Original subtitles

-К вечеру вытащим.

-А кто вас будет вытаскивать?

Из этой истории.

-А вы извините, кто будите?

-Товарищ.

-А я товарищ председатель комиссии,

по вашему бегемоту.

Достаточно?

Почему он у вас утонул?

- Григорий Иванович, неопытный водитель механик.

Сошел с трассы. Болото же.

-Не надо,

причем тут болото?

Вы же сами прекрасно понимаете, что этот танк

ни к черту не годится.

-Тогда на кой черт вы его делали?

-Григорий Иванович, будем справедливы,

товарища Кошкина совсем недавно назначили

вести этот проект и то, в связи с болезнью

- товарища Войцеховского. - А меня не интересует кто

у вас здесь болен, а кто здоров.

Почему двигатель захлебнулся?

Пере отяжелили?

-А вы что сами не видите?

На узкую гусеницу навесить многотонную броню.

Опорные катки летят не выдерживают

уже при скорости в тридцать километров

двигатели сдают.

Ясно одно

нельзя взять схему и двигатель легкого танка.

Навесить на него броню тяжелого,

что бы в результате получился новый танк,

- средний. И это ошибка. - Чья? -Моя.

-И вы полагаете, что вы имеете

- право на такие ошибки? - А почему бы и нет?

Танка строение, пока мы все самоучки,

ищем, работаем.

-Это вы называете работой?

Мне говорили, что вы прежде в директорах гадской

кондитерской фабрики ходили.

-Да, я был кондитером

и знаете не плохим.

-Как же вы попали в конструкторы?

- Меня направили в Ленинградский технологический

институт в счет под тысячи.

-Это кажется вас еще

студентом порекомендовал на работу в КБ товарищи.

Киров?

- В данном случае это не имеет никакого принципиально значения.

-Какова ваша личная доля в проекте этого крейсера?

-Я принял КБ

и всю ответственность беру на себя

и прошу не искать других виновных.

-Ну что же

будем считать, что это действительно ваша первая и

последняя ошибка.

Надеюсь, пока я в числе других занимаюсь вооружением РКК

больше с вами не встречаться, поднимайтесь

рубриками, товарищ Кошкин,

и считайте, что

легко отделались.

-Ну, что делать будем, Михаил Ильич?

-Огорошили, Миш,

огорошили, дорогой,

Но ведь проект не вызывал совершенно никаких

сомнений, м?

-Я устал, Семен Семенович,

скажите откровенно,

а неужели вы не предполагали

чем все это дело кончиться,

во всяком случае для меня болотом.

-Я не понимаю,

я не понимаю, о чем вы говорите.

-А чем вы больны,

Семен Семенович?

-Ах, что-то нудное

и очень сложное.

Обойдется, Миша, обойдется поверьте, моему опыту.

Мы инженеры

в силе

потом если правду сказать нас танковых

конструкторов

по пальцам можно сосчитать.

-Ой, какая гадость.

Прошу.

-А хотите я скажу, чем вы больны?

-Ну, тише, ну тише.

-Вы больны страхом,

страхом неудачи.

- Интересно, я слушаю вас. - Выделите,

Семен Семенович,

я пришел к вам в КБ как ученик к учителю,

мне казалось, что вы не можете ошибаться,

но вы давно уже знали, что на этот раз

получился прокол,

что конструкция была мертворожденной, да

мертворожденной. И когда вы убедились в этом вы

просто взяли и ушли,

тем самым поставив под удар меня,

но хотя внешне выглядело все пристойно

- рост кадров, выдвижения молодых. - Если вы не заметили изъянов в проекте

- значит вы плохой инженер, Миш. - Я жалел вас,

Семен Семенович,

я думал, что вы просто устали, что вы выдохлись,

что я смогу спасти ваш танк

скольких трудов мне стояло добиться того,

что бы он хотя бы сдвинулся с этого проклятого места,

для того, чтобы он не сдох на первом же

- километре. - Вы что осуждаете меня?

- Нет, я вас не осуждаю, но я понял. - Понял?

