Original subtitles

Прости, Пётр.

Я сделал всё, что смог.

Соболезную.

Папа?

Кира.

Папа, где мама?

Кира,

мама…

она…

Где мама?

Что с ней?

- Мама! - Кира, послушай, мама…

Но ты же обещал!

Кир, я…

Почему ты не спас ее?

Кира, пожалуйста. Пожалуйста…

Нет!

Дифференциальный диагноз -

это когда две болезни маскируются друг под друга.

Одинаковая клиника, идентичные анализы, та же картинка на мониторе.

Всё сходится и кричит тебе:

«Вот диагноз. Не сомневайся, режь».

- Кира! - 23 документа,

- Мы его теряем! - и на каждом подпись папы и его печать.

Мы его теряем! Кира!

Мы виним отцов в их человеческой слабости,

забывая, что врач - это не Бог,

- Кира! - а всего лишь человек,

который согласился спасать других людей.

Кира!

Ну же!

- Кир! - Отойди. Я сам.

Отойти! Разряд!

Без реакции.

Адреналин!

Ввожу адреналин.

Повторно 250.

Отойти!

Разряд!

Да нормально всё будет, они же там вместе, ну,

и Кира, и Игнат Валерьевич, и Егор Алексеевич.

А когда они вместе, всё получается. Правильно ведь?

Глеб, скажи.

Пётр Андреевич там из-за меня.

- Это я во всем виновата. - Маруся, хватит.

Если бы я не помогала Филиппу с самого начала…

Маруся, замолчи!

Там Виктор Павлович внизу.

А он что здесь делает?

Я откуда знаю, я сразу к вам пришла.

Надо его как-то отвлечь.

Настя.

Так ты же сам говорил…

Да я знаю, но только ты можешь его заболтать.

Главное, чтобы он сюда не пришел.

И это…

Вы ведите себя как ни в чем не бывало.

- Виктор Павлович, здравствуйте. - Здрасте.

А что вы тут делаете? Неужели решили навестить нас?

А где Пётр Андреевич? Что с ним?

А что может быть с Петром Андреевичем?

Анастасия, прекращайте этот спектакль, хорошо?

Я прекрасно знаю, что его сейчас оперируют.

Мне звонила Александра Николаевна. Что с ним?

Я не знаю.

А кто знает?

Без реакции.

Заряжай на 360.

- Мы ему ткани спалить можем. - Есть другие варианты?

Заряжай, говорю!

Папа, а разве кардиохирургия входит в нашу практику?

Нет, Кир, не входит.

Но бывают случаи, что даже, например, при операции на легкое,

оказывается сильное давление на грудную клетку или диафрагму.

И тогда сердце оказывается под критической нагрузкой.

Это давление передается на стенки сердца.

И в перикарде, околосердечной сумке,

скапливается большое количество жидкости.

Происходит сдавливание сердца.

Кстати, очень частое после искусственного кровообращения осложнение.

И ему сложно качать кровь.

Артериальное давление падает,

кровь сгущается и сердце останавливается.

И как бы ты ни пытался запустить такое сердце, ничего у тебя не получится.

Это называется тампонада сердца.

- Отойти! - Нет!

То есть сначала удалить сгустки и снизить давление, так?

Умница.

Снова вскрываем грудную клетку.

Кира, это бесполезно.

Делайте, я знаю, что я говорю.

Зуля, расширитель.

Виктор Павлович, послушайте, вас всё равно туда не пустят.

Операция уже началась.

Это я без вас знаю. Мне нужна Александра Николаевна.

Только она почему-то трубку не берёт.

Она ее не возьмет. Она тоже там.

В смысле? В операционной?

Да.

Ну и бардак же здесь у вас.

Виктор Павлович, послушайте, я не знаю, что она вам наговорила,

но у них всё под контролем.

Всё под контролем?

То есть мне звонит заместитель главного врача,

истерическим голосом говорит, что все вы здесь собрались для того,

чтобы провести некую операцию над Петром Андреевичем, которая может его убить,

а сама потом идет в операционную?

