Original subtitles

- Корвет к бою готов, Николай Федорович! - Хорошо.

Прикажите еще раз поднять американцу сигнал "лечь в дрейф".

Есть.

Повторить сигнал американцу "лечь в дрейф".

Есть!

А что будет, к примеру сказать, если мы этого американца в плен возьмем?

Как что?

Согласно закону-положению наш командир прикажет капитану ихнему и помощнику.

Сейчас же

на рею повесит.

Ну а которые пассажиры, не возьмут их, знаешь.

Всем полная свобода!

Сплошное благоухание.

Он американца видно.

Полны трюма, бочки с ромом ихним.

И вовсе ты пропащий матрос, Лучкин.

Такое время, а ты о водке думаешь!

Прошу вас, Аркадий Павлович.

- Записать следующее. - Слушаюсь.

Встретил «Бетси»,

"Аргентину"

под флагом Соединенных Штатов..

Имея подозрения, что судна невольничьи,

приказал лечь в дрейф

для досмотра.

Пользуясь преимуществом кода,

"Бетси" пыталась уйти.

Тогда,

действуя на основании Конвенции по борьбе с негроторговлей,

подписанной, в числе других государств, и Россией,

и Россией.

Взял на себя ответственность открыть огонь.

Открыть огонь.

Записано, Николай Федорович.

Прикажите дать первый предупредительный.

Слушаюсь.

Первый предупредительный!

Ратуй!

По левому борту первая - огонь!!!

Петерс.

Они перешли от слов к делу.

Придется, черт возьми, остановиться и дать себя осмотреть.

Что вы, капитан!

Боцман!

Ричардс!

Бой, Ромул.

Эээ, Ричардс,

вывести из трюма всех негров.

Всех до одного.

Что вы собираетесь делать, сэр?

Спасти свои шеи от петли, а заодно и вашу.

Ричардс,

связать всех негров попарно

и с левого борта в воду,

чтобы сразу же тонули.

Понял, сэр.

Ваш бой все слышал, капитан.

Ричардс!!!

Прихватите его!

Ну?

Живо!

Не останавливается, Николай Федорович.

Я боюсь, как бы там не расправились со своими пассажирами.

Вернее, с грузом.

Такие случаи бывали.

Прикажите набрать сигнал.

Сэр, русские снова сигналят!

Читай.

"Если...

Если...

Громче!!!

Если

причините

вред грузу

вместе с капитаном

и помощником,

повешу

всю

команду.

Что же вы стали, боцман?

Ну как же, сэр?

Ты слышишь, чем угрожает русский?

Вам нет до этого дела, продолжайте!

Мне дела нет, но моей шее -

есть!

Она очень в этом заинтересована, сэр.

Эта честь представляется капитану и его помощнику.

Мы закон знаем!

Что?!

Всех не перестреляете!

Назад!

Фу!

Чего же вы хотите?

Негров загнать обратно в трюм,

а самим удирать, пока можно.

Посчастливится - уйдем.

Не посчастливится - каждый получит свое.

Кому тюрьма, кому петля.

Ну ладно.

Загоняйте обратно черномазых.

Николай Федорович, мы подошли достаточно близко.

Я думаю, стрелять можно прицельно.

Боюсь, Василий Андреевич,

что нам сейчас будет не до выстрелов и вообще не до этой "Бетси". Попросите штурмана.

Я вообще сам спешу к вам, Николай Федорович.

Барометр стремительно падает.

В этих широтах бывает.

На шторм или даже на ураган похоже.

Вот это маленькое пятнышко и есть первый шквал.

Свистать всех наверх, паруса убирать.

Свистать всех наверх!

Паруса убирать.

Бегом все наверх паруса убирать!

Что случилось?

Почему он убрал паруса?

Мы ослы, Петерс.

Мы не моряки, а прачки.

Вот куда надо было смотреть!

Через пять минут мы будем без мачт!

Эй, живо рифы брать!

По мачтам, живо!

Зачем, сэр?

Ведь есть случай удрать от русских.

Шторм!

Шторм идет!

Быстрее, быстрее, провись, три холеры, две чумы!

Трос.

Заело!

А вот я тебе дам - заело!

Ну что там с Дробом Брамселем?

Что он колдует?

Парус ведь сорвет!

Очумел он, что ли?

Та встряхните его кто-нибудь!

Слава те Господи!

Какая низость!

Мачту рубите!

Топоры, топоры скорей!

Рубить фок-мачту!

Мачту рубить!

Николай Федорович!

Как бы в темноте на американца не наскочить!

Американца не видать?

Вот тот, кто смог бы!

Да!

Руля!!!

Так держать!

Есть!

Есть!!!

Три крепче!

Три до блеска!