-Понял, что в нашей профессии нельзя никого жалеть

сегодня ты пожалел

товарища по профессии, а завтра в бою

ни в чем не повинные люди

собственной кровью будут расплачиваться!

Нельзя никого жалеть

- и в первую очередь самого себя. - На глазах просто

- растете, горжусь вами рад за вас. - Не надо,

Семен Семенович,

вы знаете,

а я сегодня вас

ждал на трассе

в болоте.

Я думал, что вы все-таки придете.

-Зачем?

Послушайте, Миша, нельзя же быть таким

прямолинейным.

Дуняша!

- Да, Семен Семенович. - Чайку нам.

-Хорошо. Здравствуйте, Михаил Ильич.

-Здравствуйте, Дуняша.

-Ой, Миша, Миша,

Друг вы мой дорогой,

как и в каждом деле у нас тоже есть свои

теги, тактика. Фух, как вы не можете понять?

Вот вы имеете право на ошибку

я - нет, вам могут простить все, мне ничего.

- Почему? - Почему?

Почему?

Всем ведомо вы инженерно молоды, новичок

выдвиженец,

но не только это вы участник гражданской войны.

Вы были ранены, вы где-то под столичным строчили

- из пулемета? - Да, не строчил я. - Но это мелочь

все это мелочи.

И вы потом, бывший член какого то.

Вятского гибкому потом вы же партиец,

вам партия приказала.

Стать инженером конструктором вы им стали,

но вернее будет сказать становитесь.

А кто я такой? Кто я такой?

Почти старик,

достаточно сложным прошлым,

я знаете ли нужен тогда, когда

- вас нет. - Но, а теперь то вы вернетесь

- в КБ? - Безусловно.

- Безусловно. - Ясно, значит значит я.

Мордой об стол, а вы на белом коне?

-Миш, ну зачем?

Это же слишком, Миша.

Я же всегда подчеркивал, я всегда

подчеркивал, что у вас есть дернишь,

я даже больше скажу у вас талант.

Нет, ну я удивляюсь вы знаете, у вас

вы как-то, вы можете одним взглядом

охватить всю конструкцию.

-Хватит, Семен Семенович,

я вас очень прошу

верните мне мои

чертежи.

-Ну что же,

Я сейчас принесу.

Вы простите меня, Михаил Ильич,

но ваш собственный проекте, ваши наброски

все это очень сыро,

Очень сыро. Конечно если бы вы пожелали, я бы

- мог вам помочь. - Нет, я сам.

-Жаль, а вы не боитесь ведь конструктор

имеет право на ошибку только один раз.

-Ошибки не будет, будет танк.

-Выслушайте мой совет,

Михаил Ильич, бросьте все это дело,

бросьте пока не поздно.

Инженер из вас может получиться не плохой,

конструктор никогда, это не только математика,

это что-то еще в самом человеке у вас этого, Миша,

нет.

-А чай, Михаил Ильич?

-Спасибо, Дуняш.

-Миша, Миша! Миша!

Послушайте меня, вам будет очень плохо,

Миша, очень плохо.

-Ну что же ты помнишь наши встречи

в приморском парке, на берегу?

Саша! Ты помнишь теплый вечер, весенний вечер,

каштан в цвету? Нет ярче красок нигде.

И никогда! Саша, как.

-Ох и замерз я на этом полигоне, морозище.

- А, по-моему, Григорий Иванович, это не занятие для вас лично рычагами ворочать.

-А, ну уж, брат, пробовать на зуб, пробовать.

- Ну-ка что у нас там на сегодня? Спасибо. - Так.

-Давай читай.

-Так список образцов новой техники.

Нужно заказывать пропуска на показ

на семнадцатое марта.

- Что показываем в Кремле? - Так точно. Читай.

-КБ конструкторы Кошкина с южного завода

- к показу готова. - Погоди-ка,

ну-ка дай.

-Когда-то я думал, что больше с этим

человеком мне встречаться не доведется.

- И вот опять Кошкин, а. - На показе его танка

настаивает наркомат машиностроение,

считает машина готова.

