Original subtitles

Все на восток, все на восток.

Вот бы одна машина на запад.

Кризис миновал, Тарас Андреевич.

Спасибо, доктор.

Спокойно, спокойно, Марийка, спокойно.

Как тебя зовут?

Марийка. Марийка. А меня как зовут?

Доктор. Доктор. Добрый доктор Альболит, он под деревом сидит.

Приходи к нему лечиться.

Ну вот и Марико здорова.

Марико в школу бегать будет.

Дедушка, последняя машина уходит.

Немцы близко.

Да, да, да.

Оставайтесь у меня, Арон Давидович. Да, да.

Да.

Ну, у меня ведь пациенты, больные

дети.

Она уснула.

Порошки надо давать три раза в день.

К ногам грелки.

До грелки. Все идет хорошо.

Хорошо.

Совсем хорошо.

Спасибо, доктор.

До свидания.

До свидания.

Благодарю.

Следите, чтобы она аккуратно принимала лекарства. Все идет хорошо, очень

хорошо. До свидания.

все-таки остались бы у меня. Арон Давидович, куда вы сейчас пойдете?

Я не могу, Тарас Андреевич.

Я пойду.

До

свидания,

Тарас Андреевич. До свидания. Спасибо вам. И вам спасибо за внучку, дорогой.

Что делать?

Что делать, Леня?

Дедушка, у меня есть граната.

Я сейчас кину в немцев. Ты где взял?

Я... Зарой!

Зарой сейчас же!

Кто не стал?

Слышишь, Ольга?

Никто.

Ну что?

Будем жить.

Как-нибудь будем жить.

Ой, диду, сколько немцев.

Это нас не касается.

Запасите воду.

Двери запереть. Ставни закройте.

Тарас Бульба.

Повесть.

А поворотись-ка, сын, экой ты смешной какой!

Что это на вас за поповские подрясники?

И этак все ходят в академии?

Такими словами...

Встретил старый Бульба двух сыновей своих, учившихся в Киевской бурсе

и приехавших домой к отцу.

Сыновья его только что слезли с коней. Это были два дюжия молодца,

еще смотревшие из-под лобья, как недавно... Читай.

Читай, Леня, читай.

Как недавно выпущенные семинаристы.

Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще

не касалась бритва.

Они были очень смущены таким приемом отца и стояли неподвижно,

потупив глаза в землю.

Ну, здорово, сынку.

Почаломкаемся. И отец с сыном стали целоваться. А ты, Бейбас,

что стоишь?

И руки опустил, говорил он, обращаясь к младшему. Не слушай сынку матери.

Ваша нежба чистая, поле на добрый конь. Вот ваша нежба.

А видите вот эту сабну? Вот ваша матерь.

Эх, Степан, Степан, где ты теперь, сынку?

И без тебя все обойдется.

Ты бы уехала, Валя, а? А я не хочу, чтоб без меня.

Ты ведь остаешься? Я коммунист, Валя.

Это мой долг.

А я 15 лет жена коммуниста.

Максим!

Максим!

Здравствуй, Степан Тарасович. Здорово. Значит, цел? Цел, цел. Берегу голову. А

за него ж пять тысяч марок дают.

Вот кого не ожидал встретить. Это хорошо.

А он вот выпроваживает меня.

Да я мужу не подчиняюсь.

Давайте на зло фрицам покушаем.

Чем богаты, тем и рады.

Небось, трудно управлять хозяйством.

Без ВИЗа, без аппарата, без телефонных барышень. А вот теперь мы здесь. Здесь

одиннадцать. И знаешь, куда надежнее моего голубого экспресса. По крайней

мере, бензина не просят. Ну, продолжай.

Шесть шахтерских отрядов по шахтам и три комсомольских населения.

Хорошо. С Иваном Петровичем связался?

Ага. Хорошо.

Вот, медку покушайте, как слеза медок.

А для вас у меня есть...

Особый подарочек.

Казбек.

Ява, Москва.

Москва. А что, Панастерентьевич, немцы к вам не захаживали? Нет, помиловал.

Может, дороги не знают, а может, боятся.

Тебя боятся? Зачем меня? Пчелы.

У меня пчела сердитая, человека в чужой форме не любит. А ты теперь, Максим, в

город вступай.

Мне туда пока нельзя.

И прошу тебя, про стариков моих узнай, как они там.

Живы ли?

