Original subtitles

Продолжение следует...

Большие чины пожаловали, Иван Васильевич.

Большие чины всегда перед большим расстрелом приезжают.

Оставь здесь.

Держи. Ты держи.

Солдаты и офицеры!

Я командующий русской освободительной армией генерал Власов.

Я пришел призвать вас взять в руки оружие, чтобы пойти

защищать великую и святую Русь от иго большевиков.

Сколько крестьян умерло с голоду, потому что комиссары

забирали хлеб, уводили коров, лошадей.

Миллионы умерли.

А сколько русских людей погибло в лагерях,

на стройках большевистской индустриализации. Пора

скинуть... эту поганую нечисть уничтожить и сделать Русь

великой и богатой.

Пока вы в плену, ваши семьи называются

родственниками врагов народа, родственниками предателей.

Они лишены там продовольственных карточек. Они умирают с

голода.

И, умирая, молят вас отомстить проклятым большевикам.

И поэтому я вам говорю, вступайте в

русскую освободительную армию.

И вместе с нашими союзниками немецкой армии мы свернем

большевикам шею.

Да слышал я уже эту агитацию.

Разойдись!

Думаю, человек пятьсот пойдут с нами.

Неплохо. Почти два батальона.

Эй, солдат!

Я? Да, ты.

Ты иди, иди.

Подойди ко мне.

Как зовут?

В каком звании воевал?

Иван Пугачёв, майор.

Командовал стрелковым полком.

Коммунист?

Коммунистов всех давно немцы постреляли.

А ты скрыл.

А ты, полковник, до того, как в Роа пошёл, тоже, небось, коммунистом был?

Как в плен попал?

Да как и все.

21-я армия генерал-лейтенанта Сухорукова вся в котел попала. Меня контузило.

Но фрицы тут как тут.

Хэнде хох.

Отойдем, поговорим?

Нельзя мне за колючку. Со мной можно.

Ты не серчай генерала, если напрямки спрошу. Ты

спрашивай, спрашивай.

Для того и разговариваем, чтобы ясности между нами было.

Что ж ты раньше молчала, генерал?

Когда Тухачевского, Блюхера, да Егорова, да других

генералов расстреливали.

Что же не сказал батьке усатому?

Так, мол, и так.

Неправильно поступаете, товарищ Сталин.

Преданных революции людей расстреливаете.

А ты молчал.

И уж потом, когда второй раз в окружение попал, о свободной России заговорил.

Ты уж не серчай на меня, генерал.

Я юлить не люблю, рублю напрямик.

Ты что, не видишь?

Он же с тобой в кошки-мышки играется, Андрей Андреевич.

Он правду сказал.

Почему молчал, говоришь?

Да, боялся.

Потому и молчал.

А теперь говорю, хоть сам знаешь, и теперь мне есть чего бояться.

Сейчас судьба России решается.

Если все те солдаты, что в лагере военнопленных, пойдут за нами, то и

победа будет за нами, и мы освободим Россию от большевистской заразы.

Те, кто не хочет присоединиться к русской освободительной армии, должны

быть уничтожены до завтра, вместе с лагерем.

Это приказ рейхсфюрера Гиммлера.

Фронт близок, надо загнать пленных в бараки и сжечь их.

Огнеметы у вас есть?

Да, господин штандартенфюрер. Но пленные наверняка поймут, что мы хотим их

уничтожить. Мы должны быть готовы к отчаянному сопротивлению.

Какое сопротивление, оберштурмбаннфюрер?

Они от голода едва ноги передвигают. Вы что, трус, что ли?

Нет, господин штандартенфюрер, но у нас осталась только рота солдат.

Хорошо.

К вам в помощь прибудет рота СС.

Приказ должен быть выполнен.

Слушаюсь, господин штандартенфюрер. Я на вас надеюсь, оберштурманфюрер.

Я только сейчас понял, майор.

Если бы не коммунисты, то и войны бы это не было.

Сдаётся мне плохо твои дела, генерал.

Видать, гнут немцы на фронте. Хватит рассуждений, майор.

Говори прямо, ты с нами или против нас?

Да не против я вас.

Ну и с вами мне как-то не с руки.

Погибнешь ты здесь, майор.

Ну, значит, куда ни кинь, всюду клин.

Ну, смотри, майор, я тебе помочь хотел.