-Вот так будет лучше. Подождем.

Отправь телеграмму от моего имени. Юж завод

директору копии начальнику отдела переводов.

-Есть, Григорий Иванович. Товарищ зам. Наркома

майор Гаевой по вашему указанию прибыл.

-А, Павел, прекрасно,

вот именно ты мне и нужен.

- Здрасьте, Михаил Ильич. Здрасьте, Ирина Петровна.

- На вокзал? - На вокзал

и побыстрее.

-Михаил Ильич, все? Все, Михаил Ильич, не дали?

-Что не дали? Кто не дал? Почему ты здесь?

Почему ты не на станции? Ты же должен сопровождать.

- Что я должен сопровождать? Что, Михаил Ильич?

- Как что? Танки. - Да другие танки ушли.

-Подожди, подожди, где машины?

-Да я же говорю вам ушел эшелон на Москву,

погрузили только не наши легкие, а наши опытные

- остались. - Как остались?

-Так, запретили грузить.

- Кто запретил? - Директор завода. -Кто?

-Сказали директор завода, что делать то будем, а,

Михаил Ильич?

-Что все это значит?

-Ты успокойся, Михаил Ильич,

- садись. - Ничего, я постою.

-Отменили отправку танков, понимаешь?

-Ничего,

покажем в мае, в июне, через полгода

- и все. - Нет, этих у меня полгода, нет. - Ни у кого из нас их нет.

-За кресло свое боишься?

Эх, Иван,

- Ваня. - А вот про кресло.

Не стоит.

Вот, телеграмма из наркомата обороны.

-О, интересно.

Так отправку танков. Т-тридцать четыре

правительственной комиссии, а также выезд

конструктора это меня значит, да?

В Москву категорически запрещаю. Товарищ Рагозин,

скажите, пожалуйста, а там никакой другой телеграммы на счет

того что меня по боку отсюда.

- Нет, а? - Нет.

-Тогда простите.

- Кому? - Начальнику военных перевозок.

Ничего, если даже вечером погрузимся успеем.

Пусть не спец эшелоном к любому

товарнику подцепимся и. Алло!

-Напрасно беспокоитесь, товарищ Кошкин.

- Кто это? - Товарищ Гаевой,

только что прилетел из Москвы

спец уполномоченной наркоматы обороны

Григорий Иванович уже звонил,

просил принять. Не понимаю, как вы долетели

- в такую погоду. - Раз приказано долетел.

Телеграмма послана в два адреса.

Директору завода вот ему

и копию начальнику перевозок

тому самому, которому вы звонить собираетесь.

- Извините, не понял. - Сейчас поймете.

-На седьмом? Хорошо, хорошо, сейчас иду.

Не ершись, Михаил.

-Позвольте уточнить

наркомат определил вам срок сдачи танка.

Т-тридцать четыре

и количество машин одиннадцать единиц.

Есть они у вас?

- Пока только две. - Понятно,

но о причинах можете не говорить, я их знаю

из Карелии из фронта на ваш завод

поступает танковая техника для ремонта

- цеха перегружены. - Простите, товарищ майор,

скажите, а как мне расценивать ваш приезд?

Как не доверие к машине

или не доверие ко мне, лично?

У?

-Доверие, Товарищ Кошкин,

На гусеницы наматывать надо.

- А. - А вот данные на сегодняшний день

сколько пробегов у ваших тридцать четверок?

- Под тысячу километров на каждую. - А полагается

по инструкции

на три тысячи километров

на каждую.

Никто не позволит вам вводить в заблуждения

самые высокие инстанции,

затевая показ с машиной, которая.

Не прошла нормальные заводские испытания.

-Так, ну что там, ребята?

-Да не понятно,

- спец какой-то прибыл из Москвы. - Ну.

- Танкист. - А, танкист

да так чего же должен понимать.

-Что же теперь, товарищи?

- Было ведь как праздник. - Да ладно тебе,

- паникерша. - Ну что, чижики,

подрезали вам крылышки?

