Original subtitles

Самое сложное в реанимации - не запустить сердце,

а удержать его ритм после.

В медицине это называют периодом стабилизации,

когда всё самое страшное уже случилось и тебе остается только одно -

смотреть на монитор и надеяться,

что система не даст новый сбой.

В такие моменты понимаешь,

насколько ты на самом деле беспомощен.

Ты чего не заходишь?

Всё нормально. Пойдем.

Доброе утро.

Слушайте,

ну, вот его архивные кардиограммы за полгода.

6 месяцев назад - депрессия ST-сегмента,

ишемия.

4 месяца назад - прогрессирует сердечная недостаточность.

2 месяца назад - патологическое Q, инверсия T,

признаки рубцовых изменений.

Он знал.

Да, и никому не рассказывал, видать.

Видимо, назначение кардиолога он тоже не делал.

Какой прогноз?

Обширный трансмуральный инфаркт.

Фракция выброса - 30 процентов.

Летальность - от 40 до 60.

Пусть сегодня Юра работает.

Я побуду с Петром Андреевичем, буду мониторить.

Александра Николаевна, вы и так всю ночь не спали.

Я Юру об этом предупредил.

Я реаниматолог.

Я быстрее среагирую дежурной медсестры.

Кира, давай ты тогда пойдешь поспишь?

Нет, я останусь работать.

Если хотите с ним побыть, я выйду.

Кира, знаете,

многое между нами произошло за последнее время.

Но поверь, я искренне уважаю твоего отца как выдающегося специалиста.

Его все уважают как специалиста.

И я в том числе.

Александра,

он вам говорил, что болеет?

Нет.

И мне не говорил.

Побудете с ним?

Да, конечно.

Ну что, как он?

Тяжело.

Ты хоть ела что-нибудь сегодня?

Я не помню.

Пойдем.

Пойдем в столовую, чай попьем.

Я не хочу, правда.

- Кира, надо поесть. - Я знаю. Я…

Я не хочу, спасибо. Мне надо работать.

Спасибо тебе.

Алло?

Оль.

Что случилось?

Я…

Я даже не думал, что ты ответишь.

Говори, я слушаю.

Я…

Я хочу увидеть детей.

И тебя.

Можно?

Мне очень плохо без вас.

Хорошо, приезжай сегодня вечером в 6.

Дети будут дома.

Спасибо.

Спасибо, Оль.

Кира!

Кира, мы же друзья.

Я хочу быть рядом, поддерживать вас.

Я переживаю за Петра Андреевича, а вы даже не разговариваете со мной.

Я правда не отсылала фотографии жене Игната.

Я не знаю, как так вышло.

Хотя подозреваю, что это сделал Филипп,

потому что Игнат его постоянно подначивал.

Марусь, я правда не обижаюсь.

Если всё так, как ты говоришь, значит, всё прояснится.

Я правда сейчас не могу об этом думать.

Прости.

Занимайся работой, ладно?

Валентина Ивановна, мне вас нужно осмотреть.

Будет немного неприятно, но потерпите.

Ничего, доктор, смотрите, я терпеливая.

Господи…

Что… что там?

- Кира… - Продолжай. Я сейчас.

Валентина Ивановна, у вас сахарный диабет?

Да, второго типа.

Лет 20, наверное, уже, как диагноз поставили.

Ну и гипертония.

А инсулин принимаете?

Нерегулярно.

Конечно, нерегулярно.

Как же вы так долго терпите?

Столько лет работы в органах - я и не такое видела.

Какие органы, мам? У тебя ж гангрена.

Господи, ну а вы куда смотрели?

А мы что, ясновидящие?

Если бы соседка не позвонила, так и сидела бы дома одна.

Целый месяц из дома не выходила.

Соседка звонит, говорит, ваша мать умирает.

Спасибо, мама.

Даже не удосужилась сообщить нам такую информацию.

А я не хотела вас беспокоить.

Господа переживающие, выйдите. Вы мешаете.

Всё, всё, молчим.

Как давно началось?

Несколько месяцев.

Ну, там сначала ранка небольшая была.

Я думала, само собой как-то заживет.

Вот так прикасаюсь, чувствуете?

Нет.

Вот так?

Нет.

Диабетическая стопа, четвертая стадия.

Обширный некроз.

Возможна гангрена.

А это можно вылечить?

Ампутация.

По протоколу - да.

Ожидаемо.

