Original subtitles

Сиди, сиди. Сиди.

Роман Викторович, я не нашёл вас, я хотел извиниться, правда.

Мне очень неловко, нехорошо получилось.

Роман очень хороший.

Прочитал «Алиби» за ночь.

Даже не удивлюсь, если в школьную программу войдёт.

Главное, тема такая важная – семья.

Но вот работать с автором этого романа я не буду никогда.

И канал не будет.

Или ты ещё не понял, что канал – это я?

Да нет. Да нет, это я как раз прекрасно понимаю.

Роман Викторович, вы… вы меня, наверное, не поняли, я… я не работу прошу.

Я просто извиниться по-человечески хотел.

Простите. С кино я…

на какое-то время завязал. Счастливо, удачи.

Погоди, Петь. Петь, ты вообще в порядке, Петь? Петя!

- Да. - Что случилось, скажи мне?

Что тебе нужно? Помощь моя нужна, деньги тебе нужны, что?

Нет, нет, спасибо большое. Правда, я в порядке.

Пётр Сергеевич, здравствуйте.

Прочитал ваш роман, это просто «Лолита» Набокова. Вот так вот.

Опаздываете.

Всего на пять минут.

Ну что, работаем, всё разбираем, всех вызываем?

Я читала, она прекрасна.

Это с автографом, это тебе.

Спасибо.

В общем, до сих пор все звонят, угрожают, что на вас подадут в суд.

Кто-то угрожает, что вообще бандитов будет нанимать.

Между прочим, звонила Шульгина. Говорит, что если вы не возьмёте трубку,

доберётся до вас и до ваших близких.

Меня почему-то тоже считают вашим близким человеком.

- Даш! - Да.

Стоп. Меня больше нет.

Нет ни меня, ни агентства. Живи будущим.

Не знаю, влюбись, замуж выйди.

Да ты прочти.

Там… там нет ничего.

Нет ничего настоящего, я всё поменял. Имена, фамилии.

А зачем вам кувалда?

А, окей, понятно.

Вот зараза, а. Никому верить нельзя.

Помнишь, когда ставили, говорили, что оно пуленепробиваемое. Ага.

А меня всегда точил червь сомнения.

Всё, нет больше агентства.

А за меня не волнуйся, я сменил место жительства.

Ну и вероисповедание, и пол, если надо.

Если что, стану крёстным твоему ребёнку.

Ну или крёстной, если пол сменю.

Не смешно.

А как же я?

Ну да. Но несмотря на всё это, Филипп Дзядко на «Арзамасе» написал,

что я чуть ли не луч света в тёмном царстве русской литературы.

Но а так как я с ним точно не спал,

поэтому, значит, ему, действительно, книга понравилась.

А в книге же реальные люди описаны?

- Да. - Понятно, что имена изменены

и совпадения случайны, но всё-таки у вас не будет с этим проблем?

Будут, да, конечно будут, да и уже есть.

Но в любом случае я хочу сказать,

что, чтобы вы все это записали, я люблю жизнь.

Поэтому если меня найдут под каким-то мостом или в петле,

то я не сам это делал.

У меня вопрос.

А с учительницей сына у вас что на самом деле было?

Учительница сына… Учительница сына – очень хороший человек.

На самом деле. Я уверен, что… что у неё всё будет хорошо в итоге.

Ну и потом, она варит восхитительный грибной суп.

Вам не кажется, что финал слишком открытый, и складывается ощущение,

что герой так не оставит всё и будет бороться за свою семью?

Ну на то он и герой.

Поэтому да, он будет бороться. А вот за что будет бороться,

это мы узнаем в следующей книге.

А скажите, Пётр, а о чём будет следующая книга?

Следующая книга будет о святых людях в высших эшелонах нашей власти.

Мне кажется, очень нужная книга, да?

Друзья, к сожалению, наше время подошло к концу, поэтому я вынужден вас покинуть.

Для всех для вас есть подписанные экземпляры книги.

