Original subtitles

Мы продолжаем.

Обоснованное подозрение?

Это камень, под которым я старухин вещи спрятал.

Мне необходимо одно свидание с вашей сестрой.

Я вас убью.

Пойди сейчас, поцелуй сначала землю, которую ты осквернил, потом поклонись

всему свету на все четыре стороны и скажи вслух, я убью.

Поборюсь еще, попорюсь.

Я им еще такой сюрприз приготовил.

Продолжение следует...

Вы тот самый?

Кто?

Вы тот самый.

Пойдемте. Какой тот самый?

Пойдемте.

Обжал. Обижал?

Кто обижал? Кого?

Соню? Нет, Соню.

Гриша, рассказывай. Давай, Гриша.

Гриша, говори, кого обижал?

Один злой хотел жениться на красивой принцессе. А она не хотела.

Плакала. И стреляла из пистолета. Бах! Он ее очень любил.

А ее брат убил старуху. Она очень грустила, а он ее обнимал. Но она

плакала и стреляла из пистолета. Кто?

А он... А он... Кто он?

Свидригайлов. Это авторитарка.

Свидригайлов? Надо... Надо защитить.

Так значит, вы на меня больше не сердитесь.

Я виновата, перед вами сердиться было не за что.

Ну, слава богу.

Вы же сами видите, все это пустяки.

Нет, напротив.

Я теперь ясно вижу, что пустяков уже не будет.

Никогда.

А потому прошу вас быть со мной предельно честным. Потому что если я не

смогу вам доверять, то как же я тогда смогу с вами?

Не смогу вам доверять, то как же тогда... Как же тогда...

Словом,

как же тогда... Словом, как же тогда я буду с вами жить?

Ведь мы же будем с вами жить.

Потому как мне казалось, что ваши намерения предельно ясны, и лишь

опасения по поводу возможной неполной взаимности удерживают вас.

Я считаю, что я смогу быть хорошей женой и избавить вас заодно от многих вредных

наклонностей. Моя мама готова принять вас как родного сына, что в нашей

ситуации.

Вы все знаете.

Да или нет?

Да или нет?

Ну, я... Где

комната

Раскольникова? Его дома нет.

Вторая дверь налево.

Я, знаете, человек холостой, несветский.

К тому же всеми обошел.

Закоченелый человек.

Ваша комната там?

Нет.

Там.

А заметили вы, Браскоя Павловна, что у нас в России, если два умных человека

сойдутся...

Вот как мы с вами.

Целых полчаса не могут найти темы для разговора.

Кончинеют друг перед другом.

Отчего это, а?

Интересно, что ли, общественных нет? Или культуры смогут только отсутствовать?

Вы извините, что я хожу взад-вперед.

Моцон мне необходим. Геморрой.

Все сижу, сижу.

Откровенный я человек или нет? Как по-вашему?

Надо бы у вас по всей форме показания взять, да и обыск сделать.

Графенушка.

Вот вы говорите, улики.

Да ведь улики о двух концах, по большей части.

Ведь я следователь, стал быть, слабый человек.

Каюсь.

Хотелось бы такую улику достать, чтобы как дважды два четыре, чтобы прямое и

бесспорное доказательство про камень. Ваш постоялец ничего не говорил? В

бреду, например?

Про камень?

Я его случайно нашла.

А господин Заметов забрал? Вы у Заметова спросите.

Нету больше господина Заметова.

Убили.

Как?

Господи.

Серьезно предупреждаю.

Поберегите себя.

Я не шучу.

Погладьте.

Кошку.

Мне нравится.

Все, все, все, малыш!

А ты что куришь?

Вот это я понимаю!

Родион Романович.

Прошу.

Думаете, не выстрелю?

Боюсь, не доставите такого удовольствия.

Закусите со мной напоследок.

Я же вас предупреждал, Аркадий Иванович. Не валяйте дурака.

Вашу сестру я пальцем не тронул. Не верить.

И спросить.

Хотите вместе позвоним? Да только она меня слышать не захочет.

Отвергнут.

Праздную отставку.

Да уберите вы пистолет.

Клянусь, я ей вреда не причиню.

Руку жгу, если угодно.

Больно-то как.

Родион Романович, прошу, выпьем, закусим.

Вы подлец.

Точно подлец.

Любезный, можно для моего друга?

Одну минуту.

То есть струшонок мочить, чем попало, это можно?

А предпринять отчаянную попытку отвоевать сердце любимой — это нет.

Вы сейчас кому врете, мне или себе?

А веселее всех тот живет, кто лучше всех себя сумеет надуть.

