Original subtitles

- Сценарист говорит, сериал про копа, потерявшего ноги в Афганистане.

Вернулся, научился ходить на протезах из углепластика, как тот олимпиец,

который свою девушку пристрелил на толчке.

И вот он вновь на работе.

- Так он за преступниками на протезах скачет?

- Похоже, в том и вся соль.

- Робокозёл.

- Я ему говорю: "Хочешь идею пооригинальней?

Замути сериал про копа, которому на всё насрать.

Отстреливается, идёт домой, ужинает с семьёй,

трахает жену и спит как хорёк".

"Напишешь такой сценарий -

на работе в твою честь парад устроят".

Согласен, Деннис?

Ты тут нахрена торчишь?

Второй вечеринки ждёшь?

- Не все вещи забрал.

- Иди домой. Сворачивайся.

Ну же, вали.

- А что, здорово.

- Сойдёт.

- В ночь двадцать четвёртого октября

вы видели подсудимого и Андреа на Восемьдесят седьмой улице?

- Не хочу отвечать.

- Но придётся, мистер Уильямс.

- А вот и неправда. В пятой поправке написано.

- Боитесь себя скомпрометировать?

- Да я ничего не сделал.

- Тогда помогите нам и ответьте на вопрос.

- Я считаю, вы не правы. Без обид.

Но ответ - да.

- Ей отвечайте.

- Да, я их видел.

- Вы были одни?

- Нет.

- Почему детективу вы ответили иначе?

- Меня память подвела.

- Память подвела?

Или вы боялись своего спутника?

- Здесь пятая прокатит?

- Нет. Этот поезд уже уехал, мистер Уильямс.

- Нет. Я его не боюсь. - Его?

- Мужика зовут Дуэйн.

- Дуэйн Рид?

- Верно. Повезло чуваку, да?

Навалится коп, закричит: "Твоё имя, ниггер!".

Ты ему: "Дуэйн Рид".

А он: "Шутить вздумал, ублюдок?

Получай! Назови имя, чтоб тебя!"

Правда же?

- Спасибо, мистер Уильямс. - На здоровье.

- Миссис Уайсс.

- Вопросов нет, ваша честь.

- Мистер Дуэйн Рид.

Где вы проживаете на данный момент?

- В Кейв.

- В Государственной тюрьме Кейвендиша?

- Я так и сказал.

- Как вы там оказались?

- Говорят, за ограбление. Я бы сказал, просто взлом.

Я ничего не унёс.

- Может, потому что вас задержали до того,

как вы вынесли телевизор за порог?

- Так говорят.

- Это ваш первый арест за ограбление?

- Вроде нет.

- И мне так кажется.

Он четырнадцатый.

И вы напали на семерых из четырнадцати домовладельцев с ножом.

Мистера Куатро вы помните?

- Я защищался.

Он на меня набросился, пришлось за жизнь бороться.

- Мистеру Куатро было семьдесят восемь,

и он ходил с кислородным баллоном.

Вы принесли нож с собой?

- Нет. Нашёл у него на кухне.

- Нож для стейков, двенадцать сантиметров.

Вновь вас арестовали двадцатого сентября двенадцатого года,

и тут тоже кухонный нож.

Его вы с собой взяли?

- Опять же, это был взлом.

- Сексуальное насилие с отягчающими.

Но я спросила, откуда взялся нож.

- Вроде, из раковины той дамы.

- Как и в случае мистера Куатро,

вы подобрали нож на месте.

Это ваш фирменный метод?

Руками разводить - мало, мистер Рид, ответьте.

- Ну ладно.

Да.

- Тревор Уильямс ваш знакомый?

- Да, знакомый.

- По его показаниям, при встрече с подсудимым и Андреа Корниш

у её дома, вы молчали.

Сказал, вы просто стояли.

- Попёр я к Шаранде.

- В тишине.

Смотрели, как они вошли.

- И трава точно будет.

- Интересно, о чем вы думали?

- Есть вопросы, миссис Уайсс?

- Вопросов нет, ваша честь.

- Почему она наших не опрашивает?

- Показывает присяжным, что они её не волнуют.

Но это не так.

- Одну меня с гробовщиком бросишь?

- Справишься.

- Что тут происходит, мистер Дэй?

- Она бросила зажжённую сигарету у бензонасоса рядом со мной.

Я её погасил.

- И люди обычно гасят сигареты о чужие стёкла?

- Некоторые гасят их хоть во рту.