Ты чего плачешь?

Она повестку из управы получила. Вторичную.

Вторичную. Строго предлагается Антонине Яценко, бывшего бухгалтера

жилотдела, явиться на работу.

Это нас не касается.

Повестка-то меня касается.

Не касается, не касается.

Я не могу, когда бьют. А там бьют.

Не будет моя фамилия служить немцам.

Не будет.

И тебе не позволю, и себе не позволю. Так и знай, не позволю.

Кто это?

Я, Тарас Андреевич. А кто такой?

Это я, Назар.

Ну, что надо?

Это я, Мельченко Назар Иванович.

Ну, чисто дота, а не квартира у тебя, Тарас.

Ну, что ж, так и будешь сидеть в хате? Так и буду.

Так ты живого немца и не видел? Нет.

Не видел и видеть не хочу.

Меня это не касается.

Да.

Люди болтают, немцы завод постанавливать будут.

Какой завод?

Наш. Да наш же, какой еще?

Быть не может.

А где ж немцы руки найдут?

Тебя заставят.

Меня?

Меня не заставят.

Как же быть, Тарас Андреевич?

А это решай каждый, как совесть велит. Нет, ты скажи, как жизнь спасти.

Надо думать, как душу спасти.

Душу. Так что же значит терпеть?

Не покоряться.

Стой здесь!

Полиция!

Открывай! Сейчас, сейчас.

Скорей, скорее!

Сейчас.

Антонина Яценко. Я.

Паспорт.

А это кто?

Это Мельченко Назар Иванович, мастер.

Эх, молодой человек.

Счастлив твой отец, что умер, не увидев тебя в форме полицая.

Молчи, старый черт.

Получишь на бирже.

Позвольте, позвольте.

Не знаю, конечно, как увлечать вас, господин. А ты не вмешивайся ни в свое

дело. Твой черед... Твой черед будет.

Ты мне назовешь.

Ах ты!

Что вы! Что вы!

Мы еще вернемся, Тарас Андреевич.

Дедушка! Я сейчас гранату...

Мать, вымой полк, чтобы их духом здесь не пахло.

Настенька, видала своего Василька?

Как форму носит, как будто бы всю жизнь полицаем служит.

Кто? Степан Тарасович?

К тебе можно, Савелий Петрович?

Пожалуйста. Спасибо.

Пожалуйста, садитесь, Степан Тарасович, садитесь, а я вам сейчас ест приготовлю.

Савелий Петрович, ты один? Один, один.

Здравствуйте, товарищ Яценко.

Это кто?

Старость.

Смело выходите, товарищ Яценко.

Я вас сразу узнал.

Садитесь. Чего стоять?

В ногах, правда, нет.

Да, а вы меня не узнали?

Да где там, нас мужиков много.

Как колосье во ржи.

А вы даже со мной беседы имели, правда, в обществе.

Наедине вот только сейчас удалось.

Агитировали вы меня тогда в колхоз.

Шесть лет агитировали.

А я шесть лет не шел.

Несогласный я кажу.

С тех пор меня Игнатом Несогласными зовут.

А на седьмой год сам пришел в колхоз.

А отчего пришел?

А? Сагитировал, значит.

Нет, меня сагитировать немысленно.

Убедился я, потому и пришел. И так кинул, и так положил.

Выгоднее выходит в колхозе.

Теперь немец обещает землю дать вечное единоличное пользование. Как думаешь,

даст? Такому, как ты, даст.

За усердие.

И я так прикидываю такому, как я даст.

За усердие.

А я не возьму!

Деды мои и батьки мои на полоски ковырялись, а я на полоски ковыряться не

хочу.

Единоличной земли мне не надо.

Невыгодно.

Марокко. И масштаб не той.

Постой, постой.

Ты за что стоишь?

За масштаб.

Стало быть, за Советы? Но поскольку на земле нет другой власти согласной на эти

условия, а кроме советской...

Спасайся, Илью

Полномочный.

Уполномоченный.

Бумаг мне твоих не надо, знаю тебя.

И могу сказать, а ты передай.

Колхоз наш живет, как бы это сказать, подпольно живет.

И все колхозное добро припрятано. А так, про то моя спина знает.

Спасибо тебе, Игнат, спасибо.

И прости ты меня.

А чего прощать?

Нехорошо я о тебе подумал.

Ничего, Бог простит.

