Original subtitles

Никакой взрывчатки нет.

Дело, видимо, в водке. Все вопросы к нему.

Спасибо.

Пока.

Директор, вы?

Да нет, дело в том, что... Старший советник третьего ранга Зерцалов. Я

начальник терминала.

Господин Бутов арендует у нас эти два склада. Отдел по борьбе с экономическими

преступлениями. Лейтенант Бодров. Очень приятно.

Да, я... Хотелось бы побеседовать с вами, господин Бутов. Ну, давайте

побеседуем. Что делать? Проводите к себе.

Да, пожалуйста.

Но дело в том, что нет бухгалтера.

Вопрос у меня к вам, господин Бутов.

Для начала один.

Откуда шведская водка и где на нее документация?

Хотелось бы увидеть.

Да ради бога. Что-что, документ у нас в порядке.

Это... Сейчас.

Слава богу. Это ерунда.

Это... А-а-а!

Завтра. Завтра придет главный бухгалтер Александр Гаврилович. И, милости прошу,

у него документы все в порядке. Что-что, а документы Александр Гаврилович...

Ага. Товарищ лейтенант, на

минуточку.

Ай-яй-яй-яй-яй.

Вот что, друг наш любезный.

Ты, похоже, не понял, в какое дерьмо влетел с разбегу.

Нет.

Нас твои мелкие или даже крупные делишки интересуют мало, мы из другой епархии.

Так вот сегодня, точнее уже вчера, был убит Бурцев,

генеральный директор фирмы ТКК, у которой неизвестные злодеи

украли контейнеры с Абсолютом, аккурат те, что всплыли у тебя здесь на складе.

Убили его из-за этой водки.

Убить ум и взяли.

Только издох он в больнице. Подстрелили его, когда брали.

Издается нам, гражданин хороший Бутов, что ты исключительно на роль заказчика

этого убийства подходишь.

Водку у тебя нашли?

У тебя.

Значит, и Бурцева ты заказал.

Ты чего так расстроился?

Сердечко прихватило?

Ничего, в крестах больничка сносная есть.

В которой, если сидельцы хорошо ведут себя, так им галидол дают пососать.

Это не моя водка.

Это Говоров.

Ну, антибиотик.

Виктор Павлович.

Он попросил меня поставить.

Разве ему откажешь?

Я правда вам говорю.

Ой, сердце.

Ой, плохо.

Ой,

окочевлюсь.

Ой, плохо.

Вот теперь все и оформим. Оформим, оформим.

Андрей сказал, что нужно срочно встретиться и поговорить.

Я ответил, нельзя ли встретиться завтра утром.

Он сказал, что дело срочно и до утра не терпит.

Я поинтересовался, почему он не хочет рассказать все по телефону.

Андрей ответил, что его слушают и что это не телефонный разговор.

Тогда я предложил ему встретиться немедленно.

Он сказал, что у него еще одна встреча и предложил встретиться в 11 часов здесь.

Почему именно здесь?

Потому что нам надо зайти в какое-то место неподалеку.

Что это за место?

Господа, да я вам, мама, не клянусь. Да я не знал, что из-за этой водки столько

много мокрухи. Я честный коммерсант. Я очень честный коммерсант. Савельев. Это

ваш начальник? Да, Никит Никитич.

Буду минут через 25.

Понял.

Вадим, оформи показания господина Бутова.

Я помчался.

Кудасов вызывает.

Счастливо. Я законопослушный гражданин.

Слушаю. Ты где пропал, папка? Мы с мамой волнуемся.

Не ждите меня, Ксюха.

Маму позвать? Нет, нет.

Не надо.

Ничего не случилось?

Ничего.

Просто работа навалилась.

Я тебя очень люблю, доча.

Очень.

Мы тебя тоже, папка. Спокойной ночи.

Частная собственность, Никит Никитич, охраняется президентом и Конституцией

Российской Федерации. Ну да, ты мне еще мои права зачитай.

Насмотрелся американщины всякой.

Входи, Сусанин.

Что искать-то будем, Никит Никитич?

Справедливости, Витя.

