Original subtitles

Не ломай себе голову, майор.

Длинная моя история, ни к чему она тебе.

Ты ж хочешь узнать, кто мне антибиотика заказал.

Хочешь через это палочи к стенке прижать?

Допустим. И что?

Кто заказчик?

Заказчица. Ну, женщина пароль назвала, а его только тот человек и знал.

Ну, про которого я тебе рассказывал.

Который в 88-м году в землю лег.

Имя я его тебе не скажу. Прости.

Прости, майор.

Не могу.

Одно могу тебе сказать.

Он меня к жизни вернул, когда я совсем загибался.

Я много в жизни нагрешил, но долги привык отдавать.

Да и деньги та женщина хорошая предложила.

Что же нынче хорошее?

100 тысяч зеленью.

50 тысяч авансом. 50 после окончания работы.

Да и клиент оказался приятным. У меня к Виктору Павловичу много

вопросов накопилось.

И варшавский вокзал хотел ему припомнить.

Богатая тетка.

100 тысяч долларов.

Не шутка.

Ты бы меня с ней познакомила, а?

Она одна к тебе приходила?

А? Одна, одна, одна. Я смотрел.

Никакого сопровождения не было.

Ну, а насчет познакомить?

Могу.

У меня с ней свидание назначено.

Послезавтра. У магазина цветы.

На Кировском.

Но она подойдет ко мне только в том случае, если я маяк дам.

Что все чисто.

И что ты хочешь?

За правильный маяк?

Давай так, майор, договоримся.

Я тебе эту женщину сдаю.

А что ты там говорил про подписку-то?

Вот под нее ты меня и отпустишь.

Ну, а Виктор Павлович, антибиотик, это уже мои проблемы.

Я как-нибудь сам разберусь.

Ай, Василий Михайлович, Василий Михайлович.

А вдруг заказчица пустышка?

Вдруг за ней другой человек стоит, реальный, которого она в глаза даже не

видела? Тогда что?

Ну, риск, конечно, есть.

Но без риска, как говорится, на горшок садиться не стоит.

Можно свалиться.

Ну, а резоны, по которым эта женщина мне антибиотика заказала...

Это уже прости, майор.

Это твои проблемы.

Какие же ты хочешь гарантии?

Какие гарантии?

Ты честный мент, офицер.

Твое слово.

Вот и все.

Гарантии.

А суда я не боюсь.

Знаешь, какой самый страшный суд?

Вот здесь, в душе.

Когда ночью не спишь, сам себя судишь, сам себя приговариваешь.

И сам приводишь приговор в исполнение.

Ничего я тебе сейчас говорить.

И обещать не могу, Василий Михайлович.

Подумать мне надо.

Конечно, майор.

Подумай, подумай.

Ну, а пока думаешь, отправь меня в камеру.

Устал я.

Как говорится, старость не радость.

Вадим!

Резаков! Слушаю, товарищ майор.

Отведи Василия Михайловича в камеру.

Пойдемте, Василий Михайлович.

Доброе утро. Соедините меня, пожалуйста, с номером госпожи Даллет.

Спасибо.

Доброе утро, госпожа Далит.

Извините за ранний звонок. Это вас и служба размещения беспокоит.

Простите, мы хотели бы у вас узнать, не изменились ли ваши планы относительно

проживания в нашем отеле.

А в чем, собственно говоря, дело?

Мой номер оплачен до 15-го числа.

До этого срока я не собираюсь никуда выезжать.

Кроме того, у нас есть договоренность, что в случае необходимости я могу

продлить срок проживания.

Да, да, конечно.

Извините за беспокойство. Это наши проблемы. До свидания. Еще раз извините.

Меня просто просили уточнить.

По крайней мере, за эти четыре дня вы никуда от нас не денетесь, госпожа

Даллет.

А за это время мы найдем веский повод с вами встретиться.

Ага.

Слушаюсь, товарищ генерал.

Извините.

Ну что ж, а это успех.

В то время, когда вся пресса кричит о неуловимых киллерах, о целых синдикатах

заказных убийств, Мы берем живьем настоящего профессионала. И, между

прочим, взяли-то его под вашим непосредственным руководством, товарищ

полковник. Да.

Только есть нюанс, Серафим Данилович. Какой, майор?

Очень многое пока еще не ясно. Знаете, фигура самого Кораблева выглядит

неоднозначной и, как бы сказать, противоречивой.

Есть шанс провести операцию по задержанию заказчика.

Вернее, заказчица.

Поэтому рапортовать о победе я бы пока не торопился. Наоборот, надо сделать все

возможное, чтобы информация по этому делу была как можно более закрытой.

