Original subtitles

Всё, через пару часов, Володь. Ладно?

Я вам ещё раз объясняю: ключи выдаются только сотрудникам под личную подпись.

- Я понимаю. Дубликат… - Ребят, а это что происходит?

Это что, день открытых дверей, что ли?

Проходите-проходите.

Поймите, я не могу вам выдать ключи.

Откуда вы всё несёте вот это?

А что происходит, я не понимаю?

Кто главный?

Кто главный, ребят?

Я что-то не пойму, ребят, я тихо говорю, что ли? Кто главный?

Выйдите и не мешайте работать.

Это, вообще-то, мой кабинет, мои бумаги, мой компьютер.

- Вы, вообще, кто? - Следственный комитет.

Вот постановление на обыск.

- Ну и в чём меня обвиняют? - Пока ни в чём.

Но всё может поменяться.

Дело о гибели вашего брата возобновлено

в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Какими обстоятельствами?

Узнаете, если следствие сочтёт нужным поставить вас в известность.

- Юра, давай выноси. - Никуда не выноси ничего.

- Ничего не выноси. - Вы мешаете проведению обыска.

Это я мешаю? В своём кабинете? Ну-ка, пошёл вон отсюда!

- Пошёл вон отсюда! - Скажи обеспечению, пусть подойдут.

Пошёл вон из моего кабинета! Пошёл вон!

Успокойтесь. Сейчас себе на статью наговорите, потом обижаться будете.

Это этот больной накатал заяву, да? Вы здесь по этому поводу?

Вот урод, а. Я убью этого урода.

Гавнюк.

- Вот он. - Давайте, уведите его.

- Уведите, уведите. - Нормально, я сам.

Коробочку поставьте.

Доброе утро.

- Доброе. - Я так понимаю, что Артёма нет.

- Да, Артёма нет. - Ну и прекрасно.

Человек, живущий в офисе, не лучший образец идеального психического состояния.

Что-то передать или вы ему сами позвоните?

Я думаю, вы сможете мне помочь.

Запишите меня на приём к вашему шефу.

Так вы ещё здесь и работаете? Близко подобрались.

Старалась.

Что вам от него нужно?

Вам не понять. Да вам и не нужно ничего понимать.

Вы просто сделайте то, о чём я вас просила.

Помиритесь с ним.

Как профессионал, я могу поставить вам диагноз.

Как профессионал вы не стоите и левой пятки вашего сына.

Если даже он про меня ничего не понял, то вам точно не понять.

- И трамплин! - Видишь, подушечка?

- Ну. - Кладём в руку, дуем.

Где она?

А вот она, в ухе! Награда.

Класс!

Алло.

Ты поел?

- Да. - Иди играй.

- Что сказать надо? - Спасибо.

Спасибо, что сказали.

Что-то случилось?

Следователь звонил. Они возобновляют дело.

Так это ж хорошо, ты этого хотел.

- Хотел. - Что не так?

Какое-то это хреновое дежавю, Даш.

Понимаю, что прав, что могу бодаться, но…

Может, забить на всё это? И жить нормальной жизнью.

У нас с тобой и так всё хорошо. Да?

Но ты же хочешь быть невиновным, хочешь, чтобы все знали.

Хочу.

Но, если ты скажешь, что я должен на это забить, я забью.

Не-а. Ты не сможешь. Да и мне такие жертвы не нужны.

Мне ты нужен.

Это лучшее, что ты могла сказать.

Ещё я сделаю вид, что не поняла с самого начала, что это провокация,

чтобы я уговаривала тебя делать то, что ты и так делаешь.

Годы совместной жизни тебя испортили, ты в курсе?

Да, да, да.

Специально для тебя.

Класс!

Ещё четыре года назад в деле о гибели Леонида было всё ясно:

молодой успешный бизнесмен стал жертвой мегаломана.

Но сейчас дело обрело новый поворот.