- Перед этим вы постучали по окну, будто просили его опустить.

Она этого не сделала.

Может, испугалась вас?

- Да кого я напугаю?

- Меня напугали.

Вашими словами в морге. Помните?

- Так же нельзя, да?

Она показания дает.

- Вроде того.

Забудьте про последний комментарий мисс Капур.

- Этот судебный запрет запросила ваша жена Мишель.

- После этого мы опять сошлись.

- Чудесно.

Рада, что вы как-то уладили ситуацию.

А что насчет звонка в полицию? По её словам вы угрожали ей ножом.

- Пока полиция приехала, она успокоилась, и дело с концом.

- Прямо всепрощающая женщина.

- Я ей ничего не делал.

- Кому?

- А о ком мы говорили? Моей жене.

- Так. Вы заполнили бак, но не уехали.

Что вы тут делаете - мне неясно.

Ждёте?

- Отдыхаю.

- Наконец вы выезжаете, в одно время с ними.

Вы их преследуете, мистер Дэй?

- Нет. - Тогда куда едете?

- Где я бываю - моё дело.

- Да ладно. Будьте молодцом, ответьте даме.

- Домой.

- К Мишель?

- В другой дом.

- Общежитие для мужчин на Сто тридцать пятой улице?

- Что тут такого?

- Ничего, но если бы вы поехали домой к Мишель

или в отель с камерами наблюдения,

мы бы смогли проверить, куда вы направились.

А мы не можем.

- Чудесно выглядишь. Чудесно.

- Во-первых, будешь у нас свидетелем.

Объяснишь в суде, как не убил свою падчерицу.

Во-вторых, я мало качаюсь,

так что если ещё раз будешь угрожать моей семье,

тебя навестит мой клиент.

Он из Нью-Джерси.

- Руки вверх.

- Поднимите правую руку.

Вы клянётесь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды?

- Да.

- Соболезную, мистер Тейлор, и прошу прощения,

но в некоторые вещи ясность внесёте лишь вы.

Как бы вы описали ваши отношения с падчерицей?

- Сказать по правде - так себе.

- За правдой мы и пришли.

Вы знаете, в чём была проблема?

- В основном, в наркотиках.

Это подпортило её отношения со мной,

и с матерью.

Да и мои с её матерью тоже.

Наркомания далеко может закинуть сети.

- Её мать и ваша жена Эвелин умерла год назад, я соболезную.

Ваш брак долго продлился?

- Два года.

- И как к этому относилась Андреа?

- Так же, как и многие дети к отчимам.

- Полагаю, её мать была счастлива. Ее дочь это не радовало?

- Нет.

- Её беспокоила разница в возрасте? Сколько лет, двадцать?

- Ну, не радовала.

Андреа.

Эвелин было всё равно. И мне тоже.

- Андреа не устраивало что-то ещё в вашем браке,

до, во время и после него?

- Да.

Завещание Эвелин.

- После смерти Эвелин вам что-то причиталось,

пусть вы и были женаты лишь два года.

- Верно. - И Андреа это не устраивало.

- Да она была в ярости.

- От того, что вы получили половину имущества её матери, включая дом

на Восемьдесят седьмой улице ценой в десять миллионов?

- Верно.

- И в ярости она подала апелляцию в суд по наследственным делам,

лишь бы вы не получили ни гроша.

- Так и есть.

- Это вас не разъярило?

- Нет.

Я понимал, каково ей было.

- Понимали, но подали встречный иск.

Это помогло её утихомирить?

- Нет. Не помогло.

- Как же таким людям ужиться под одной крышей?

- Мы не уживались.

Она просила меня уйти, я ушёл.

- Вы переехали из десятимиллионного дома её матери? Куда?

- В каморку в Куинс на пятом этаже.

Знаете, что?

В сравнении с ежедневными воплями двадцатилетней наркоманки

это рай.

- Теперь все разрешилось, и вы можете вернуться.

Или продать дом.

- Так и планирую.

- Кем вы работаете, мистер Тейлор?

- Личным тренером в "Атлантис-Фитнес".

- Там вы встретили Эвелин?

- Нет, это было в прошлом фитнес-клубе. "Эквиноксе".

- И вы перешли в "Атлантис"? Зарплата лучше?

- Нет.

- Или потому что клиентки "Эквинокса"

пожаловались начальству на вашу назойливость?

- Это была клевета.

Но пара клиентов и правда жаловалась.