Мама,

ну, как ты могла довести себя до такого состояния?

Извините.

Кира,

салатик тебе из столовой взял.

Кира?

Марусь?

Всё нормально?

Это я…

Я во всем виновата.

Марусь…

Я такая дура.

Марусь, не плачь.

Всё это время он меня обманывал.

Играл со мною.

А где-то внутри я…

Я понимала. Я чувствовала, что что-то не так, но

продолжала верить ему.

Уговаривала себя, что это только кажется,

что он не такой.

Что это я всё сама себе напридумывала.

Что всё будет хорошо, он никогда так не поступит.

Я такая дура.

Марусь.

Ты не дура.

Ты…

Ты просто хороший человек.

И тебя легко обмануть.

Пётр Андреевич в реанимации из-за меня.

Филипп украл его работу.

Пётр Андреевич так доверял мне. Я такая глупая.

Тебе нужно всё рассказать.

Я даже в глаза им не могу смотреть.

Они все знают, что я с ним работала, что я ему помогала.

Они могут подумать, что он подговорил меня и что мы с ним в сговоре.

Они тебе поверят.

А Кира?

Мне так стыдно перед ней.

Что делать?

Просто скажи правду.

Она поймет.

Ты думаешь?

Ну, это же Кира.

Она умеет прощать.

А остальные?

Остальные тоже тебя простят.

Марусь.

С Петром Андреевичем всё будет хорошо.

Не переживай.

Откуда ты всегда знаешь, что нужно сказать?

Стоишь?

Стою.

Как себя чувствуешь?

Да мне сейчас плохо стало на приеме.

Как первокурсница. Аж стыдно.

Не понимаю, что это вообще такое.

Так ты не ешь ничего. Может, поэтому?

Знаешь, что самое интересное?

Ты первый человек, который спрашивает, как я себя чувствую не дежурно.

Я это очень ценю.

Кира, я

не хочу ходить вокруг да около.

Я люблю тебя.

Я вот это понял, ну, окончательно и бесповоротно.

Возможно,

как всегда, не самое лучшее время,

не самое романтичное место.

Но позволь мне быть рядом.

Особенно сейчас.

И, если наше чувство взаимно, может,

ну ее, эту дистанцию?

Я бы тоже хотела очень,

чтобы ты был рядом.

Может, тогда

сходим куда-нибудь после смены,

ну, развеяться?

Я пока ничего обещать не буду.

Но ты подумай.

Хорошо.

Так, Валентина Ивановна Соколова, 55 лет.

Диабетическая стопа, четвертая стадия.

Обширный некроз, гангрена.

По протоколу - ампутация на уровне стопы.

Операция сложная, так что будем проводить сегодня же.

Сахар стабилизировали?

Инсулинотерапия, капельница.

До операции снизим до приемлемого.

Кира, ты сегодня отдыхаешь, операцию провожу я.

Я предлагаю пойти другим путем и сохранить ногу.

Сначала делаем реваскуляризацию, восстанавливаем кровоток.

Потом некрэктомию.

Удаляем омертвевшие ткани.

Кира, там нечего восстанавливать.

Гангрена на две трети стопы.

Ну, значит, нужно сначала сделать ангиографию

и посмотреть состояние артерий.

Даже если артерии будут проходимы, это - семичасовая операция.

Под общим наркозом, ты же понимаешь.

Пришли анализы.

Креатинин повышенный, калий - на верхней границе.

Общий наркоз очень опасен.

- Вот. - А ампутация не опасна, да?

Ампутация - 2 часа.

Спинальная анестезия.

Риски несопоставимы.

Кира, а вы быстрее справитесь?

Справлюсь.

Если есть возможность сохранить ногу, почему нет?

Да я не понимаю, зачем так рисковать? Это опасно.

Но это - мой пациент, а значит, это - мой риск.

А я - заведующий.

Так что финальное решение за мной.

Ну, хорошо, господин заведующий.

Можно тогда я буду оперировать?

- Можно. - Я буду на операции.

Кира, вы не против?

Как будто я здесь что-то решаю.

Кир.

Так. И второе.

Пётр Андреевич...

Состояние стабильно тяжёлое.

Фракция выброса 30 процентов, следующие сутки критические.

Мы вызвали специалистов.

Есть предложение перевести его в кардиоцентр.

Там оборудование получше, да и возможностей побольше.

Но транспортировка в таком состоянии крайне рискованна.