И это вы называете «всё под контролем», да?

Посижу возле операционной, там всё и решим.

Маруся,

извини, что накричал, я не хотел тебя обидеть.

Просто пора уже брать себя в руки.

Ну, доброго дня, молодежь.

А чего это вы здесь все собрались, а?

Ничего не хотите рассказать?

Игнат, ты делаешь прямой массаж сердца.

Егор, а ты удерживаешь стенки аорты.

Хорошо.

Кир, что ты хочешь сделать?

Сгустки крови в перикарде, они

загущают кровоток, поэтому сердце не заводится.

Откуда ты знаешь?

Папа говорил.

Держи ритм, пока я их не найду.

Зажимы.

Скальпель.

Начинаю иссекать стенки перикарда.

Так и будем молчать?

Никто не хочет рассказать, что случилось с Петром Андреевичем?

Понятно.

Вижу, у вас коллективный сговор.

Хорошо.

Подождем Александру.

Я сегодня не тороплюсь.

Зажал стенки аорты.

Вычищаем.

Есть. Готовьте дефибриллятор.

Минимальный заряд на 20 джоулей.

У тебя получится.

Есть заряд.

Разряд!

Без реакции.

Еще раз!

Есть заряд.

Разряд!

Без реакции.

Папа, я прошу тебя, пожалуйста.

Еще раз.

Разряд!

Виктор Павлович, может, пока чаю?

Пойдемте в ординаторскую. Я приготовлю.

Спасибо. Чаю я сегодня напился.

Ну, Виктор Павлович…

Может, кофе?

Кофе я тоже не буду. Спасибо.

Разряд!

Есть пульс!

Давление повышается.

Зуля, шьём.

У тебя получилось!

- Кира! - Кира!

Иглу!

Вот так. Давай.

Чего замерли-то? Помогайте!

Александра Николаевна, вы ничего не хотите объяснить?

Извините!

«Извините»?

И это всё? Это просто цирк какой-то.

Ну, ничего, ничего. Мы сейчас разберемся.

Соберите всех на общее собрание.

Донесите до каждого.

Я жду вас в конференц-зале.

- Папа… - Тихо, тихо, тихо.

- Мне надо к нему… - Подожди.

Он сейчас ни на что не реагирует.

Но его жизненные показатели в норме.

Прогрессирующее угасание внешних и внутренних рефлексов.

В общем, ты поняла.

Нет.

Он в коме.

Кира. Ты не вини себя. Ты…

Ты и так слишком много сделала!

Папа!

Кира, я знаю, что ты хотела как лучше,

и тебе сейчас очень плохо,

но почему ты никогда никого не слушаешь?

Мы могли успеть его транспортировать, а теперь…

Сколько ждать, когда он придет в себя?

Месяц?

Год?

Там, в конференц-зале, Виктор Павлович всех ждет.

Извините.

Итак, как вы все знаете,

Пётр Андреевич находится сейчас в очень тяжелом состоянии.

Смею полагать, что причина этому - операция,

которую провели хирурги вашей больницы.

До операции мне поступил звонок

от заместителя главного врача больницы, Александры Николаевны,

которая выражала свою крайнюю озабоченность

в связи с проведением этой процедуры.

Позже, по прибытию в больницу,

я установил факт, что сотрудники намеренно пытались скрыть саму операцию.

А это значит, что, возможно, были допущены серьезные нарушения.

А это говорит о том, что она имеет серьезные нарушения,

которые могут повлечь за собой уголовную ответственность.

Какие это нарушения, мне и предстоит сегодня выяснить.

В связи с этим я должен допросить каждого сотрудника по отдельности.

Предупреждаю каждого из вас,

что нужно давать правдивые показания.

Попытки утаить факты,

либо дать заведомо неверную информацию,

будут также расцениваться как уголовное преступление.

Ну что ж, я полагаю, мы можем начать через полчаса.