Читайте, пишите про книги, я хочу заработать много денег. Спасибо.

- Добрый день. - Здравствуйте.

Простите, сейчас сюда зашла девушка, белокурая такая с хвостиком.

А её здесь нет.

Это имеет какое-то логическое объяснение или это чудо?

Да. Оно?

Спасибо.

Ань, привет.

Вы что, вы следили за мной, что ли?

Аня, давай поговорим.

Убирайтесь отсюда.

Это вы со всеми клиентами так вежливы или это мне отдельная честь?

Можно меню?

Что-нибудь сразу?

Угу, да.

А дайте мне, Аня, пожалуйста, вот этой водки 300 грамм.

И салат «Андалусия».

- Разумеется. - И пива! Бельгийского! Светлого!

Простите.

Я, правда, хочу поговорить, я…

Я хочу тебя.

Что я делаю?

У меня нет никого. Я…

Я совершенно один, ты нужна мне.

Я когда увидел тебя в этом магазине, я… меня просто потащило за тобой.

Подождите, подождите, как это потащило? Что это значит?

Посмотрите на меня, я совсем сошла с ума, я какая-то стала идиотка, врушка.

И я вообще не понимаю, что происходит.

Вы думаете, что люди, которые рядом с вами, это что, какие-то марионетки,

которыми можно управлять? Это живые люди, у них есть свои чувства.

Они чего-то хотят, у них что-то болит.

Люди… люди хотят есть, пить и трахаться.

Нет, есть, пить и трахаться они хотят в вашей больной голове.

Вообще они чего-то хотят. Я не знаю, любви, может быть, нежной,

может быть, страстной, но хотя бы честной. Неужели так нельзя?

Ты…

Я оставлю тебе свой адрес, приходи ко мне, ты будешь моей писательской женой.

Ну.

Ты нужна мне.

Аня!

Ань, всё нормально?

Да, всё нормально.

Дружище, тебе лучше уйти.

Пётр Сергеевич!

Что вы делаете? Успокойтесь!

Батенька, а с чего ты решил водочку кушать,

за душой ни гроша не имея?

Ты чего здесь делаешь? Это ж явь.

Второй роман писать надо.

Ага, и третий.

И вообще неплохо бы собрание сочинений заиметь, томов восемь.

Второй роман самый трудный.

Ты что, меня теперь будешь и наяву доставать?

Пуговица где?

Полтергейст какой-то.

Начинать надо пораньше.

Тебе не так много времени осталось, Пётр.

А написать нужно прилично.

Хотя бы больше, чем Гоголь.

А времени немного.

Сколько?

Не надо тебе знать.

37 лет.

Это что ж получается, как Пушкин, что ли?

Дуэль будет?

Проспался? На выход.

Спасибо. Слушай, а как ты меня нашла, а?

Решетников, мы вообще пока женаты.

Так что мне звонят и просят эвакуировать тело.

Так надо это исправить, а?

Давай разведёмся, у меня паспорт с собой. А чего?

Освобожу тебя от себя, будешь свободной. Вот у тебя машина. Чего, успеем.

А я бы с удовольствием. У меня самолёт через пару часов.

И куда же это мы летим?

Отдыхать.

Ха-ха, а ты устала, да?

Решетников, всё, завязывай, хватит себя жалеть.

Давай приходи в себя, начинай работать.

И кстати, ты дрянь.

В смысле ты прочла роман?

Да, и теперь все знают, что он про нас.

Нет, там написано «все совпадения с реальными людьми или событиями случайны».

Угу. А про Сашу ты подумал? Ну как ему?

Не, ну ты получишь букера своего или что там. А нам что?

Скажи, хорошо написано?

Знаешь, как-то оправдательно, что ли. Чувствуется, автор обижен на жену.

Автор обижен.

Решетников, ты где жить собираешься?

Смирнов на Гоа с Машаней улетел, ключи от студии оставил.

Там попугай… Какая тебе разница?

Ты мне нужен.

А ты мне совершенно не нужен.

Эй, погоди.

