Original subtitles

Так, ребята, смотрите. Теперь по нашему региону.

По нашему региону.

Подъём доли интереса к брандмауэру в районе двух процентов,

это без учёта монополистов.

Поэтому мне кажется, что маркетинг отработан неплохо.

Но если мы всё-таки прикрутим чек системы,

мы сможем предлагать продукт как два в одном.

Да, это интересно.

Отлично. Пару месяцев займёт бета-версия,

потом запустим полноценный продукт с дополнительными опциями.

Нет, нет. Я сказал, что это интересное предложение.

Но прикручивать ничего не нужно, ладно?

Почему нет? Мы же с вами говорим про стратегическое развитие…

Пока стратегию определяю я, здесь ничего не изменится.

Мы предлагаем пользователю лучший антивирус.

И корпоративная политика заключается в том,

чтобы объяснить это нашим покупателям.

А не накручивать какие-то чрезмерные дополнения на продукт,

который к защите никакого отношения не имеет.

Но бета-версию параллельно всё-таки сделай.

Если окажешься прав, по итогам года получишь персональную премию.

Договорились.

Свободны. Работаем!

А ты чего думаешь, Коль?

Я думаю, тебе надо поспать, Лёнь.

- А по делу если? - Не, я за тебя, по-любому. Конечно.

Тот продукт, этот продукт. Всё же нормально, прибыль капает.

Я вообще не понимаю, зачем что-то менять.

Менять всё равно придётся.

Закон нашего бизнеса: если ты не развиваешься, ты загниваешь.

Поэтому в следующем месяце нам придётся вложиться

и провести полную реструктуризацию.

В смысле?

Конечно, это дорогое удовольствие.

Подожди, я же говорил тогда, что я свою долю забираю из оборота.

Коль, я устал объяснять.

- Мы не готовы к этому. - Подожди. Ты чего? Подожди.

Там не такие большие деньги. Там сколько? Ну…

Лямов пятнадцать.

20?

22 максимум.

Тебе зачем?

Ты сказать можешь?

Ты что, опять играть начал?

Только маме не говори.

Я, по ходу, хату проиграл.

Слушай, выручай меня по-братски, Лёнь, выручай.

А в следующем году мы с тобой сделаем реструктуризацию.

Нормально зайдём! Я тебе говорю, сто процентов.

Давай как-нибудь по-другому решим этот вопрос. Ладно?

Я тебя люблю, но нельзя вот так взять деньги и забрать из оборота.

Подожди, но мы же партнёры с тобой, правильно? Мы партнёры.

Нельзя! Нет!

Я, вообще-то, не обязан у тебя ничего спрашивать.

Это ты мне должен.

Не забывай это.

Ладно?

В этом и есть смысл психотерапии: я должен видеть пациента.

Бессонница – это не диагноз, это следствие.

Нет, только при личной встрече.

Хорошо, давайте завтра в три в моём офисе.

Да, жду вас. До завтра.

- Как – в три? У нас в семь опера. - Прости, пожалуйста, я забыл совсем.

Ну Стрелецкий! Ну для чего, по-твоему, я наряжаюсь?

Чаще всего это компенсация за детские обиды.

Девочки стараются получить признание других женщин,

которое не получили от собственной матери.

- Ты же у меня не такая. - Прекрати! Это манипуляция.

Ты же можешь его перенести на любое время. Что он там? Не спит? Назначь ночью.

- А вот это сейчас не манипуляция? - Неважно, что это.

Важно для чего. Когда мы куда-нибудь последний раз ходили вместе?

Ходить вместе значит демонстрировать другим факт наличие партнёра.

Это что, влияет на твоё эго?

Прекрати! Не лечи меня, я же не твоя пациентка.

Может быть, успеем. Я постараюсь быстро.

Да ладно, я давно поняла: тебе просто с ними интереснее.

Я не ревную. И это не манипуляция. Просто констатация факта.

- Я не обижаюсь. - Даша!

Я не обижаюсь!

Я постараюсь успеть, честно.

- Привет! - Здравствуй, моя хорошая.

Привет.

- Я скучала! - Да, я тоже.

- Смотри, сколько сделала всего. - Давай.