Три, холеры, две чумы!

- Человек в море! Вижу человека! - Что такое?

Теперь и я вижу.

Свистать всех наверх!

В дрейф ложится.

Свистать всех наверх!

В дрейф ложится!

Баркас к спуску.

Баркас к спуску!

Не теряй из виду человека!

Есть!

Два братцы

на правую!

Человек в море, Николай Федорович.

Левее, левее, извольте, Николай Федорович, вот так.

Вижу.

Живее, живее, молодцы! Каждая секунда дорога!

Командиром баркаса назначаю

лейтенанта Горелова.

Слушаюсь, Николай Федорович.

Командир решил доставить вам небольшое развлечение.

Я и не знал, что вы у него в любимчиках.

И я не знал.

А впрочем: за что же меня не любить?

Я же не крепостник

и не карьерист.

Что вы имеете в виду, господин Горелов?

Трави тали!

Ищите человека на Норд-Норд-Весте!

Не видно уже!

Найдет ли его Горелов?

На Горелова надеюсь.

Он помнит, что дело идет о человеке.

Живой ли он?

Вода теплая, может, и живой.

И как это, братцы, акула-рыба его не съела?

Здесь этих самых акул - страсть.

Да...

Опаская наша флотская служба.

Ох какая опаская.

Йонович,

Найдет ли его Горелов, а?

А вы видели, доктор, каким злым взглядом проводил Горелова Чебыкин?

Разозлился, что командир послал не его.

Командир всегда недолюбливал Чебыкина, а после той истории с матросом...

Какой истории, Иваныч?

С матросом Лучкиным, которого ударил Чебыкин.

Ах да.

Странно.

Николай Федорович всегда преследует всякое рукоприкладство.

И вдруг сам приказал ударить.

Странно.

Шторм.

Корвет в опасности.

В сердцах сорвалось.

А Чебыкин и рад стараться.

Помяните мое слово: командир спишет Чебыкина на другое судно.

- Да? - Пробьется.

Баркас назад пошел!

Николай Федорович!

Совсем полумертвого с мачты сняли.

Едва привели в чувства бедного мальчишку.

В лазарет.

Скорее.

- Василий Андреевич. - Да.

Снимайте с дрейфа.

Есть!

По местам стоять!

С дрейфа снимаются!

Вопрос: добраться на правую!

Живо, ребяточки, живо!

Ну?

Вот и молодец.

Скоро совсем героем будешь.

Чего же ты боишься, братец?

Не бойся.

Запугали очень ваше благородие, видно - всего боится.

Ты заметь: ни разу не улыбнулся. Ни разу.

Ну, попробуем поговорить с ним.

На каком же языке разговаривать с тобой, а?

Parlez-vous français?

Sprechen sie deutsch?

Ну вот мы и выяснили, что ни по-французски, ни по-немецки он не понимает.

Беда в том, что я других языков не знаю.

Разве что латынь.

Хе-хе-хе-хе!

Как ты думаешь, Филипенко, знает он латынь?

Я так думаю, ваше благородие, что навряд ли.

И я думаю, что навряд ли.

Остается, скажем,

английский.

Но тут я не силен.

Ну попробую.

Speak you English? How do you do?

У?

Что он сказал, Филипенко?

Не разобрал, ваше благородие, но, по-моему, он сказал "О".

И, по-моему, он сказал "О".

Сходи, голубчик, за лейтенантом Гореловым.

Он у нас знаток английского.

Есть!

Don't be afraid?

You understand?

Don't be afraid of me?

- Да чего же он запуган. - Да-да, очень, очень.

What is your name?

Tell me:

what is your name?

Tell me.

My name is Boy.

Что-что?

- Что он сказал? - Он сказал, что его зовут Мальчик.

Tell me what is your name of your ship?

"Бетси".

"Бетси"? Что-что-что-что?

Он, оказывается, из того самого судна, что мы преследовали четвертого дня.

Интересно.

Собрали, значит,

два рубля и тридцать три копейки.

Правда, не так уж и много.

А все арабченку пригодится.

Все дали?

Все!

Кроме писаря и Лучкина.

А я так рассчитываю, что арабу наши деньги ни к чему.

И я так рассчитываю, что арабченку твой бесовской пятак

ни к чему.

Три холеры, две чумы.

А что это у вас ко мне такое-то особое благоухание, Тарас Матвеич?

Вот Лучкин тоже не дал!

А вы ему ни одной холеры, ни одной чумы!

А ты помалкивай!

С Лучина что возьмешь?

Он матрос и вовсе пропащий.

Давно все с себя пропил.

А что, братцы, я слышал,

который дьявол был этот американец-капитан.