К нам пришёл следователь и сказал, что всё было не так,

что у них какие-то улики, что они возобновляют следствие.

Я не знаю, на каком уровне у этого психолога подвязки,

но мне кажется, что эти люди ни перед чем не остановятся,

чтобы отмазать этого подонка.

Остаётся загадкой, как человек со столь сомнительной репутацией

продолжает размещать рекламу своих услуг в социальных сетях

и ведёт приём клиентов.

Нужно отметить,

что офис он арендует в одном из самых дорогих бизнес-центров столицы.

Остаётся догадываться, какая должна быть прибыль

и во сколько обходится аренда этого офиса.

Дебилы…

Что?

- Дэнчик, ты мне? - Нет.

- А что там сейчас показывали? - Да так, фигню всякую.

Фигню всякую? Там что-то про аренду говорили.

- Нет, не говорили? - Не-а.

Нет, я вообще ничего не слышу. Особенно когда у меня уши едят.

Ты же знаешь, аренда – это моя больная тема.

- Не знаю. - Не знаешь?

- Не-а. - Ну как же…

Ну кошечкам же надо где-то жить, понимаешь? Надо, надо…

А норки много-много денежек стоят.

- Надо же их где-то брать. - А кошечки же в норках не живут.

- Да? - Да.

- А где они живут? - В люксах.

У котиков. Сейчас тебе объясню всё популярно.

Да-да.

Здрасте. Артём Стрелецкий, 110-я. Вызывали?

Да, я помню. Проходите, присаживайтесь.

Здрасте.

- Здрасте. - Присаживайтесь. Так.

Секундочку.

Вот. Пишите.

Что?

Заявление на расследование вашего дела

в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

А без заявления вы не сможете расследовать?

Артём Александрович, чистая формальность. Пишите, не стесняйтесь.

После суда получите снятие обвинения и полную реабилитацию.

- И что это значит? - Это значит, что вы будете невиновны.

А я и был невиновен.

Можете подавать на компенсацию за ложные обвинения и отбытие наказания.

Если хотите, конечно.

А что это за компенсация такая за четыре года жизни?

Не знаю. Честно говоря, вы у нас первый такой невиновный.

- Возьмите. - Спасибо.

Вам бы пара консультаций у психолога не помешала, чтобы совесть не мучила.

Вообще-то, мы свою работу делаем. Между прочим, в ваших же интересах.

- Могли бы и спасибо сказать. - «Спасибо» – это слишком.

Но есть вариант.

Вы театр любите?

Театр?

Извините, но тут занято.

Да? Но это моё место. Посмотрите.

Прошу прощения.

Денис, ты где? На работе?

А где?

Окей, будь там. Я заеду.

Ты серьёзно, что ли?

Ты как-то сказал, что у нас с тобой могло что-то получиться, если бы не Артём.

И?

Так вот сейчас его нет. Я свободна.

- Классно. Давай это завтра обсудим? - Сегодня. Обсудим здесь и сейчас.

Ты меня хочешь, я это знаю. Спать с тобой будем без всяких перспектив.

Свидание один раз в неделю. Может, два.

Котик! Ну чего ты там?

Классное предложение. Правда. Но очень несвоевременное.

Скажи, пусть просекко ещё принесут. Только нормальное.

- Так мы с тобой договорились? - А ты так лихо отомстить решила?

Просто я фиговый вариант. Тёма не будет гореть от ревности.

Не отомстить. Забыть.

Ну тогда давай так сделаем.

Спать мы с тобой не будем.

Просто, как выяснилось, мне другой тип девушек для счастья нужен.

Но как решить твою проблему, я тебе подскажу.

- И как? - Набухаться.

Могу быть самым лучшим твоим другом, расскажешь обо всех своих проблемах.

А уж какое Тёма говно, я лучше всех знаю.

Отличный план. За неимением лучшего.

Ну чего ты там?

- Симпатичная хоть? - Ничего так.

- А это кто, я не поняла? - Жду тебя внизу в баре.