Слушай, я… я извиниться пришёл. Прости.

Правда, скажи, сколько я должен?

Да нисколько не должен.

Ну это как Ланнистеры всегда платят долги.

Ну если Ланнистеры, тогда пять.

Вообще-то 3700.

И ваша жена всё оплатила.

Сумка, я забыл про неё.

Скажите, а это вы мне пуговицы в карман сложили?

Я.

Спасибо.

Вы в порядке?

Да, я… я в порядке. Я умру, правда, скоро.

Что за ерунда опять?

Не знаю, дуэль будет.

Или молния меня убьёт.

Пётр Сергеевич!

А ваше вчерашнее предложение, оно ещё в силе?

Да все мои предложения всегда в силе.

- Может, коньячку? - Нет-нет.

Нет, спасибо.

Ты можешь сказать, что нужно, что искать?

Да я не знаю.

Ну что-то такое, от чего я могу буквально за полгода умереть.

Я не могу так пальцем в небо.

Нужно обследование, нужны анализы, нужно…

Да, я понимаю. Но, может быть… может быть, можно просто назначить день и…

Ну скажешь, сколько денег, чтобы меня вдоль и поперёк.

Ну, думаю, тысяч в 150-200 уложимся.

Извини, я должен подойти.

Алло! Да, Дарья Ивановна, чем могу вам помочь?

Пётр Сергеевич, у нас полиция. Вы срочно должны быть здесь.

Добрый день.

День добрый. Это тебя по телеку показывали?

Да, видимо, да.

Ну это, агентство «Алиби», помогаете людям в сложных жизненных ситуациях.

Лучше бы я сам не сказал. Да, было такое агентство.

Почему было? Что случилось?

Закрыли нас.

Кто?

Ну кто обычно закрывает? Люди в форме.

Глава округа, что ли?

Теперь вы открыты. Если надо, я округ закрою.

Давай, мастер, рули, помогай людям.

Да, конечно.

Даш!

Так, может, вы сюда зайдёте, или вы прячетесь по привычке?

Да, мы теперь в открытую работаем. Секунду.

Точно нет камер, прослушки?

У нас было стекло, но…

Ага, спасибо.

- Ты работаешь? - Кофе? Чай?

Нет, спасибо.

Так.

Сейчас.

Прошу.

Короче.

У меня сын.

Сын был на загляденье, и тёлка у него была.

Отец у неё волшебник.

Слушай, поможешь?

Если кто копать под тебя будет, решу все вопросы.

Ну…

Вы расскажите в двух словах, в чём там вообще дело.

Короче, неделя до свадьбы оставалась. Роскошная свадьба, там всё бы гудело.

Короче, попал в секту.

Секта последнего дня. Где, когда и как, не понимаю, но факт.

Я его и пиз… говорил с ним, ничего не понимает.

Твердит что-то про Бога, про любовь.

Нет, я сам не против Бога.

Я и перекреститься могу, у меня и крестик имеется.

Но чтоб так вот бритым скакать по улицам и книжками торговать...

Ну да, но я пока не очень понимаю, как я-то могу помочь.

Мне главное его в мир вернуть.

У меня ещё повышение грядёт, в министерство уйду.

Если кто узнает, или хотя бы слухи пойдут, никто со мной разговаривать не станет,

попросят в отставку сразу.

Ну, постараемся.

Что дальше?

Ну, дальше...

у Даши заполните все документы, подпишите контракт. Ну и будем работать.

Это дорого?

Для вас скидка.

Десять процентов.

Но при этом будет стоимость, конечно.

Это хорошо.

Люблю всё самое лучшее.

Опять ты занимаешься какой-то ерундой, Решетников.

Предупреждать же надо. Так резко не появляться.

У тебя времени нет, а ты всяких козлов выгораживаешь.

Нет, я не брошу «Алиби».

- Угу. - Объясню, почему.

Знаешь, мы… мы в детстве с братом часами играли в солдатиков.