Не разобрал, анафема, что перед ним безответный ребенок, хоть и негр.

У бедняги и сейчас вся спина сполосована.

Да.

Насчет исполосованной спины,

это и нам довольно знакомо.

Сами недавно крепостными были.

А ведь, небось, у нас, все-таки, объявили волю крестьянам.

А у этих американцев, значит, крепостные есть.

То-то есть.

Чудно что-то.

Вольный народ, ишь ты!

А что, не слышно, Сойкин, куда денут потом арабченка?

Оставим, наверное, в штате.

Он, значит, туда придет.

А что с ним делать, с этой черномазой нехристю?

Вовсе даже дикие люди!

Дикие - не дикие, а все человек.

Пожалеть надо.

Только.

Бесовщина,

а полагает о себе.

Во что бы нам его одеть, Филипенко, а?

Вот об этом-то мы, братец, и не подумали.

Точно так, ваше благородие, мечтаний об этом не было.

Кто там?

Войди.

Это я, ваше скобродие.

Что тебе, Лучкин?

Заболел, что ли?

Никак нет, ваше скобродие.

Я вот платье арабченку принес.

Думаю: голый, так сшил.

А мерки еще раньше снял.

Дозвольте отдать, ваше скобродие!

Отдай, братец.

Очень рад.

Мы вот думали, во что одеть мальчика,

а ведь он раньше нас подумал.

Способное время было, ваше скобродие.

Получай, Максимка.

Одежа.

Самая,

братец ты мой,

very good!

Одевай.

Та носи на здоровье, а я посмотрю, как сидит.

Вали, Максимка!

Ну а почему ты его Максимкой зовешь, а, Лучкин?

А как же, ваше скобродие?

Максимка и есть.

Потому как его

в день святого угодника Максима спасли, он и выходит - Максимка.

Потом, опять, имени в арабченка нет. Надо же его как-нибудь звать.

Да... Максимка. Любопытно.

- Любопытно. - Ну...

Одежка. Как будто во всем аккурате.

Теперь

валим наверх, Максимка.

Погреешься на солнышке.

Дозвольте, ваше скобродие.

Иди, братец.

Ну?

Что же ты такой серьезный?

Нагоревался, видно.

Ужо, брат, мы тебе

и шапку справим.

И башмаки будут, дай только срок.

Вот оно, Максимка.

Теперь забудь этого американца.

Он знает, что российские матросы его не зобидели.

Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха!!!

Как наш Лучкин? Выходит, что ты у Максимки будешь вроде как нянька.

То-то!

За няньку!

То ты нянька теперь, Лучкин, а?

- Пусть Максимка добром вспомнит российских матросиков! - Конечно!

Арабская, значит, нянька?

Ха-ха-ха!!!

Ну уж как там оно не на есть, а только я так скажу.

Ежели у нас такой, прям сказать, подлец найдется, который будет зобижать сироту,

то пусть знает, что будет иметь дело со мной.

С Лучкиным.

Ха-ха-ха!!!

Зобижать дите!

Самый большой грех, какой ни на есть,

это наше или арабское, а все дите!

И ты его не зобидь.

Это верно, Лучкин.

Только как же ты будешь лободать с этим самым арабченком?

Ни ты его, ни он тебя.

Не бойсь! Договоримсь!

- От даром, что с арабского звания понятливый. - А!

Эй!

До горілочки свистять!

Эх! Соловьиное пение.

Ты.

Стой здесь, Максимка.

А я туда пойду

и сей момент вернусь.

Понял?

Значит, стой здесь.

Хе! А нянька-то поди в первом же порту дите начисто пропьет.

В море лодка.

Very good schnapps, Максимка, я тебе скажу.

Very good.

Молодца!

Все понимает!

А теперь вали, мальчонка, обедать!

Небось, есть хочешь?

Иже ведь, понимает!

Башковитый!

А что, братцы,

примете в артель Максимку?

Чего зря спрашиваешь? Садись с арабченком.

Я, братцы, по той причине, что он негр.

Но только я так полагаю - всем хлеба есть хочется.

А то как же!

Это вот разве который дурак,

как бесовщина Зорькин.

Ха-ха-ха-ха!

Мелет безо всякого рассудка о черномазых!

Ну!

Оп.

Вот это в пору, Максимка! Very good, братец ты мой! Кушайте на здоровье!

Лучкин.

Максимка.

Максимка!

Ты, Лучкин, отойди. Отойди и позови его.

Правильно!

Вот. Теперь он наверняка отзовется.

Максимка!

Употеешь ты с ним, Лучкин.

Брось!

Нет.

Я так полагаю, что жарко очень.

От того ему

трудно понимать.

А-ну попробуем еще раз.

Ты свистунок, покличь его.