Москва слезам не верит,

а обещаниям тем более.

-Слушайте, Михаил Ильич едет или нет? Поезд уйдет.

-А его поезд, кажется уже ушел.

-Ух и злой вы человек, товарищ. Степарь.

-А начальники производства добрыми не бывают,

должность такая.

-Доброе утро, Михайлович.

-Здрасьте, Антон Павлович.

- Нет, Павел Иванович, никаких гостиниц,

- мой дом-твой дом. - Ну. - Жена будет очень рада.

Ты знаешь, я ей много рассказывал о нас

и о детдоме, и о рабфаке.

- Ты хоть коммуну то нашу помнишь? - Еще бы. - Ну пошли, пошли.

-Погоди, успеется.

Слушай, Антон, ты мне вот, что скажи,

что это за человек ваш. Кошкин?

Понимаешь, Рагозин требует повторить

все заводские испытания.

Еще раз в моем присутствие я прикинул

это месяца три.

С ним работать то хоть можно?

- Что тебе сказать? Ну, кто я такой? Ну, какой-то

начальник производства.

- Ну-ну-ну-ну. - А он кто?

Главный конструктор,

Творец. Ну, пошли, Галина ждет, пошли.

- Погоди, погоди. - Пошли. -Погоди, погоди.

Я еще такого ни разу не видел.

Башня какая-то

странная,

вообще любопытная геометрия.

Лобовая броня с наклоном следовательно, по идеи.

Снаряд попадая под углом

должен срабатывать на рикошет.

Вы сами то, бронебойными пробовали? Обстреливали?

- С каких дистанций? - Хм. - Ну что ты молчишь?

-Вот что, Паша,

тебя зачем сюда прислали? Разбираться? Ну и валяй,

а мое отношение к этому мое личное отношение.

-Ну, все-таки

ты же специалист, да еще и какой.

-Вы меня простите, Михаил Ильич,

ну я ничего не понимаю за что же нас так?

-Да это не вас, это меня,

за старые грехи плачу.

Видно помнит еще мой завал в Ленинграде.

-Это когда вы свой первый танк утопили?

-Это я не танк, а что-то больше утопил.

-Ну бросьте, Михаил Ильич,

какие-то недотепы приварили вам клеймо неудачника.

- Неудачника? - Да, ну мы то, ведь знаем,

правда? Ведь все знают, что это не правда.

-Эх, Маринка, Маринка,

причем здесь я?

Ну, при чем здесь я?

Они же машину гробят,

ей не доверяют.

Яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой.

Выходила на берег Катюша, на высокий

- на берег крутой. - Ну, что такие не веселые?

Случилось что ни будь? Прошу внимания.

Значит так

вот это мы,

а вон там. Москва,

что это значит?

-Необходимо для пробега тысяча километров.

Условия? Условия прекрасны,

бездорожье, снег, мороз, что из этого следует?

Из этого следует, что в Москву мы пойдем своим ходом.

- Как своим ходом? - А вот так. - А, поведет кто?

- Ты. - Я? -А что? И я, мы. - Ура!

-Потом в Москве ура крикнешь, если дойдем.

Так,

отходим завтра в пять, нет

в четыре утра.

Танки манкировать, что б никто не понял,

что это такое, а теперь к делу первое горючее.

На чем везти, как, сколько?

Ну, какие будут предложения?

-Хороший охотник не торопиться

зато с удачей возвращается.

-Ты с ума сошел.

-Но это не только моя машина, но и твоя,

- наша, всего завода. - Что я сообщу в наркомат?

- Я еще главный конструктор или кто? - Надолго ли? - Иван,

ты что боишься?

-Ты понимаешь, что творишь

вывезти за ворота завода секретную технику и гнать ее через всю Россию?

- Ночами пойдем, полями, проселками,

маскировка будет отменная сам проверишь.

- Да, за то, что я тебя выпустил

за ворота завода меня обвинят в головочарстве это в лучшем случае.

-Ты пойми, что в жизни бывают такие.

