Original subtitles

Итак, еще раз, что мы имеем?

Тириал, очень.

Зашел всем.

Жутко, конечно, жутко.

Там довольно много жестких и неприятных сцен.

Больше якошена.

Да!

Скажите, как было, ладно?

Да-да.

Я так и хотел.

Мы вошли в 50 лучших сериалов мира.

Когда вышло вторая серия, и следующий день утром звонок, у нас прирост 120 процентов.

Не падение, 20, а 120 прирост, я сказал, все.

Кинаминальные цифры не то, чтобы для нас было удивление, потому что мы верили в

проект само начало и планировали побить все собственные рекорды по аудитории,

по рассмотрению, по интересу зрителей.

Хорошо, что он зашел в людей в народ, а люди смотрели, на улице подходили,

но и мрасти говорит, какой-то играл, а это да здорово.

Хотел сказать вам всем спасибо, что мы забрали до второго сезона.

Спасибо за то, что первое буду сбежать, если это благодаря вам.

Спасибо опка.

Это большая гордость, что у нас получился хороший проект.

Спасибо.

Маштап и сложности заложены непосредственно в сценарии.

Когда я читаю, я изначально понимаю, вот эта сцена очень важная, ее нужно

снимать очень подробно, эффектно как-то пособенному.

А вот эта цена, ну допустим, просто люди идут по тропинке, ее можно снять проще.

Рукой прикрыл, она укусила.

А, мотор идет, тишина.

Второй сезон, как второй спектакль.

Он всегда сложный, и не всегда удачно, поэтому стараются здесь все, как мне

кажется, гораздо больше, потому что появился страх сделать.

Каждый раз, когда возникает вопрос старого

сезона, ты понимаешь, что надо сделать лучше.

Второй сезон он более хитросплетен и имеет несколько сразу временных измерений,

где мы уже все, в принципе, понимаем, что произошло.

Кумя сразу сценарий понравился, еще больше, чем первый сезон, когда я

прочитал, я подумал, что это будет очень интересно.

И по персонажам как-то не развивается, и вообще вся мысль, к чему ведет вот этот

сериал, куда мы идем, и мы придумали практически сделать

документальные игровые кино, где удивить лучше, чем жизнь.

Мы не получатся.

Сделаем поправки, готовимся в съемке.

Приготовились.

Это страшная история, даже страшнее в мире.

Наверное, такого не было.

Джек-потрошитель, это все, как бы, рядом, не стояли.

Те ответственность большая, потому что это не выдуманная история.

Да, она написана на реальных событиях, и опять же ставки возрастает.

Во-вторым, все как мне кажется, что чекотило это человек, который в любом

случае понимал, что рано репозда, это закончится.

Но настолько доминирует страсть к убийству, что он просто не мог себя остановить.

Первый сезон много очень держала на плечах моих коллег.

Это было следствие, тягучие.

Второй сезон не тяжело дался прямо в голову, потому что его кидала от

шезофрений до полиция заключенного раздвоения, рассимирения, личностей.

Расстрепала, как человек.

Расстрепала я не люблю, когда жалуют с отюрой, это обратительно.

Но вот моя нера.

Начали?

Тяжелая история, как она достигла и погея своей гнусности гады.

Втором сезоник самая сложная задача, впрочем, как и в первом, у Дмитрия,

и персонаж чекотила в этом сезоне, проходит в

развитии и по времени и по внешнему состоянию.

Соответственно, сложнейшая актерская задача сыграть человека, который уверен в

себе, потом которого преследует, он уходит от преследования, и человек,

который не верит в неизбежность, конца, и человека, который обретает конец,

скажем так.

Банит, преследует.

Людая.

Меня кидала телепалы, и только она шел того персонажа, который был в первом

сезоне, а выяснилось, что его уже давно нет, что их 300 уже не вовнутли.

Во-первых, он старет, во-вторых, он попадает под суд, а в-третьих он

попадает в камеру, человек попавший в камеру, он бреется под ноль.

У нас три парика, и отсутствие парика, моё восприятие, финального образа,

как подобие змея, париков уже нет, остаются цепляться не за что, и здесь,

конечно, уже было желание ощущения, какое-то такое внутреннее, смены,

светности кожи.

Когда, то есть, мы шли к этому ощущению змея.

Когда, если там плаком единственного героя, очень тяжело

выпрыгнуться этих штанов, но ему удается, и это его заслуга.

Когда я изучала, скажем так, самого нашего антигероя,

мне в глаза бросилось очень четко такая ассимметрия.