Ну?

Максимка.

Максимка!

Эй...

Ха-ха-ха-ха!

Ха-ха-ха-ха!

Ха-ха-ха!

Лучкин!

Слушаюсь, ваше скобродие.

Привыкает понемногу к тебе Максимка.

Привыкает, ваше скобродие.

Вот только бьюсь я с ним.

Мальчонка башковитый он,

никак не может...

- в толк взять, как его зовут. - Ну это мы сейчас наладим.

Бой! What to me?

Your name is.

Максимка.

Do you understand?

Максимка.

And his name is.

Лучкин.

Луч-кин.

Do you understand?

- Yes, I do. - Ну вот.

Ха-ха-ха!

Теперь он будет знать. Ну-ка спроси.

Максимка.

О, ваше скобродие!

Лучкин.

Вот.

Ха-ха-ха-ха!

А вот это -

рубаха.

Понял, Максимка?

Рубаха.

А это - рук...

Нет, ну, зачем же рубаха?

Ты, Лучкин, правильно выговаривай.

Рубаха?

Это слово иностранное - в вашеском роде.

Все, больше Максимке понятней.

А это вот все стоят

братцы-матросы.

Ну, скажем от себя:

братцы-матросы.

Ватсы.

Ха-ха-ха!

Братцы!

Ватсы..

Братцы!

Ватсы..

Ха-ха-ха!

Ничего! Придет время, скажет "Братцы".

Ха-ха-ха!

Еще как скажет!

Ну ты, Максим!

Ой да, ты, калинушка,

Ой да, ты, малинушка,

Ой да, ты не стой, не стой.

На горе крутой!

Ой да, ты не стой, не стой.

На горе крутой,

Ой да, не спускай листья.

На сине море!

Ешь, Максимка.

На сон грядущий пользительно.

Ешь сахар, скусный.

Ишь, ведь,

ласковый.

А ведь не знал доброго слова, горемычный.

Ну?

Спи, Максимка.

А то

завтра рано вставать.

Ты типа пассажир,

а жить тебе надо будет по-матросски.

Как следовать быть, по расписанию.

Потом знаешь - наш боцман -

он к тебе добрый, дерется не зря, з большим рассудком.

А все может подсадить руку, тебе по затылку треснуть.

Так что лучше ты к порядку приучайся.

Ну,

спи.

О, молодца, Максимка!

Спи.

И фуфайку бы надо Максимке. Та что же за человек без фуфайки?

Конечно, без фуфайки никуда!

Так ты думаешь, Захарыч,

заговорить можно от пьянства?

Можно.

Есть люди.

Знают такое слово.

Только

вряд ли тебя заговорить.

То-то и я полагаю.

Не заговорить...

Лучкин?

А, Лучкин?

Чего ты?

Хочешь, я тебя заговорю?

Совсем пить бросишь.

Ну?

Клянусь!

Вот пропасть мне на месте!

Дай три долляра -

заговорю.

Я слово знаю!

Да врешь ты!

Вот пропасть мне на месте!

А вот я попробую без твоего заговора.

У меня, кажется, собственное слово имеется.

Прошло два месяца с тех пор, как Максимка попал на "Богатырь".

Вся команда корвета полюбила смышленного и веселого негритенка.

А Лучкин просто души не чает в своем Максимке.

Ничего не поделаешь.

Мальчик завтра ж будет сдан на берегу в Гаване.

- Ну не возишь же нам негритенка по всем морям и океанам. - Да-да, Василий Андреевич.

Бедняга Лучкин.

Он стоит и смотрит, скоро ли покажется берег.

И не подозревает даже, что когда он закричит "Земля!",

это будет началом разлуки с его Максимкой.

Да, Александр, разлука неизбежна.

Боцман!

Чего извольте, ваше благородие?

Варвар ты, боцман.

На грот-стек-стаксель посмотри!

Посмотри!

Ослаб маненько, ваше благородие!

Ослаб маненько! Подтянуть!

Слушаюсь, ваше благородие!

Грот-стек-стаксель подтяни!

Три холеры, две чумы!

Максимка,

а-ну скажи: "Братцы".

"Братцы."

Ха-ха-ха-ха!!!

Молодца Максимка.

Матрос!

По всех статьях морской мальчонка.

Да!

Максимка!

Максим!

Съешь, Максимко, вкусно!

Thank you.

Спа

си.

Бо!

На здоровье!

И нож у тебя завелся!

Настоящий матрос!

Кто ж это тебе напомнил, Максимко?

Лючики.

Золота дитина.

Глядите: помчался к своему Лучкину.

Лючики.

Максимка тебе давай, на, кушай.

Ах ты добрая душа!

Кажись, первый на свете человек, что о Лучкине не забыл.