- А ну, давай в норку! Что ты тут? - Я не поняла, это вообще кто?

Сотрудница моя.

Ну и что это был за цирк с записью на сеанс?

Ты меня троллишь?

Ну, в отличие от тебя, я никогда бы этого не позволил.

А что тогда?

Я слишком часто ошибался в отношениях с собственными детьми.

Мне нужна помощь. Помощь профессионального психолога.

Я надеюсь, это не какой-то очередной тест.

Я надеюсь, ты не будешь брать с отца двойную плату за выезд.

Ну хорошо. Но ты должен понимать: тебе будет очень хреново.

Догадываюсь.

Тогда на место пациента.

Ну, с чего начнём? Какое-нибудь экстремальное задание в твоём духе?

Ну, расскажи мне, каково это – быть таким говёным отцом?

И что я дальше должен делать? Выйти из себя?

- Начать орать? - Было бы неплохо.

Я бы поверил, что ты хоть что-то испытываешь.

Ладно, ты требуешь от меня признаний.

Хорошо. Я неидеален.

Давай сразу уточним: я не знаю отцов хуже, чем ты.

У Дэна папаша бухал и бросил их с мамой.

И это было гуманнее, чем выносить мозг семье на протяжении долгих лет.

Ну допустим. И что дальше?

Проси прощения.

Каким образом?

А у тебя с суставами как? Нормально?

На коленях перед тобой ползать я не собираюсь.

Ну тогда сеанс окончен.

Слушай, а почему с тобой всегда всё именно так?

Почему ты не можешь просто поговорить по-человечески?

Хрен с ним, не надо как психолог, но просто как отец с сыном.

Папа, папа, это сеанс.

Ты сам задал правила. На колени, пожалуйста.

Есть вещи, которые не надо делать ни при каких обстоятельствах.

Не знаю, что ты там задумал,

но ползать перед тобой на коленях я точно не собираюсь.

Можешь не ползать.

Просто зафиксируйся в статичном положении.

Это я виноват, что ты стал таким.

Таким крутым и модным? Нет, это я сам.

Таким жалким, закомплексованным, жаждущим мести.

Вот, понеслась! Один – один. Продолжай.

Ты болен, Артём. Давно и тяжело.

Разновидность мегаломании.

Ты хочешь управлять всеми вокруг, подчинять и властвовать любой ценой.

У меня просто не хватало опыта найти с тобой общий язык.

Я не был хорошим отцом.

Артём, дай, пожалуйста, твой дневник.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? - Нет.

Здесь нет страниц. Ты вырвал и перерисовал оценки.

Ты думаешь, я твой почерк от учительского не отличу?

Это ошибка, Артём, а за ошибки надо платить.

Ты что предпочитаешь: пять часов чтения или один день без прогулки?

- День без прогулки. - Опять лень.

Кем ты вырастешь, если будешь лениться?

- Ты разрешил выбрать. - И ты выбрал самый простой вариант.

Зачем тогда вообще выбирать?

Нет, это твоё право.

День без прогулки за страницу не так уж сурово, я считаю.

Это протест? Ещё один день без прогулки.

И в субботу не пойдёшь на улицу.

- А теперь что? Месяц не гулять? - Успокойся.

За учебник тоже по дню?

Прекрати! Хватит, я сказал, перестань!

Перестань, я сказал! Хватит!

- А вот это было зря. - Ты меня вывел.

И очень профессионально. А ты повёлся.

- Спектакль одного актёра. - Что ты сделал, Саша?

- Я его ударил. - Как – ударил? Саша!

- Он хотел этого, он этого добивался. - Ты с ума сошёл! Он ребёнок!

- Да какой ребёнок? - Маленький, тебе больно?

Он шантажист. Он кого хочешь доведёт!

Как ты мог?

И что ты думаешь по этому поводу?

Если бы тебе самому пришлось анализировать такое.