Понимаю, майор.

Ну что ж, завтра к 10.00 план мероприятия по задержанию заказчицы

должен быть у меня на столе.

Я же со своей стороны сделаю все, чтобы избежать... Утечки информации. Это все.

Разрешите идти?

Свободны.

Продолжение следует...

Нет,

я уже внизу, я сейчас поднимусь.

Ага.

Спасибо.

Спасибо.

Слава!

Привет! Рад видеть тебя.

Взаимно. Как поживаешь?

Отлично.

Рад за тебя.

Слушай, Слав, тебе уже расписали дело Кораблева?

А... киллера-кроликовода?

Сегодня допрашивать буду.

Ну и?

Слав, тебе, конечно, решать.

Уличная нужна по зарез.

Сделаешь постановление по форме?

Естественно, если сочтешь нужным.

Ты подумай, в кои-то веки киллера на стволе взяли, а он еще и заказчика

сдает.

Слав, фортуна тебе в руки, а мы поможем, дожмем.

Он что, действительно на заказчика выводит?

Ну, стал бы я тереть про уличную.

Добро, разберемся.

Я тебе отзвонюсь.

Неужели узнал? Какими судьбами? О, на ловца и зверь бежит.

Пять минут уделишь?

Не больше.

А мне больше не надо.

Ну что, говорят, тебя поздравить можно, Никит Никитич. Ты о чем?

Ну как же, самого антибиотика от пули спас.

Весь город на ушах.

Да, не удивлюсь, если Виктор Павлович у руководства для тебя очередную звездочку

выхлопочет. Соображаешь, что говоришь? Я убийцу брал, а не Говорова спасал.

Тоже мне.

Пинкертон доморощенный.

Ты многого, многого не знаешь и не понимаешь. Насчет знаешь, понимаешь,

устал от тебя слушать.

Похоже, я действительно перестаю тебя понимать.

Раньше ты говорил, что антибиотик враг.

А теперь ты его спасаешь.

И сажаешь старика, который хотел город от этой твари очистить.

Я властью, государством.

Поставлен на то, чтобы брать бандитов и убийц.

Мент я.

Знать о готовящемся убийстве и не помешать этому равносильно соучастию,

ясно?

Убить Говорова просто.

Но я опер, офицер. Я хочу его в камеру забить. Законно.

На основании уложений Уголовного кодекса.

Ну-ну.

Ну что же, не буду больше отвлекать вас от важных дел, Никит Никитч.

Вам же поди еще операцию готовить по поимке заказчицы.

Кто?

Кто слил тебе эту информацию?

Лейкин.

Вот решето поганое.

Что он еще тебе наболтал?

Ты, я надеюсь, понимаешь, что эта информация не должна никуда просочиться?

Да, Андрей, вот что.

Если ты хоть что-то напечатаешь в своей газете... Я...

Я не буду ничего печатать ближайшие три дня.

А дальше посмотрю.

Ты офицер, я журналист.

Между прочим, тоже офицер, только запаса.

И вот ты мне как офицер офицеру скажи.

Ну поймаешь ты эту бабу.

А может быть она человек хороший.

И выродка хотела этого уничтожить, потому что выходит, что в Питере-то

оказывается больше некому.

Странно получается, антибиотик на свободе, она в тюрьме.

Справедливый ли это, майор Кудасов?

Разные у нас с тобой справедливости.

Капитан запаса.

Хорошие люди не нанимают профессиональных убийц за сумасшедшие

бабки.

Прости, но я действительно многого тебе не могу сейчас рассказать.

Права не имею.

Давай потом поговорим.

Ну, давай.

Дай-ка он тебе своих, чтобы к выходу проводили, а то меня постовой не

выпустят. Да выпустят, тебя выпустят. Ты уже всем тут глаза намазулил. Давай.

Завтра уличная. Гусаков вынес постановление с отдельным поручением.

Цитирую. Обеспечить условия, исключающие возможность ухода фигуранта. И

одновременно гарантирующие задержание женщины, подозреваемой в организации

попытки убийства.

Сильно. Нет, а хорошо, что написал. А то мы что доброго забыли.

План операции готовил Резаков.

Докладывай, Вадим.

Есть. Значит так.

Предполагается оцепить площадь у магазина цветы.

Силами личного состава нашего отдела и СОБРа в районе Малой Посадской

дислоцируется резервная группа захвата в количестве 12 человек.

Схема следующая. Одна группа прямого контроля во главе с вами, товарищ майор,

располагается непосредственно в магазине.