Значит, список гостей составила, ресторан забронировала.

Ведущий и фотограф – на следующей неделе внести предоплату.

Умничка!

И папа с мамой завтра утром прилетят, надо встретить.

Подожди, а мы же вроде решили, что они в гостинице остановятся.

Ну Денис, ты попробуй моей маме объясни,

почему её будущий зять не может принять её в собственном доме.

Принять-то может. Просто, я думаю, в гостинице удобнее будет.

Да и мы с тобой заняты весь день. Во сколько они приезжают?

В 5:20 самолётом из Екатеринбурга.

Значит, тогда в два часа давай к адвокату.

Зачем?

Мы же с тобой современные люди, заключим договор. Или договор?

Как правильно?

- Какой? - Брачный.

- Шутишь? - Нет.

Мне кажется, это нужная вещь, правильная.

Это займёт две минуты: поставили подписи, и всё.

Зато в случае развода, не дай бог, конечно, каждый останется при своём.

Что-то я запуталась. Мы жениться собрались?

- Или сразу на развод подаём? - Марин, это жизнь.

Всякое бывает.

Я никуда не пойду.

Марин, ну что как маленькая, ну ей богу?

Я тебя очень сильно люблю. Очень! Это защищает тебя прежде всего.

Зато мы будем понимать, что у нас всё только по любви.

А так мы не понимаем, да?

Лёнь!

Лёня!

Долго это ещё будет продолжаться?

Что?

Что?

Послушай, тебе нужно сделать всего две вещи.

Во-первых, лечь и хотя бы попытаться заснуть.

- Я не могу. - Нужно попробовать, Лёнечка.

А во-вторых, выгнать уже наконец-то к чёртовой матери этого нахлебника.

Чего?

- Как? - Так же, как и взял.

Это мой брат! Я ему всем обязан, я отцу обещал.

Лёня, посмотри, на кого ты похож из-за него, в кого ты превратился.

Пожалуйста, оставь меня в покое. Ладно? Лер, оставь меня в покое!

О себе подумай. Не можешь думать о себе – хотя бы подумай о нас.

Я не знаю. Почему мы должны всё это терпеть из-за какого-то бездельника?

Страдания все эти…

Ты всё время работаешь: день и ночь, день и ночь.

Хватит компостировать мне мозги! Отвали от меня, Лера!

Все отвалите от меня!

Все достали! Твою мать!

- Потерпи. - Прости меня.

Всё в порядке.

- Я что-нибудь придумаю. - Конечно.

Я справлюсь, Лер. Я справлюсь.

Больно?

Я не хочу, реально не лезет. Я понимаю, что надо как лекарство, но…

Ты думаешь, этот уход от реальности помогает?

Помогает. Даже не сам алкоголь, а похмелье.

Психологически и физически. Древний испробованный метод.

Пей.

Надо было забить. Договор этот…

Тём, почему, когда я тебя слушаю, я постоянно в какой-то блудняк впираюсь?

Дэнчик, ты сам попросил.

Мы чего собрались? Поплакать? Или ты опять за советом?

Нет, советов мне хватит. Спасибо.

Я реально не знаю, что делать.

- Идти домой? Она там. - Дэн, забей.

Сними номер в отеле.

А через месяц скажи, что сдаёшь квартиру.

А через месяц её не будет уже.

Будет, Дэн. Будет! И родители её туда переедут.

И следующее, что она попытается сделать,

если ты туда вернёшься – поставит тебя в тупую ситуацию:

заговорит при родителях о брачном договоре.

Ты к этому готов?

Может, ты и прав про этот договор.

Но я ничего даже подписывать не хотел. Я хотел посмотреть её реакцию.

Посмотрел? Извини.

- Алло? - Я люблю её.

Да, тогда иди к ней…

Мы же договаривались – завтра у меня в офисе.

Это стоит в полтора раза дороже.

Потому что даже проститутки берут за выезд большую сумму.

Не все.

А я уникальный специалист широкого профиля.

Хорошо, скиньте адрес по СМС.

Только попробуй мне сейчас сказать, что ты куда-то уедешь.

Давай, я тебе заплачу. Сколько ты стоишь?