Ситуация, когда мы не имеем право думать о том, что с нами будет

завтра. Ты же знаешь, как нам досталась эта машина

без утвержденного проекта,

на одном энтузиазме, на....

Люди мечтали, люди работали по ночам

они работали, они понимали, а ты что не понимаешь?

Мы не имеем права ждать

это не только моя машина, но и твоя.

А завтра что?

- Чем мы Дитлера встретим? - Что я Гаевому скажу?

За ним.

Рагозин, вооружены, армия, что ты от меня то хочешь?

- Мудрости, Ваня. - Мудрости? - Мудрости, угу.

- Ты же мудрый человек. - Да. -Иван,

надо промолчать всего одну ночь до утра иногда

высшая мудрость состоит в том, чтобы промолчать.

-Что-то я не вижу, что бы ты

сам следовал своим советам. Оставь меня в покое.

-Иван,

мы же коммунисты,

мы должны быть диалектиками,

А пойдем мы их на день, на час мы же выстоим.

Опередят они нас на миллиметр брони,

на лишний килограмм горючего,

на лишний снаряд в боезапасе и нам крышка.

Ну не крышка,

- кровь потери. - Говорил мне когда-то Серго

умный мол Кошкин человек, интеллигентный,

воспитанный, легко будет работать.

Это называется легко?

Запасные аккумуляторы возьми,

сам знаешь мало ли что.

-Вань.

-И все.

-Я уже взял.

-Вот это мужчина,

А, Галь? Мадрид, Гвадалахара.

Посмотрит раз,

Посмотрит другой

и все.

-Давай неси пирог.

-Ты что сегодня какая-то не такая, Галь,

- у? - Такая, не такая взялась, помогай.

-Да повезло тебе, Паша,

повезло, но мы ведь тоже не лыком шиты.

Веди вы в Испании на наших бетешках воевали.

- Ну а как же это же мы их клепали, мы их клепали.

-Начальник производства такого завода -это,

брат, не шутка

- так, что я на судьбу не жалуюсь. - Жалуешься.

-Галя, ну зачем же так? Ведь, Паша,

черт знает, что про меня подумает.

-Ой, извините пожалуйста у меня там чайник кипит.

-Я, Павел Иванович, сижу в заводском мед пункте

и к вашим броневым делам имею отношение косвенно,

Но я хорошо знаю своего мужа,

да, я его знаю может быть

даже лучше, чем он сам себя.

И вы должны так вот знаете

все, что сказал или скажет Антон про Кошкина.

- Это не серьезно. - Почему?

- Он ему просто завидует. - Кто я? -Да. -Я?

- Ты до сих пор не можешь примериться с мыслью, что

- его назначали главным вместо тебя. - Ну, Павла.

-Ты уже поздравления принимал

он уже табличку приготовил,

- А, Степарь? - Ну было, -было, ну было.

-Но самое грустное в том, что

мой муж так до сих пор не понял, что иначе

и быть не могло.

-Да брось ты, могло, не могло

просто это наша привычка,

искать гениев на стороне,

варягов.

Другим ничего,

а ему целое КАБЭ,

фактически целый завод на тарелочке,

- в таких условиях, любой прогремит. - Угу.

Нет, не любой, Антон. Ты прекрасный,

дотошный и напористый исполнитель,

но тебе всегда надо за кем-то идти,

тогда у тебя все в порядке, все. А, он

он.

За ним идут, понимаете, за ним.

Вы извините, просто по заводу слух прошел,

что вы приехали новую машину закрывать?

Ну а если машину,

Значит и Кошкин.

-Я вижу, Галина Юрьевна вы как-то,

Слишком близко принимаете к сердцу все что

касается главного конструктора.

-Ага, принимаю.

Знаете, когда он приехал как-то все,

Переменилось, задвигалось, забурлило что ли.

Стало трудно, но интересно.

Я в танках мало разбираюсь, но я просто

слушаю что говорят о человеке, смотрю на него.

Главное, когда есть цель, смысл, жизни, работы.

Наверное, он не очень замечает людей,

которые с ним рядом,

но ведь люди за ним идут.