- Сколько вы получаете в Атлантис?

- Так.

Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните, давайте не будем юлить

и сэкономим ценное время этих людей.

Там я зарабатываю тридцать пять тысяч в год.

Плюс что перепадёт с частных уроков.

Я на грани банкротства.

Уже дважды на него подавал.

И нет,

я не убивал свою падчерицу.

- Вас арестовывали?

- Да.

- Дважды, так?

Оба раза - за домашнее насилие.

Первый был с вашей бывшей женой Джин,

и второй - с матерью Андреа.

В обоих случаях - судебные запреты.

- Да.

- Также к вам перешёл трастовый фонд Андреа,

на который вы претендовали в суде.

Когда вы подали запрос?

- Дату назвать? Не знаю.

- Вот и он, посмотрим.

- Двадцать седьмого октября.

- Спустя два дня после её убийства. В понедельник.

Конечно, на выходных там закрыто.

Время подачи тут указано?

- Восемь утра.

- А когда открывается наследственный суд?

- В восемь утра.

- Ясно.

И когда прошли похороны Андреа?

- В среду.

- За два дня до похорон вы подали заявку на её трастовый фонд.

Кажется, порядок событий мне ясен.

Последний вопрос -

когда Андреа попросила вас уехать,

она поменяла замки?

- Не знаю. Я не возвращался.

- Она их не меняла.

- Миссис Уайсс?

- Вопросов нет.

- Раньше.

Нужны чеки по кредиткам с той ночи.

- Не выйдет. Это личные данные клиента.

Или у вас есть ордер?

- Я спрашиваю не о покупках наличными, о них вы будете молчать.

Только кредитки.

- Без ордера нельзя. Простите.

- Вот вам ордер.

Представьте, что тут двойка.

- Ты должна быть спокойна.

- А ты спокоен? - Да.

- Заливаешь почище отчима девушки.

- В любом случае, делать больше нечего.

Свидетели кончились.

Мы свободны.

- Я хочу вызвать Наза.

- Нет, не хочешь.

- Им надо услышать его слова.

- Нет, не надо. Все резонные сомнения у них уже есть.

- Я не согласна. - Не согласна?

Да что ты знаешь, чтоб со мной спорить?

Ты кто такая вообще? Напомни, сколько у тебя опыта?

- А сам ты кто?

- Слушай.

Он вошёл в этот зал суда под покровом презумпции невиновности.

И будет и дальше его носить, пока не даст показания.

Тогда покров спадёт.

Исчезнет, как только он там очутится. - Не исчезнет.

- В глазах присяжных - да.

На подмостках он обязан доказать свою невиновность, они этого ждут.

И всё, что мы им показали, полетит к чертям.

- Всё, что я им показала.

- Прикончить меня хочешь.

Ну и ладно, но его не убивай.

Иди домой, пиши заключительную речь.

- Как думаешь, справишься?

- А ты? - Я - да. По-моему, это важно.

- Если не справлюсь, мы проиграем?

- Увы, это возможно.

- Если решусь, мне нужна будет помощь.

- Я объясню, что делать.

Но как только я сяду, а она встанет, от меня проку не будет.

- Я не про эту помощь.

- Джон. - Привет.

Прости, что пропустил твою вечеринку.

- Скорее, поминки.

- Шёл бы ты ко мне работать в охране.

Лучшая работа в моей жизни.

- Слушай, окажи услугу.

Нужно добыть имена и адреса без ордера.

- Без проблем.

Сейчас же соберу вещи в тюрягу.

- Спасибо, Джон. - Да ладно.

- Ворота!

- Принесла?

Надеюсь, что да.

Смогла?

Не бойся.

Где остальное?

Я слежу.

- Хорошо?

Офицер?

За вашу короткую связь с Андреа у вас появились к ней чувства?

- Да. Она мне понравилась.

С ней было весело.

С моими друзьями не так, у них консервативное воспитание.

- Мусульманское, да? - Да.

- Опишите, каково было обнаружить её позднее той ночью?

- Я проснулся на кухне.

Поднялся по лестнице из гостиной в спальню,

одеться и попрощаться.

Она не отозвалась.

Я её коснулся, чтоб разбудить,

и почувствовал влагу на руке.

Включил лампу рядом с кроватью и увидел её.

Кровь, раны.

И...

- Она была мертва.

- Да.

- А вы что?

- Я испугался и убежал.

Сейчас мне стыдно, что я так поступил.

Но это правда.