Ярка выраженная, передтянутого мышечного корсета лицевого.

И когда я стала изучать уже фотографии Дмитрия, я увидела, что он умеет работать

мышцами лица, стало понятно, что нам не нужно ничего.

Есть вещь, которые меня удивляют и радуют, когда люди пишут, но и обклеили его.

Я работаю без грима, силой оставшився талантом.

Нам нет зубль очки.

Ответственно, как бы выручались, что это только работа актёра, мастерство,

режиссёра, умение создать настроение атмосферу.

Дима, это гений, Дима прекрасен.

Я много у него научилась каким-то новым, таким нюансом актёрским.

Я готова делать и идти и навстречу ему всегда.

Сцены расстрела, мне кажется, тоже довольно волнительно было.

И для Дмитрия я замечал, он тоже подходил, он смотрел эти дубли, ему было тоже важно,

как это будет.

Там я предложил заареку какие-то свои решения, что у нас там...

Ему и кажется, все его жертвы.

Он начинает крутиться.

Клокамира вращается вокруг него.

Там потом мы делали такое, как называем карусель.

Мы вращались также с детьми, которых он, да, к сожалению, убил.

Мы исключили, вообще, в принципе, все цвета.

Мы цвета использовали на жертвах.

У нас есть первая жертва.

Зокатого Лена, которая убивает 1978 году.

Мы только ей использовали красная партижка как знаковая первая убийства.

Я призрак ему, скажусь, меня нету, на самом деле, но он меня видит.

Я ему говорю все же фразы, которые я ему говорила.

А у вас правда дома целая коробка живачек есть.

В данной картине, интересно смотреть на нашу

следовательскую группу, как она это видит.

Мы изначально решили, что мы не будем снимать кино про тех самых следователей,

потому что во-первых, этих следователей было очень много.

Освящать работу одних и игнорировать работу других не очень корректно.

Поэтому мы пришли к выводу, что у нас будут несколько

персонажей собирательных, у которых есть прототипы.

Несколько персонажей придуманных.

Мы их в религии радиодраматоргии.

Безусловно, немножко подводы эти течения сменили на своё направление.

Это для нас было новое дыхание, как для артистов,

что мы такие, а новые отношения между друг другом.

И конечно же, появление нового персонажа в

лица Кищенко добавило такую какую-то перчинку.

Сарук, она хвостей принесла, что на новое новое нашество из Москвы прислали,

а широкими полным мужиками.

Я-то играю не конкретного человека, я историческую личность, я играю всё-таки,

вымышленные персонажи в более-менее обобщены, если в первом сезоне нет.

Я был антагонистом на Кисайова, который Косилов Рынка играл.

Сейчас у меня там другая конфликта.

Мы персонаж меняется, и как для актёра для меня это интересный.

Ну и почему ты здесь?

Темейная жизнь витвитского и овсяниковой присутствует во втором сезоне.

И это вроде, когда мы говорим о чём-то

серьезным и страшным, вдруг как бы есть любовь.

И в этой любви есть и традические моменты счастливы.

Я сначала напрягси, потому что может быть

зритель скажет зачем это нам в этой истории.

Я могу себя объяснить одним словом, что это жизнь.

Мы любим, мы болеем за любовь и живём дальше.

Ну и как я вам, товарищ капитан?

Это безусловно, мой персонаж раскрылся во втором сезоне.

И всяникова очень проявляется здесь с мужственной страны.

Идёт на очень опасные задания, будучи в положении.

То есть она рискует с собой.

И когда читала сценарий, у меня прям ком стоял

внутри, что мои героини пережила очень тяжёлую троту.

Здравствуйте.

Вызывали?

Здравствуйте.

У нас есть параллельная линия Батайского маньяка, которого играет Кирсанов.

Это человек, который убивал по-другому.

Он имитировал котчер, кто у него были другие мотивы.

И плюс это вот имитация.

Это самая главная подражательная черта была.

Это выколытое глаза, на живое ранение, в спорты живот.

И естественно выколытое глаза сбили, как госпонтологи,

всю следственную группу нашу и ростовскую, московскую.

Поэтому всё были запутаны.

Это к задней черёмушкин был такой персонаж, реальный документальный маньяк убийца.

Тема маньяков, в принципе, она вообще не исчерпаема.

Маньяки во все времена были.

Вот и вспоминаю слова о своей бабушке, царства небесное.

Это страсть позже, когда по всему союзу совершались бесконечное количество убийств.

И это просто пугало всех.

И люди боялись выходить на улицу и так далее.