Ну еж, еж сам.

Нет.

Нет, на.

Еж, говорят. Исполняй приказ, а то боцману скажу.

Не надо боцману.

Три холера, две чума!

Ну что,

хорошо, Максимка?

Хорош, Лючики!

Эх, ты!

Аааа-а-а-а! Ааааа-ааа-ааа!

Аааа-аааа-а-а! Ааааа-ааа-ааа! Аааа-а-а-а-ааа!

Аааа-аааа-а-а! Ааааа-ааа-ааа!

Аааа-аааа-а-а! Ааааа-ааа-ааа!

- Это что? - Что ты?

Это что?

Чего ты?

Это что?!

Ну зорко ж у те.

Настоящий морской глаз, Максимка.

Земля!

Вижу землю!

Которые увольняются на берег, построятся на шкафуте!

Живо!

Живо!

Три холеры, две чумы!

Ах!

Сплошное благоухание!

Понятно.

Это что за баловство?

Как ты смеешь во фрунт?

Ты что - матрос?

А-ну - кишь отсюда!

Лучкину, я вижу, тоже разрешен берег.

Он ведь напивается очень.

Видите ли, Николай Федорович,

если вы, конечно, прикажете.

Вот так взять: Лучкин

значительно переменился.

Как переменился?

А перестал пить.

Совершенно.

Даже отказался от своей чарки.

Говорят, все это из-за привязанности к негритенку.

В этом смысле,

если позволите, Николай Федорович,

я жалею, что мы расстаемся с негритенком.

Да где-то и так скоро расстаемся.

До Гонконга еще месяца два.

Позвольте, Николай Федорович,

а разве мы не сдадим Максимку?

Здесь,

в Гаване?

- Здесь негры в таком же рабстве, как и в Соединенных штатах. - Ну да.

Возьмем мальчика с собой в Гонконг и сдадим там английскому губернатору/.

Вот теперь Лучкин на радостях наверняка напьется, Василий Андреевич.

Очень правильно изволили заметить.

Уж лучше я совсем не пущу его на берег.

Ну та что же такое недоверие Лучкину, Василий Андреевич?

Обидно.

Лучкин - простой матрос, но в нем проснулись самые благородные

хорошие чувства.

Ну зачем же их оскорблять недоверием, Василий Андреевич?

Эх, батенька мой, какой вы горячий!

Я ведь и сам полагаю.

Однако следует Лучкину выпить хоть самую малость -

он уже не удержится.

А во хмелю буен.

А вы знаете, Василий Андреевич, я думаю, что лейтенант Горелов прав.

Спасибо, Николай Федорович.

И знаете, я...

я даже готов поручиться за Лучкина

честью офицера.

Братцы!

Братцы, глядите - вон наш Лучкин со своим черномазым!

Лучкин!

Поди сюда, угощаю!

Это зачем, Сойкин?

Заверяют, будто Максимка Лучкина

от пьянства заговорил, так я проверку делаю - крепко ли.

Лучкин!

Угощаю!

Вот ром-то!

Благоухание!

Догоню его. Он у меня непременно сегодня Максимку своего пропьет!

За что?

Матвеич?

Не куражься над человеком.

Тебе, писарщина, больше не в жизни видать, чтобы Лучкин пил!

Ну что же.

Посмотрим.

Видал?

А это, Максимка, вроде нашего аиста.

У нас, братец ты мой, на избах.

Аисты живут, говорят, счастье приносят.

А мне вот не принесли.

Видал, Максимка?

А ведь табаку здесь - самого скусного на всем свете -

видимо-невидимо, та только...

Вот!

Лучики! Боцман, боцман!

Боцман, Рейджерс!

Максимка пропадать.

Да откуда тому.

Тот давным-давно на дне акул кормит.

Нет.

Не боцман.

Не Рейджерс.

Максимка...

Максимка пугался.

Другой глаз на этим бок.

Ну то как.

Так что же, Лучкин, здесь?

Не гуляешь со всеми?

Так, что, ваше скобродие, мальченке город,

Гавану, то есть, показываю. Опять же - песни слушает.

Та песни в каждом кабаке поют.

Может, у тебя денег нет?

Вот что, Лучкин,

я тебя ударил как будто не совсем за дело.

Вот на тебе за обиду - тут доллар.

Погуляй, как следует.

Ну что же ты, бери!

Премного благодарен, ваше скобродие!

Гуляй!

И он вернулся трезвым?

Да!

И я счастлив, что Лучкин выдержал береговое испытание.

И должен вам сказать,

меня глубоко трогает взаимная привязанность Лучкина и Максимки.

Я уверен:

негритенек, если надо будет,

жизнью ради Лучкина пожертвует.