Я бы сказал, что у нас был конфликт, который строился вокруг матери.

Мы оба воевали за её внимание.

Точно. Правда, между нами была одна небольшая разница.

Один из нас был маленьким манипулятором, который тогда не понимал,

что есть хорошо, а что плохо,

а другой – кандидатом наук, пытающимся соревноваться с собственным сыном.

- Ты себя недооцениваешь. - Интересно.

Ты же только что говорил, что у меня мания величия.

А что случилось-то, пап?

Подсознательная война с собственным сыном за любимую женщину?

Так боялся, что она тебя разлюбит?

- Не знаю. Может быть. - Ты завидовал мне всегда.

Завидовал, что мама любит меня больше, чем тебя.

Завидовал, что большего добился в профессии.

Ни хрена ты не добился!

Выводить людей из себя – это ещё не успех.

Зато это так приятно! А ты бесишься, потому что я попал.

Ты действительно ревнуешь меня к маме.

У всех, кто рано лишился матери,

существует определённая фиксация на материнском образе.

Им кажется, что мир вращается вокруг них с мамой, но это не так. Я любил её.

Было трудно, когда её не стало.

А сейчас всё прошло.

И больше ничего не испытываешь?

Тебе будет неприятно это слышать, но нет.

Так.

- Что ты делаешь? - Где они?

- Что ты делаешь? - Где ты их прячешь?

- Зачем? Что ты делаешь? Хватит! - Где ты их прячешь?

Хочешь, чтобы я разозлился? Хорошо, я злюсь!

- А, вот! - Подожди! Дай сюда!

- Отдай, я тебе сказал! - Вот они!

Так.

- Давай, рви. - Зачем?

Разорви. А что тебе стоит? Тебе же плевать.

Давай! Это ведь просто фотографии. Зачем они вообще нужны?

Ты же никого больше не любишь, пап. Так избавься от них!

Давай, разорви раз и навсегда. Докажи, что я неправ!

Вот ты и на кладбище точно так же стоял.

Не мог смотреть. Я это очень хорошо помню.

Просто стоял с закрытыми глазами.

А потом с головой ушёл в работу.

Пытался найти хоть что-то, что заставит тебя держаться за эту жизнь без неё.

Чтобы не захлебнуться от своего чувства вины.

Ты продолжаешь ревновать, потому что в твоей голове она всё ещё жива.

Ты боишься себе признаться в этом. Боишься подумать до сих пор.

И каждый раз, когда мы с тобой встречаемся,

ты мучаешься, потому что я напоминаю о ней.

Ты бесишься, что я жив, а она – нет.

Тебе страшно смотреть на меня, потому что я тебе напоминаю о ней.

А мне страшно видеть тебя.

Слушай, я не знаю, как твой метод,

а по результатам своего могу сказать, что мы с тобой являемся двумя идиотами.

Которые ещё пытаются учить других.

Я многое скрывала от него, он это узнал, не смог простить.

Повторите.

Хотя одно доброе дело я попыталась сделать для него.

Какое?

Заставила его отца помириться с Артёмом.

- Интересно, каким образом? - В основном действиями.

Шантажом.

Всё, даже не хочу знать, как ты это устроила.

Но имей в виду, что Тёме это явно не понравится.

Я Тёму уже знаю лет сто. Знаешь, в чём его проблема?

Тёма сам очень замкнутый человек, а пытается себя окружить открытыми людьми,

такими как Мотя, как я.

И не любит таких же закрытых и мутных, как он сам, как его папа.

И уж извини, как ты.

Спасибо за откровенность.

Но я больше ничего для него сделать не могу.

Выложи ему всё, как есть. Правду же говорить легко и просто.

Я вот четыре года с барышнями, пока Артём мне правду не сказал.

Её принять сложно.

Но если получается, то всё гораздо легче становится.

Может, ты прав.

Слушай, а зачем ты столько еды купила? Есть же доставка.

Они всегда привозят чёрт знает что.