Для этого нам нужно выделить отдельное помещение.

А пока вы можете выпить кофе,

быстренько перекусить.

День у нас с вами сегодня будет долгий.

И что теперь будем делать?

Может, сговоримся?

Марусь, ты с ума-то не сходи, а?

А что, это - хорошая идея.

Будем отвечать исходя из общей легенды.

Ну, скажем как есть, что Пётр Андреевич был в крайне тяжелом состоянии.

И транспортировать его в таком состоянии просто не было времени.

Но время было.

Мы скажем, что не было.

А что еще делать?

А если он на кого-то надавит?

И кто-то расколется?

Что делать?

Тогда мы сверху еще получим. За дачу ложных показаний.

Все.

Но это - наш шанс.

Очень глупо им не воспользоваться.

И я не думаю, что зайдет так далеко, что он на кого-то будет давить.

Я за.

Я с вами.

Я тоже за.

Ну да.

Будем надеяться, что нам повезет.

Кира?

Нет, это я вас уговорила оперировать его здесь,

а значит, это целиком моя вина.

Решение-то приняли мы все вместе.

Да, потому что вы хотели поддержать меня.

Но вы теперь не обязаны нести за это ответственность.

Я буду свидетельствовать против себя.

Вы просто подтвердите, что я вас заставила.

В таком случае я тоже буду свидетельствовать против себя.

Потому что Пётр Андреевич оказался на операционном столе из-за меня.

Тогда я тоже скажу, что была в сговоре с Марусей.

А Глеба принудила шантажом.

Вы понимаете, что вы с огнем играете?

Вам всем может грозить тюрьма.

Как и тебе.

Мы тебя не оставим.

Ты нас не заставишь. Не в этот раз, точно.

Александра, а вы?

А что, мое мнение кто-то спрашивал?

Саша, да, я сейчас спрашиваю. Ты с нами?

Слушайте, ну всё, нам пора.

- Пожалуйста. - Синусовый ритм -

это самая прекрасная музыка для хирурга.

Синусовый ритм означает: «Система перезапущена.

Опасность отступила, уступив место жизни».

Чтобы это произошло, иногда нужно вскрыть старые швы,

вычистить сгустки прошлого и признать свою вину.

Мы оперировали не просто пациента.

Мы оперировали нашу совесть.

И когда на мониторе появляется первая ровная волна, ты понимаешь:

Ну что? Готовы?

тебе дали еще один шанс.

- Прошу. - Не только отцу.

Шанс дали тебе.

Петру Андреевичу стало плохо.

И лицо, знаете, такое бледное, ну

прям не узнать человека.

Ну, он вдруг потерял сознание.

Я так испугалась, я сама чуть в обморок не упала.

Виктор Павлович, вы, кстати, сегодня очень хорошо выглядите.

Оперировать нужно было немедленно.

Это - аневризма аорты.

Он долго скрывал ее ото всех.

Видимо, не хотел расстраивать дочь.

На него столько всего в последнее время навалилось.

У нас не было времени на транспортировку. Вы понимаете это?

Действовать нужно было самим.

Да какой консилиум? Какой сбор документов?

Его быстро повезли в операционную.

Сделали надрез, а там сгустки крови в перикарде.

Мне стало так страшно.

А вы еще на свою липому жаловались.

Я не могла оставить отца.

Я уверена, что вы, как умный мужчина,

должны это понять, Виктор Павлович.

А если бы это был ваш родственник?

Как бы вы тогда поступили?

Я знаю, что это - нарушение протокола.

Мы не пытались скрыть операцию.

Просто всё так неожиданно и ужасно свалилось на нас.

Я знаю, что вы на меня обижены.

Ну, будьте вы человеком.

В конце концов, это - мой отец.

Ну что, как прошло? Что он сказал?

Пока ничего.

Александра Николаевна, ваша очередь, заходите.

Или снова развернётесь и уйдете?

Я буду давать показания только в присутствии адвоката.