Это когда человек переходит какую-то грань за которой нет уже нормальной жизни.

И к задней черёмушкин, естественно, читал биографию, смотрел фильмы.

Реально было в Батайски такой человек.

Молодой парень, очень изболованный, очень эгоистичный,

который в какой-то момент просто дал себе установку.

Я не терплю отказу.

Я взволила на себе такой ответственность взяться за эту роль, чтобы людям донести

главную мысль, что на смену старым маньяком приходят новые маньяки.

Пройдёт ещё 50 лет, и они никуда не денутся.

Они выйдут на новый уровень.

Красота.

Начали?

Это история не про этого маньяку убийцу.

Это история про наша советскую милицию, которая вопреки всему, вопреки времени,

в первую очередь, вопреки трудностям, они его всё-таки вычислили, нашли,

невозможно ничего найти, если ты не ищешь.

Поэтому это, в первую очередь, фильм о нашей советской милиции,

о том, какие они умницы, молодцы.

Руки, Вер, стреляйте буду.

Почему вы не могли поймать?

Он был удивительно умным человеком, удивительно начитанном.

Какой-то имел такой собачью природу, нюх.

Он как-то же с этими девочками, мальчиками находил контакт.

В Диму Талантливой человек был, но Талантливой может быть по-разному.

А вы куда уже пройдём-то?

Выхли, Валяша.

Тот человек, который был партотипом того, кого я играю, он

действительно был ученый и он действительно этим занимался реально.

И на основании его трудов был написан им же учебник, по которому, как я знаю,

учились потом, очень многие исследовали, те, кто учился на следователей и так далее.

По поводу, как раз, составление портрета Маньяка.

Я хочу делать заявление, я отказываюсь от своих признательных показаний.

Я никого не убивал.

Я вам не человек, я наставлю тебя, оберань.

Это всё не правда.

Очевидно понятно, что это другая фаза, какого-то

сознание, что это съехавшая этим вещам оправдания нет.

И мы очень тщательно пытаемся рассказать, что мы это всё взяты из вуриальных

интервью, как он различными способами пытался запутать следствие.

Потом, когда уже произошла перестройка непосредственно,

он стал использовать политические мотивы.

Потом он и рассказал, что его носило или тюрьме.

То есть человек дел максимально всё, чтобы

запутать, чтобы откладывать к свой расстрел.

Каждый раз, когда мы говорим проектах 70-80-90-90, мы должны понимать,

что в Москве практически не осталось подобных объектов, но мы не сдавались и мы

искали какого-то ближняя подмосковья, иногда даже по 150 километров от Москвы,

чтобы всё-таки добраться и найти ту художественность, составляющую,

которая была важная, которая соответствовала эпохи.

Конечно, сложно найти те места, они все в расставе, либо в шахтах.

Но по атмосфере мы, конечно, к этому шли.

Два дня снимали сотом, и там снимали не по 12 часов.

Мама по 19-16.

Было сто с лишним 150-150 человек массовки.

Конечно, это всё надо снимать эффектно.

Мы использовали три камеры.

У нас был стыдикам, у нас была телега.

И, конечно, мы решили взять кран для верхних точек, для подлётов, пролётов,

для выносов.

Потому что это здорово и красиво.

Приятного, что в первом, что тем более во втором сезоне, не было ничего.

Это гадкие декорации, это старые квартиры.

Это отвратить на одежду.

Это физиологические, неприятные вещи.

А дальше пошло уже вот этой глаза, которого на соски.

И если я на секунду позволил бы себе выносить это с площадки, этот груз,

то, наверное, я сошёл бы с ума.

Он думал, что в районе 20-ти литров, но это много.

Это много.

На каждой сцене место преступления, место убийства, она присутствовала это ощущение.

Но очень тяжело было его переживать.

Я играю со своими партнёшами, замечательными.

Я перед ними очень сильно извиняюсь.

И по сто раз подхожу, говорю, как, не больно, я тебе

душил, не больно, я тебя там бил, или что-то ещё.

Некоторым действительно досталось.

Вот очень тихо извинялся за это.

Живые актёры, которые это делали, девочки, мальчики, они смелые.

Потому что на это смотреть было страшно.

Мы приближали эту эпоху, как могли, как говорится.

Да, это огромный труд, потому что, вроде, как кажется, какие-то часы стоят в

кадре телефон, звонят, но это всё реальные предметы.

Нашу замечательных художественных групп, они подготовили четкий план постройки,

декорации уже в реальном объекте, в котором мы построили все камеры и сезо коридоры.

