинаково.

Знаю хороших христиан среди католиков.

Я даже не считаю себя католиком.

— Мне это правда нужно. — Знаю, Лука.

Рад слышать, что ты не пьёшь.

Я не пью.

— Но меня это тревожит. — Не тревожься.

Это может навредить твоему выздоровлению.

Не навредит.

По-моему, ты не готов к отношениям.

Это не отношения.

Привязанность доведёт тебя до срыва.

А я не стану привязываться.

Я не смогу.

— В смысле не можешь? — Только не ори, ладно?

Что?

Она замужем.

— Это просто секс. — А как же муж?

— Что? — Ты его знаешь?

— Нет. — Он ходит в церковь?

Нет, не ходит, он ненавидит христианство.

Да ну?

Не то чтобы мы много о нём говорили, Джеймс.

Я знаю, что они несчастливы.

Она сказала, они редко занимаются сексом.

Сколько ей?

Не знаю, лет 50.

— В матери тебе годится. — Мой типаж.

Лука…

— Это… — Всё норм.

Не нормально! Вообще ни разу!

Я такое не одобряю.

Я не буду твоим спонсором, если ты не прекратишь эти отношения.

— Ты серьёзно? — Абсолютно.

Ты похеришь выздоровление и свою жизнь.

Рушить чужой брак — твоё дело,

но я в этом не участвую. Христианин ещё!

"Не прелюбодействуй". Кажется, где-то я это слышал.

Я знаю, что это неправильно, Джеймс.

И она тоже. Но я не могу устоять.

— Это так круто. — Ясно.

Я не богослов, Лука, но не думаю,

что в Судный день можно сказать Иисусу:

"Прости, Господь, не устоял — было так круто!"

Я уважаю христианство, Лука.

Правда. Но к настоящей вере нужно прийти.

Не просто встретить в зале бородатого деда и решить, что это Иисус.

Нужно жить достойно и поступать правильно.

Ты этого не делаешь.

Если я порву с ней, то снова останусь один.

Может, тебе это будет полезно.

Сосредоточься на отношениях с самим собой.

Ты же велел прекратить.

Что?

Да не это! Твою ж мать.

Займись самооценкой.

Ежедневные аффирмации:

"Я сильный и достойный". Повтори за мной.

"Я сильный и достойный".

— Я сильный и достойный. — Я сильный и достойный.

Я сильный и…

И достойный.

Я сильный и достойный.

Это инструменты выздоровления. Используй их и научись любить себя.

Вот это всё не про любовь к себе.

И уж точно не к ней или её мужу.

— Ты прав, Джеймс. — Знаю.

Эта твоя интрижка приведёт тебя к бутылке.

Покончи с этим, или это сделаю я.

— Каким образом? — Я найду эту женщину и скажу ей.

И её мужу.

Кто она?

— Я сам скажу. Сегодня. — Хорошо.

В следующую встречу мы перейдём к пятому шагу.

— Да. — Пора.

Согласен.

— Хватит откладывать. — Да.

Я тебе потакал, а надо было подтолкнуть.

Да нет, я сам дурак. Я виноват.

Берёшь на себя ответственность — это хорошо.

Вернём тебя в колею.

— Согласен. — Хорошо.

Я покончу с этой женщиной и перейду к пятому шагу.

Отрадно слышать. Молодец.

Это правильно.

Не понимаю, как это сделать. Какие правила.

Я же скидывал тебе задания.

— Задания? — Да, взял из рехаба в Калифорнии.

Там таблица. Первый столбец: на кого ты держишь обиду?

— Второй: почему… — Я не получал.

— Так я сделал неправильно? — Тут нет правильного.

— А то я не хочу… — Тут нет правильного и неправильного.

— Есть. — Нет.

— Это ж пятый шаг! — И?

В этом и суть.

Исправить то, что ты сделал неправильно.

Покажи.

Тут всё как попало.

— Как попало? — Да.

— Это не страшно? — Не.