Пожертвует жизнью!

Да, господин Чебыкин.

Жизнью пожертвует, не задумываясь.

Полагаю, не все офицеры, хоть они и дворяне, способны на такие чувства.

Такая вера в человеческие добродетели

может вам дорого обойтись, господин Горелов.

Меня удивляет, что играя Шопена -

музыку столь возвышенную -

вы можете мыслить и чувствовать так...

Александр Иванович!

Так низменно!

Лейтенант Горелов!

Вы ретроград!

Крепостник!

Господа!

Господин Горелов!

За нарушение порядка в кают-компании

извольте немедленно отправиться к себе в каюту

под арест.

Простите, Василий Андреевич.

Слушаюсь.

А вы, Аркадий Павлович, уж слишком язвите Сашеньку. За что?

И вообще...

Что вообще, Василий Андреевич?

Вообще, господин Чебыкин,

прошу вас не заводить в кают-компании излишних споров!

Да!

Конечно,

Аркадий Павлович немного

того.

Ну стоит ли нам, офицерам, из-за какого-то матроса?

- Я считаю... - Я не считаю!

- Я прошу, я прошу, господа... - Доктор, доктор!

Взгляните, здесь прекрасно ложится вот эта карта.

И все-таки поверьте, командир спишет этого брондохвиста с корвета.

Вы полагаете?

Непременно.

Вы забываете, батенька, что у Чебыкина отец - адмирал,

дядя - министр.

Капитан поставил бы себя под удар и свою карьеру.

Я считал бы невозможным для себя жаловаться на остальных членов кают-компании,

но...

разговоры господ, вроде лейтенанта Горелова,

начитавшегося предрассудительных авторов -

Добролюбова, Чернышевского...

Эти разговоры не встречают достаточного отпора.

Со стороны старшего офицера.

И если

в министерстве узнают, что на военном судне...

Благодарю вас!

Аркадий Павлович.

Однако считаю, что старший офицер

отлично знает свои обязанности

и вообще - достойный моряк и патриот.

России и флота.

Не считаю возможным и нужным вмешиваться.

Вам же, Аркадий Павлович,

поскольку вы чувствуете себя

не совсем уютно

в нашей кают-компании,

я бы советовал подать рапорт

с просьбой о переводе вас на другое судно.

Благодарю вас, Николай Федорович.

Я постараюсь непременно помочь вам в этом,

как только мы придем в Гонконг.

Скоро

прощай, брат Максимка.

Зачем прощай?

Оставят тебя в Гонконге. Куда же тебя девать?

Мы не понимать.

Гайда, брат, с корвету!

На берегу оставят.

Я пойду дальше, а Максимка - здесь.

Мой нет, нет, бег. Мой луз коматоз.

А хочешь, Максимка, русский матрос?

Да!

Братцы,

так будем просить, чтобы ему дозволили, а?

Ну пусть плавает на "Богатыре", как вы об этом полагаете?

А чего!

- Куда же ему беспризорному деваться? - Сирота ведь!

Пусть боцман доложит!

Матвей!

Чего тебе?

Вот Максимка желает остаться с нами.

Ну?

Хотим просить, чтобы ему дозволили.

Уважьте, Матвеич,

Доложите старшему офицеру:

Максимка, мол, сам желает, и команда просит!

Ну да!

Что же,

Максимка - мальчонка аккуратный,

по всех статьях - морской мальчонка.

- Только к капитану. - А что?

Согласится ли арабского звания негру

оставить на российском корабле.

Как бы в этом не было того - загвоздки.

Та никакой загвоздки не будет, Матвеич.

Мы Максимку из арабского звания выведем.

Как так?

Окрестим в русскую веру,

и будет он -

российского звания араб.

Ха-ха-ха!

Подходящее.

Доложу старшему офицеру.

А нет ли возможности, Николай Федорович,

оставить Максимку на корвете?

Это видимо Лучкин хлопочет?

Вся команда просит за негритенка, Николай Федорович.

Да и я поддерживаю.

Не могу, Василий Андреевич,

к сожалению, не могу.

Мальчик ведь из английской колонии.

И я обязан поручить его покровительству английского губернатора.

Вельбот у трапа?

Так точно.

Изволите направиться к губернатору?

Да.

Официальный визит - обязан.

Спровожать меня будет лейтенант Горелов, он готов?

Он ждет вас, Николай Федорович.

За ваш любезный прием,

милорд,

я хочу отблагодарить вас

маленьким сообщением.

Во время плавания нам случилось подобрать в Атлантическом океане и спасти

подданного английской короны.

О!

Это маленький негритенок, милорд, увезенный с невольничьего берега в Африке.

Негритенок.

А...