Вы вон себе как славно лгали на предмет гениальности и прочего, а до конца

поверить не смогли. Или я не прав?

за свое дело взялись.

М-да.

Беда быть широким без особенной гениальности.

И что теперь?

Хотите, выход подскажу?

Застрелитесь.

Или в Америку.

Если денег нет, я могу дать. Ну, блядь.

Оставьте. свои гнусные планы насчет моей сестры.

Мне что, еще с вами возиться придется?

Помилуйте. Да что за мысли-то, говорю, там все, разрыв навеки.

Выпьем.

За счастье вашей сестрице.

А призраки Мальфы Петровны вам продолжают приходить?

Ну их не поминайте.

Давайте выпьем. Я пьяный нехорош.

Ну, ради исключения. Перед Америкой. Ну,

плиз.

Угощайтесь. Не голоден.

По-моему, есть два рода самоубийц.

Это те, что убивают себя от большой грусти или со злостью.

И сумасшедшие.

Эти всегда вдруг.

Те о боли не думают.

Я знал одного юношу, он так говорил.

Человек любит жизнь, потому что боли страх не любит.

Они его удерживают.

То есть страх смерти.

А будет, мол, когда-нибудь новый человек, счастливый и гордый,

кому станет все равно, жить или не жить.

Кто победит боли страх?

тот сам Богом будет.

Как-то так.

А вы сами в это верите?

Нет, я в это не верю. Я жизнь люблю.

То есть саму жизнь.

Разврат. Эх.

Всем человекам надобного воздуха.

Разврат хоть какое-то дело.

Люблю, когда робость и слезинки стыдливости Люблю, когда

личика, как у Сикстинской Мадонны. Ведь у Сикстинской Мадонны лицо скорбной

иродии вы не находите.

А вы зачем это говорите?

Так.

Человека захотелось увидеть напоследок.

А я, может быть, вас все равно убью.

Сделайте одоложение.

Правда.

Да только не будет этого.

Нам бы теперь крестами поменяться.

Не мелите чушь. Ну тогда на посошок.

Не желаете?

Ну я за вас выпью.

Вы порядочная шельма.

А когда-нибудь совсем большой шельмой можете стать.

Когда вздор выскочит.

А пока слишком жить хочется.

А что с ним потом стало, с этим юношей?

С каким юношей?

Ну, с тем, который проповедовал.

Поднимитесь, там открыто.

О, а я вас заждался.

И где вы так долго гуляете?

Превосходный вид, не правда ли?

Чему обязан?

Просто-напросто шел мимо и подумал, дай я загляну. Вот и все.

Как там ваш Николай?

Миколка!

Решили сразу, с наскоку.

Ну что ж, тогда и я.

Я и впрямь объясниться пришел.

Хочу вам все дотла изложить.

Не понравилась мне наша последняя встреча. А мне это не нравится.

Ну, это еще, так сказать, кот в мешке.

А при последней нашей встрече у вас нервы поют и под коленки дрожат. И у

меня нервы поют и под коленки дрожат.

И по-джентльменски как-то не находите?

А, вы про Миколка спросили. Я не ответил.

Миколка, он в некотором роде художник. Маляр.

Вы меня с первого взгляда не полюбили.

А я вас, считайте, напротив, полюбил. Как только статейку вашу прочел,

еще до всякой старухи, прочел и отложил, и подумал, но с этим человеком мы еще

встретимся. Вот и встретились.

Господин Разумихин начал вам о наших подозрениях проговариваться.

А ведь это мы все устроили. С тем, чтобы вас взволновать.

Нарочно и пустили слух, чтобы он вам проговорился.

Не понимаю, о чем вы, Порфирий Петрович.

Кажется, у вас уже есть сознавшийся.

А признайтесь.

Ведь вам страшно интересно, как это он так ухнул?

Я убил.

Уж не мы ли сами это подстроили?

Чтобы в ваш жизнь цапать, а? Были такие мысли? Опять вы за старое, Порфирий

Петрович. Все те же приемы. Ну как вам не надоест-то?

Объясняется просто.

Художник. И петь, и танцевать, и сердце имеет.

Восприимчив очень.

А во строге еще и Библия явилась. Вот и решил пострадать.

Вину принять.

У них ведь каждый за каждого перед каждым виноват.

Ну кого это у них?

Я со дня на день жду, что он от показаний своих отречется.

Так что надо торопиться.

В каком это смысле?

Дело фантастическое, мрачное.

Дело современное, нашего времени в случае, когда помутилось сердце

человеческое, когда цитируются фразы, что кровь освежает.