Конечно, ты…

— Тебе даже бумажка не нужна. — Не нужна?

— Скажи так. — Если она не нужна,

то нафига я две недели это писал?

— Лука… — Это сложно было.

— Не люблю писать. — Молодец, что написал.

— Ты ж говоришь, не надо. — Дыши.

— Не хочу я. — Дыши.

— Не люблю я дышать. — Ладно.

Это…

Просто скажи, о чём ты думаешь.

Пока ты писал,

о ком думал чаще всего?

Блин, о тебе.

— Обо мне? — Да.

— Не об отце? — Нет.

И что ты написал обо мне?

Что я обижен.

На что?

— Несколько причин. — Например?

Ты говорил о духовном пробуждении,

и когда оно случилось со мной, ты его обесценил.

Ладно, что ещё?

Ты велел покончить с…

— Я покончил. — Да.

И мне опять одиноко.

Жаль это слышать.

Я скучаю по церкви.

— Понимаю. — Не могу ходить туда

— из-за неё. — И в этом виноват я?

Да.

Кто ещё в твоём списке?

Никто, только ты.

Это и есть твой пятый шаг?

— Парочка обидок на меня? — Да.

— И на это у тебя ушло две недели? — Да.

Тогда ты всё сделал неправильно.

— Ты сказал, тут нет правильного. — Да, но ты сделал неправильно!

— Ты же буквально… — Это не всё. Ты не закончил.

— Сделал неверно? — Не доделал.

— То есть сделал неверно. — Давай выдохнем.

Знаешь что, Джеймс?

Я больше не верю в АА.

— Понятно. — Меня задолбали эти встречи.

— Ты болен. — Не уверен, что это болезнь.

— Медики и учёные считают болезнью. — Нет.

— Не все учёные. — Большинство.

Большинство специалистов в этой области считают алкоголизм болезнью.

Существует консенсус.

Ты сам сказал, что унаследовал его от отца. Это генетическое.

В детстве меня окружали алкоголики.

— Может, дело в месте. — Это сыграло роль.

— Но встречи всё равно нужны. — А как же Элтон Джон?

— В смысле? — Он алкоголик.

— На встречи не ходит. — Ну и посмотри на него.

— Трезвый, выглядит счастливым. — А по-моему, нет!

Ты не знаешь, каково ему.

Возможно. Ты прав.

Может, тебе не нужны АА, но ты пришёл.

Так расскажи, что у тебя на уме.

— Облегчи душу. — Я облегчаю душу перед Богом.

— Ладно. — Мне не нужен посредник.

Какие протестантские речи, Лука.

А ты типичный католик — думаешь, что мне нужен посредник.

Просто хотел помочь.

— Вот и всё. — Не нужна мне твоя помощь.

У меня есть Иисус, АА мне не нужны.

И…

Ты тоже.

— Пятый шаг… — Сука.

В нём есть элемент исповеди, нечто священное.

Это доверительный разговор.

И я могу…

Дать тебе прощение.

— Прощение? — Символическое.

В смысле?

Мне кажется, ты отказываешься,

потому что что-то скрываешь

и боишься моей реакции.

Просто знай:

мне ты можешь рассказать всё.

Ага.

А если это тебя разозлит?

— Разозлит? — Да, ты разозлишься.

Не разозлюсь.

Я кое-что про тебя узнал.

— Про меня? — Да.

И я…

— Не знаю, как быть. — Так.

О чём речь?

В нашем сообществе была девушка,

и мне сказали, что ты совершил с ней 13-й шаг.

— Ясно. — Ага.

Так.

Это серьёзное обвинение, Лука.

— Это правда? — Нет.

— Ладно. — Это не правда.

Я никогда не злоупотреблял властью

для сексуальной эксплуатации новичков.

— Хорошо. — Кто тебе сказал?

— Не могу сказать. — Я не занимался сексом без согласия.

Давай я предельно ясно выражусь. Никогда.

— Но… — Никогда, Лука!