Я испугался.

- Вы её убили?

- Нет.

Нет, это невозможно.

Даже потеряв рассудок, я не убил бы. Сердцем чую.

- Спасибо.

- Миссис Уайсс.

- Вы часто лжёте, мистер Кхан?

- Избегаю этого.

- Забирать вещи без разрешения, например, такси -

чем не ложь?

- Ложь.

- А достать рецепт от врача на амфетамины

и продавать их друзьям с огромной прибылью?

Об этом вы консервативным родителям говорили?

- Нет.

- Когда Андреа

села в ваше такси,

вы просили её выйти, как тех двоих?

- Нет.

- Личико понравилось?

- Наверное. - Ладно.

Она у вас в такси,

вы её повсюду развозите, покупаете ей пиво.

Понимаете, к чему дело клонится?

- Понимаю?

- Ну, мысли были? Вроде "Вдруг в постель её затащу".

- Нет, это не моё. - Что?

- Спать с незнакомками.

- Разве не это вы сделали спустя три часа?

- Да.

- Как именно вы занялись сексом?

Если боитесь, что родители услышат, они могут удалиться.

- Секс был обычный.

- К сожалению, нужно больше деталей.

- Протестую. Не нужно.

- Отклонено.

- Деталей я не помню.

- Вы так часто занимаетесь сексом, что воспоминания путаются?

- Нет.

- Сколько раз вы занимались сексом, с женщинами или мужчинами?

- До того - один раз. С девушкой.

- Всего раз?

И про второй раз ничего не вспомните?

- Наркотиков было много.

- Точно. Мы слышали.

Прелюдии тоже много?

- Нет.

Этого она не хотела.

- Она не хотела? Ясно.

А вы-то что?

Вам это по вкусу?

- А вам было бы по вкусу?

- Что?

- Сидеть перед столькими людьми

и отвечать на подобные вопросы?

- Вот вы о чём.

Мне бы это не понравилось.

Но если бы меня судили за убийство

и я сама решилась давать показания, то отвечала бы на все вопросы.

Знаете что?

Давайте пропустим этот ваш секс без прелюдии.

Что вы делали потом, до момента, когда очнулись на кухне внизу?

- Не помню.

- Это чрезвычайно важный момент, мистер Кхан.

Постарайтесь вспомнить, ради вашего же блага.

- Знаю, но не могу.

- Ничего?

Никаких действий, звуков? Даже не помните, как спускались?

- Ничего.

- Значит, вы очнулись,

поднялись, увидели её труп,

и выбежали в слепой панике?

- Да.

- Но тут вы вернулись и вломились в место,

из которого выбежали в слепой панике.

Напомните, зачем.

- Ключи от машины были в моей куртке, я ее забыл.

- Ясно.

Вы взяли куртку и вновь убежали.

- Да.

- Ещё что-нибудь взяли? - Нет.

- Пузырёк с амфетамином уже был в кармане?

- Нет, вы правы, я взял его с кофейного столика.

- Наркотик, который, по словам вашего адвоката, принадлежал Андреа?

- Да, ей.

- Так зачем вы его взяли?

- Не знаю.

- Ещё что-то брали? - Нет.

- Думайте.

- Нет.

- Значит, орудие убийства уже было в кармане.

- Протестую.

- Хорошо. Нож уже был у вас в кармане.

- Нет. И его я забрал.

- Зачем?

- Знал, как всё это выглядело.

- Вы были пьяны,

под кайфом, в ужасе, в слепой панике.

И осознавали, как это выглядело?

- Да. - И как же?

- Будто я её убил.

- Ясно.

Вы вновь ушли из дома с кетамином и ножом.

Сели в такси отца.

Что было дальше мы слышали от полицейских.

Теперь

вы в патрульной машине,

вас везёт в участок офицер Белл, думая, что вы очевидец.

И что вы у него спросили?

- Мертва ли она.

- К чему этот вопрос?

- Я надеялся, что это не так.

- Прошу, перечитайте показание начиная с "включил лампу".

- Мистер Кхан: "Включил лампу рядом с кроватью и увидел её.

Кровь, раны. И..."

Мисс Капур: "Она была мертва".

Мистер Кхан: "Да".

- Когда вы её увидели перед тем, как убежать в панике,

она была мертва.

А через два часа в патрульной машине

вы засомневались.

- Она была мертва с виду.

- Но могла быть живой? - Не знаю.

- Вы не проверили пульс? - Нет.