Ты считаешь, что в интернете можно купить нормальные продукты?

А ты считаешь, что я тут голодаю, что ли? У меня ресторан под боком.

- Ресторан? - Ну да.

Правильное питание. Ну-ка, дыхни.

Ты чего? Если серьёзно хочешь замутить что-то вкусненькое, давай замутим.

Конечно.

Что у нас тут? Рыба.

- Рыба. Круто. - Не юродствуй.

Слушай, я пока брокколи в холодосик брошу, ладно?

Вот. Давай-давай.

Тогда я сейчас водичку ставлю, да?

А ты раздевайся и присоединяйся ко мне.

Ты чего делаешь?

- Ты что ищешь? - Где он?

- Кто? - Сам знаешь кто.

- Где пистолет? - Какой?

Я сказала дать мне его.

Дай мне его!

Он разрушил нашу семью.

Эта мразь. Лёни больше нет. Он не должен жить!

Ты не убийца, сынок.

Рано или поздно каждый ответит за своё.

- Привет! - Привет!

- Артёма нет ещё. - Я понимаю, что не в шкафу прячется.

- А ты что, в армию собрался? - Нет.

Я просто решил что-то поменять.

На самом деле, не только причёску, а вообще многое поменять.

- Ради меня? - Нет.

Ну и ради тебя тоже.

Давай сходим куда-нибудь вечером? Отметим.

Ну, с длинными тебе было лучше.

Ладно, забей. Если Артём появится, скажу, что ты заходила.

Хотя я не уверен, что он придёт в ближайшее время.

А я разве сказала, что я к Артёму пришла?

А к кому?

Мне вечером к сессии готовиться надо.

А сейчас можем куда-нибудь сходить.

Правда?

Ну, ты ведь не зря старался.

Да как же так-то? Ну почему?

- Ой, господи. - Там резьбы разве нет?

- Нет. - А почему?

Потому что на заводе по производству лампочек тоже работают маркетологи.

Она не слишком отличается от лампочки Ильича,

но в этом году они решили убрать резьбу и поставить вместо неё два гребаных штыря!

Совершенно непонятно, как вставляются.

Людям просто жизненно необходимо знать,

что они эволюционируют, поэтому мы убираем даже то, что не надо убирать.

Давай электрика позовём?

Отличная мысль. Но это может развить во мне комплекс.

Мне кажется, ты уже староват для развития комплексов.

- Ура! - Что «ура»?

Свет-то надо было выключить. Сейчас бы меня током тут убило.

Мы ждём кого-то?

- Привет! - Привет!

- Вы поговорите, а я пока пойду. - Нет, не уходи.

Судя по решительному выражению лица, ты опять пришла расставить точки над и?

Но я уже определился.

Поэтому, если у тебя в сумочке не пистолет, давай в другой раз поговорим.

Не угадал, не пистолет. Кое-что поинтересней.

Бери.

- И что это? - Она объяснит.

Даша, прости. Каждая получит то, что заслужила.

Ты знаешь, один мой друг сказал, что нужно быть более открытой,

нельзя ничего скрывать.

Он так оказался прав!

Ты ушёл от меня, потому что я соврала? Почему тогда ты с ней?

Что это?

Открой.

Я могу это сжечь. Хочешь?

Даша, если здесь есть хоть такой мини-шанс,

что нам это может помешать – в топку эту макулатуру.

Открывай, ты бы всё равно узнал.

Хорошо.

А теперь уходи.

Скорую вызывай!

Ты как, дружище?

- Он живой? - Как ты?

Лежи-лежи. Вызвала скорую? Вызывай давай!

- Сейчас. - Где болит?

- Больно? - Ничего. Этого мало.

- Вызывай давай! - Да-да, сейчас.

Ты что, не видишь, куда едешь?

Ну он выскочил, я не видела!

Алло, скорая? Выезжайте, человек сбит!

- Да. - Давайте встретимся, Артём Александрович.