Ну, а партизанам надо хлеб переправить. Дадим, только расписку возьмем.

Правильно, по-хозяйски.

Спасибо. За все спасибо, Игнат Несогласный.

Вернется твой сокол, надейся, жди.

Здравствуйте, Арон Давыдович. Здравствуйте, Тарас Андреевич.

Как поживаете?

А как моя пациентка? Спасибо.

Здорово.

Бегает.

А это вот моя внучка.

Самое дорогое, что у меня осталось.

Ну, иди!

Идемте со мной. Нет, Тарас Андреевич, вам со мной нельзя.

А вот моя внучка, прошу вас, она у меня единственная.

Дедушка! Приду, приду, приду.

Вы будет ехал нах, Германия!

Вы будет ехал нах, Германия!

Выходите, граждане! Вы свободны!

Побузись там с ними.

Дедушка, сундук. Давай.

Ну, собирайся. Куда?

На биржу.

Мать! Давай биджак!

Они завод восстанавливать хотят.

А мы им не мастера.

Мы чёрные рабочие.

Мы не мастера, мы чёрные рабочие.

Чёрные рабочие. А мы чёрные рабочие.

Мы чёрные рабочие.

Садитесь, господин Яценко. Вам пришлось ждать

Тарас Андреевич.

Извините, дела.

Вы нам нужны, господин Яценко. Поэтому начну прямо с

дела.

Немецкое командование решило восстановить завод. Да.

Это грандиозная строительная задача. Мы с вами не молодые люди

и отбросим политику в сторону. Для мастера...

Нет политики, есть дело.

Мы предлагаем вам дело, мастер. Я добрый. Вы будете сыты,

ваша семья обеспечена, вы будете кушать белая булка.

Я не мастер.

Я черный рабочий. А?

Черный рабочий. А я вас повешу.

Здравствуйте, мастера.

А мы не мастера. А кто вы?

Чёрный рабочий.

А вы кто есть?

Чёрный рабочий. Ты. Чёрный рабочий. Ты.

Чёрный рабочий.

Чёрный рабочий.

Хорошо, хорошо.

Нам нужны...

и чёрные рабочие.

А его можно будет быстро восстановить.

А? Дай только фрицам околеть.

Дай Бог. Это верно.

А начинать надо с литейного.

Что твой литейный?

Вот в кузне, куда ударит молот, и жив завод. А без литейного зачем твой молот

нужен?

Верно, Тарас Андреевич?

Верно, то верно.

А вот без чего завод не завод, это без лисарей. А сколько тебе лет, Тарас?

Шестьдесят, говорят.

Шестьдесят. Так можно тысячу рассуждать.

А меня Юхим Петрович без горст знает.

Я двух сыновей вырастил. А я тебе самого вырастил. И мастера себе сделал. Вот

тебя и Назара.

Да я, Юхим Петрович, сам сколько мастеров вырастил.

С литейного начинать надо.

Кузница, говорю.

Литейный. Кузница.

Слесарный!

Слесарный! Слесарный! Слесарный! Слесарный!

Слесарный!

Что ты все мимо бьешь?

Совесть не держит, ваше высокоблагородие. Братцы, а

фамилия ему не Зубатов ли? Его фамилия Азеф.

Постойте, братцы, а не набить ли ему лучше

морду, а?

Можно.

Давай, Петро.

Есть, давай, Петро.

Давай, давай.

Ну, мальчики, замолотый? Есть, замолотый. Есть.

Посмотри за принцем. Есть, посмотри за принцем.

С какого цеха начинать надо?

Вы не есть черные рабочие. Вы есть мастер.

Очень хороший мастер.

Прощай, Ехим Петрович.

Они украли у тебя не только почетную жизнь, но и почетную смерть.

Арон Давидович!

Это вы мне?

Вам и мукам вашим.

Спасибо.

Человек.

Продолжение следует...

Продолжение следует...

Ну-ка, Ренька, встань.

Вот в какое время подали мы товарищей руку на братство.

Дедушка, спожи, а русские скоро придут?

А ты что, не русская?

Нет, мы теперь немецкие, да?

Нет, русские, русские.

Надо так говорить.

Наши придут, наши скоро придут.

наши немцы прогонят. Дедушка, а папка мой с нашими придет?

Придет, Марийка, придет.

Обязательно придет. Должен прийти. А когда папка с нашими

придет, в сундуке не надо будет прятаться?