Любая нагрузка может спровоцировать остановку сердца.

То есть риск не оправдан?

На мой взгляд, нет.

Предлагаю оставить его здесь под наблюдением.

А ты что думаешь, Кира?

Я не знаю.

Я не знаю, как правильно.

Даже так?

Неужели такое бывает?

Игнат Валерьевич…

- Что? - Я хочу кое-что сказать.

Ну?

Это не Филипп работу писал.

Это - работа Петра Андреевича.

Марусь, ну это-то совсем не новость.

Об этом все знают.

Я еще хочу сказать.

У него просто постоянно были вещи новые.

Дорогие.

Ноутбук,

часы, очки, телефон.

И он еще просил меня коробки курьеру передавать.

Я сопоставила все факты, и я, кажется,

поняла, кто украл препараты.

Филипп это всё специально подстроил, чтобы Петра Андреевича арестовали,

и он поехал на конференцию и выдал его работу за свою.

Я ему в этом помогала, но я правда не знала.

Я сегодня же пойду в полицию и во всем признаюсь.

Кира, простите меня, пожалуйста.

И вообще все меня простите, пожалуйста. Я…

Я не специально. Я просто думала, что…

что он меня любит. Я…

Я - соучастница, и я должна понести наказание.

Простите меня, пожалуйста.

Филиппок торговал препаратами?

Полиция в курсе.

Почему мы не в курсе?

Потому что этим делом занимается полиция, Александра,

и вам необязательно всё знать.

Ясно.

Кира, простите меня, пожалуйста.

Я помогала ему,

передавала эти коробки, там были препараты, я не знала.

Маруся, хватит.

Мы все тебе верим.

Филипп тебя использовал, ты ни в чем не виновата.

Он тобой манипулировал.

Я должна была догадаться.

Эти новые вещи, деньги, он хотел снять себе квартиру отдельно в центре,

он показал мне фотографии.

Послушай меня, полиция в курсе.

Егор и я подписали документы о неразглашении.

Мы работаем с ними.

Вы знали?

Мы всё знали.

Мы помогали следствию.

Сейчас выслушай меня внимательно.

Ты ни в чем не виновата.

Филипп тобой манипулировал.

В данной ситуации ты - жертва, ты не соучастница.

И когда ты пойдешь в полицию, ты так и скажешь.

Ты скажешь правду, и они тебя поймут. Слышишь меня?

Кира, я не отправляла это сообщение.

Я верю тебе.

Прости меня.

Прости, что я так подумала.

Настоящие друзья так не поступают.

Прости меня.

Кир, я хотела еще кое-что спросить.

А вы знали, что я

тут работаю, потому что мой отец попросил?

Я сама не знала правды.

Меня после института распределили сюда, и я думала, что всё честно.

Я профнепригодная, правда.

- Я уволюсь отсюда. Это… - Стоп.

Во-первых, я впервые слышу эту информацию.

И поверь мне,

если бы я считала тебя профнепригодной,

я бы тебя выгнала еще в первый год ординатуры.

- Правда? - Правда.

Я бы не послушала ни своего отца, ни твоего.

- Это понятно? - Да.

Успокоилась?

Да.

Александра Николаевна, показатели стабильные.

Давление держится, температура не повышалась.

Хорошо, спасибо, Таня.

Пётр Андреевич,

скорее поправляйтесь.

Вы нам очень нужны.

Сейчас будем проводить операцию с Кирой.

Вы знаете, она у вас упрямая.

Так что пожелайте мне сил и терпения.

Я пойду в полицию сейчас показания давать.

А вдруг я там Филиппа встречу? Я боюсь.

Я не думаю, что ты там встретишь Филиппа.

Хотя я тебя понимаю.

Я тоже трусиха.

Вы? Да вы самый смелый человек на свете.

Да уж, такой смелый человек, который боится весь день зайти к отцу в палату.

Доктор, можно вас?

- Да. - Я пойду.

Да.

Чем мы можем помочь?

Может, какие-то лекарства нужны?

И правда ампутация?

А нельзя как-то иначе?

Я пока не могу вам ничего сказать,

но после операции ей потребуется ваша поддержка.

Нужен будет постоянный уход.

Ну, ты и останешься.

Меня клиент в Москве ждет. Дело важное.

Надо защищать.

А меня обвиняемые ждут. Надо наказывать.

Ладно, разберемся.