Тут книжные мечты, тут теоретически раздраженное сердце. Какое ж тут

Миколка?

Тогда кто же? Кто же что?

Кто убил? Как кто?

Вы и убились.

Да, я именно это пришел сказать.

И дело повести в открыто.

Родион Романович, сознаваться надо.

Это не я убил. Ну, право же.

Говорите прямо как ребенок, захваченный на месте озорства.

Порфирий Петрович, ну у вас нет на меня ничего. Только ваши эти приемы и все. Вы

вообразите, в какую минуту вы сознаетесь. Когда другой уже на себя

преступление принял. Явитесь и спасете его.

А я вам, вот самим Богом клянусь, так все устрою.

что ваша явка выйдет как будто совсем неожиданная.

Большая. Большая вам за это будет сбавка.

Вы блефуете, Порфирий Петрович, и у вас на меня ничего нет. Ничего, кроме вашей

колченогой психологии. Есть, уверяю вас, одна неопровержимая черточка.

Только я уж о ней вам, извините, заранее не скажу. А сбавка будет.

Вы это можете на меня положить. Я не желаю ваших сбавок.

Ай, удивили.

Думаете, я этого не ждал?

От жизни заранее стали отказываться. И напрасно. Не навек она, тюрьма-то.

Родион Романович, я вам добра желаю.

Ведь вы из таких, кому хоть кишки вырезая, вы будете стоять да с улыбкой,

с усмешкой смотреть на своих мучителей.

Разумеется, если веру или Бога найдете. Ну и найдите.

И будете жить.

Станьте солнцем.

Вы правы.

Я идеалист.

Я ищу святынь.

Мое сердце их жаждет. Я прям... Я вот жить не могу без святынь.

Однако все же хотелось бы этих святынь...

Хоть капельку посвятее.

А иначе стоит ли им поклоняться?

Да вам и воздух давно уже переменить надо.

Воздух?

На какой? На тюремный, что ли?

А что, страдания – дело хорошее.

Пострадайте.

Вон, Николка, ты, может, и прав, что страданий хочет.

Порфирий Петрович, мне все это надоело. Давайте без проповеди.

Если не явка, арестуете?

Арестую.

Денек еще нам погулять и подумать, и арестую.

А если убегу?

Не смешите.

Ну, мы друг друга поняли.

Порфирий Петрович, я вам ни в чем не признался.

Слушал я вас исключительно из любопытства, это зафиксируем.

И я вам ни в чем не сознался, запомните это.

Да уж знаю, запомню.

Лишь как дрожите.

Не лихорадка ли опять?

Задержал я вас на ветру.

Идите домой да попейте горячего чая.

В тюрьме в лихорадке не мёд.

Последняя просьба.

Щекотливая.

Если ненароком придет вам охота в эти сутки дело покончить иначе,

фантастическим образом, скажем, руку на себя поднять, то оставьте короткую

записочку, две только строчки, и о камне упомяните.

Благороднее будет.

Это мы еще посмотрим.

Мама.

Кольхерия Александровна зашла, потому что давно вас не видела, подумала, вы

можете быть здесь.

Даже адрес узнала.

Нет, нет, я больше у него никаких отчетов не требую. Пусть он не

волнуется.

У кого?

У него.

У него, может, и Бог знает, какие дела и планы в голове.

Я статью его читала.

Статью?

Мне Донечка принесла распечатанную.

Она и сейчас со мной.

Уже созвонились с Авдотьей Романовной, она вот-вот приедет и отвезет ее домой.

Тайком ушла из дома, Авдотья Романовна разыскивала.

Я как увидела, так и ахнула.

Вот дура.

Вот он чем занимается.

Вот где разгадка вещей.

У него новые мысли в голове. Он их...

обдумывает, а я его смущаю и мучаю.

Он скоро будет одним из первых людей, если не самым первым в

нашем ученом мире.

Кто, мам?

А я как приехала, все убивалась.

Как он живет, что ест, в чем ходит.

А теперь я поняла.

Если захочет, все сразу себе добудет.

Умом и талантом.

Просто он сейчас более важными делами занимается.

Мам.

Правда, Софья Семеновна?

Мам, ну как же можно так пугать посреди ночи?

Давай.

Налейте воды, пожалуйста.

Как они смели думать, что он помешался?

Нет, ты скажи мне, кто?

Когда он умнейший, первый из людей.

Завтра, всё завтра. Мы завтра всё обсудим.

Сегодня нужно отдыхать. На.

Завтра он к нам придет, и мы все-все обсудим. Правда?