Нет, внучка, нет.

Когда наши придут, ни...

Кому в сундуке прятаться не надо будет.

Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в русской земле, не было

таких товарищей.

Настя?

Никого нет?

Так есть же такие, которые бьют вас, собак, сказал он.

Кто же это такой?

Сыны мой!

А твой выстрел мог испортить все дело.

Я не мог.

Надо уметь.

Держать себя в руках надо всегда уметь. Я не мог. У меня сердце разрывалось.

Ну что ж, сердце иногда надо уметь подчинить разуму.

Но когда мы вышли от Тараса Андреевича, девочка все время кричала, дедушка,

дедушка.

Я хотел взять девочку из его рук.

Фриц не давал. Ну, я и выстрелил в него.

Выстрелил?

Ну,

хорошо.

Только впредь будь осторожен.

Степан Тарасович, я не могу.

Не могу больше в полиции.

Куда угодно пошли, тебя в полицию не могу. А почему?

Ведь меня презирают люди.

Жаль мне тебя, Василек, а идти в полицию надо.

Ты десятилетку кончил, по-немецки знаешь, придется остаться.

Я понимаю.

Ну, вот и хорошо.

Степан Тарасович, вот знаете, я...

Что еще?

Еще со школы.

Ну-ну.

Ну, с десятого класса.

Сестру вашу.

Настеньку. Что?

Любишь?

Степан Тарасович.

А нельзя ли ей всю правду сказать?

Сказать всю правду... А вот мы сейчас...

Фанат Стерентьич, попросите товарища Н.

Товарищ Н.

Настя. Василек.

Вам чего?

Здравствуйте.

Андрей, сынок! Андрей, красивый ты мой, голубчик!

Кто это?

Это твой папка. Ой, какой непохожий папка.

А у вас все как было.

Так откуда же ты взялся, Андрей?

Из плена.

Из плена?

Думаешь, мне этот плен легко дался? Я, может, сам себя сто раз проклял, что не

умер в бою. Помереть легче.

Да.

А как ты в плен попал, Андрей?

Как все попадают.

Но окружение, налетели немцы, танки.

Я на винтовку поглядел, ну что с ней делать-то?

Ну и... Сдался, чертов сын!

Эх, дядя, как же это ты?

Я бы ни почем не сдался.

Не сдался бы, щенок, вояка.

Все вы тут, погляжу, вояки, смерти не нюхали, а тоже рассуждаете.

Мы тебя не таким ждали, Андрей. Да будет тебе, отец, будет.

А ты молчи, старая.

Несправедливый вы, Тарас Андреевич.

Кочка!

Ты бы лучше детей уложила.

Почему не снять?

Ну, приехал. Ну, живой.

Представление окончено.

Спать!

Ты, Антонина, суди меня, как хочешь.

Чего, брат, с женой стесняться?

Ты Россию изменил. Чего уж тут жена?

Жена существо кроткое.

Она всего боится. Жена простит. А вот простит ли Россия?

А перед Россией моей вины нет.

Врешь! Ты всех обманул. И Россию, и жену, и меня, старого дурака.

И мое ожидание.

Леня, Леня, мой папа герой?

Ну да, герой.

Спи, Вочка.

Нет, я не вырвался из плена.

Все опутано колючей проволокой.

И вот сюда впились колючки.

Жмых не режется.

А чего у тебя глазки такие грустные?

Теперь ведь немцы.

Я на службу.

А ты, Настенька, тоже служишь?

Я?

Нет. А что же ты делаешь?

Я прячусь.

Прячется.

У меня теперь вся жизнь в том, чтобы прятаться.

А отец на заводе работает?

Да, вроде.

Под конвоем дедушку водят на завод.

А без конвоя он не ходит.

Понятно? Да, почет мне на старости лет от немцев за мое непокорство.

Как губернатора ведут на завод по конвоям.

О, что-то опаздывает мой полицай.

Да, опаздывает полицай.

Непорядок. Ну что ж, простить можно.

Теперь везде непокорства много, полицейских рук не хватает.

Ты что, Андрей, теперь в полиции служить будешь? А, как вы обо мне думаете, отец?

Даже странно. Ты свой путь выбрал.

Ты теперь мечет. Вы и во сне того не видели, что я пережил.

Эй, выходи, старый черт!

Пришел, так и полетай.

Иду, иду.

Погляди ты, Андрей, какой теперь старикам подсчет.