Строили им замки какие-то огромные из спичечных коробков,

придумывали им целую жизнь с предательствами,

с переворотами, обманами, с заговорами, но…

Но всё всегда кончалось хорошо.

Не знаю, где тот момент, когда человек понимает, что…

что в жизни не всегда всё заканчивается хорошо.

Должен же он где-то быть, этот момент, когда ты… когда ты понимаешь, что…

что нет сослагательного наклонения, что не существует «если бы»,

что «если бы» существует только в сказках.

Я помню, что я это не принял.

Я хотел, чтобы было «если бы». Если бы Белоснежка не уколола пальчик.

Или если бы Джульетта очухалась бы чуть раньше,

и Ромео не успел бы себя заколоть.

В своих мечтах я врывался в дуэль Пушкина и спасал его.

Я пробирался на «Титаник»,

чтобы предотвратить столкновение с айсбергом.

Ты сказочник, Решетников, тебе сказки надо писать.

Я и писал сказки.

Я придумал себе профессию, прекрасную, я стал сценаристом.

Я стал… я стал придумывать свои истории.

Но это тоже, конечно, тоже всё непросто. Потому что вот ты придумал историю и что?

И ты… ты отнёс её продюсеру.

Продюсер предложил свои правки, которые ты, естественно, принял.

Ну а куда деваться?

Он отнёс историю эту на канал.

И там появилось ещё один-два редактора, которые тоже что-то такое исправили,

предложили своё.

А потом появился режиссёр, который вообще, может быть, видит всё совершенно иначе,

чем видишь ты. И это нормально.

Так и должно быть. Потому что кино – искусство коллективное.

И все должны, наоборот, влюбиться в этот материал.

А потом появится оператор, который…

который тоже будет участвовать в переделывании.

Оператор-то куда лезет?

Потому что если он хочет, чтобы была не весна, а осень,

потому что ему нужны жёлтые листья, я это опять перепишу.

А потом появятся актёры. И это, ай, тут вообще должно повезти, потому что…

Потому что они должны быть талантливые, они… они… они должны быть опытные,

трезвые и просто элементарно образованными.

Даже если тебе повезёт, и всё это сложится, то… то в конце что?

Ну ты будешь сидеть в зрительном зале или…

или дома перед телевизором и… и будешь смотреть на свою историю,

дико изменённую почти до неузнаваемости.

И это… это приятно, но…

Но что всё это в сравнении вот с этим? А?

Вот с этим, когда тобой отобранные люди чётко, точно исполняют

твой собственный сценарий и меняют кому-то жизнь.

И вот в «Алиби» я взял на себя эту функцию. Я и есть…

Я и есть «если бы», я это «если бы»,

которого в жизни на самом деле не существует.

И да, и даже если я иногда оправдываю таких подонков и козлов, да плевать!

Потому что даже если один из десяти моих клиентов достоин того,

чтобы его спасти, значит, я на своём месте. Значит…

Значит, то, что я делаю, это правильно.

Потому что каждый должен делать то, что он делает лучше всего.

И вот это, вот это, вот это я делаю лучше всего, я…

И никто так, как я, не делает.

У меня за десять лет ни одной осечки, ни одной серьёзной ошибки.

Ни одной? А как же твоя семья?

Твоя собственная семья.

Ну да.

Кроме моей собственной семьи. Да, тут…

Тут я, конечно, ошибся в чём-то.

Но ничего.

Я же ещё не старый, может быть, будет ещё один шанс.

Петя, всё, что ты сказал, такая...

наивная, детская, банальная чушь.

All you need is love.

Решетников, интернат, безотцовщина, маменька от вас отказалась.

Всё, что ты хочешь, Решетников, это любовь.

Ты ищешь любви, ты хочешь, чтобы тебя по голове погладили, чтобы тебя похвалили.

Ты ищешь подтверждения, что ты нужен.

Ты всю жизнь ищешь этого подтверждения.

Ты даже жене своей не рассказал, что у тебя агентство.

Я не понимаю, зачем ты мне всё это говоришь.