И только в официальном порядке, в вашем департаменте.

А что такое? Что вас смущает?

Я буду давать правдивые показания,

которые юридически могут иметь для меня последствия.

Поэтому я ничего не буду говорить без присутствия моего адвоката.

Хорошо.

Давайте проедем в департамент.

Звоните своему адвокату.

- Я пока соберусь. - Я буду ждать вас у главного входа.

Хорошо.

Саша, ты что собираешься делать?

И? Что она задумала?

Похоже, она не с нами.

Н-да.

Алло, Сергей Михайлович? Здравствуйте.

Виктор Павлович беспокоит.

Вы всё еще на больничном?

Ясно.

Срочно приезжайте в департамент.

У ваших коллег серьезные проблемы.

Не надо было этого делать. Я же предупреждала.

- Ничего, как-нибудь выкрутимся. - Как?

Я не знаю.

Что-нибудь придумаем.

Егор, ты понимаешь, что вас всех теперь обвинят?

Это выглядит как сговор.

Позвоню Александре Николаевне.

Если надо будет, я буду ее умолять.

Не получится - зайду через Виктора Павловича.

Ну, не зверь же он, в конце-то концов.

Егор, пожалуйста, хватит. Это я виновата.

- Нет. - Это я виновата.

Я должна была ответить за это давно.

Я столько всего натворила, что пора уже платить за свои поступки.

Кира, послушай…

Нет, это ты меня послушай, Егор.

Это я виновата.

Это я пошла на операцию, на которую не надо было идти.

Я начала встречаться с женатым человеком и чуть не разрушила их семью.

А теперь я беременна от него.

Они даже не в курсе.

Я должна была остановиться, но я этого не сделала.

Поэтому, пожалуйста, я прошу тебя, никому не звони.

В суде я скажу всё как есть.

Что это была моя идея.

А вы просто пытались мне помочь.

По-человечески.

Кира, я всё равно тебя не брошу.

Пожалуйста, никому не звони.

Окей.

Черт.

Всё нормально?

А ты как думаешь?

Н-да.

Игнат, а можно я с твоего Александре Николаевне наберу?

Может, просто она мне не отвечает?

Ну, попытка не пытка, конечно.

Только вряд ли она кого-то из нас будет слушать.

Да, тебе она тоже не отвечает.

Надеюсь, сидеть мы будем не в одной камере.

Почему нет?

Будет о чем поговорить.

Момент, конечно, так себе.

Я просто узнал недавно.

Я вас поздравляю.

С чем?

Что у вас с Кирой Петровной будет ребенок.

Быстро вы.

Спасибо.

А какой, кстати, срок?

Игнат, момент действительно неподходящий.

А всё же?

Маленький.

Марусь, надо поговорить.

Что-то случилось, Игнат Валерьевич?

Да, случилось.

Про наш сговор, да?

Нет, про Киру.

Ты давно знаешь?

Что именно?

Что Кира беременна.

Нет, я только вчера узнала.

Прямо вместе с вами, перед тем, как вы зашли.

Врешь.

За минуту до вас узнала, Игнат Валерьевич.

Ну, ты же врешь, Марусь!

Клянусь, я не знала.

А от кого ребенок, знаешь?

Ну, наверное, от Егора Алексеевича…

«Наверное»?

И что, она тебе не рассказывала?

Марусь, но я же вижу, что ты врешь.

Игнат Валерьевич, честно, не знаю.

Я не знаю. Я и не знала, что она беременна.

И не знаю, от кого ребенок.

То есть вы всегда с ней хорошо общались,

и ты хочешь сказать, что она тебе не рассказала?

Ну, в последнее время мы не так близко общались с ней.

И я…

Игнат Валерьевич, пожалуйста! Я не обманываю вас, правда.

А про меня она что-то говорила?

Ну хоть слово?

- Ну, хоть что-то было? - Хватит!

Хватит, Игнат Валерьевич, меня допрашивать.