Он все сказал правду. А где он?

Кто? Родя?

Родя? Мама.

Родя? Все, успокойся. Тихо-тихо-тихо.

Родя! Помогите. Помогите.

Родион!

Родя! Родя! Мама!

Родя! Родя!

Сделай что-нибудь.

Мама.

Мама!

Он здесь.

Мам.

Вот же я.

Вот он.

Мамочка.

Мам.

Что бы ни случилось, что бы про меня ни говорили.

Ты же будешь меня любить, как прежде.

Да как же ты об этом спрашивать можешь?

Хорошо.

Вот и хорошо, мам.

Хорошо.

Ты меня... Ты прости меня.

Вдруг тебе показалось, что я был жесток тебе?

Или...

Что я вас не люблю.

Я вас с Дунечкой всегда любить буду. Всегда.

Всегда.

Брат. Боже, боже, боже, мы договоримся еще, договоримся.

Я сейчас вижу, что ему великое горе готовится от того...

Что ты говоришь? Ну какая нелепость. Вы знаете что? Вы за меня помолитесь.

Хотя... Нет, не молись, не надо.

Не молись.

Хотя нет, помолись. Может быть, все-таки твоя молитва надойдет.

Ну все.

Идите. Прощай, прощай. Мы завтра обо всем поговорим, да? Прощайте, прощайте

все. Я вас люблю.

Я вас люблю обеих.

Прощайте.

И ты прощай.

Давай. Все.

Брат, завтра... Все, все.

Вот я и пришел.

Как и обещал.

Куда все провалились?

Человек!

Не бойся, не бойся. Я не обижу.

А ты что здесь?

Где твоя мама?

Мама прибьет.

Это еще почему?

Чашку разбила.

Чашку?

Давай руку. Давай, не бойся.

Чашка.

Дело поправимое.

Что ж мне с тобой делать-то?

Не отдавай меня.

Ой,

моя, ты ж вся мокрая.

Под дождем, что ли, пряталась?

Так, тебе согреть надо. Давай-ка будь раздеваться.

Ну-ка, подними руки.

Давай я тебя послушаю.

Ложись.

Да разве так можно?

Ты же себя продрогала.

Потрогай еще.

Ты еще тут?

Ну нет, брат.

Извини.

Марфа, Петро.

Марфа.

Вот бы сейчас вопреки.

И место подходящее.

И мне бы было бы не так одиноко.

Так нет же.

Чем я въехал в этот отель?

Как будто нельзя было там, у реки, всё кончить.

Как зверь, который место себе выбирает.

А что это?

Дмитрий?

И здесь успел наследить.

В хорошие руки я сестру оставляю.

Я уже думала, самое худшее.

А что, Соня, самое худшее?

Сам знаешь.

Знаю. А я ведь и хотел.

Ходил около него и думал, сейчас рыбкой.

Потому что если я сильным не побоялся быть, значит, наверное, и стыда не

побоюсь. Веришь?

Верю. Конечно, верю.

Или все-таки думаешь, что я струсил?

Зачем ты так?

Да не знаю зачем.

Наверное, действительно, потому что низок и струсил.

Что ты решил?

Пою.

Сделаю, как ты сказала.

Сдамся.

Не знаю только, для чего сдаваться.

Наверное, чтобы характер свой выдержать.

Идешь на страдания, значит, уже в половину смываешь свое преступление.

Сонь,

ну ты-то что заладила, как все?

Преступление, преступление. За убийство одной этой старушонки 40 грехов

отпускать должны.

Во имя величия сверхчеловека, во имя счастья грядущего,

далекого человечества, во имя всемирной революции.

Во имя безграничной свободы одного и безграничного равенства всех можно

замучить или умертвить всякого, какое угодно количество людей превратить

любого в простое средство для великой идеи, великой цели.

Знаешь, кто это написал?

Ты. А я.

И сам не смог.

А раз не смог... Да впрочем...

Все это так скучно.

Есть на тебе крест.

Что это?

Символ того, что я крест беру на себя? Не, не надо.

Это пошло.

Зачем я пришел к тебе, чтобы все это сказать?

Ну, он сказал.

Да, ну что, пойду в тюрьме посижу, как ты и хотела.

Ну, что ты так смотришь на меня?

Я не понимаю, люблю я тебя, что ли?

Не, наверное, все-таки не люблю.

Для меня любовь теперь невозможность.

Для меня любовь это значит тиранствовать или нравственно доминировать.

Я не люблю тебя.

Зачем все это? Не надо. Я не хочу, пожалуйста.