- Двойной виски. - Дешёвка!

- Будьте добры, двойной виски. - Хорошо.

Спасибо за виски, но встреча у меня завтра.

Опять развёл меня!

- Леонид Семёнович! - Здравствуйте! Артём.

Здравствуйте.

Очень приятно. Простите, не знаю вашего отчества.

- Просто Артём. - Моя мама, Елена Петровна.

Она побудет с нами. Я подумал, если мы вместе обсудим ситуацию…

Неправильно подумали.

Обсуждать с мамой свою депрессию имеет смысл в восьмилетнем возрасте.

Вам-то, кажется, уже больше.

Я так понимаю, у вас своих детей нет.

- Нет. Но мы над этим работаем. - Я пойду?

Мам, ты подожди. Мы потом поговорим, ладно?

Хорошо.

Вы не очень-то осторожны для психолога.

Вы путаете психологию с дипломатией.

Я здесь не для того, чтобы вас утешать. Моя задача – избавить вас от проблемы.

Мам?

Коль, что ты творишь?

Что такое, мам?

Что ты Лёню доводишь?

Что за квартира? Тебе что, жить негде?

Нет, почему. Вот, я нашёл на Дмитровке очень крутую хату.

Ребята очень здорово вложились в дизайн. Это типа студия…

Но в реальности заходишь – лофт. Такое пространство очень крутое.

То есть дышится прямо…

Ты что, дурак?

- Почему? - Помирись с Лёней.

Почему я должен с ним мириться?

Почему я должен постоянно ему падать в ноги?

Мне тоже жить надо как-то, понимаешь? Почему постоянно так?

Подумай хорошенько. И не будь идиотом.

И сколько вы уже не спите-то?

- Недели полторы или две. - Пытаетесь хотя бы?

- Овец считаете? - Я не могу. Мне очень плохо.

Я перестал контролировать себя.

Леонид, а что случилось полторы недели назад?

У меня есть партнёр – брат. Он не родной брат…

Не родной? Вы сводные? У вас отцы разные?

Его родители взяли меня, когда мои погибли.

Я приёмный. Всё, что у меня есть – благодаря им.

Что тормозим? Давай шустрее!

Заходи ты уже, господи! Так! Принимаем пополнение.

Это Лёнечка. Так что прошу любить и жаловать.

Баландин, освободи кровать.

Проходи ты, не бойся! Не съедят!

- Выучил? Давай! Я… - Я…

- Голимое. - Голимое…

Чмо.

- Ну что? Как? - Да так себе.

- Может, свалишь? - Куда?

А это почему мы так долго гуляем? Знаешь, который час? Что молчишь?

- Это кто? - Друг мой из параллельного.

- Он у нас жить будет. - Это кто решил?

- Быстро телефон родителей. - У него родаки в машине разбились.

Как?

Если вы его не усыновите, я с ним в детдом уйду.

Мы до 20 лет вообще почти не спорили даже.

Пока он был в армии, у меня появился стартап.

- Потом я сделал его партнёром. - Сами сделали? Или заставили?

Папа и мама Колины мне как родные.

Папа перед смертью попросил его пристроить.

Коля пил, никак с работой не мог определиться.

И я, идиот думал, что он как-то начнёт включаться.

В крайнем случае буду прибылью делиться.

А ему плевать. Он просто видит деньги и хочет вынуть их из оборота.

- Это нас разрушит. - А в чём проблема-то?

Разрушит эту – сделаете новую.

Как?

Я с детства мечтал сделать что-то своё.

Это не просто бизнес – моя жизнь.

И что теперь? Удавиться пойти?

Я сейчас на всё готов. Я жить не хочу.

- Так. Пойдёмте. - Куда?

Пойдёмте подышим.

Накиньте что-нибудь, а то прохладно.

Идём.

Поднимайтесь. Забирайтесь, забирайтесь!

- Прыгайте. - Что?

А что? Все проблемы будут решены.

У вас же ничего больше нет. Только эта чудесная фирма.

Больше ничего. Держаться больше не за что.

С женой – никак, с братом – никак.

Спать – тоже никак. Прыгайте!

- Будете спать вечно. - Вы издеваетесь?