По-моему, это самое главное,

когда есть человека, за которым можно идти.

-Миша,

не надо,

я же знаю,

- ты не спишь. - Сплю.

-Как бы я хотела, чтобы ты проспал,

и опоздал на поезд,

и чтобы в Москве все обошлось без тебя.

-Без меня не выйдет.

-Ладно, тебе надо ругать,

на счастье?

-Ругай,

не помешает.

-А ты помнишь, как мы жили в Вятке?

Так было спокойно,

Тихо.

-Не надо, Вера,

не надо.

-Почему?

-Потому,

я у тебя кто?

- У? - У?

-Талант. Поэтому терпи.

-Я терплю.

-Посмотри.

За куст зеленый,

дорожи

с небес собою.

Пистолет.

Мой заряжен.

Черный ворон.

Я не твой.

Пистолет мой

заряженный.

- Черный ворон. - Что?

-Ты женат?

-Нет.

-Ну и умница.

-Синицын.

-О, галстучек то чей?

-Коминецкий дал.

- Ну, а шляпа? - А, шляпа папина. -А-а-а.

- Вы куда собрались? - В Москву.

Что, фокстрот танцевать?

- Михаил Григорьевич так это же Москва! - А ну переодеть его быстро.

По машинам товарищи!

- Что такого? - Ну что? - Михаил Ильич.

-Нет, Маринка ты останешься здесь,

- на связь. Понимаешь? - Угу. -Ну-ну-ну.

Воин привет, Ходжиков ты что?

-Перед такой дорогой, надо говорить добрые слова

Михаил Ильич такой обычай.

-Опаздывать изволите, Галина Юрьевна.

Где медикаменты?

-Вот здесь, все что понадобится здесь.

- Хорошо, чтобы это не понадобилось. - Ну да, конечно.

-Где ваш Антон?

-Майор Гаевой у нас в гостях.

- У-у.

- Хороший это обычай. - То есть? -В гости ходить.

- Не знаю, ну я пойду. - Обязательно.

- Ну, Иван. - Не пуха.

-К черту.

-Иван, Ваня, уже поздно.

-Ваш наркомат машиностроения Александр Николаевич,

покоя мне не дает с этим Кошкиным.

Побалуемся-ка чайком,

Прошу. Володя мой по части заварки чая,

- молодец. - И все-таки, Григорий Иванович,

я хочу знать,

почему вы запретили показ

танка Т-тридцать четыре, в Кремле?

- А потому и запретил Александр Николаевич, что.

В Кремле.

-Наш наркомат

представляет средний танк

конструктора Кошкина.

-А вы знаете мне ведь, все равно кто конструктор.

- Кошкин, Мышкин. - Ну да.

У вас с конструкторами всегда были,

ну, мягко говоря, сложные отношения.

-Я знаю Кошкина.

Он нетерпелив,

ему, наверное, как каждому конструктору, кажется, что.

Лучше его машины нет и не бывало.

-Так действительно, лучше не бывало.

-Возможно.

Но я не имею права на показ в Кремле.

Машины, которая не прошла всех положенных испытаний.

-Григорий Иванович, лучший полигон для танка

это бой.

Вы считаете, что. Т-тридцать четыре

не прошла испытаний? Но, Кошкин тоже так считает,

поэтому он хочет, чтобы обе машины.

Семнадцатого марта из Москвы

попали на Корейский фронт,

В огонь, снег, в болото.

-Машина которая

не имеет полного объема испытаний

для меня не существует.

- Григорий Иванович, возьмите пожалуйста трубку,

там майор Гаевой с южного пробивается

- слышимость скверная. - Алло! Алло!

- Это какой Гаевой? - Прирожденный танкист,

горел в лобовую на таран ходит, вот ему я верю,

как самому себе. Алло! Алло! Да я.

Кто?

- Кто позволил? -Молодец. - А вы где были?

-Так,

ну, вот что, догнать и вернуть,

немедленно.

Авантюрист,

он что в историю хочет на своем танке въехать,

он у меня въедет в историю.