Две другие в машинах на парковке у магазина.

Еще одна группа перекрывает отходы...

к станции метро Горьковская. Кроме того, четверо наших блокируют проходные дворы

на Кронверский.

Кораблев же с радиомикрофоном подстраховывается на всякий случай двумя

снайперами, расположенными на чердаках близлежащих домов.

Ну, на случай, если попытаются отбить.

Предложение.

Рядом с одним из снайперов предлагаю поставить оператора с видеокамерой.

Постоянно вести Кораблева и людей, которые попытаются вступить с ним в

контакт.

Принимается.

Еще.

Никит Никитич, хорошо бы, если старик вдруг решит подать какой-то маяк,

сориентировать все группы на любых женщин, направляющихся к магазину или

наблюдающих за Мазаем.

Принято.

Вопросы?

Тогда все.

План утверждаю.

Спасибо.

Спасибо.

А теперь конверты.

Игорь. Спасибо.

Тебе, Андрей. Спасибо.

Ведь я хочу сказать, что я очень рад, что не ошибся, полагаясь именно на вашу

помощь. Потому что когда обсудили этот проект, В нашем руководстве Стокгольма

не все были согласны с тем, что я работаю с русской группой.

Были те, которые считали, что вот я не справлюсь с этой ситуацией. Вышло по

-другому. Значит, без вашей помощи мы бы никогда не снимали такого уникального

материала. Поэтому я искренне рад.

А кто это?

Кто этот старик?

Ларс, это не старик.

Это антибиотик.

Крестный отец.

Правда, у нас говорят смотрящий.

Антибиотик? Ты о нем ничего не рассказывал.

Не рассказывал. Да ты и не спрашивал.

А если бы спросил, не рассказал бы.

Потому что пожить охота.

И поработать в своей стране.

Вот такие дела, Ларс.

Чеш.

Андрей, все-таки пока не начался монтаж.

Ты не хочешь мне рассказать про этого антибиотика?

Это ведь такая тема. Извини, Ларс.

Темка действительно интересная, но давай ее закроем. По крайней мере, на время.

Стокгольм далеко, а мне жить и работать в этом городе.

Так что прости.

Ладно, тема закрыта.

Кстати о Стокгольме. Я все-таки хочу, чтобы ты приехал на чистовой монтаж.

Материал посмотреть, хоть ошибки исправить, какие-то неточности.

Не возражаешь?

Не поверишь.

Не возражаю.

Здорово.

Дед, гости к тебе.

Ты поговори тут пару минут, а я пошел.

Ты, что ли, Краблев?

Ну, я.

Чего надо?

Слушай сюда, титуля.

Если жить хочешь, скажешь нам, кто тебя нанял. Понял?

Кому это вам?

Слушай, ты не выдрючивайся.

Под придурка косишь.

Мы тебя на нитке расплетем, понял?

В глаза смотреть.

Слышишь, завтра с мусорами никуда не едешь. А вызовешь адвоката Берсона.

Понял?

Адвокату скажешь, кто к тебе с заказом приходил.

Ты ствол овца.

Ты нам не нужен.

Сольешь все, живи, сопи дальше в две дырки.

Адвокату скажешь, а ментам ни слова.

Въехал?

Думать тебе до утра.

Ну вот и все, Вася.

Кажись, конец.

Чистые надеть надо.

Ну и что думаешь делать?

Место и время уличной операции известны.

Надо сажать стрелка.

Правильно мыслишь.

Если не можешь надыбать источник, гаси его,

и дело с концом.

Только просьба по мусорам не работать.

Боже упаси.

Одного старика гаси.

Ну и того, полагаю, кто придет к нему на стрелку.

Этого в первую очередь.

Слышь!

Сам бы взял винтаря и погасил бы падлу.

Хрящ.

Вот что хрящ.

Того, кто придет на стрелку, не трогать.

Кто это?

Доброе утро, миссис Даллет.

Извините за столь раннее вторжение, но я постараюсь не испортить вам завтрак.

Я журналист, меня зовут Андрей Серегин.

И вообще, для удобства общения предлагаю перейти на русский.

Потому что такая же израильтянка, как я... Я, извините меня, негр.

Давайте перестанем валять дурака и попусту терять время.

Поверьте, его у нас не так с вами много.

Может быть, вы разрешите мне войти?

Пойдемте.

Разрешите, я присяду?

Садитесь.

Спасибо. Ну что ж, госпожа Даллет, давайте поговорим.

Или может быть ваше имя не Рахиль, а...

Катя. Алло, вы готовы там?