Я не хочу ничего.

Не надо. Я не хочу видеть твои слезы. Не хочу слышать стук твоего сердца. Не хочу

ощущать твою боль. Господи, почему?

Вот тебе и экзамен.

Как я вообще мог подумать, что я могу быть всесильным?

Что я могу Наполеоном стать?

Я же не могу.

Я всего лишь... Я маленький, подлый, низкий человечешка.

Все это так скучно.

Пойду.

Никогда этого старухе не прощу.

Это что?

Как будто уже в Америке.

Угощайтесь.

Не курю.

Это вообще-то мое место.

Да.

А я, брат, в дальние края уезжаю.

Место здесь мое, прикомблено.

Да, я не помешаю.

Хе-хе, давай не здесь.

Другое место нет?

Что, рыбу распугаю? Это ничего.

Здесь не надо.

Может, рыба мне рада будет.

Если спросят, говори, что уехал он, дескать, в

Америку.

Вывод!

Россия живет чувствами.

Я пойду.

Не надо.

Да не надо, не надо.

Сама же хотела, чтобы я пошел, сдался. Вот я и пойду. Я с тобой.

Не, не надо. Я один пойду.

Мне свита не нужна.

Если захочешь на каторгу со мной пойти, не пущу, прогоню. Ясно?

Ну, присядем на дорожку.

Прощай, Соня.

Прощай.

Как она там сказала?

Поцелуй землю, которую ты осквернил.

Поклонись всему свету на все четыре стороны.

И скажи всем вслух, что я убил.

Как это все глупо-то, а?

Как это глупо-то?

Глупо.

Я убил.

Я убил.

Я убил.

Я убил.

Я убил.

Слышишь? Я убил.

Я убил!

Послушайте, я убил! Слышите?

Я убил! Я убил! Да я убил!

Я убил! Я убил!

Я убил!

Послушайте, я убил! Я убил! Я убил!

Я убил! Дура! И сестру ее я убил! Я убил ее!

Ее сестру я задушил! Это я убил! Вы слышите меня?

Я убийца!

Слабодушное стадо! Вот вы кто!

Ну, если Бог меня таким создал...

Пусть он не ропщет теперь.

Не Богу принадлежит моя жизнь. Не Богу. И не Богу принадлежит

суд надо мной.

За это теперь отвечает человек.

И суд этот будет бесчеловечный. Он будет

безбожный. И он будет беспощадный.

Что, Сонь?

Я из-за тебя забываю, какие они все

порочные, ничтожные людишки.

Человек-то, оказывается, слабее-то и

ниже. Чем ты о нем думала?

Ты с таким адом в груди.

А я не мучаю.

Нету мук.

Только злость.

А еще, может,

Брезгливость. Видишь, как?

По-твоему, не вышло.

Ну, значит, будет по-моему.

Нигилистки растут.

Во-первых, зачем они замуж не выходят?

Чтобы мать мучить?

Или они в этом цель всей своей жизни видят?

Ну, старшая девка злая, самоуверенная, избалованная.

А главное, что злая, понимаешь?

Злая, ну, злая.

Да, да, да.

До свидания. Я и говорю.

Куда? А ну, стой!

Стоять!

Идите наверх!

Положите оружие!

Парень, успокойся!

Бросай оружие! Опусти пистолет!

Парень, не дури!

Я как зверь. Я место пришел выбрать.

Где у вас здесь? В убийстве можно сознаться.

Страдание есть способность тела. А человек есть испытатель боли.

Но то ли своему неведомо, то ли ее предел.

Страдание есть.

Способность тел, а человек есть испытатель боли, но то ли своему

неведомо, то ли ее предел.

Во французской стороне

На чужой планете предстоит учиться мне в

университете. Да чего тоскую я и сказать

словами? Плачьте, милые друзья, горькими

слезами на прощание пожмем.

Мы друг другу руки и покинет отчий дом.

Ученик науки, вот стою, держу весло.

Через миг отчалю, сердце бедное свело

скорбью и печалью.

Тихо плещется вода.

Голубая лента, вспоминайте иногда вашего

студента. Много зим, много лет прожили мы вместе,

сохранив святой обет.

Верности и чести, ну так будьте же всегда

живы и здоровы. Верю, день придет, когда...

Свидимся мы снова Вот стою, держу весло

Через миг качалю Сердце бедное свело

Скорбью и печалью Тихо плещется вода

Голубая лента Вспоминайте иногда

Вашего студента

Тихо пнищится вода, голубая лента.

Вспоминать иногда вашего студента.