А по-моему, это самый лучший способ для уставших от жизни.

Яд – опасная вещь. Можно ошибиться с дозировкой и вовсе ослепнуть.

Или впасть в кому. Удушение – слишком тяжело.

Если повезёт – сломаете позвоночник под весом собственного тела,

но тоже смерть болезненная и довольно мучительная.

Стреляться не вариант: во-первых, оружие надо найти,

а во-вторых, пули часто летят не туда, куда мы их посылаем.

Так что падение с высоты в вашем случае – наилучший вариант.

- Смерть будет мгновенной. - Прекратите.

Вы знаете, как будет хорошо?

Спокойно, тихо. Никаких проблем.

Страшно.

А вы глаза закройте.

- Я не должен. - Нет, ты должен!

Ты должен! Ты всем должен! Родителям своим должен!

Братику своему должен! Сколько лет ты строил это?

Двенадцать? Ну всё! Хватит! Отдай им всё и прыгай!

В чём проблема? Давай! Прыгай! Вперёд!

У тебя ничего больше нет! Кончилась твоя жизнь, Лёня!

Давай, прыгай! Зачем тебе всё это? Разом покончи со всем и…

Мне есть что терять! Есть!

Что? Ещё какой-нибудь ларёк в загашнике? Шаурмой будешь торговать?

Твой брат и её у тебя отнимет!

Мама. У меня есть мама. У меня есть любимая.

Надо же! Вспомнил наконец.

Послушайте меня.

Эти люди вам очень помогли, когда вам было 10.

И нет такой валюты, которой можно этот долг компенсировать.

Единственное, чем вы можете отплатить за их добро – это только ваша любовь.

Я их очень люблю.

И маму, и отца любил.

Мы все хотим добра нашим близким, но мы не должны им позволять ломать наши жизни.

Вы правы. Вы правы.

Вы правы, компания – это не всё, что у меня есть.

Вы правы, я зациклился.

Я поговорю с братом, мы разделим фирму.

Мы разделим, и я начну сначала.

Это будет только мой бизнес.

Всё отлично! Всё отлично, да. Идите.

Спасибо, всё хорошо.

- Хорошее решение. Пойдёмте? - Я ещё побуду здесь.

- Ладно? - Точно?

- Да. Всё хорошо, не волнуйтесь. - Ладно.

Я побуду один здесь. Не волнуйтесь. Спасибо вам.

Если что, вы знаете, как меня найти.

Алло? Я закончил.

А ты готова смотреть три часа на бессмысленные завывания?

Алло?

Алло, Артём, ты меня слышишь? Алло? Ты здесь?

Я перезвоню.

Тём!

Ну прекрати, ты не виноват.

- Ты просто психолог. - Всё нормально, Даша.

- Ты уверен? - Да.

- Если человек решил себя убить… - Он себя не убивал.

Не тот психотип.

Сейчас.

Здрасте.

Стрелецкий Артём Александрович здесь проживает?

- Да. А что? - Разрешите?

Артём Александрович, собирайтесь.

Это до утра не может подождать? Вам зачем свидетель посреди ночи?

Какой свидетель? Обвиняемый.

Ну как ты?

Могло быть и лучше.

Понятно. Я с гособвинителем говорил.

В принципе, человек вменяемый, можно решить.

- Ты показания уже давал? - Да.

- Что написал? - Правду.

Артём, давай серьёзно.

У нас всех сейчас одна общая задача – сделать так, чтобы ты остался на свободе.

Правильно?

Там уже машина закрутилась.

У них свидетели есть, которые видели, как ты предлагал пациенту с крыши прыгнуть.

В принципе, статья «Доведение до самоубийства»

не самая тяжкая, можно условным отделаться.

Да, мне говорили.

Если я чистосердечно во всём признаюсь.

Вот именно! И объяснить, что не было злого умысла.

Я, по возможности, постараюсь тебя поддержать.

Все доказательства у меня есть.

Наша позиция – профессиональная ошибка.

Понимаю, звучит не очень приятно, зато избавляет от обвинений в злом умысле.

Пап, ты тоже думаешь, что я его довёл?

Я думаю, что тебе надо подписать признание.