Сиделку наймем.

Ну, или так.

Как скажете.

Снова собрались бежать?

Я вас узнала.

Простите, пожалуйста, нужно отлучиться по…

По делам в интересах больницы?

Да, конечно.

- Точно? - Абсолютно точно.

А по каким таким делам?

Я, к сожалению, не могу разглашать.

Ну, наверное, кто-то может поручиться за вас.

Егор Алексеевич, может быть? Я ему позвоню?

Нет, в этот раз он не в курсе.

А кто?

Игнат Валерьевич.

А, ну тогда я ему позвоню.

Постойте, постойте. Не надо.

Ну, поймали.

Мне нужно отъехать в мое кафе.

Буквально на пару часов.

Просто посмотреть, что там да как.

Увы, это не в интересах больницы.

Алёна, я вас очень прошу.

2 месяца бесплатных доставок.

Вы думаете, я вас поэтому тут держу?

Я вообще-то переживаю о вас.

Вы проходите лечение, вам нужен покой.

Да мне вроде как уже хорошо.

Ну, могут быть осложнения.

Я вам обещаю, 2 часа.

Одна нога здесь, другая там.

Почему я вас должна отпустить?

Ладно, 2 часа.

Но только потому, что вы мне приятны.

Спасибо. Я в долгу не останусь.

Я не сомневаюсь!

Валентина Ивановна, как вы себя чувствуете?

Нормально.

Не жалуюсь.

Грустно только.

3 года детей не видела.

Встреча прошла не так тепло, как хотелось.

Я говорила с вашими сыновьями до операции.

Спрашивали, чем могут помочь.

Контрольный вопрос перед отъездом.

Они на меня обижены.

Такие уже взрослые детины, а всё не могут простить мне

развода с их отцом.

Ну и то, что много работала,

когда они были маленькие.

Поэтому они не приезжали.

Я говорила на самом деле, что я болею, просто они

сделали вид, что не заметили.

Вы знаете, порой

очень страшно видеть человека, которого ты действительно любишь,

в тяжёлом состоянии.

Это даже не про обиды. Сушим.

Может быть.

Хочется верить, что я для них - образец храбрости.

Они пошли по моим стопам.

Один адвокат, другой прокурор.

Просто какой бы ты сильной ни была, всё равно иногда

хочется просто тепла.

С ее диабетом наркоз может не перенести.

Помнишь, ты в школе в третьем классе портфель забыл?

Она с работы приехала, привезла.

Она на совещание опоздала из-за тебя.

А ты вечно форму не гладил.

Она за тебя гладила.

По часу стояла.

Я уже спать ложился, а она всё гладила.

Когда она в последний раз звонила?

Не помню.

Полгода назад или год.

На день рождения звонила.

Говорила, болеет.

Я сказал, перезвоню.

И забыл.

А я не забыл.

Я просто не перезвонил.

Как думаешь,

она там сейчас лежит одна

и думает, что никому не нужна?

Мы себя как придурки вели по приезду.

Она сама учила всю жизнь слабость не показывать.

Клиента можно перенести.

Тогда перенеси.

А ты?

И я дела перенесу.

Только бы не поздно было.

Марусь, а ты что здесь делаешь?

Пью.

Да это я вижу. Так, рассказывай.

В чем дело?

А я последний трус.

Я шла сделать очень важное дело и побоялась.

Вот,

решила выпить.

Для храбрости.

Вот что я тебе скажу.

Не пей с горя. Будет только хуже.

А хуже уже не будет.

Я - плохой хирург, никудышный друг.

Дура как женщина и предатель коллектива.

Ну, ладно тебе, прекращай.

И Пётр Андреевич из-за меня в тяжёлом состоянии.

А я не могу пойти в полицию.

А в полицию прям обязательно?

Это очень важно?

Это очень важно.

Ну, раз важно, значит, придется пойти с тобой.

Только давай для храбрости всё же.

Наташ!

Принеси девушке бутылку того, что пьет.

А мне чего-нибудь покрепче, ладно?

Зажим.

Кира, вы не будете ампутировать?

Игнат Валерьевич будет против.

Сохранить ногу гораздо опаснее, чем ампутировать.

Знаю.

Настя, сушим пока.

Валентина Ивановна,

мне нужно вам кое-что объяснить.

Есть два пути решения.

Первый - это ампутация.

Он самый простой, безопасный, быстрый.

2 часа операции - и всё.