— Но… — Что?

— Но ты с ней спал? — С этой женщиной?

Так я же не знаю, о ком речь.

Ты занимался сексом с кем-то на стороне?

— На стороне? — Да.

На стороне?

Да.

На…

Стороне? Да, было.

Лишь один раз.

Это ошибка, я ей не горжусь. Но всё было по согласию.

Ты стыдил меня за секс

с замужней женщиной,

мол это неправильно, не по-христиански.

— Неправильно. — Сам-то!

— А меня обвинял. — Но я не христианин.

Я лишь указал на твоё лицемерие.

А теперь я могу указать на твоё?

Да, можешь, но там всё сложно.

— Та женщина… — Что?

— Ты загладил свою вину? — Не твоё дело.

— Ну вот, злишься. — Не злюсь.

А жена что?

— А что жена? — Она знает?

— Нет. — Ясно.

Я ей не сказал. Должен был, но это сложно.

А сын?

— Сын? — Он знает?

Нет.

— Он же твой лучший друг. — Всё так.

— Почему не сказал? — Мы уже не так близки.

— То есть уже не лучший? — Больше не откровенничаем.

— Почему? — Не знаю, его спроси.

Ты ему расскажешь?

Не знаю.

— Если честно, вряд ли. — Почему?

— Это сложно. — Почему?

Во-первых, он не знает, что я в АА.

Как так?

— Это личное. — Но он твой сын.

Я не хотел, чтобы он рос с мыслью,

что он унаследовал эту болезнь.

Я не хотел, чтобы это определяло его судьбу.

А твой спонсор знал?

— Что? — Спонсору ты рассказал?

У меня его нет.

У тебя нет спонсора?

У меня за плечами 25 лет трезвости, меня за ручку держать не надо.

— Та женщина… — Что?

— Ты понял, о ком я? — Ты скажи.

Её называют шизанутой Мэгги.

— Шизанутая Мэгги? — Так её называют.

— Ты понял? — Да это просто…

Да, её звали Мэгги.

Ходит на женские АА по понедельникам.

— Я на них не бываю. — Ты бы её спонсором.

— Джеймс, ты был её спонсором. — Да.

Ты говорил, спонсор и подопечный должны быть одного пола.

— А сам… — Так я пришёл к этой мысли!

Из опыта.

— То есть 13-й шаг был. — Нет.

— Но секс был? — Да.

— И ты был спонсором? — Да.

— Значит, всё сходится. — Всё было немного сложнее.

— В плане? — Я не собирался это делать.

Не планировал, я пытался помочь.

Она была травмированной девушкой, мы росли в схожих условиях.

Я пытался ей помочь. Я был наивен.

Она предложила сама, а я не решился отказать.

— Ясно. — Вот и всё.

— Глупая ошибка. — Я понимаю, просто…

— Что? — Она ж больная.

Да не была она больной!

У неё психические проблемы.

Расстройство пищевого поведения.

Всё время говорит, как настрадалась в детстве.

Стоп! Впервые слышу.

— Как? — Она не рассказывала.

— Ты же спонсором был. — Или я просто не помню.

— Такое не забудешь. — Это же не вчера было.

— В смысле? — Отношение к сексу

— тогда было другое. — Тогда? Пять лет назад?

Кто тебе сказал?

— Я свои источники не раскрываю. — Не раскрывает он, бля.

Так это пять лет назад было?

— Около того. — И чем это время отличалось?

Разница поколений.

Ваше поколение любит осуждать.

В вопросах секса. Да во всём.

У мужчин моего поколения

другое представление о том, что считается согласием.

— Что? То есть было не по согласию? — Нет, по согласию!

Я рос с другим представлением о сексе, чем ты.

Не думал о психическом состоянии

или возрасте женщины.

Старше 18 — и ладно. Пользуемся любой возможностью.

До этого я никогда так делал

и больше не сделаю.

Я сделал выводы, я повзрослел.