Понимаю, что вам непросто отвечать на такие вопросы,

но от ваших показаний зависит, будет ли восстановлена справедливость.

Что? Не будет.

Даже если эту мразь расстреляют, сына мне никто не вернёт.

Давайте будем осторожны в оценках.

Продолжайте.

Когда вы последний раз видели вашего сына?

В тот же день. Ну, когда Лёня…

Он меня сам позвал. У него была тяжёлая жизненная ситуация.

- Вы видели подсудимого в этот день? - Да, конечно, видела. Да.

Вам известно, зачем ваш сын к нему обращался?

За помощью, за чем же ещё? Я тогда ему сказала, что…

«Ленечка, у нас там рядышком храм, хороший священник.

Может быть, сходишь, поговоришь?» Не пошёл.

А этого ему посоветовала женщина с ним…

Он с ней жил.

Как её? Лера? Кстати, где она? Не пришла?

- Спасибо. Можете занять своё место. - Да, хорошо.

Ваша честь, обвинение просит приобщить к делу запись с камеры наблюдения.

Давайте.

К сожалению, камера не пишет звук.

Но я думаю, что и так понятно,

что инициатива выйти на крышу и встать на край принадлежала совсем не жертве.

Сложно представить, чем руководствовался подсудимый.

Возможно, личной неприязнью к своему клиенту – успешному бизнесмену,

который, в отличие от психотерапевта с сомнительной репутацией,

добился в жизни всего, чего хотел.

По-моему, запись исчерпывающе доказывает вину подсудимого.

- А где видеозапись самого падения? - А ты не насмотрелся, что ли, тварь?

К порядку!

К сожалению, та часть крыши,

где находилась жертва в момент окончательного принятия решения,

находится вне зоны обзора камер.

Это неважно, учитывая что обвинение состоит в доведении до самоубийства,

а не в том, что подсудимый своими руками столкнул жертву.

Хорошо. У вас всё?

Ваша честь, я хотела бы ходатайствовать о допросе отца подсудимого,

Стрелецкого Александра Андреевича,

являющегося также экспертом в области психологии,

чтобы он объяснил суду, в чём заключается так называемый метод подсудимого.

- У адвоката нет возражений? - Пожалуйста.

Ходатайство удовлетворено, приглашайте.

Пригласите, пожалуйста, в зал заседания Стрелецкого Александра Андреевича.

Стрелецкий Александр Андреевич, пройдите.

Здрасте.

Как уважаемый член профессионального сообщества, объясните, пожалуйста,

что за уникальный метод?

Всё очень просто: никакой уникальности в этом методе нет.

Люди, столкнувшиеся со сложными жизненными ситуациями,

хотят только одного – решения проблем.

И наиболее доверчивые из них идут по пути наименьшего сопротивления.

Но, понимаете, невозможно за один-единственный сеанс

решить все проблемы подсознания.

Так же, как и невозможно за один-единственный сеанс

существенно повлиять на психику человека, склонного к суициду.

То, что сделал подсудимый – это ошибка,

основанная на вере в уникальность собственного метода.

Артём считал, что, находясь на краю крыши,

пациент может взглянуть на свои проблемы со стороны.

Бред какой-то. Почему человек бред несёт? Я не понимаю…

Вас выведут из зала!

- Ты понимаешь? Я не понимаю. - Продолжайте.

Но Артём не учёл, что состояние пациента

может действительно заставить его слишком прямо взглянуть на ситуацию

и повлиять на его решение покончить с собой.

Постарайтесь объяснить суду,

в этом, как вы говорите, методе что конкретно происходит во время сеанса?

Как правило, к жертве, простите, к клиенту нужно правильно подобрать триггер,

то есть ситуацию, в которой он может вновь пережить сильный стресс.

Таким образом, жертва становится подвержена внушениям,

после чего псевдоспециалист внушает ей, что проблемы больше не существует,

получает гонорар и удаляется.

- Это всё? - Практически всё.

Понятно. Несмотря на то, что вы являетесь отцом подсудимого,

вы готовы признать, что метод вашего сына, по сути, шарлатанство?

Это не шарлатанство, это вполне естественное желание почувствовать себя

востребованным специалистом.