Риск инфекции и осложнений минимальный.

Это - простой путь.

Второй - я пытаюсь сохранить вам ногу,

восстанавливаю кровоток и удаляю только некротические ткани.

Риск инфекций высокий.

Риск того, что не приживётся, тоже есть. И,

возможно, понадобится повторная операция.

Но я вас сразу предупреждаю - это

очень сложный путь.

При ваших показателях - диабет второго типа,

почечная недостаточность, ишемическая болезнь сердца,

ампутация в разы безопаснее.

А если вы попробуете сохранить, то

какие шансы, что мне потребуется еще одна операция?

Честно?

50 на 50.

Ну, шансы неплохие.

Я согласна.

Вы понимаете риски?

Не боитесь?

Конечно, боюсь.

Просто если бы я поддавалась страху, то я

не дослужилась бы до полковника,

а вы не были бы ведущим хирургом.

Так что пробуем, девочки.

Кира, сколько вам надо времени?

6 часов.

Насколько это возможно, надо быстрее.

Я с вами.

Что скажете Игнату Валерьевичу?

Что вы мне не оставили выбора.

Пойдет.

Коагулируем.

Фух.

Еле-еле.

Пап, я думаю, ты уже не сможешь еще одну.

Так нечестно.

Руки хирурга, и никакого мошенничества.

Ну зачем ты так?

Мам, мы играем.

Да, я вижу, доченька.

Я же не слепая.

Хоть ваш папа так и думал, наверное.

Оль…

Привет.

Вы уроки-то сделали?

А, я забыла, у меня завтра контрольная.

Марк, поможешь сделать алгебру?

Ладно, помогу.

Вперед.

Пап, приходи еще.

Давай.

Обязательно.

Марк, ты тоже иди.

Если она еще раз из-за тебя заплачет…

Больше не будет. Обещаю.

Знаешь, что самое смешное? Я - хирург, который боится крови.

Слушай, а ты представь, что это не кровь, а томатный сок.

Здравствуйте.

А у вас столик?

Пойдем.

Опа.

Кто такие?

Че хотели?

Выйдем, поговорим.

О чем?

Выйдем на улицу.

Поговорим по-мужски.

Давай здесь поговорим.

- Давай быстрее. - Тихо, тихо, тихо, тихо.

Сушим.

Давление падает. 100 на 75.

Валентина Ивановна, как вы себя чувствуете?

Голова кружится.

Пинцет.

Надо заканчивать операцию.

Нет, нет. Мы продолжаем.

Если я умру, то никто плакать не будет.

Если останусь без ноги, то

обуза только детям. Вон, видите, они приехали,

как одолжение сделали.

Так что давайте какие-то там документы подписать или что.

Я беру ответственность на себя.

Валентина Ивановна, вам это только кажется.

У меня когда

мама заболела,

я тоже была несправедливо груба к ней.

Но это только из-за моего личного страха.

Вот и ваши дети так же.

Вам просто надо честно поговорить.

Вы знаете, «просто честно поговорить» - это сложнее всего.

Давление падает. 90 на 60.

Включаю допамин. 300 в минуту.

Валентина Ивановна, вы меня слышите?

Как вы себя чувствуете?

Голова кружится.

Препарат сейчас подействует, станет легче.

Потерпите немножко.

Так, давление растет. 105 на 75.

Стабилизировалось.

Продолжать могу?

Да.

Шьём.

Валентина Ивановна,

операция идет хорошо. У нас с вами всё получится.

Чуть-чуть потерпите.

Ты зачем Толяна ментам сдал?

Знаешь, что мы с такими, как ты, делаем?

Какого Толяна? Ты чего несешь-то?

Привет, ребят.

Женя, я к тебе.

Вовремя. Я тут занят немножко.

Смотрю, у вас тут банкет, да?

Тихо-тихо-тихо!

Держите.

Женя!

Артерия.

Бедренная артерия. Сейчас.

Держись!

Сейчас! Сейчас!

Потерпи.

Ты как?

Жень, слышишь меня?

- Слышишь? Понимаешь? - Слышу, да. Ага.

Больно.

Вы как?

Живой вроде.

В плечо!

Марусь.

Маруся, ты же крови боишься.

Молчи. Это не кровь.

Это - томатный сок.

Почти закончили.

Показатели стабильны.

Кира, вы молодец.

Я бы без вас не справилась.

Спасибо вам.