Спохватишься, да поздно будет.

Нет, ну как же, а?

У меня жена.

В Саратове.

Трое детей.

Отец старик.

Их-то за что?

Они-то в чем провинились, а? Ты заткнешься, наконец, сучий потрох.

У одного тебя жена и дети.

Что ты, сука, всем душу рвешь? Не надо, Водянов.

Подеретесь, фрицы завтра шлепнут.

Они шлепнут.

Я завтра в раз запишусь. И прощевайте.

И подыхайте тут без меня.

Это ты без нас подохнешь.

К своим попадешь. Пуля в лоб. Без трибунала.

Пуля у нас что спереди, что сзади.

А может дома не шлепнут.

Разберутся, свои же.

Как же свои?

Ты вон газету читал?

Ну и об чем хорошем поговорил с генералом Пугачев.

А не об чем.

Пойдешь в Роа, не пойдешь.

Конец везде один.

Да не верь я никому.

Уж лучше в бою погибнуть, чем здесь к голоду.

Не, братцы, вы как хотите, а я под Власова пойду.

Он мужик серьезный, знает, что делает.

Судьба индейка. Может так повернуть, что и здесь выживет.

Блажен, кто верует. Спишь, солдатов?

Сплю.

А ты об этом что думаешь?

Ты майор, я сержант. Это твое дело думать, а мое исполнять.

Ну, тромб чую.

Завтра тех, кто откажется под Власова идти, расстреляют к чертовой матери.

А этот штандартенфюрер знаешь кто?

Главный начальник всех лагерей в Польше.

Ну?

Потяну.

Дай-ка потянуть, Степан.

И мне.

Ну-ка, ну-ка, ну-ка, братья-заступнички, ну.

Дай-ка, дай-ка, дерну.

Хороший табачок.

Ну-ка, ну-ка. А тебе нельзя, у тебя сердце болит. На всех, мужики.

Ну-ка, дай-ка.

Дай-ка.

Пугачёв, где табачком рожился, а?

Знамо где. Генерал Власов подарил.

Бежать надо.

Как бежать?

Я придумаю.

Солдатов, ты сегодня на грузовике камень возишь. Ну?

Вот на нем рванем.

Куда? По дороге быстро догонят. А мы перелесками, лисочками-доречушками.

А как же бежать, Иван Васильевич, без оружия? С тобой охранник ездит, вот тебе

и оружие.

Легко сказать.

А ради чего погибать-то?

Заради свободы, солдатов.

Заради свободы.

Что решили?

Братья, у вас было время

подумать, кто готов

защищать Россию от коммунистов?

Выйти из строя!

И за какие такие грехи Господь столько страданий русскому человеку готовил?

За коммунистов платим.

Они, суки, церкви повзрывали, а мы теперь еще в ответе.

Мразь, пошли вы.

Хорошо.

Молодцы.

Отныне...

Вы свободные солдаты России!

Направо!

Шагом марш!

Патальон добровольцев. Очень неплохо.

Уверен, господин оберштурмбандюрер, если бы подождали еще 2-3 дня,

добровольцев прибавилось бы еще столько же.

Мы не можем больше ждать.

Есть приказ Химмлера, и мы должны выполнять его.

Прощайте, братцы!

Не поминайте лихом.

Ох, да, встретимся. Она нет, как и суда нет.

Эй, братцы, погодите. И я с вами. И я тоже.

Да пропади оно все пропадом.

Продались.

Все работы до сегодня отменяются.

Разойдись. Как это отменяются?

Почему отменяются?

Сорвалось, Иван Васильевич.

Чего теперь-то?

Ничего.

Поздно.

Раньше бежать надо было.

А как же сам говорил?

Погибнуть на свободе.

А как теперь сбежишь?

Двери заперты, на окнах решетки.

Постреляют нас завтра.

Дай сюда, а?

Чего вы все эту пропаганду хреново читаете, а?

Читатели.

Работать не дают.

Бараки закрыли.

И что теперь?

Конец теперь.

Как конец?

Снег Первый снег Только бы вы вели на работу Только бы вы вели

Да

Это любовь у них.

Любовь?

Да, любовь.

Теперь нужно быстро идти, у нас не много времени.

Автобусы должны выехать. Автобусы на право, команда на лево.

Действительно, так, это должно быть.

Да, да, да.