Ну, иди.

Тебе на это поглядеть надо.

Ах, здравствуйте.

Опаздываю, старас Андреевич. Добро пожаловать. Добро пожаловать.

Старас Андреевич, здорово, почтение. Здравствуйте.

Ну, пошли, старые!

Да качай, ну!

Прибыли! А ты кто тут будешь? А я? Я мастер тут.

Мастер, сукин ты сын, а не мастер. Постой, постой. А нас сюда зачем?

Как зачем?

Вы же мастера.

Ну, мастера, допустим.

Так работать будете.

А-а-а!

Русский мастер! Я есть инженер.

Здравствуйте! Здравствуйте!

Пошел ты!

Пусти, маэстро.

Есть один очень важный и великий робот.

Надо скоро, быстро, хорошо ремонтировать танк. Если нет, расстреляй!

Надо... Надо роботу поглядеть. Да-да-да.

Маэстро должен видать работу.

Пойдем, покажу. Битэ!

Это и есть могущественная немецкая техника.

Чистая работа, ничего не скажешь.

Аккуратно. Ну да.

Где же это их так сердечно?

Тять! А я ж молчу. Эти танки должны скоро идти в бой.

Если нет, расстрел.

Мы эту работу сделать не можем. Мы не мастера. Как не мастера?

Мы черные рабочие. Как черные рабочие?

Не мастера.

Самоучки одно невежество.

Да! Все черные рабочие? Все!

Войдите в Германию! Там будете работать!

Там будете работать!

Марш! Марш! Марш! Марш! Марш!

А где фемать?

Что фемать?

Сколько лет мы с тобой вместе живем?

Скоро сорок. Сколько?

Сорок. Еще столько жить будем.

Убери-ка детей.

А с тобой, Андрей, мне поговорить надо. Ты хоть как-никак, а все-таки человек

военный. Да.

Не вояка, конечно.

Об этом не будем говорить.

Ну, а все-таки кое-чему тебя учили, так?

Ну, так.

Вот ты мне и скажи, с какого расстояния гранату кинуть так, чтоб танк

разворочить? А вам зачем?

Вы что, гранаты собрались бросать?

А может, и собрался.

Был бы моложе, кидал бы. В плен не сдавался бы. Будь в покое. Дедушка, с

пяти метров.

Брысь! Брысь!

Да, правильно Ленька говорит.

С пяти, с десяти метров вернее всего.

Теперь другой вопрос.

Броня.

Броню танка гранатой не возьмёшь?

Выходит, тут пушкой надо брать, а?

Ну, пушкой.

И не всякой пушкой возьмёшь?

Тяжёлый танк лёгкой пушкой не возьмёшь? Ну, конечно.

Значит, должны быть тяжёлые пушки. Может быть, так?

Ну, так, конечно.

Выходит, и пушки есть? Есть! Есть, чёртов ты сын, наша армия есть!

А я за тебя чуть вернее лещенца! Не перебивай!

Садись! Садись!

Где-то наши набили много немецких танков. Немцы привезли их сюда чинить.

Водных рук ищут.

Так вот, что я тебе скажу. Ты что хочешь можешь с собой делать.

Хоть в полицию идти служить, мне до тебя дела нет. Я тебя своей души

вырубил. Но на завод, Андрей, слышишь? На завод!

Я тебя сам своими руками... А в остальном

живи, как знаешь.

А мне отсюда уходить надо.

Семью от голода спасать, себя от Германии.

Я тебя породил, я тебя и убью, сказал Тарас, и отступивший шаг

назад... Снял с плеча ружье.

Бледен, как полотно, был Андрей.

Видно было, как тихо шевелились уста его, и как он произносил чье-то

имя. Но это не было имя отчизны, или матери, или братьев. Это было

имя прекрасной полячки. Тарас выстрелил! Не правда!

Неправда! Неправда!

А ты не кричи! Что, вину чуешь? Нет моей вины, нету! А это мы увидим!

Может, не пойдешь, Тарас? Не такие твои годы, чтобы идти.

Да. Не такая старость мне причитается за мой труд на земле. Да что это уковать?

Пойду, днем пойду, через весь город пойду.

Гляди, ты теперь один мужчина в доме.

Не плачьте, мама.

Слышите? Поют.

Петухи поют.

КОНЕЦ

Сталинград? А что Сталинград?

Сталинград наш.