Сейчас не лучшее время.

Согласна.

Но вы же хотели знать правду. Другого времени не будет.

Вот она.

Я никогда не хотела своим детям такого исхода.

- Я любила. Обоих. - Никто не хочет.

Сублимация страха смерти.

Просто где-то глубоко в подсознании мы считаем,

что, как только наше время закончится, нам будет дан второй шанс – через детей.

- Как в игре. - Для родных – может быть.

Но вы же знали, что Лёнечку мы взяли, а это совсем другое.

- Не думаю. Вы его воспитывали. - Видите эти камеры?

Вы были правы: они зафиксировали момент, когда Лёня упал.

И вы не виноваты.

И я злюсь на вас, может быть, потому, что я хочу, чтобы это была ваша вина.

- Вы с ума сошли, что ли? - Он там с психологом на крыше!

Кто?

Всё отлично.

Всё в порядке?

Всё нормально.

Спасибо.

Если что вы знаете как меня найти.

- Ну, поговорили? - Да. Отлично. Он мне очень помог.

Я так рада. Опять ты улыбаешься.

Проблема была в том, что я думал, что у меня только один вариант:

что мы с Колей должны идти вместе и до конца.

- Правильно. Так и должно быть. - Да нет.

- Нет? - Нет! То есть…

Я всегда буду помнить, что он для меня сделал,

но, если он будет продолжать вытаскивать деньги, всё рухнет.

Кому от этого будет лучше?

Что ты собираешься делать?

Мы разделим компанию пополам, мам.

Он начнёт сначала, я начну сначала – так будет лучше для нас обоих.

Я думала, ты ему поможешь. Ты же брат.

Брат.

Брат. Но это не значит, что я должен разрушать свою жизнь.

Мы просто разделимся, и пусть делает со своей половиной всё что хочет.

Лёнь, ну ты же понимаешь, он уже не сможет ничего сделать.

Ты понимаешь, что ты бизнесмен, а он – нет?

Для него это смерть, Лёня, ты понимаешь это?

Он должен начать помогать себе сам,

а не сваливать постоянно проблемы то на тебя, то на меня.

Это может продолжаться всю жизнь, мам!

Лёня, когда Коля тебя привёл к нам домой, он хотел тебе помочь.

Я, отец, Коля – мы все тебя любили.

А ты сейчас на меня смотришь своими глазами и улыбаешься!

Да ты нас просто сейчас предаёшь.

Мам. Мам, ты с ума сошла?

Да куда я от вас денусь? Ты чего?

Я тебе не мама.

- Вы уже говорили со следователем? - Да.

И он даже согласился отпустить меня под подписку.

Очень гуманно с его стороны.

Согласен.

Как они раскопали? Им охранник сказал.

Он умер. Вас нашли через выписку из банковского счёта.

Нужно было попросить кого-нибудь другого это сделать.

Дурачок. Не хотел стирать записи, пока я не принесу наличные.

Ну, я и побежала в банк.

А сейчас вы жалеете?

Каждую секунду. Но я знала, что делаю.

Когда твой родной сын – идиот

и без меня давно бы где-нибудь подох в подворотне,

а этот такой открытый, улыбчивый стоит,

сколько его всего ждёт впереди.

Я не его столкнула.

Я столкнула его поганую улыбку.

Я вас понимаю.

Вы пытались доказать себе, что не совершили воспитательной ошибки,

что ваш ребёнок способен быть успешным человеком.

А Лёня всегда был раздражающим фактором,

ориентиром, с которым вы вынуждены были сравнивать Николая.

И как только вы поняли, что ваш родной сын не сможет с ним тягаться,

вы этот ориентир уничтожили.

Может быть, и так. Какая разница?

Зачем нужны ваши слова, если от них не становится легче?

К счастью, я не ваш психолог, и это не моя работа.

Вас будут судить.

Я мать.

И никто не сможет меня осудить так, как я.

Нет! Нет!