Я хочу сказать, что как профессионал я вижу у Артёма признаки мегаломании.

И, страдая подобным недугом,

он бессознательно пытался самоутвердиться в том,

что сам обладает огромной силой.

Спасибо. Можете присесть.

Ваша честь, с вашего позволения, я хотела перейти к допросу самого обвиняемого.

После перерыва.

- Что, опоздал? - Нет, перерыв. Как ты?

Привет. Спасибо, плохо. Как Тёмыч?

Отец его говорит, должны прямо в зале суда отпустить.

Ну, признает вину и закроет практику. Займётся чем-нибудь нормальным.

Не знаю. Поваром станет или риелтором.

Ну ладно, Дашка, что ты так переживаешь? Всё хорошо будет.

Если сказал – значит, всё.

Как думаешь, он это сделает? Ты ему веришь?

Да как себе.

Так, а во сколько перерыв заканчивается?

- В половину. - Понятно.

Подсудимый, встаньте.

Признаёте ли вы, что утром 27 декабря вы были в офисе компании «Пауэр Дефенс»

с целью оказания услуг психологической поддержки

главе компании Полторанину Леониду Семёновичу?

Да, признаю.

Признаёте, что один из двух человек на записи,

приобщённой к материалам дела – вы?

Да, признаю.

Признаёте ли вы,

что сознательно указали жертве на необходимость выйти на край крыши

и тем самым акцентировали его внимание на возможном способе суицида?

Да, признаю.

С учётом вышесказанного,

признаёте ли вы свою вину в доведении до самоубийства человека,

который доверился вам как профессиональному психологу?

Артём Александрович, вы услышали мой вопрос?

Мне повторить?

- Нет, я не признаю себя виновным. - Тём, что ты творишь-то?! Тём!

Ты издеваешься, на хрен! В смысле он не признает свою вину?

Я не понимаю, чем мы занимаемся.

Вы посмотрели видео конкретно, на этом видео всё понятно.

Я не пойму просто…

Порядок в зале! Продолжайте.

Может быть, вы поясните свою позицию?

Да. Леонид не был склонен к самоубийству.

Человек с таким психотипом никогда бы не решился сделать последний шаг.

По-вашему, между тем, что вы буквально подталкивали жертву к краю,

и его суицидом связи нет?

- Я правильно поняла? - Нет, неправильно.

Я не считаю произошедшее суицидом.

- А что же это тогда? - Убийство.

Ух ты!

Убийство, совершённое присутствующим здесь братом Леонида.

Что ты несёшь-то! Да вы послушайте! Чего ты несёшь!

Потому что у тебя есть реальный мотив это сделать!

И ты ничего не чувствовал, когда твой брат обращался ко мне.

Потому что он не знал, что ему дальше делать!

Мотивацию мы посмотрели на том телевизоре!

Приставы! Выведите свидетельницу из зала!

- Я не понимаю… - Обоих!

- Почему, Тём? - Потому что это правильно.

И потому, что это правда.

Это из-за отца, да? Из-за него всё?

- Продолжаете мериться размерами эго? - Ты его лицо видела?

Это был лучший день в его жизни. Он наконец победил.

Доказал всем, что я не стою его левой пятки.

- Он пытался тебя защитить. - Даш, ты его не знаешь так, как я знаю.

Ему плевать, виноват я или нет.

Для него всегда было важно быть круче.

Проблема не во мне – проблема в человеке,

который не может смириться с тем, что его посмел кто-то обойти.

Мне плевать на ваши отношения с отцом,

меня интересуют только два человека – ты и я.

У нас ничего не изменилось. Я люблю тебя.

И тем не менее ты готов рискнуть нами, чтобы доказать что-то миру?

Не что-то. Это моя жизнь. То, что я делаю – это и есть я.

Я знаю, что не виноват, и уверен, что докажу.

- Этот парень не хотел умирать. - Откуда ты знаешь, откуда?

- Потому что метод работает. - Все ошибаются.

Да я уважать себя перестану, если подпишусь на эту сделку.

Ты проявил принципиальность – и теперь тебя посадят, а я буду женой зэка.

Ты дождёшься. Да? Я знаю, ты дождёшься.