Это "А...", вероятно, и вам все сказало, Александр Иванович?

Пропадет здесь мальчик.

Погибнет.

Да.

Так вот.

Ведь мы нашли мальчика в океане.

На ничьей территории, так сказать.

- Уважим, пожалуй, просьбу команды. - Пусть остается на корвете.

Спасибо.

Спасибо, Николай Федорович!

Лучкин,

зайдем, выпьем?

За компанию.

Угощаю.

Да нет.

Пущай мальчонка посмотрит, повеселится. Гуляем последний раз.

То-то! Последний.

Обязательно, значит, надо выпить,

поскольку ты сегодня прощаешься с Максимкой,

значит, ему на счастье.

Значит, чтобы ему фартило в жизни, поскольку теперь он остается один, без призору. Пойдем.

Да ну! Какое ж там счастье?

Да пойдем!

Да ну... Жужжит как шмель!

Все! Простого человека забирают.

Вот! И Максимку забирают.

Я, Сойкин, чего пить начал?

Чего - я тебе спрашиваю?!

За что меня в матросы сдали?

По каким таким правам?!

Жена барину приглянулась.

Это по правде.

Эй!

Джину!

Джину давай!

Лучкин, может, хватит, а то...

переберешь?

Не бойся, Максимка,

друг милый,

я тя не пропью и не отдам.

Это ты, бесовская душа, у меня Максимку забрать хочешь?!

Признавайся, ты?!

Убью!

Лучкин..,

ты ведь уже четвертый рик завязываешь.

Уйти пока от греха,

а то может сплошное благоухание получиться.

Хе-ге!

Покедова!

Бой!

Максимка!

Друг милый!

Бой!

Джин.

Кто такие?!

Где Максимка?!

О-о-о!!!

О-о-о-о-о!!!

Максимка!!!

Максимка!!!

Лючики!!!

Бур!

Сэр!

Сэр, не убивайте меня, сэр!

Сэр Петерс, не убивайте меня, сэр!

Ты что,

разучился

чистить сапоги?

Я начну тебя школить с самого начала.

Сэр,

сэр,

не бейте меня.

Максимка будет учиться хорошо.

Опять Максимка?!

Тебя зовут Бой!

А-ну дай сюда плеть!

Ну, живо, живо!

Становись!

Кто там?

Осмелюсь доложить, сэр.

Русский матрос проснулся.

А сколько он проспал?

Двое сутки, четыре часа, сэр.

Снадобье действует верно, сэр.

А может быть, он просто соня?

А мне нужны матросы.

Ну сейчас посмотрю, что за добро вы мне достали.

Зайдем.

Будешь переводить.

Лючики!

Бой!

Максимка!

Бой!

Максимка!

Назад!

Лючики!

Где была найдена эта бескозырка?

В районе четвертой пристани, Николай Федорович.

Это пристань для мелких купеческих судов.

Да,

пять дней поисков немного дали.

А что, Николай Федорович, если Лучкин, в самом деле,

из-за негритенка -

того,

прячется где-нибудь?

Напрасно простоим в Гонконге?

Не могу поверить,

чтобы русский матрос нарушил воинскую присягу.

Нет. Что-то случилось с матросом.

Начальник полиции полагает, что Лучкина напоили,

и он попал на какое-нибудь купеческое судно, которому нужны матросы.

И я думаю: он прав.

Будем искать еще три дня.

Ищите в районе четвертого причала.

Есть.

И знаете что, лейтенант Горелов?

Слушаю.

Пусть наши матросы побольше поют.

Поют?

Да.

Наши русские песни.

Послушай, индус.

Чего от меня хотят, а?

Где это я?

Максимка мой где?

Максимка?

Мальчонка мой где? Максимка?

Максим-ага?

Бой.

Максимка, Максимка! Бой.

Бой.

Лючики!

Максимка!

Говори скорей, Максимка,

куда это мы с тобой попали?

Чего хотят от нас?

Лючики, Максимка попадать.

"Бэтси".

"Бэтси".

Максимка попадать.

Лючики остался здесь - работай матрос, работай "Бэтси".

Как так?

Не согласен.

Я российский матрос!

Понятно?!

Не хочу "Бэтси"!

Лючики давал свой пальчик.

Лючики давал свой пальчик!

Ой...

Максимка здесь.

Бей, капитан, бей! Пропадай Максимка...

Ничего, Максимка.

Потерпи, мальчонка.

Пока мы в море не ушли, не теряй надежды.

Наши нас вызволют.

Не такие российские, чтобы своих оставлять.

И здесь никто не откликается.

Так точно, ваше благородие. Видать, и тут нету.

Устал, Артюхин?

Ваше благородие,

а может, мы туда возьмем?