- Не вызвали скорую? - Нет.

- Почему? Если она могла быть жива?

- Не знаю, я не подумал.

- Понимаете, почему мне непросто?

Вам хватило здравомыслия

убежать с места преступления,

скрыть следы вашей причастности,

сесть за руль

и ни во что не врезаться.

Но не хватило на то, чтоб нажать на три кнопке в телефоне.

Пророк Мухаммед

говорил об этом следующее:

"Беги как можно скорей к нуждающимся в помощи".

Вы это сделали для Андреа?

Вот как обстоят дела, мистер Кхан.

И вы это знаете.

Убили вы её или нет -

вы могли её спасти.

Девушку, которая вам только встретилась,

но приглянулась.

Вы её убили?

- Не знаю.

- Я закончила.

- Мисс Капур?

- У защиты нет вопросов, ваша честь.

- Знаешь, поначалу

я думал, у нас

хоть одна десятая шанса есть.

Теперь

ноль.

Ты его приговорила.

- Нет.

- Спорить не собираюсь.

- Господа присяжные, напоминаю вам ни с кем не обсуждать дело

и не включать телевизоры, компьютеры и айпады.

Приятных выходных без техники.

Увидимся в понедельник.

- Майк.

Помнишь перестрелку в стрип-клубе в прошлый Йом-Киппур?

Как жертву звали?

- Ты ещё здесь?

Какого хрена?

- Не помнишь?

Виски со льдом.

Как дела?

- Хорошо.

- Я Деннис.

- Рэй.

- Очень приятно. - И мне.

- Чем по жизни занимаешься?

- Я финансовый консультант.

- А я в гольф играю.

- Типа

профессионал?

- Типа, пенсионер.

Раньше я пил Мидлтон,

теперь только ширпотребный скотч.

Славные времена позади.

- Простите. Можно чек?

- Не помнишь меня?

- Что?

- Я был в двадцать первом участке,

когда тебя подстрелили, мы говорили в больнице. Боже.

Наверное, несладко пришлось.

В меня-то тоже стреляли.

Но чтобы какой-то сутенёр пулю засадил прямо у яиц?

- Рад был знакомству.

- Говорю же, мы виделись в Йом-Киппур в больнице.

- Слышал. Мне всё равно.

- Рэй.

Садись.

Что тебе в голову тогда взбрело? Не врубаюсь.

Думал, можно будет безнаказанно избивать проституток? Снова и снова.

Псих, что ли?

И правда псих, да?

Ещё нас связывает одна твоя подруга,

подкинула мне последнюю работку перед чёртовой пенсией.

Андреа.

Трагическая смерть. Несомненно, милейшая девушка.

У неё были свои проблемы, но у кого их нет? И у тебя есть.

Сколько ты тут спускаешь каждый месяц?

Поэтому вы и поссорились в ту ночь?

Из-за денег?

Списаний с её счета?

Или скажешь, что это простая перепалка влюблённых?

- Она была моей клиенткой, а не девушкой.

- Даже не знаю, что мне выгодней.

Но готов поспорить.

Значит, после этого ты пошёл к ней,

разбудил, попытался поговорить вновь,

обещал вернуть ей деньги. Хотя, конечно же, не мог.

Она погнала тебя прочь.

Может, потянулась к телефону вызвать копов. Ты пошёл вниз,

открыл ящик, вытащил нож...

- Убийцу сейчас судят.

Вы сами его арестовали.

Я ей не парень.

И мне пора.

- Рэй,

не валяй дурака.

Тебе же лучше, если вы встречались.

Так хоть ясно, откуда твоя сперма в её спальне.

Если не встречались, то какого хрена, Рэй?

Не будь идиотом.

Что дальше - ты и сам знаешь.

Где ты был, если не у неё?

- Дома. - Все в итоге попадают домой.

А что до этого? Около полуночи?

Дело вот в чём... - По делам звоните моему адвокату.

- Позвоню. Вернее, прокурор позвонит.

Но дело не в этом. А вот в чём.

Я знаю, что дома тебя не было.

Сраные телефоны, пингуются даже если их выключить.

А нож я найду.

- Мы закончили.

- Не проблема.

Ещё один виски.

Ждёшь, что я на тебя наручники надену? Сказал же, я на пенсии.

Вали отсюда.

Он кепку забыл.

- Можно сесть?

Как тебя зовут?

- Терри.

- Наз.

Кто тебе врезал?