Петя, иди домой, работай.

Входи.

Твои?

Не, это мой товарищ, фотограф, он здесь живёт. Это, в общем, его студия.

Он уехал и позволил мне у него какое-то время перекантоваться. Проходи.

Ой, какая красота! Можно?

Конечно.

Красиво здесь.

Невероятно.

Ой, это кто это такой?

Привет!

Это кто… Ты разговариваешь. Это кто такой красивый?

Его зовут Элвис. Только аккуратно, чтобы он тебе палец не откусил.

Не откусит.

Ну что, будем работать?

Анатолий Геннадьевич, к вам Галина.

Что? Кто?

Здравствуйте, я от Петра.

Какого?

Это ваш сын в секту ушёл?

Проходите, конечно.

Галина.

Здрасте.

Вам уже объяснили ситуацию?

Да, конечно, Пётр меня ввёл в курс дела.

Ну и как будете возвращать?

Через массаж.

В смысле?

Я массажистка.

Кто? Кто?

Остеопат.

А, ну тогда другое дело.

А то массажистка, сами понимаете.

Ну конечно, всякое бывало.

Не по… Не понял.

У сына же спина болит. Да?

Да.

Знаете, нам нужно найти повод, чтобы совершить подход к телу.

Я вас уверяю, за два сеанса верну его к жизни.

Я готова.

Расскажите, с чего это начинается?

Придумывают название?

Да нет, какое название.

Название – это… это, считай, в самом конце. А…

Ты пишешь?

- Да. - Пиши.

В начале июля, в чрезвычайно жаркое время под вечер, один молодой человек…

Что?

Это «Преступление и наказание».

Всё он уже написал, да?

А о чём будет роман, о любви?

Да какой о любви! Нет, любви мне в прошлый раз уже…

О чиновниках.

О чиновниках? Это смешное?

Почему смешное? Нет, страшное.

Пётр Сергеевич, вам звонит Боргуль. Соединяю?

Да, соединяй.

- Слушаю. - Ты в курсе, что она шлюха?

Да, а перед этим была остеопатом.

Ты знал, что она проститутка?

Ну разумеется.

Разумеется?

Анатолий Геннадьевич, послушайте, эта девушка – она волшебник, она…

Если кто и может человека с того света вернуть, так это она.

Она меня из петли достала.

А её прошлое вас не должно волновать. Доверьтесь.

Ну и что делать будете?

А это...

Да, это он распространяет.

Слушайте, а позвоните ему, скажите,

что вас интересует несколько вопросов по поводу битвы Курукшетра.

Ему будет приятно, что вы интересуетесь тем, чему он хочет посвятить свою жизнь.

Ку… курукш… куру… Как?

Ладно, давайте без Курукшетра.

Вы ему скажите, что у вас есть очень большое пожертвование.

Это точно сработает.

Да.

Лёш!

Давай поедем куда-нибудь.

Куда?

В Австрию, например.

Ты что, собираешься уже?

Да, слушай, поеду. Обещал детям завтра с ними в цирк сходить с утра.

Ну оставайся, ты отсюда поедешь утром.

Поеду.

А как мы полетим в Австрию? У меня же дети.

Ну, полетим на неделю.

Ну если только моих возьмём и Сашку.

Я не поеду, у меня школа.

Ладно, ясно всё с вами.

Я же с открытым сердцем.

Может, ты останешься тогда? Я тебя отвезу с утра.

Хорошо.

Саш, ты куда?

В бар.

Давай, прочти. Прочти всё, что получилось.

Метелин любил думать о России и задавался суровыми вопросами:

что это за страна, зачем она?

Часто он слышал от своих коллег, что место это…

Всё, стоп. Прости. Сотри это всё.

- Что, всё? - Всё, всё.

Всё, что мы написали за сегодняшний день, всё сотри.

Всё это бред, никому не нужно.

Плохо это, да?

Плохо. Даже попугай понимает.

И что дальше?

Что дальше?