Вон на рейде какие-то огоньки.

Лючики!

Лючики! Лючики здесь! Максимка здесь!

Эй, боцман!

Есть сэр, боцман здесь.

Это орет капитанский Бой.

Заткните ему глотку!

Будет исполнено, сэр.

Какая-то шлюпка вертится возле нас.

А-ну подожди петь, Артюхин.

С этого купца какие-то голоса откликались.

Нет, видно, показалось.

Бой!

Где ты, чертов сын?

Убью!

Братцы!

Братцы!

Ваше благородие,

ей-богу, я слышал, кто-то кричит "Братцы".

И так жалобно.

И голос вроде детский - Максимкин.

А-ну тише, слушайте.

Максимка никогда "Братцы и выговорить не мог.

Пошли дальше.

Братцы!

Братцы!

Стой!

Суши весла!

Теперь, кажется, я слышал.

Весла на воду!

Давай!

Стой, ваше благородие!

Вот здесь был.

Теперь не видать.

Кажись, под воду ушел.

- Поймал. - Осторожней!

Арабченок!

Эй, на купце!

Гукните капитана, Ричардс!

И поднимите потихоньку команду - предстоит драка.

Эй, на купце! Кто есть?!

Боцман.

Есть!

С четырьмя гребцами останешься на баркасе.

В случае чего - на корвет доложить капитану.

- Слушаюсь, ваше благородие. - С передних банок шесть человек за мной!

Чем обязан?

Вы капитан?

Капитан шхуны "Мери" из Южных Штатов. А вы?

Русский офицер с военного корвета!

И что вам угодно, сэр?

Нам нужен русский матрос,

тот, что попал к вам неделю назад.

Вы ошибаетесь.

Никакого русского у меня нет.

Я пошлю на корвет за командой,

и дам знать в полицию!

Только без угроз.

Приведи новичка.

Я не знаю, какого человека мне доставили неделю назад.

У меня не хватает людей, и мне нет дела до нации.

Но я знаю только, что он подписал контракт.

Вот!

Смотрите!

Я не вижу здесь никакой подписи.

А палец, сэр.

Для вербовщиков отпечаток пальца - это все, что требуется.

А почему ж вы добровольно завербованного держите

взаперти?

У него очень буйный характер.

Вот.

Здравствуй, Лучкин.

Здравия желаю, ваше скобродие.

Грех попутал, чуть было с ними в море не ушел.

А все из-з этого подлого вина.

Спасибо, братцы.

Опять я со своими, с российскими.

А зачем ты контракт подписывал?

Палец прикладывал?

Палец?

Не знаю я ни про какой палец.

Не ведаю, ваше скобродие.

Кулак - так действительно прикладывал, эту мою подпись тут у многих на зубах прочесть можно.

Один вопрос, сэр.

А как вы узнали, что этот дьявол у меня?

Ну это уж наше дело, мистер.

Прощайте.

На баркас!

Ваше скобродие,

а Максимка?

Здесь он!

- Не ужель мы оставим мальченку этому лютому зверю?! - Идем-идем, Лукин.

Все как надо.

Сэр,

я вам отдал вашего человека, отдайте мне моего.

Кого это?

Моего Боя,

которого ваш матрос называет Максимка.

Это он помог вам найти вашего матроса? Отдайте мне его.

Это мой негр, мой раб.

Русские не признают рабства.

Ну, здесь на шхуне - территория Штатов.

И тут действуют другие законы.

Боюсь, вы заблуждаетесь, мистер.

У нас действительно есть негритенок.

Максимка.

Юнга русского военного флота.

Когда-то он принадлежал одному мерзавцу -

капитану шхуны "Бэтси",

торговцу неграми.

Полагаю, ваша "Мери" - не "Бэтси",

и вы не тот капитан.

Иначе нам придется вас задержать

и, как пирата,

повесить.

Да-да, я вижу:

вы не тот капитан.

Значит, вам принадлежит какой-то другой негритенок, а не наш Максимка.

К тому же сейчас находится на русской территории -

для вас недоступной,

мистер.

Не бойся, Максимка.

Не бойся.

За мной.

Ты, Лучкин,

Максимке свободой своей,

а может быть, жизнью обязан.

Так точно, ваше скобродие!

Ну,

за спасение жизни русского матроса

зачисляем мы твоего Максимку

в экипаж нашего корвета.

Премного благодарен, ваше скобродие!

Фамилию мы ему дадим по названию нашего корабля.

И будет он

юнга

российского военного флота -

Максим Богатырев.

На флот!

Смирно!

Ты что, юнга, не знаешь, что на подъем флага в строй надо?!

Становись, как полагается!

Есть!

Флаг!

Поднять!