Мы сейчас будем выезжать.

Давай подъезжаем. Дай-ка мне эту папку. Вот эту? Ага. Ага, сейчас.

Свободны, ребята.

Здравствуйте, Василий Михайлович. Проходите, садитесь.

Мужики, побриться бы?

А, это запросто.

Правильно, щетина в глаза бросаться не будет.

Садитесь. Что

-нибудь

не так, Василий Михайлович?

Руки.

Стар, наверное.

Да и изолятор ваш не курорт.

Угощайтесь, Василий Михайлович Сухариками

Спасибо

Василий Михайлович, давай еще раз пройдем все.

Значит, подходишь к елке, начинаешь прогуливаться, руки держишь в карманах

пальто, как договаривались, не нагибаешься, не прикуриваешь.

В общем, что тебе объяснять, с прохожими в контакт не вступаешь, мы рядом.

Когда увидишь женщину, спокойно ждешь, пока она подойдет, здороваешься.

Главное не забыть, я должен быть без головного убора.

И воротник у пальто должен быть поднят.

Это значит и есть маяк.

Хорошо. Листка бумаги не жалко?

Зачем? Да, хочу порисовать кое-что по хозяйству.

Рисуй.

Да вот хотел возле дома погребок наладить.

Все, как-то руки не доходили.

Рисуй, рисуй.

Сухарик, Василий Михайлович. Бери, бери.

А, пошел.

Держи.

Ну что, так и будем молчать?

Говорите, у меня время очень ограничено.

Да, действительно.

Мне кажется, что мы с вами очень хорошо знали одного человека.

Сергея Челищева.

А почему вы решили, что я знаю этого человека?

А вы меня не помните?

Мы же с вами встречались в планете фитнес.

Ну так вот, когда вы ушли из тренажерного зала, то оставили на

банкеточке цепочку с медальоном.

Ну, оставим за рамками нашего разговора этическую сторону моего поступка.

Но я полюбопытствовал.

Знаете, работа у меня такая. Вот без любопытства в моей профессии просто

делать нечего.

Ну так вот, Серегу Челищеву я ни с кем другим спутать бы не смог.

А портрет незнакомого мужчины, согласитесь, на груди не носит.

Допустим. Замечательно. В этом медальончике была и другая фотография.

Вот лицо этого человека я вспомнил не сразу, но все-таки вспомнил.

Это был Олег Званцев.

Но больше его в Питере знали как Белого адвоката.

Белого, потому что Серегу Челищеву впоследствии стали называть тоже

адвокатом.

Только черным.

Вы улавливаете мою мысль?

Ну так вот, а подтянула Серегу Челищеву в группировку Олега Званцева, бывшего

его друга, которого Серега долгое время считал погибшим в Афганистане, некая

Екатерина Дмитриевна Гончарова.

Она же Званцева.

Жена адвоката.

Белого адвоката.

Ну и?

К сожалению, мы с Серегой встретились очень поздно.

Буквально за несколько дней до его гибели вместе со Званцевым под Лугой.

Вы с ним встречались?

Да. И очень долго разговаривали.

Я тогда очень многое понял, но, к сожалению, у него мало осталось времени,

ему нужно было уходить.

И они были вынуждены уходить за кордон вместе с Олегом.

Я тогда упустил одну деталь.

Серега мне сказал, что хочет уходить еще и со своей женой, Катей.

А так случилось, пока Званцев сидел в крестах, Серега и Катя полюбили друг

друга. Вам что, нравится в чужую беде копаться?

Нет.

Просто многие считали, что Екатерина Дмитриевна Званцева тоже погибла.

Но я был другого мнения.

Потом... В этой все запутанной истории есть очень важное и веское

обстоятельство. Какое?

Серега мне перед смертью оставил кое-какие бумаги.

К сожалению, этих документов оказалось недостаточно, чтобы засадить

антибиотиков в кресты.

И мне кажется, что Екатерина Дмитриевна могла бы помочь заполнить кое-какие

пробелы в досье Сергея.

Вы что, всерьез считаете, что антибиотика можно упечь за решетку с

помощью каких-то бумаг?

Смешно.

Давайте закончим наш разговор.

И если Сергей Челищев действительно был вашим другом, то забудьте и о

Екатерине Званцевой, и о Рахиль Даллет.

Извините, у меня скоро важная встреча, мне нужно подготовиться к ней.

Что ж, понятно.

Значит, единственное, что хочет Екатерина Дмитриевна Званцева,

это выжить.

Ясно.

Только зачем она тогда появилась в Питере?