Правда, там и немцы имеются.

Пленных тысяч сто. Ну?

И к работе немножко приучается.

Послушай, скажи этому человеку, который разговаривает там, пусть сюда идет.

Я очень прошу тебя.

Ну да,

это, видно, человек знающий.

Вы меня звали? Я?

Зачем? Я звал.

Батя?

Здравствуй, батя.

А ты что же тут, земляк, делаешь на дороге?

Я земляк.

Землю ищу неразоренную. Ну и как?

Нашел? Нет.

Отчаялся. Отчаялся?

А неразоренная земля недалеко.

За Волгой.

А ну-ка, ступай со мной.

Я тебя в армии считал, а ты, выходит, вот где. Да так уж вышло. А мне говорил,

в армию иду. Ну, отец, всего сказать нельзя было.

Это отчего же? Да дело-то мое секретное, партийное, так вдруг не скажешь. В таких

делах без партийных нет.

Мог сказать, не чужому.

Верно.

А Валя где?

Валя, как и я, ходит. Скажи, пожалуйста, отец Валя, а хоть бы слово отцу,

хоть намек, черт.

Тебе дети.

Ну, чего ж ты про сына не спросишь?

А? Да я знаю о нем немного.

Жив, нет, Ленька, здоров.

Ну, здоров.

Постой, постой.

А ты от кого знаешь?

Ну, от Насти.

Пишет она мне иногда, люди приносят.

Василий вот.

Василий? Полицай?

Вот чертовы заговорщики.

Ну, Степан, я тебе век этого не прошу.

А Настю приду, выпурю. Так ведь я свою ошибку признаю.

Видишь, не таюсь. Не таюсь, не таюсь.

И что бы от родного отца таить?

А кто тебя человеком сделал, а?

А если хочешь, так я тебя в большевики вывел.

Верно? Верно, отец, верно, верно.

Нет, нет, от сыновей радости.

Один с плену еле вырвался, другой ходит, ничего отцу не говорит, дочь стоит.

Только я один, старый, брожу по свету.

Ну что ж,

ну давай как люди, поцелуемся, что ли.

Спасибо, Синь, спасибо, что не обманул. Я на тебя

надеялся больше.

Всем на всех спасибо.

Борода ты какой.

А я тебя по голосу признал.

Голос мой и характер.

А Настеньку вернусь, выпурю.

Это не гром.

Будет год.

Глобью покорены, Глобью и освободимся.

До свидания, Тарас Андреевич. До свидания.

Вот и прибыли.

Всего доброго, Тарас Андреевич.

Счастливо оставаться.

А, полицай!

Я знаю, кто ты.

Тарас Андреевич.

Я знаю, кто.

Тарас Андреевич.

Тарас Андреевич. Пусти.

Ничего, мать.

Ничего.

Девочка наша.

Девочка. Не надо.

Не надо, мать.

Слезы Насте не нужны.

Не плачь.

Где Андрей?

Ушел.

Куда? Не сказал.

Просил. Передайте отцу, он еще обо мне услышит.

Одни остались, мой отец.

Нет семьи нашей.

Много выстрадали, мой отец.

Да, мать.

Но мы страдаем молча.

И молча бьемся.

А я хочу видеть, сумеет ли выстрадать немец.

Я хочу видеть слезы его.

Хочу видеть.

Имею право.

Здравствуйте, Андреич. Немцы город взрывают. Что?

Взрывают город немцы.

Уходят. И как уходят?

А не давать им уходить. Не давать.

Мать твою деваться.

Ну и как?

Балку?

Тоня! Мамо!

Дядя, вам чего?

Марийка!

Дочь! А маму в

Германию дали.

Маму! Маму!

А где Настя?

Где отец?

Ну, чернорабочие, хватит.

Собирайте мастеров, с лесарного цеха начнем.

Да что ты, Тарас Андреевич, с литейного надо.

Нет, с лесарный. С литейного, говорю.

Нет, нужно с кузни. Нет, с лесарного.

Нет, с кузни.

Зачем спорить?

Начнем со всех цехов. Дел много.

Что ты скажешь?

Гордый чертов сын.

Мой характер.

Спасибо, Андрей.

Спасибо, сын.

Тарас Андреевич, с какого же цеха начнем?

Со всех цехов начнем, товарищи.

Со всех городов, со всех сел.

И с каждого дома.

Чтоб жить.

Жить имеем право.