Справедливости.

Ай да журналёга.

Ай да сукин сын.

Надо же.

Вот что, Витя.

Восемь часов, весь отдел у меня.

Нет, в семь тридцать.

Соборовцев заказывай на осень.

Отвезешь меня сейчас в прокуратуру, а сам возвращайся на базу.

Поспать нам сегодня, извини, не удастся.

Пошли.

А поспать вам, Виктор Анатольевич, не удастся.

Ну что,

очухались, Андрей Викторович?

Некрасиво вы себя ведете, Серегин.

Некрасиво.

И что гораздо более существенно, неразумно.

Разговаривать будем?

Не слышу.

Да бросьте вы валять дурака, Серёгин.

Всё вы прекрасно понимаете, кроме, пожалуй, серьёзности положения, в

котором оказались.

Но это уж по собственной своей, заметьте, вине.

Ну, так кто же это вас надоумил в чужие грядки?

Молчите. Ну да ладно.

Разговаривать будем.

Андрей Викторович,

Будем. Будем, Андрей Викторович, это я вам обещаю.

Вопросов у меня к вам накопилось много.

И все-то вы мне, голубчик, расскажете.

Все.

Добрый вечер, Виктор Павлович.

Ну,

здравствуй, Андрюша.

Вот и свиделись.

Правда, не ты сегодня у меня интервью брать будешь.

А я у тебя.

Что ты молчишь?

Уснул, что ли?

Вот.

Вот.

Вот тебе вот. Вот тебе вот их.

Глянь-ка.

Узнал.

А я гляжу, ты совсем воспитан дурно.

Не научили, видно, родители тебя со старшими разговаривать.

Ишь ты, антибиотик.

Я, Андрюшенька, тот, от кого жизнь твоя зависит.

Понял, подлёныш?

Хотя зла на тебя не держу.

Досада есть.

Скрывать не буду.

Людей ты многих подставил.

Кровь отворил.

Беспределом из-за тебя запахло.

А беспредел страшен.

Давить надо тех, кто его учиняет.

Я ведь людей спрашивал.

Они нормально о тебе отзывались?

С тараканами, пацан. Но не подлый.

Больше тебе скажу.

Тебя самого подставили.

Прокладкой выставили.

А Катьке Званцевой прошмандовки.

Это дело, это почерк.

А с водкой Рахиль

забодяжила сучка неблагодарная.

Такая... Такая Рахиль...

Да брось ты, Андрюша, не пылик или попал в дешевое.

Та самая Рахиль, с которой тебя мой человек в Стокгольме срисовал.

Да еще на пленочке увековечил.

А между нами ты ведь и не знаешь, какая она, эта Рахиль.

Ведьма она.

Упыриха. Со станком красивым.

Она сладким местом своих мужичков подманивает.

А потом жизнь высасывает. И я все одно ее достану.

Остановить ее надо, сучку беспредельную.

А сделать это, кроме меня, некому.

Ну, нахрена вы ему зубы-то выбили? Не понять ведь ничего.

Я пойму.

Ты вот что,

ты доктора нашего призови, поработайте с парнем.

Уродовать не торопись, не спеши.

Я к себе поеду, завтра загляну.

Дожми, гаденыша.

Итак, подводя итог оперативной разработки на 8 утра,

мы имеем пленку с записью заказа Бурцева

и подтверждение экспертизы голосов Говорова и Беса.

Сам Бес сейчас находится в больнице, врачи говорят, что можно будет с ним

работать через два дня, так что его показания вопрос времени.

Заговорит, как миленький.

Наконец, показания Бутова.

Директора склада, где антибиотик схоронил свою водочку. Есть еще кое

-какие документы, найденные на московском. И последнее.

Сегодня в 5 утра дежурному по управлению пришло сообщение, что в своем кабинете в

порту застрелился майор ФСБ Назаров.

По имеющейся у нас оперативной информации, Назаров также причастен к

водочной теме. Это следует из документов журналиста Серегина.

Но дело Назарова выделено в отдельное производство, этим будут заниматься наши

коллеги.