-Слушаю вас.

-Ты что рехнулся, Иван?

-Что случилось, Григорий Иванович?

-Я тебя спрашиваю, ты с ума сошел?

-Я все обдумал назад пути нет.

-Я найду тебе дорожку.

-Кошкин семнадцатого будет в Москве,

- с танками. - О, Кошкине, не беспокойся,

бери документацию, Степаря и немедленно ко мне,

и учти Иван вся теперь ответственность

ложится на тебя.

-Под весенним родным небосклоном даже старые

клены цветут, можно быть очень важным ученым

и играть с пионером в лапту.

Как же так? Вдруг в лапту? Старый клен и в цвету?

Почему, растолкуйте вы мне?

Потому что у нас каждый молод сейчас,

- в нашей юной прекрасной стране. - Внимание! Раз!

- Стоп! Иннокентию, Синицыну, ура! - Ура!!!

-Товарищи! Вы хоть, когда ни будь

- спите? - О-о, доктор пришел,

угощайтесь Галина Юрьевна,

да берите, берите, вы что думаете это просто бублики?

Это совсем не просто бублики.

- А почему? - Наградные, Галина Юрьевна.

Кеша, у нас сегодня очень трудный орешек,

- раскусил. - Вы уж извините, я тут за стенкой сижу

- а у вас так весело. - А мы заметили соседку у нас.

В медпункте у нее тихо и скучно,

Ну, вот наконец-то и зашли.

-Вы только представьте, Галина Юрьевна,

вот спит сейчас

в своей Германии создатель танка, великий,

несравненный Порше и даже не представляет

что мы здесь вот, какие-то типы не спят.

- И ему большую неприятность готовят. - Здравствуйте,

а я-то ее ищу по всему заводу. Ну что?

Вашим добровольцам уже медицинская помощь понадобилась, Михаил Ильич - Да, нет я просто

так зашла.

-Все в игрушечки играетесь?

Ну, как же так,

нашумели, накричали, наш танк, наш танк,

- А где он ваш танк, этот что ли? - Почти. - Да.

-Хм, черти что.

А вы что всерьез надеетесь увидеть, это

в металле?

-И где же все-таки мне их искать?

-Сидят ведь где-нибудь.

- А вы уверены, что сидят? - Думаете идут? Бросьте.

Не одна машина,

по такому бездорожью и при таком морозе

ста километров не пропашет двигатели

застынут и все, баста.

Где-же черт побери мне их перехватить.

-На вашем месте.

Я бы вообще не искал.

Ну, а в Москве уже разберутся кто прав,

а кто виноват, я или.

Степарь.

-Ах, а я-то здесь причем?

- Я вообще ничего не знал. - Ну как же так?

Неужели супруга тебе не сказала куда она

собралась?

-Нет, я понимаю твой юмор, я-то понимаю,

а вот интересно как ты в Москве

перед Рогозиным улыбнешься?

Нас же Москву вызвали со всей документацией по тридцать четверке не чаи

- распивать. - А что собственно происходит?

-Вот, товарищ Гаевой, представитель заказчика,

Заявил, что доверие надо на гусеницы наматывать.

- У? - Правильно? Павел Иванович. - Аха-ха-ха.

- Да. - Вот они и наматывают.

А если серьезно,

Семнадцатого танки должны быть

и будут в Москве я в это верю.

- Нюрка, Нюрок, выйди на секунду. - Талян.

-Тут через переезд машины не проходили? Колонна.

- Какие машины? - Колонна. - Вроде тракторов?

- На гусеницах, три. - Нет, не видела.

-Тогда придется вам здесь подождать.

Другого переезда нет, через рельсы не пойдут.

- Благодарю. - Здравствуйте, Нюра. - Здравствуйте.

-Может так случится что мне тут у вас

денька два переждать придется не возражаете?

-А я разве против?

Грейтесь, проходите вон в будку.

- Благодарю. - Располагайтесь.

А я сейчас чайку поставлю.

- Нюрок. - Ай.

-Ну и что все это значит?