А, мы уже это сделаем, мы должны остаться.

Стоп! Один на право, другой на лево.

Быстрее, быстрее, да, сделай.

Что это такое?

Да они сжечь надо решили. Как сжечь?

Заживо.

Эх, дурак я, дурак.

Всё, братцы, хана.

Отмочились.

Надо было под Власова идти.

Двери ломайте, бараны, а то башкут всех нахрен, как тараканов.

Крыша. Крыша!

Дурак, куда прёшь? Сгоришь!

Давай, давай, Солдат, ну!

Быстрее! Быстрее!

Ну давай, давай!

Пригнись, застрелят!

Машина!

Эх, повоюем.

Проселок, сворачивай, проселок.

Польша. А дороги как в России.

Славяне.

Смотри. Что?

Фрицы.

Может, по окраине леса?

Там дороги нет.

Попробуем сходу проскочить.

В кузове ложись!

Ложись ты! Ага.

Что?

Приехали.

Ну?

Что ну?

Всё, дальше пешком.

Ранен? Ерунда, царапина.

Нам времени терять нельзя. Пошли, пошли, пошли.

Нам туда.

Да ты что? Мы оттуда приехали. Нам на восток, вон туда. Ты что, опять в лагерь

ходишь? Тихо.

Канонада. Значит, фронт близко.

Пошли.

Черт.

Польский хутор.

Домов пять, не больше.

Пожрать бы.

А может, на хутор завернём, а?

Жрать хочется, аж кишки заворачивает.

Жрать?

А вдруг там немцы?

Давайте я погляжу.

Ты чё, в лагере немцев не нагляделся?

Мне бы хоть одного фрица пристрелить.

А то в первый день на войне и плен.

Навоюешься ещё.

Ну как же.

А что я дома скажу?

На мне ж не царапины.

Слава богу, живыми вырвались.

А я бы сожрал чего-нибудь. Тебе надо было под Власова подаваться. Там жиротва

отменная. У тебя забыл спросить. Да тише вы!

Что вы лаетесь, как дети малые, ей-богу?

Ладно.

Вон теми кустами.

Перебежками. Пошли.

Там кто-то есть?

Да. Ладно, давайте в дом.

Я посмотрю.

Только не забейте мне, пани, не забейте.

Вот дурочка.

Что?

Кровь.

Может, перевязать его?

Чего перевязывать-то?

Отходит он. Не видите, что ли?

Жалко, братцы.

Не повезло.

Не поминайте лихом.

Похороните как надо.

Прошу.

Тихо, тихо, тихо. А чё она воет, сучка? Пригрелась у себя фрица.

Курва польская.

Прими, Господи, души их с миром.

Пусть земля им будет пухом.

Ты прости нас, что так вышло.

По дурости два человека пропали.

Дурости на войне хватает.

Немцы родитов забили.

Янек пошел на партизанки, чтобы на них замстить.

Застал ранен в ноги.

Партизанцы на Варшаву пошли, а его дома

оставили.

О чем она говорит?

Она говорит, что немцы убили родителей.

А брат ее, Янек, решил отомстить за них и ушел в партизаны. В бою его ранило.

Партизаны ушли к Варшаве, а его оставили дома, чтобы выздоровел. А чушь на нем

форма немецкая. А почем есть форма фритцова?

Причем иного убрания нема.

Немца забил, карабин ему забрал и мундур. Партизан, не так шицко,

повольней, пани.

Партизанки все немецкие мундуры маю. Так есть выгодней.

Говорит, что форму сняли с немца. Своего носить нечего.

Да.

Жалко Яныка.

А Сухорукова тебе не жаль? Что этот мудак палить стал? Не видел, что ли?

И Сухорукова жалко.

И поляка жалко.

А немцы далеко?

Немцы?

Спасибо

тебе,

хозяйка.

Аж земля трясётся.

Немецкий передок с землёй мешает.

Значит, скоро наши наступления пойдут.

Близко.

Километров пять, не больше.

Нам-то куда деваться?

Если немцы отступать будут, нас сразу захерачат.

Тебя захерачат, беда небольшая. А тебя?

Заткнитесь.

А то сейчас обоих захерачу.

В тот лес быстро.

Вставай. Что?

Нога. Давай руку.

Иди, иди. Я сам. Ничего, подмогну.