- Не знаю.

- Интересная история, Терри.

Дай угадаю - кто-то велел тебе заставить маму перевести ему денег,

а ты отказал.

- Именно так и было.

- Ты женат?

Сперва я с другом поговорю, но может, получится тебя тут прикрыть.

Не обязательно сейчас же соглашаться.

Я просто предлагаю.

Ну пока.

Женат.

Может сам глотать дурь от жены.

- Она неаккуратно обращалась со своими финансовыми записями, но и мы тоже.

Почти все банковские выписки валяются в закрытых конвертах

среди старых выпусков "Вог" и ненужной почты.

Криминалисты всё это кинули в ящик.

Но вот это она открыла. Сентябрьское.

Пропало триста тысяч.

- Может, она дала ему их взаймы.

- Или он их просто взял.

У него была доверенность.

Так или иначе, она знала.

Он заявил, что после этого пошёл домой.

Это правда. Поехал через платный тоннель,

и заплатил налом, хотя был электронный пропуск.

Да. В два часа ночи.

А вот он в три часа.

- На мальчишку улик больше.

- Дамы и господа, миссис Уайсс представила нам дело.

Дамы и господа, конституция просит вас...

Конституция просит вас оценить данный материал,

учитывая представленные доказательства,

а нам диктует спросить себя...

- Она поступила некомпетентно,

из-за этого можно аннулировать судебный процесс.

А после такого Штату не захочется всё делать заново,

зная, что на этот раз тебя будет защищать настоящий адвокат.

- Вы? - Нет.

Кто-то стоящий. Они в очередь встанут.

- А с ней что будет?

- Тебе-то что? Приглянулась, как Андреа?

Вытащи руку из штанов.

Ты под кайфом?

- Нет.

- Ждёт её то ли выговор, то ли отстранение. Скорее всего,

её карьере конец.

Но у тебя на кону вся жизнь, так что...

Послушай.

Очнувшись в камере через двадцать лет

и взглянув на себя в помятое зеркало, ты увидишь

незнакомца.

Который принял неверное решение, когда ему дали шанс спастись.

Соглашаешься?

Хорошо. Славно.

Это ты очень зря.

- Не нравится?

- Нет.

С той стороны сидят присяжные.

- Честно, не знаю, что и сказать.

А вы?

- Я совершила ужасную ошибку.

- Ошибку?

Тогда скажите.

Какие ещё профессии вы рассматривали в университете?

Ладно.

Вот как мы поступим.

Я, естественно, передам дело в комитет по этике,

а затем мы завершим судебный процесс. Мисс Капур, теперь вы второй адвокат.

Джон,

ты за главного.

- Я не могу.

- Ещё как можешь. Осталась заключительная речь.

- Присяжные меня и в глаза не видели.

Мне появиться из ниоткуда с речами?

- Ничего не случится.

- Нет-нет-нет. Нет. Тут

явный повод для аннулирования.

- Нет.

Я тут вижу попытку найти этот повод.

У меня в суде вы такого не добьётесь.

- Я подам апелляцию.

- Никто не запрещает. - Серьёзно.

- Я понял.

- Вам это навредит.

- Простите?

Всё будет хорошо, Джон.

Ты справишься.

Ну, пока.

- Не сработало. - Ты о чем?

- Запись, которую ты мне подкинул.

Аннуляции я не добился.

Десять пельменей.

- Минутку. - Ничего не понял.

- Ещё как понял. Вопрос в том, зачем?

- Правда понятия не имею, что ты несёшь.

- Что ты нарыл?

Ты явно в себе уверен.

Кто это был?

Кто убийца?

- Думаю, не так всё плохо.

Учитывая обстоятельства, твой возраст...

Может, это тебя спасёт.

- Спасибо.

- За что?

- За то...

Не знаю.

За то, что не читали нотаций.

- На это у меня нет времени.

Да и ты сама знаешь, в чём виновата.

Не падай духом, заверши этот процесс,

а потом собирай вещи к чертям.

- Дамы и господа.

- Дамы и господа.

Запросив документ из ФБР,

следуя Закону о свободе информации,

вы получаете вот это.

Так называемый отредактированный документ,

в котором невозможно прочесть данные,

представляющие угрозу безопасности страны,

или, ещё чаще, работников самого ФБР.

Редакция

означает самосохранение.

Таким же образом

отредактирована история,

которую подсудимый вам поведал о ночи убийства Андреа.