Ну, ей нужно было закрыть кое-какие финансовые дела.

Да нет, Екатерина Дмитриевна.

Вы появились в Питере совсем не для того, чтобы решить свои финансовые

проблемы.

Вы появились в Питере для того, чтобы, как вы выразились, закрыть совсем другой

вопрос.

И сдается мне, что для решения этого вопроса вам очень может понадобиться моя

помощь.

Василий Михайлович, вы ничего не хотите мне больше рассказать?

Возможно.

Только после сегодняшнего нашего мероприятия. Ладно?

Кто вы на самом деле, Василий Михайлович?

Это я тоже потом расскажу.

Но если будет, это потом.

Давайте, Василий Михайлович.

Зачем? Береженого Бог бережет.

Зря вы это.

Ну, с Богом, Василий Михайлович.

Угу.

Так с кем же вы собираетесь встречаться, сударыня?

Послушайте, сударь, кто вам сказал, что вы можете так бесцеремонно вмешиваться в

мою жизнь?

То, что вы были знакомы с Челищевым, не дает вам никакого права. Дает мне право.

Дело в том, что два дня назад сотрудниками РОПа было предотвращено

убийство Виктора Павловича Говорова.

Киллера, который хотел его снять, взяли.

Живым и здоровым.

Не поверить вы этому не можете, потому как, если бы все было иначе, то все

средства массовой информации...

И центральные каналы телевидения уже давно трубили бы о том, что застрелен

один из самых крупных авторитетов города.

А мне-то вы зачем это все рассказываете?

А за тем, что киллер оказался человеком очень преклонного возраста.

С ним поработали, и старик заговорил. И удивительные вещи рассказал.

Сказал, что заказчиком являлась женщина.

Насколько мне известно, именно в эти минуты...

РОП готовит большую операцию по задержанию этой самой заказчицы.

Я не очень разбираюсь в специфике милицейской работы, но эта информация,

если она соответствует действительности, должна быть секретной.

И как вы, журналист, смогли получить ее, тем более в такой короткий срок?

Да я понимаю, что поверить мне очень трудно.

Но давайте рассуждать спокойно.

Вот смотрите.

Антибиотик жив.

Старика-киллера взяли.

Заказчицу он сдал.

А теперь представьте, что будет, когда выяснится, что Рахиль Даллет и Екатерина

Званцева одно и то же лицо.

Поверьте, к вам возникнет очень много вопросов.

Как у милиции, так и у антибиотика.

Да с чего вы вообще взяли, что я имею какое-то отношение к этому киллеру?

А у вас мотив есть.

И мотив очень серьезный.

Да и знаете вы много.

А как только менты узнают, что вы находитесь в городе, за вами начнется

такая же охота, как если бы эта информация дошла до Говорова.

Вот такие у вас проблемы.

Екатерина Дмитриевна.

А вам-то зачем во все это дерьмо окунаться?

Что жареных фактов в газете не хватает?

Да дело не в жареных фактах.

У меня к Виктору Павловичу свой личный счет имеется.

Я еще год назад не знал, кто такой антибиотик.

И вот мне выпала редкая удача.

Эксклюзивное интервью с умирающим вором в законе бароном.

Вот тут-то все и началось.

А потом я потерял несколько близких мне людей.

Ну, пойдем.

Хорошенькая квартира-капкан.

Ну и с кем вы здесь должны встретиться?

Да ни с кем. Мне нужно забрать вещи кое-какие.

А потом заявится старик-киллер с роповцами за плечами. Не заявится.

Ну и?

Что прикажете делать?

Там на кухне в буфете есть растворимый кофе и сахар.

Поставьте, пожалуйста, чайник, если не трудно.

Yes, ma'am.

Понял вас две пятерки ноль.

Выходим.

Ну что, Василий Михайлович, пойдем?

Кофе готов, сударыня.

Прошу в столу.

Извиняюсь, чем богаты.

Пожалуйста.

Ну и долгие у нас здесь с вами посиделки будут?

Не знаю, может час, может два.

Ждете кого-нибудь?

Нет.

Просто я очень люблю...

В окно смотреть.

Это он?

Катя, этот старик, это он?

Поверили, да?

Проверочку мне решили устроить.

Ну что, убедились?

Я же вас предупреждал. Человек, стрелявший в антибиотика, задержан и вас

сдал. После этого вы сюда являетесь. Вы понимаете, как мы рискуем, нет?

Человек, стрелявший в антибиотика, никого не сдавал. Да с чего вы взяли?

Маяк.

Он подает мне сигнал.

Что за ним следят?