Таким образом, из всего вышеизложенного следует, что мы имеем железобетонное

основание для задержания и взятия под стражу Говорова.

Виктора Палыча, он же антибиотик.

Также руководителя его службы безопасности по кличке Череп и

соответственно всей братвы, проходящей по этому делу. При задержании Черепа

прошу быть предельно внимательными и осторожными. Сам Череп отставной офицер

КГБ, а его люди закончены отморозки, прошедшие подготовку по программе

спецназа.

Место нахождения антибиотика установлено.

Так точно, товарищ майор.

У себя в загородном доме прибыл в три часа ночи. Там сейчас работают ребята из

14-го отдела. Своих людей не хватает.

Что по Черепу?

Дом в Зеленогорске установлен.

Сам Череп и его люди находятся в доме.

Около пяти часов утра привезли врача.

Врача?

Да, врача.

В 6.15 его отвезли обратно в город.

Наружка по адресу пробила в центральном компьютере все данные.

Сейчас в Зеленогорске работают наши ребята.

Добро.

Собирайтесь. Через 20 минут выезжаем. Ну что, мужики, поехали?

Поехали, что ли.

С Богом.

Да, поработаем.

Опять без обеда.

Виктор и вас, капитан, я попросил бы на две минуты остаться.

Думаешь, врача к нему привезли?

Думаю, так.

Значит, есть надежда.

Просьба у меня к тебе, капитан.

Личная.

Там у черепа друг мой.

Вы уж постарайтесь.

Мы уж постараемся, командир.

Ну?

С Богом!

А-а

-а!

Больше всего я хотел бы тебя пристрелить при попытке к бегству.

А это слишком легкая для тебя участь.

Я тебя закрою по высшей мере.

На пятаке под Вологдой будешь сидеть до скончания своих дней.

там и сдохнешь

посмотрим

Продолжение следует...

Первый пошел.

Спускаемся.

Живее.

Руки за спину.

Стоим на месте.

Второй пошел.

Выписываешься скоро?

Да нет.

Подлечиться еще надо.

Может быть, в Швеции реабилитацию пройду.

В шведской телевидении мне гранта отвалила.

На книгу о российской преступности.

Слушай, Никит, я вот что думаю.

Какая же живучая тварь эта Палыч, а?

Если усилиями стольких людей его на нару удалось определить.

А сколько за это людей на тот свет ушло?

Ты особо не терзай себя.

В этой истории все покойники сами свой выбор сделали.

Да нет, не все.

Не все, Никит, не все.

А Милка Медалистка.

А Кораблев.

Все свой выбор сами делают.

Даже если об этом не подозревают.

Так что сердце свое не рви.

Не говорю забудь, но сердце не рви.

Да и с этой гадостью завязывал бы лучше.

Табак?

Не, не могу.

Ты что, это же как журналистика.

Это же наркотик.

Ладно, наркоман.

Пора мне с российской преступностью разбираться.

Слушай, Никит, а давай книгу вместе напишем, а?

Про историю с антибиотиком, про тебя, про меня, про адвокатов.

Прокатим.

У тебя с ней серьезно?

А это вы о чем?

Да, ни о чем.

Ладно, завтра зайду. Да, выздоравливай. Спасибо.

И тишина, данная навек.

Дождь, а может быть, падает снег.

Все равно бесконечно надеждой согрет.

Я вдали вижу город, которого нет.

Где легко найти страннику приют,

Где наверняка помнят и

ждут, День за днём, то теряя, то

путая след, Я иду в этот

город, которого нет.

Там для меня горит очаг, как

вечный знак забытых

истин. Мне до него

последний шаг, и этот шаг

длиннее жизни.

Кто ответит мне, что судьбой дано?

Пусть об этом знать не суждено.

Может быть, за порогом растраченных лет

Я найду этот город, которого

нет.

Для меня горит очаг, как вечный знак

забытых истин.

Мне до него последний шаг,

и этот шаг длиннее жизни.

Горит очаг, как вечный знак

забытых истин.

Это него последний шаг,

и этот шаг длиннее

жизни.