Если хочешь знать, я поэтому перестал мастурбировать.

Я понял, что у меня проблемы с сексом,

что я должен контролировать желание,

а не оно меня.

После мы оба признали это ошибкой,

и я перестал быть её спонсором.

— Это было в то время? — Какое?

— Пятого шага. — Кто тебе сказал?

— Я сказал тому человеку… — Это была не Мэгги?

— Нет. — Лука!

По-моему, я заслуживаю знать, кто распускает

обо мне слухи. Кто тебе сказал?

— Да Фрэнк. — Фрэнк?!

Да.

— Ирландец Фрэнк? — Да.

Да как он… Это наше личное дело…

Просто возмутительно.

Это сплетни. Люди гибнут из-за сплетен.

Я ему…

Я с ним поговорю. И вообще, откуда он всё это знает?

— Я не… — Небось сам её трахнул,

а проецирует на меня. Я не злюсь.

— Он сказал, были и другие. — Кто?

Женщины.

— И ты этим известен. — Это всё ложь.

Поверь мне, Лука. Я не такой человек.

— Хорошо. — Я не плохой человек.

Я не считаю тебя плохим, просто…

Слушай, Лука, я очень ценю нашу дружбу.

Я бы ни за что не причинил тебе боль.

Всё это очень странно, Джеймс.

Мне нужно время.

— Уходишь? — Да, пойду домой.

— Ладно. — Я позвоню.

— Когда увидимся? — Не знаю.

Завтра свободен? Я могу скинуть таблицу.

И ты пройдёшь четвёртый шаг.

Как положено. Встретимся утром. Не будем терять время.

Я не хочу делать это с тобой.

Я…

Ты увольняешь меня как спонсора? Я понял.

— Да, видимо, так. — Ладно.

Всегда бесила эта фраза на встречах.

"Я уволила своего спонсора". Это не работа.

Ты не можешь меня уволить, это не работа, а договорённость.

— Я так и не говорил. — Да только что!

Это ты сказал, не приписывай мне свои слова.

Да, хорошо.

Я доверял тебе.

А я доверял тебе.

Это к чему?

Неважно.

Хочешь что-то сказать?

— Ты не пойдёшь домой. — Пойду.

Ты не пойдёшь домой!

— Пойду. — Ты пойдёшь к той женщине.

Милфе своей.

Побежишь обратно к мамочке.

— Я порвал с ней, ты знаешь. — Как её зовут?

— Зачем тебе её имя? — Просто хочу знать.

— Ты используешь это против меня. — Как?

Например, найдёшь её.

— У тебя паранойя. — Или мужу скажешь.

— А он ещё не знает? — Наверное.

Я знаю, кто это. И как её зовут.

— Не знаешь. — Знаю.

— Знаю. — Ну и как?

Ты мне скажи.

— Зачем? — Да скажи уже, блядь.

Ладно. Линда.

— Линда? — Линда.

Линда? Ясно.

Линда, да.

— Линда… Линда? — Да.

— И Линда — её настоящее имя? — А зачем ей его выдумывать?

Не знаю, так прозвучало, ты ещё повторил по сто раз.

— Да это ты повторял! — Я проверял, не придумываешь ли ты!

— Зачем? — Ну, не знаю.

Может, ты пытаешься скрыть, что это была моя жена?

Твоя жена?

Например. Ты же мог трахать мою жену за моей спиной?

— Например? — В теории!

Ты мог бы спать с моей женой

и шифроваться, используя nom de plume.

— Чего? — Nom de plume.

Выдуманное имя, чтобы сбить меня с толку.

— Джеймс… — Ты трахаешь мою жену?

— Серьёзно? — Не знаю.

Может, да. Может, нет.

"Ты трахаешь мою жену"?

— Так и? — Что?

Поверить не могу, что ты серьёзно спрашиваешь.

С чего вдруг?

Это шутка? Какой-то тест?

Допустим. И?

Трахаю ли я?.. Нет!

Хорошо. Ладно.