В вас что-то изменилось.

Что?

Не знаю. Вы бледнее обычного и устаёте быстрее.

Вы давно делали полное обследование?

Шьём.

Я советую вам сдать расширенный анализ крови.

Гемоглобин.

Может, ХГЧ заодно проверить?

ХГЧ зачем?

Гормональный фон проверить.

Не откладывайте здоровье. Это важно.

Почти закончила.

Ножницы.

Готово.

Кира Петровна, подождите.

- Послушайте. - Слушаю.

Я в последнее время очень внимательно за вами наблюдаю.

Ваша тошнота, бледность, реакция на запахи…

Дело не в усталости.

И что же это, по-вашему?

Я вам очень рекомендую, как можно скорее сделать ХГЧ и УЗИ.

Да с чего вы взяли?

У меня встроенный рентген.

Кабинет УЗИ работает до 11.

А что если я скажу, что вы ошибаетесь?

Вы же знаете, что я никогда не ошибаюсь.

Первый триместр - самый уязвимый.

Вам надо беречь себя.

Стабилизация - это проверка на прочность.

Ты продолжаешь оперировать, заполняешь карты, отвечаешь на вопросы пациентов.

А в нескольких метрах от тебя жизнь близкого человека висит на волоске.

Врач может спрятаться за белый халат и профессиональный цинизм.

Но, увы, халат не спасает от страха.

Он просто делает тебя незаметным в больничных стенах.

Мама!

Как она?

Операция прошла успешно. Ваша мама - герой.

Это мы знаем.

Ногу сохранили.

Можете идти по своим делам.

Я справлюсь.

Никуда мы не едем.

Дела подождут.

Правда?

Правда.

Я клиента перенес.

И я дела перенес.

Мам, нам нужно поговорить.

Нам нужно перевезти ее в палату.

Мы поможем.

Вот здесь, видишь? Плодное яйцо.

Сердцебиение есть.

Срок - 6 недель плюс-минус пару дней.

Всё в норме. Размеры соответствуют сроку.

Прикрепление хорошее.

Надо же.

Врач после последнего приема сказала, что даже с ЭКО вероятность мала.

Ну, какое ЭКО?

Ты еще совсем молодая.

Ну, у меня…

В общем, проблемы были, и гинеколог сказала, что

естественная беременность практически исключена.

Но практически не значит полностью.

Ты прекрасно знаешь, что медицина не всесильна.

И иногда природа берет свое.

Ты же никому не скажешь?

Что?

Ну, что я здесь была. Про беременность.

Я связана врачебной тайной.

Надь, я знаю.

Даже если попросят.

Кир, да люди всегда будут что-то говорить за спиной. Какая разница?

Главное быть честной с собой и с теми, кого ты любишь.

А сейчас береги себя.

Особенно сейчас.

А вы чего по нему бьете?

Не работает.

Ну, с ним ласково надо.

А это как?

Вот так.

Это, по-твоему, ласково?

Ну, это еще ласково.

А это что?

- Цветы. - Я вижу.

Ромашки? Серьезно?

А что с ромашками не так?

Нет, с ромашками всё так. В целом, нормальный выбор.

Потому что розы бы она сразу выкинула.

Да?

Откуда такие познания?

Женская наблюдательность и солидарность.

Кстати, абсолютно бесплатно.

Спасибо.

Давно ждете?

Да.

Егор Алексеевич, а можно по-честному?

Да пожалуйста.

У нее отец в реанимации.

Двое суток она не спала, и сейчас в реанимации ее просто шатало.

Ну, не давите на нее.

А я что, давлю?

Вы один в холле, в 11 часов вечера. С цветами.

Это не давление, это засада.

Настя, если мне понадобится консультация по личным вопросам,

я к тебе обязательно обращусь.

Ну, вам виднее.

Только она сейчас когда мимо пройдет, вы за ней не бегите.

Почему она должна мимо пройти?

Потому что ей не до ромашек, Егор Алексеевич.

Мир катится в тартарары, но мужское эго требует ответа.

Настя, ты у нас лучше всех разбираешься в отношениях, да?

Давай иди, пей кофе.

Когда пациент стабилизируется, его переводят в палату.

Это - передышка перед длинной дорогой.

Ты не можешь принять любовь, пока внутри тебя

всё еще звучит сигнал тревоги.

Потому что, чтобы выжить,

нужно закрыться от всего мира.