Я правда не знаю.

Ну, ладно, всё.

Хватит.

Просто мне очень важно знать, Марусь,

это может быть мой ребенок?

Просто как-то подозрительно, у них всё это быстро случилось.

Надеюсь, что ты меня не обманываешь.

Кира.

Тебе надо поспать.

А ты куда?

Тебе какая разница?

Не надо сейчас ее беспокоить.

Ничего, что я заведующий хирургическим отделением,

и у меня там лежит пациент с тяжелым неврологическим статусом?

- Ничего не забыл? - Не очень похоже, что ты идешь

проведать Петра Андреевича.

Игнат, не надо ее тревожить.

Ты теперь ее личная охрана, что ли?

Может, и да. Тебя что-то смущает?

Ты чего-то боишься?

- Чего? - А сам не догадываешься?

Ну, ты намекни.

Боишься узнать правду, что это мой ребенок?

Нет.

Ну, хочешь, иди сам спроси.

Конечно, момент ты выбрал гениальный.

Как ты?

Нормально.

Спасибо тебе, что ты поддержал меня на операции.

Хоть так всё и закончилось.

Кира, ты не виновата.

Если бы у меня был выбор доверить свое сердце 10 кардиохирургам или тебе,

я бы выбрал тебя.

Прости, можно я тебя

кое о чем спрошу?

Я знаю, что сейчас не самый лучший момент, и…

Просто мне это важно.

Ребенок, которого ты ждешь…

Он не твой, Игнат.

И да, это не вовремя.

Может, ты мне врешь?

Ты сейчас решил об этом поговорить?

Ты не видишь, что происходит?

Да. Прости.

Алёна.

У меня для тебя предложение.

Чего? Руки и сердца?

Да.

Хорошая шутка.

Ты что, серьезно?

Выходи за меня.

Знаю, сейчас без кольца, но я обязательно куплю.

Даже с бриллиантом.

Пусть я пока не так много зарабатываю, как этот Женя,

но я буду стараться, чтобы нам с тобой на всё хватало…

Давид, подожди.

Мы с тобой даже еще ни разу не ходили на свидание,

а ты меня уже замуж зовешь?

Так давай сходим.

Вот так просто?

Да. Я - мужчина конкретный.

Мне понравилась девушка - я не тяну, не играю, говорю как есть.

Я не вижу препятствий.

А я знаю одно препятствие.

Этот Женя?

Эта стойка.

Мы работаем вместе, забыл?

Раньше ты так не говорила.

Ты тут со всеми ходишь, болтаешь, а теперь мы вдруг коллеги?

Если тебе нравится этот Женя, ты просто так и скажи.

Он богатый, успешный.

А знаешь что?

Я разбогатею и куплю всю эту больницу! И стойку эту куплю!

Вот тогда ты узнаешь, кого ты потеряла.

Тетя Ира, здрасте. А чё, ничего не осталось?

Уже закончилось.

Эх, жаль.

О, и вы тут.

Ну что ж, у меня для вас хорошие новости.

Нас не посадят?

Вас?

А вас-то за что?

Да вы не обращайте внимания.

Просто все на нервах.

Что за новости?

Ну что, Филиппа вашего осудят лет на пять, как минимум.

Вот, сам подписал признание перед прокурором.

Да, кстати, доклад этот, который на конференции, аннулирован.

Н-да.

Ну, ладно.

Хотел как-то вас обрадовать, что ли, поддержать.

Семён, вы не расстраивайтесь.

У нас просто как-то мысли другим заняты.

Да понятно.

Ну, ладно.

- Я пошел. - Угу.

Если бы его раньше закрыли, Пётр Андреевич сейчас на ногах был бы.

Пап.

Если ты меня слышишь,

прости меня.

Я не понимала, какой тяжкий груз ты несешь.

Я только и делала, что обвиняла тебя.

За то, что ты тогда не стал спасать маму.

Говорила, что ты просто испугался.

Господи, знала бы я, каково это.