Какого хрена? Её зовут Линда.

Мы вместе изучали Библию. Твоя жена ходит в мою церковь?

— Нет, насколько знаю. — Как её зовут?

Энн!

Ясно. Ну так Линду не зовут Энн. Линду зовут Линда.

Как она выглядит? Как выглядит эта Линда?

Успокойся.

Нет, ты ответь на вопрос!

— Я не знаю. — Не знаешь, как она выглядит?

— Ты чё, трахал её только сзади? — Так.

Конечно, я знаю, как она выглядит, просто описывать не очень умею.

Хорошо, начнём с простого.

— Цвет волос? — Рыжие!

— Рыжие? — Да, рыжее каре!

— Рыжее каре! — Да!

Ясно. Рыжее каре.

Ладно.

У моей жены не рыжее каре.

У неё мышино-русые волосы.

И стрижка пикси.

Какого?.. Боже.

— Ты не соврал? — Да не врал я!

Хорошо, я понял.

Джеймс, я так не могу.

Хорошо, хорошо.

Это не она, всё норм.

Это не она, не моя жена. Всё хорошо.

Вот вам и пятый шаг! Вот такой у меня пятый шаг!

— Фото есть? — Да сука.

— Нет. — Да брось.

У нас была интрижка, фото — это палево.

А видео? Где ты трахаешь её?

Нет, но я бы и не показал.

— Признался. — Нет.

Нет, признался! Это считай что признание!

Ты буквально признался,

что у тебя есть видео,

где ты ебёшь мою жену!

По-моему, ты спятил.

Знаешь, в чём твоя проблема, Лука?

Ты сука.

Ты больной эгоист.

Инцел.

Рыжая

шотландская скотина.

Ещё и неблагодарная.

Когда мы встретились, ты был на грани суицида.

И правильно!

Думаю, мир без тебя

был бы лучше.

Твой старик всё ещё тогда понял.

Отвали, Джеймс.

— Я не хочу причинять боль. — Думаешь, сможешь?

— Хватит. — Не сможешь, сынок.

— Хватит. — Не сможешь, сынок.

— Я ухожу, Джеймс. — Стой, мелкий ублюдок.

Отвали. Отпусти меня, Джеймс.

— Отвали. — А ну лёг. Лежать.

— Нет, нет. — Защищайся. Защищайся, пацан.

Защищайся!

Ну же!

Чёрт.

Прости, извини.

Лука, хватит…

Лука…

Я не трахал твою жену! Я трахал женщину по имени Линда!

Линду.

Знаешь, Джеймс, я же всё делал.

Всё, о чём ты просил. Ты же знаешь. Всё.

А тебе всегда было мало.

Ты сказал найти спонсора.

Вынудил взять тебя. Ты это знаешь.

Сказал не дрочить — я перестал.

Говорил о духовном пробуждении, Джеймс.

Оно случилось — и ты меня возненавидел.

Велел пройти третий, четвёртый, пятый шаг!

"Давай-давай, Лука!"

И я сделал! Сделал! А ты всё равно недоволен.

Ничто, ничто не может тебя порадовать!

Понял? Всё, с меня хватит.

С тобой покончено.

Я устанавливаю границы.

Знаешь, я пытался подставить вторую щёку,

но ты не оставил мне выбора.

Прости.

Я не сплю…

в последнее время.

Ты норм?

Хочешь сходить выпить?

— Что ты делаешь? — А на что похоже?

— Молишься? — Да.

Бог говорил со мной.

И что сказал?

Хочет, чтобы мы остались друзьями.

Мило.

Он куда добрее меня.

Откуда?

Откуда ты знаешь, что это бог?

Это тихий, едва различимый голос.

Такой слышал Илия.

После землетрясения и пожара.

Давай сходим на встречу.

А потом можем кофе попить.

На следующей неделе.

Я бы хотел.

Спасибо.

Что?

Ты не видел?

А?..

Перевод и субтитры: Влада Лайт