Ты ждёшь кого-то?

Нет.

Опа! Ну-ка заходи. Здорово.

- Привет, пап. - Проходи.

Я рад, что ты зашёл. Я даже не ожидал.

Странно, что так быстро решил меня навестить.

Ага. Странно то, что ты меня в книге таким изобразил.

Хорошо, хоть мужественный. Девчонки стали внимание обращать.

И объясни, пожалуйста, пап, почему я всё время хожу по кладбищу?

Слушай, ну это вымысел, там вообще много фантастики.

Я рад тебя видеть. Слушай, а…

Я тебя не ждал, я не один.

Не один? Ничего.

Ань!

Привет, Саш.

Здрасте.

Я, наверное, пойду.

Нет, нет. Давайте чаю попьём, да?

Сделай чаю.

Хорошо.

Моя личная Анна Сниткина.

Стенографистка? Как у Достоевского.

Между прочим, она была ещё его женой.

Садись.

Спасибо. Посиди с нами. Куда ты?

- Да у вас мужские разговоры. - Не-не, посиди-посиди. Садись.

Слушай, пап, а вы собираетесь мириться с мамой?

Нет. Нет, мы будем разводиться.

Теперь вот ещё придётся с родительским днём определиться.

Так что мне придётся тебя по средам, субботам забирать, возить в дельфинарий,

зоопарк, мороженым кормить.

Давай в дельфинарий, в зоопарк и мороженое с девочками буду ходить?

Ну да.

Кстати, девушка у тебя новая, да? Ты… Ты говорил, провожал.

Вот бы посмотреть на неё.

Ну провожал и что? Познакомиться хочешь?

Когда познакомиться? Сегодня вечером или, может, прямо сейчас позвонить?

Ну да, конечно. А чего тянуть?

Не знаю, пап.

Слушайте, мне звонок нужно сделать, ладно? Пять минут.

Извините.

Ну что, Анна Николаевна, вы ничего в романе получились.

Саш, может, не будем на «вы»?

Да нет, честное слово.

Вас там все жалеют.

Я бы хотела у тебя попросить прощения, Саш.

Не нужно.

А вы вместе сейчас с папой, да?

Нет. Нет.

Да? Почему? Папа у меня классный.

Ладненько. Я пойду. Пап!

Я пошёл, пока!

Погоди, погоди. Сань, куда ты? Погоди, я сейчас закончу.

Нет, всё, я пошёл. А то мне мама потом обструкцию устроит.

Погоди, как мама? А я думал, что мама уехала.

Уехала? Куда?

Отдыхать.

А она устала?

Мой сын.

Ладно, давай, беги.

Пока.

Всё, замётано. В субботу забирай, а я тебе в конце месяца два дня дам.

Железно, давай.

Фу, выбил субботу.

С боем. Проведём вместе, сходим куда-нибудь.

Давай ближе к делу решим.

Хочешь в театр пойдём?

Петь, я устала, я спать хочу, прости.

Петя так Петя.

Конечно.

Ну чего?

Ты здоров. По этим показателям тебе ничего не угрожает.

Ну разве что пломбу можно поставить, да и то можно не спешить.

Не знаю, а родинки там.

Все доброжелательные.

Я не умру.

Удивительно, что делает один луч солнца с душой человека. Знаешь, кто это сказал?

Знаю, ты.

Я здоров, как бык.

А если тебя машина собьёт?

А значит, я буду переходить улицу в положенном месте.

А если кирпич на башку свалится?

Да не хочу я писать роман. Я не хочу, понимаешь, нет?

Я хочу работать, хочу жить нормально, как современные нормальные люди.

Какого хрена ты тогда нищим притворялся?

Для тебя! Ты же хотел, чтобы я писал.

Вот я и притворялся, и писал. А теперь я написал и всё, больше не хочу.

Зачем стал жить с этой девушкой? Анна Сниткина?

Решетников, я не понимаю, что за игра?

Я хочу любви. Я хочу любви и оргий.