Оставил пустой чёрный квадрат с момента их полового акта до того,

как, по его словам, он нашёл её в крови.

Он говорит, что ничего не помнит, заснул, потерял сознание.

Он отредактировал

важнейший промежуток времени.

Какова причина?

Та же, по которой закрашен этот кусок.

Самосохранение.

Его защитники пытались показать, что были другие люди с мотивами,

возможностями и более тёмным прошлым,

чем у мистера Кхана, учитывая, что преступление так ужасно.

Я бы спросила, зачем, но вы и так знаете ответ.

Это банальное отчаяние.

Они знают, что на отредактированные истории умные присяжные не ведутся.

Есть ли доказательства, что тогда в доме был кто-то ещё?

Нет.

Насир Кхан - единственный человек,

который там находился в ночь убийства Андреа.

В той самой спальне, в той самой постели, где её убили.

Там найдена лишь его кровь, его отпечатки, его сперма.

И только у него в кармане был нож с её кровью.

С той ночи и по сей день он

является единственным подозреваемым полиции. Ибо...

Ибо он был и является единственным

убийцей этой прекрасной юной девушки.

Это - не перочинный нож, и не нож для фруктов.

Этот нож изготовлен для разделки мяса.

Так его мистер Кхан и использовал.

Чтобы пронзить сухожилия, мышцы, кости и сердце.

Двадцать два раза.

Благодарю.

- Дамы и господа.

Дамы и...

Дамы...

Дамы и господа.

Поспешность суждения...

Поспешность...

Есть ещё два человека. Дуэйн Рид.

Этого нельзя отрицать. Так точно.

Боже.

Так.

Господи.

Боже.

Блин, только этого мне сейчас не хватало!

Твою мать!

Да что такое...

Твою мать.

- Вы сейчас испытываете стресс?

- Вроде того.

- Кто вам вам дал?

- Какой-то китаец на улице Канал.

- Улица Канал...

А дорожку к вашему дому засмолить не предложил?

- Если хотите избежать бессонницы,

паники, растерянности и психоза, не вводите это в привычку.

- Буду с вами откровенен.

Обычно я таким не занимаюсь.

Ну конечно, человек с моей внешностью

не может себя посвятить публичным выступлениям.

Мне даже стыдно мозолить вам глаза.

Обычно я

советую клиентам признаться.

В девяноста пяти процентах случаев они и правда виновны.

Наркоторговля, домогательства, кража айфонов.

Это ясно с первого взгляда, так что я им говорю:

"Не дурите. Соглашайтесь на сделку".

Когда я впервые увидел Наза,

он сидел один в камере двадцать первого участка.

Его только арестовали.

Я прошёл

мимо него,

к выходу, но затем

остановился.

Повернулся

и пошёл обратно.

Почему же?

Потому,

что я не заметил

в нём того, что вижу в других клиентах.

И не вижу этого до сих пор, спустя все это время.

Вижу я то, что бывает, если кинуть мальчишку в Райкерс и сказать:

"Ну что. Давай,

выживай,

пока мы тебя судим ни за что".

А выжить в Райкерсе можно лишь так.

В ту ночь законы были нарушены, это бесспорно.

Первое преступление -

друг подвёл с машиной, так что юноша взял такси своего отца без разрешения,

чтобы попасть на вечеринку на Манхэттене.

Второе преступление - юная девушка приобрела

мощные нелегальные наркотики.

Третье преступление -

на берегу реки Гудзон, под мостом Джорджа Вашингтона,

она дала ему один из этих нелегальных наркотиков -

экстази.

Четвёртое преступление - у себя дома

она дала ему ещё один нелегальный наркотик, кетамин.

Это вкупе с экстази и текилой, которая завалила бы хоть гигантский кактус,

его отрубило, как лошадей, которым кетамин и даётся.

Пятое преступление -

обнаружив тело, вместо того, чтоб о нём доложить, он убежал.

Шестое преступление - он повернул налево в неположенном месте.

Седьмое преступление -

он сопротивлялся аресту.

Всё это - преступления, которые совершили те двое юнцов в ту ночь.

И только их мы можем доказать.

Но у нас нет доказательств того,

кто совершил преступление, в котором он обвиняется.

Прокуратура представила так называемые улики,

но в конечном счёте

это лишь совпадения

и спекуляции.

Поспешный суд

над Насиром Кханом начался ещё в двадцать первом участке,

в четыре сорок пять утра, в ту самую ночь.