Да, давай, горкуша.

Четыре накита сподручней будет.

Немцы.

Ложись. Быстрее ложись.

Ничего, ничего, Коля. Ещё немножко осталось.

Ложись!

Ложись, бараны!

Это тебе за Микулина.

А это за горкушку.

Ну всё.

Хана нам.

Даша, наступаем, братцы!

Ну, теперь и мы кое-что можем.

По бегущему противнику!

Огонь!

Ну, гады, держитесь.

Вот и добрались солдатов.

Добрались.

Ай!

Стой!

Ну, стой! Стой, кому говорят!

Ты что, подлюка, куда лезешь? Пристрелю!

Стреляй, родной, стреляй.

Ты кто такой, дядя? Откуда взялся?

Майор Пугачев.

Мы из концлагеря сбежали.

Майор? Я вдруг Лена полком командовал.

Ну вот что, мне тут валандаться с вами некогда.

В ней вперед надо идти, а то я из-за тебя под трибунал попаду. Так что давай

назад в тыл. Там свои помогут.

Дошли. Живые.

Значит, не зря.

Я же тебе говорил.

Пиши. В лагере мы получили приказ от генерала Власова подойти к линии фронта

и влиться в ряды действующих частей Красной Армии.

Вести пропаганду против советского правительства, против командования и

товарища Сталина лично.

Мы должны были агитировать бойцов Красной Армии перейти в армию генерала

Власова.

Командиром нашей диверсионной группы был назначен бывший майор Пугачев Иван

Васильевич. Ах ты, сука!

Давай по-хорошему, Перхушин, напишешь. Мы тебе супчику горяченького нальём, в

баньку сводим, придёшь в себя.

Ну?

Калиниченко.

Ну что,

будешь писать?

Вода.

Что?

Что? Я не понял. Повтори.

Вода.

Ну вот и хорошо.

Вот и молодец.

Пододвиньте его к столу поближе.

Вот тебе бумага, карандаш. Пиши разборчиво. Не торопись.

Послушай, вот Зеленцов, с которым ты вместе в лагере был, пишет, что ты с

самим генералом Власовым беседовал.

О чем ты беседовал, а?

Как о чем?

Агитировал он меня, чтоб Роа пошел?

И ты отказался?

Я отказался.

Молодец, Пугачев хвалил.

Только вот почему он тебе не шлепнул сразу, а?

За что?

За то, что отказался.

Власов мужик жесткий, а тебя пожалел.

Чем же ты его так заворожил, а?

Не знаю.

Его спросить надо.

Придет время, спросим.

Ты не думай, мы всех спросим.

Что же он тебе поручил?

Кто?

Генерал Власов.

Какое задание он тебе дал?

Да вы что, товарищ майор?

Гражданин майор.

Я, кажется, понимаю, какое задание дал тебе генерал Власов.

Агитировать бойцов Красной армии, переходить в армию генерала Власова.

Чего молчишь, Пугачёв?

Вот тебе показания твоего товарища Зеленцова, который чёрным по белому

пишет, что ты говорил в бараке о том, что немцы готовят вам побег.

И что задача у вас стоит вполне определенная. Агитировать бойцов,

переходить в армию генерала Власова.

На, почитай.

Что?

Оговорил тебя бывший старшина Зеленцов?

Ладно, допустим такое.

Вот у меня есть показания товарища Перхушина, который то же самое пишет,

слово в слово.

А солдатов?

А что солдатов?

Показания Солдатова у вас есть?

Откуда ж силенки берутся?

Видно, в плену хорошо жили.

Солдатов, ты слышишь меня?

Нет у тебя выхода, Солдатов, нет.

Ты кого боишься? Пугачева?

Спи эта его песенка.

Враг он и есть враг.

Трибунал ему вышку пропишет, к доктору ходить не надо.

А ты с ним под расстрел собрался. Он кто тебе, сват, брат?

Ну чего молчишь?

Бейте его, тварь паскудную!

Бейте, пока не сдохнет!

Показаний Солдатова у нас нету.

Пока.

А пошел ты тогда, майор, к нехорошей маме.

Ты лучше скажи, сколько ты мутузил ребят, чтобы выбить у них такие

показания.

А с Солдатовым, значит, не получилось, да?

Незадача.

Калиниченко.

А больше я, майор, ничего не скажу.