И мы оба докажем, что я прав.

Ты решил, что тебе делать с твоей жизнью.

Давай теперь я сама буду решать, что мне делать с моей.

Хорошо, это твоё право.

Мне просто важно, чтобы ты верила: я не виноват.

В доведении до самоубийства? Наверное, нет.

А в уничтожении нашей семьи – да. Ты выбрал себя, а не нас.

Это нам вынесут приговор.

Если бы у меня был выбор, я бы призналась в чём угодно, только бы остаться вместе.

Значит, мы разные люди, Даша.

- Кажется, вы обещали? - Я не знаю. Нечего сказать.

Понятия не имею, что у него в голове происходит.

Ну, тогда извините. Получит по полной.

Признать Стрелецкого Артёма Александровича

виновным в доведении до самоубийства Леонида Семёновича Полторанина.

Руководствуясь статьёй 110 УК РФ,

назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 8 лет

с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Меру пресечения в отношении Стрелецкого…

Меру пресечения в отношении Стрелецкого Артёма Александровича

зачесть в срок отбытия наказания.

Приговор может быть обжалован

в апелляционном порядке в Мосгорсуде в течение 10 суток со дня провозглашения.

В случае подачи апелляции осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии

в рассмотрении дела в апелляционной инстанции.

Можно, Лера?

- Ну чего, как ты? - Отлично.

- Новость слышала? - Нет. И не хочу.

Лер, может, ты уже выйдешь отсюда как-то?

А зачем?

Да, я понимаю, это трудно.

Мне тоже было трудно сегодня эту рожу в суде видеть.

Ты не представляешь, что он сегодня нёс.

Маме плохо стало. Говорят о госпитализации вообще.

- Ничего, переживёт. - Ну да, мама сильная.

Лёня тоже был, тоже сильным. Царствие небесное.

Я понимаю, Лера, всё это тяжело очень, это не лечит, но…

Восемь лет. Всё-таки загнали эту мразоту, восемь лет.

Общего, правда.

Могли, конечно, на строгач загнать, но 8 лет – это тоже срок.

Пускай посидит, подумает.

То есть я, по-твоему, должна порадоваться сейчас?

Это какой-то результат – конечно.

- Результат… - Ну да.

Убийца твоего брата просидит на казённых харчах 4 года, а потом выйдет по УДО.

Это, по-твоему, результат, да?

- Коля, он брата твоего… - Да я знаю!

Я вот этими руками гроб его нёс, пока ты здесь сидела, в этой квартире.

Вот этими руками! Что ты мне предлагаешь? Застрелить этого урода, что ли?

А почему нет?

Лёня бы этого не одобрил.

А потом, если этот придурок действительно мегаломан,

мы ему просто одолжение сделаем – он во все газеты попадёт.

Ладно, Лер. В общем, телефон ты знаешь. Если что, звони.

Если нужно чего.

И квартира твоя, мы перепишем на тебя.

Только я бы тут так не смог. Может быть, тебе лучше её поменять?

Тут как-то всё о Лёне напоминает.

Я не собираюсь о нём забывать.

Ну ладно. Давай, созвон.

Есть ещё слабенькая надежда на кассацию.

Но тогда ему надо хотя бы частично признать вину.

Если ты не уговоришь его дать показания…

Я не уговорю.

Тебя бы он послушал, меня – нет.

Он сам решает, только сам.

Я вообще сомневаюсь, что Артёма кто-нибудь интересует, кроме него самого.

Он манипулятор, Даша.

И всегда им был.

Дети все манипуляторы, но Артём – редкий талант.

Он использует всех, до кого может дотянуться.

Забавно, он говорит про вас то же самое.

Это у нас семейное.

Это я его сделал таким, мне и отвечать.

А вот тут он бы с вами не согласился.

Артём считает, что каждый отвечает за себя сам, и никто никому ничем не обязан.

Тогда зачем мы вообще живём?

Зачем любим?

Вы знаете, вы для психолога задаёте довольно странный вопрос.

Даша, психологи ещё и люди.

И у нас тоже есть чувства. Нам нужна поддержка, нужна опора.

Особенно когда наступают тяжёлые времена.