Выбробтики, ну, можно повлиять на восприятия.

Мы старались выбрать более мягкоптику, а на

морфотный оптику, который широко форматно.

Это тоже дает до своей плоды, что называется.

Фильтеры, специальные мы используем, смягчающие, фильтеры.

И цвета коррекции.

Наверное, какая-то защитная реакция, что ли, внутреннее, что-то такое.

Ну, ладно, на чём мы же сразу жимы жизнь, жизнь происходит.

Сейчас мы снимаем кино в любом случае.

Да, это страшно, но это кино.

Поэтому в некадрамы прикалывались, шутили друг друга, как-то заряжали

энергии, положительные, потому что нам хватало уже в процессе в камере,

это все в кадре, в самой истории, и хватало ужаса.

Я всегда рад, что в том сезоне, что в этом сезоне всегда рад работать,

приезжать сюда.

Я всегда всегда с улыбкой и с хорошим настроением.

Это гениально то, что делают вся семечная группа.

Ребята, там уже подготовили площадку, всё-то входишь.

И ты понимаешь, что всё до мелочей продумано.

Сарик, ты гений, собрал таких же рядом людей.

Вы все просто невероятные люди, команда.

Я не знаю, я так сейчас увлосаю им поработать, что я же разрядаюсь.

Наша скромный коллектив хочет поблагодарить тебя.

С хотя бы большое спасибо за эти потрясающие два сезона.

Вы все молодцы, вы все молодцы, насколько я молодец, покажет уже экран.

Для меня большая была честь работать с вами.

Слове команда нет буквы я.

Это все прекрасные, четко это понимают.

И работают бокобок для достижения на лучшего результаты.

Сарик прекрасный.

Мы нашли сниму общий язык и слышим друг друга.

И я стараюсь делать все, что он просит.

Наш реативный продюсер, он же главный художник, Давид Карен, привет.

Все, давайте снимаем.

Ты просто своей праздской работой даешь,

почувствуй эту атмосферу, которая должна быть.

Да, это прекрасная команда, костюмеров.

Да, это грим, да, это реквизит.

И все это вместе с художственным дополнением

кадра, то, что делают нас художники, постановщики.

Все это создают некую атмосферу и эпоху.

Партнеры замечательные, медрологические, вкозык, в ласки, Олег Каминчиков,

Кищенко, Марк Боготериов.

Мы все, все съемочные группы, горелы, серик, визит.

И операторская группа света, администрация.

В общем, мы получали колоссальное удовольствие.

И я и мой персонаж, Горинов.

Подаешь такую команду, хочется соответствовать.

Хочется, как вы думаете, классия работают так раз, два, три.

Как лего, такое хорошее.

У нас практически каждый цех работает без ошибок.

Более того, он работает на опережение.

Я лишь чуть-чуть дополнил это все.

Я, конечно, какие-то ничего.

Конечно, это я все сделаю.

Да, чё, про коллег стал хорошо говорить, сбринчал совсем.

В общем, это было молниносно, сложно.

И волнительно, если вкратце.

Многое без первого сезона нам удалось.

Самые кусочки рейтинги для нас.

Честь.

И то, что мы уошли в 50 лучших сериалов мира.

То же это так неожидно.

Значит, были точно какие-то моменты в том числе у меня.

Уверен, что людей, которые будут рассказывать, что

мы как-то пытаемся оправдать и герезировать маньяк.

Из тех, кто посмотрит два сезона, не останется ни одного.

Мне очень нравится финал нашей истории, который трогает в принципе перестройку и

даёт какую-то режиссёрскую и авторскую оценку, происходившим тогда событием.

И последствия всего того, что произошло тогда в начале

90-х, это сформировало, в принципе, и сегодняшнее общество.

Поощание было с самодальше стимали перваться.

И всё закончилось.

Мы до сих пор не знаем, как он делал жил в каждом из нас.

И что может послужить кем-то с пусковым крючком, после которого человек меняется

настолько, что как говорят, становится сумасшедшим, то есть с ума, с линии ума,

который мы все идём, да, он сошёл с линии ума.

И ужас ведь всего этого в том, что никто не знает, что можно от себя ждать.

Мне кажется, люди должны об этом знать и помнить, возможно, увидев что-то знакомое

быть на чеку и быть осторожней в этой ситуации.

Надо быть бдительными, меть постоянно себя и быть внимательными.

Надо быть осторожным, внимательным, и посмотреть по чаще по сторонам.

Любить близких и заботиться друг от друга.

Работать вместе и делать крутой кино.