Как это тяжело.

Насколько это страшно - бороться за жизнь человека.

Не зная, спасешь ты его или нет.

Папа…

Папа,

если бы я могла вернуть…

Господи, прости меня!

Прости, пап!

Прости!

Папа?

Пап!

Пап!

Егор Алексеевич!

Что случилось?

Пётр Андреевич! Очнулся!

Игнат?

Пётр Андреевич очнулся.

Как бы так не получилось, чтобы с этим гадом еще в одной камере сидеть.

Ребят.

Мы даже не сомневались.

Пётр Андреевич.

Ну и напугали же вы нас.

Так, ну что это такое?

Пациент только пришел в себя.

Вы его окружили. Дышать не даете.

Александра Николаевна.

Надо ее предупредить. Может, еще успеем.

Ну? Не берёт?

Не-а.

Наверное, на допросе.

- Ты нашла адрес департамента? - Нашла.

Может, она уже им всё рассказала?

Надо ей сказать. Может, еще можно отозвать показания?

Угу.

А что, так можно было?

Сергей Михайлович?

Соберитесь в конференц-зале.

И всех предупредите.

- Сергей Михайлович, Пётр Андреевич… - Молодой человек, вы меня слышали?

Я хотел сказать, что Пётр Андреевич очнулся.

Я к нему.

Всё равно. Передайте всем: через 5 минут жду в конференц-зале.

Так, ладно, давайте, садитесь уже.

Ну и денек сегодня выдался.

У нас три новости.

Хорошая, плохая и очень-очень плохая.

Хорошая - то, что Пётр Андреевич пришел в себя.

Плохая - то, что вы провели операцию на сердце Петра Андреевича

с серьезными нарушениями протокола,

из-за чего мне пришлось целый день провести в департаменте.

Ну, а очень-очень плохая новость - это то, что

только Александра Николаевна соизволила меня посвятить в вашу общую легенду,

чтобы я смог вам подыграть.

Наши показания с Александрой совпали с вашими,

и противоречий найдено не было.

А посему следствие приостановлено, и больше вас никто не будет беспокоить.

Ну, собственно, на этом всё.

Все свободны.

Александра Николаевна, спасибо вам.

Я это сделала ради Петра Андреевича.

Пойдем, я хочу тебе кое-что сказать.

Да, войдите.

Игнат Валерьевич, какими судьбами?

Привет, Надя.

Могу я тебя кое о чем спросить?

Ну, смотря о чем.

Кира.

Давно хотел тебе это сказать, но всё никак не решался.

Кира беременна?

Игнат, ну ты же знаешь, что это - медицинская тайна.

Я имею право знать.

Скажи, какая уже неделя?

Я много думал, и столько всего произошло за последнее время, что

я даже не знаю, что будет дальше.

Тем более, Надь, это может быть мой ребенок.

Ты понимаешь?

Ну, раз она не хочет тебе об этом говорить, может быть,

это значит, что она не хочет быть с тобой?

Возможно, подходящего момента не наступит никогда, поэтому

хочу сказать тебе это сейчас.

Хорошо, но только потому, что это будет несправедливо по отношению к тебе.

И давай договоримся,

что это останется только между нами. Ты понял?

Я хочу быть с тобой.

Мы всё преодолеем и со всем справимся.

6 недель.

Совпадает срок?

Выходи за меня.

А ты Киру не видела?

Кажется, она пошла наверх.

Реабилитация - это не возвращение к старому.

Это - привыкание к новому себе.

К шрамам, которые больше не болят фантомно.

К честности и правде, которую больше не нужно прятать под белым халатом.

Я всё еще Кира Гаранина.

Женщина-хирург,

дочь и будущая мать.

Но теперь я знаю:

любовь лечит не хуже скальпеля.

А признание ошибок - лучшая анестезия от боли.

Сердце делает 100 000 ударов в сутки.

И сегодня я наконец-то слышу каждый из них.

Слышу и больше не боюсь.