Оргий и оргий, самых гнусных, самых бесчинных.

А мне жизнь говорит: «Нет, это не для тебя. Ты должен писать роман

и говорить о литературе».

Меня сейчас стошнит, Решетников. Цитировать Белинского много ума не надо.

К тому же это неточная цитата.

Нельзя манипулировать людьми.

Нельзя? А ты мной манипулируешь.

Ты хотел, чтобы я писал, и говорил, что мне мало осталось жить.

Тебе, действительно, мало осталось.

Ну зачем? Зачем тебе нужно, чтобы я писал?

Может быть, тебе ещё ответить, есть ли Бог?

Жвачку хочешь?

Ух ты!

И правда, даже как-то…

Есть эффект.

Нет, ты идеально работаешь.

Здравствуй, отец.

Привет, сынок. Это остеопат.

Галина. Спина очень болит.

- Здравствуйте. - Здравствуйте.

Что за вопросы у тебя ко мне, отец?

Есть вопросы, сынок, есть.

А ты не хочешь?

У тебя спина не болит? Ты вроде жаловался.

Большое спасибо, отец, но я лечусь мантрами.

Но я, правда, могу помочь.

А пока я буду работать, вы можете читать мантры.

Я не могу смотреть, как ты страдаешь.

Хорошо, отец.

Ну хорошо. Ну что, я могу вас оставить?

Да, отец. Через неделю я на два года уезжаю в Индию, это очень важно.

Я буду молиться за тебя там.

И мой отец-генерал в это поверил.

Ну конечно, ваш отец расстроен тем, что вы собираетесь жениться

на бывшей проститутке, но… но поверьте, так лучше.

Слушайте, обязательно было рассказывать папе про её прошлое?

Ну как, вы же сами говорили, что он даже всех ваших друзей

проверял по базе, ну и в их сетях копался.

Он бы всё равно узнал.

А так он примет. Да он уже принял.

Я очень рад, что я смог помочь.

Всё нормально, не волнуйтесь, у него для меня всегда найдётся время.

Да, Пётр Сергеевич? Виталик, привет. Ты уже уходишь? Отцу нижайший поклон.

Дашенька, мне двойной эспрессо.

Я, если что, за дверью. У меня очень тяжёлый кулак.

Ребят, погуляйте пять минут.

Ты не изменился.

В этот раз у меня кувалда.

Ну всё, ну игры кончились. Ну что было, то было. Ты согласен?

У меня к тебе деловое предложение, партнёрское. Присаживайся.

Так, на вот полистай. Я сейчас всё объясню.

Я предлагаю тебе расширение твоего бизнеса

до уровня всей страны пока, но с выходом за рубеж

через год, два максимум.

Везде есть люди, которые попадают в сложную ситуацию.

Я пока не очень понимаю, о чём вы говорите.

Я покупаю твоё агентство.

Я буду поставлять тебе самых серьёзных людей.

Ты будешь работать в пять раз меньше, а получать в десять раз больше.

Ты слышал про правило Парето?

За 20 процентов усилий 80 процентов прибыли.

Именно. Для тебя это будет не работа, а хобби.

Посмотри договор, как там всё прозрачно.

Главный ресурс – твои мозги. Но мы их не будем загружать по полной.

Ты будешь путешествовать, ты будешь писать роман.

Вот сколько ты получал?

Ну тысяч десять долларов, самое большее, с клиента, да?

Сейчас ты будешь получать от ста штук и больше.

Есть одна проблема.

Давай её решим, давай.

Мои мозги не продаются.

Это с чего? Ты пишешь сценарии, это то же самое.

Они покупают твои мозги.

Я, видимо, неточно выразился.

Объясни.

В жопу.

Легко посылать в жопу, когда у тебя нет проблем с окружной властью.

Ведь это я послал тебе генерала, и проблема была решена.

Я знаю, у тебя куча проблем, они все серьёзные. Я их беру на себя.

Деньги и покой – вот что я тебе предлагаю.

Я не работаю с мудаками.