И кончился спустя десять секунд, когда его придавили к полу.

Полиция больше никого не расследовала.

Даже отчима, хотя у них с жертвой были сложные отношения.

Учитывайте, что случаев, когда жертвами оказываются знакомые убийц,

в пять раз больше, чем с незнакомцами.

И даже среди незнакомцев, способных на убийства,

было двое индивидуумов,

с которыми эта пара столкнулась той ночью.

Один из них - бывший домашний насильник,

второй неоднократно был приговорён за тяжкие нападения,

и во всех случаях использовал нож

из дома самой жертвы.

В ночь ареста Наза

он многое потерял.

Потерял свободу,

возможность вернуться домой к семье.

К учёбе.

На ночную работу, которая помогала учёбу оплачивать.

Но он не терял,

и никто из нас не потеряет

конституционных прав

на адвоката,

на ваш справедливый и объективный суд. На людей, ему равных.

И на презумпцию

невиновности

при отсутствии оснований для сомнения.

Мы часто слышим это слово.

Но что оно значит на самом деле?

Можно ли его четко определить?

Определения нет.

Сомнение - это наши мысли.

И в той же мере - наши чувства.

А то, что чувствуем

мы и вы

определит, что будет

с остатком жизни этого юноши.

Благодарю.

- Спасибо.

- Пока ничего.

До завтра.

- Так.

Кстати, твоя виагра пришла.

- Едрись она конем.

- Смешно.

Чек дать?

- Ты боишься.

- Ну да, когда я впервые пожал кому-то руку...

- На худой конец можно и тут жить, правда же?

Людям

тут на тебя не наплевать.

Мне не наплевать.

- Почему?

- Я же тебе уже объяснял.

- Мне не верится.

- Да народ тут

и везде.

Где я ни сидел...

Все мотают срок за наркотики или убийства.

И у всех одна общая черта.

Спросишь их -

все хором загалдят, что они невиновны.

Но от них так и несёт.

От бестолочи до миллионера -

все провоняли ложью.

Но ты...

Ты пахнешь невинностью.

Ты настоящий, Наз.

А значит, один на миллион.

И имея тебя под своим крылом...

Я чувствую,

будто отхватил что-то особенное.

Будто

у меня тут единорог.

Как же мне о тебе не заботиться?

Думал, что я настолько бессердечный?

- Всем встать.

- Ну как мы там?

- Плохо.

- Жаль, но придётся попросить вас вернуться.

- Ваша честь, мы там ни к чему не придём.

- Вы обсуждаете дело.

И разошлись мнениями.

- Мы зашли в тупик.

- Ничего подобного.

Не люблю это слово.

И не позволю его произносить.

Кто-то из вас отмалчивается.

Продолжайте обсуждать.

- Не выйдет.

- Ещё как выйдет. Какой счёт?

- Шесть-шесть.

И он не изменится.

Так что,

простите, ваша честь.

Но мы закончили.

- Благодарим за службу.

Присяжные свободны.

Так, миссис Уайсс. Что прикажете?

Собрать новых присяжных на пересмотр дела

через недельку?

- Нет, ваша честь.

Мы отказываемся продолжать разбирательство.

- Ты свободен.

Можешь идти домой.

- И снова вижу знакомые лица.

Рад, что вы усвоили урок.

Новичкам всё разъясню на пальцах.

Вам отдают приказ - вы его выполняете.

- Ворота.

- Тронете нас - мы расчехлим специальное снаряжение,

отправим вас в лазарет и запишем новое обвинение.

- Так! Получай!

Давай!

Вот так!

Давай! Ну же!

- Деньги.

Проездной на одну поездку.

Секунду.

Это он тебе передал.

- Университетская охрана.

Вновь надел униформу.

Ну, вроде того.

Точно вены перерезать не лучше?

- Зато работаю.

- Нашла я тебе работу.

Пошли за ним.

- Горячее.

- Этой ночью займись чем-нибудь -

погуляй, друзей повидай. Разрешаем.

- Да нет, и так хорошо.

- Ладно.

- Я часто сидела на этой кровати, пока тебя не было.

Я так рада, что ты дома.

- Ты думала, я её убил.

- Никогда.

- Ладно, мам.

- Сейчас в двадцать первом участке кто-то сидит за решёткой.

Его отвезут в городскую тюрягу, в суд, в Райкерс.

А пока в участке будет сидеть кто-то ещё.

Завтра сядет другой, послезавтра...

Ещё кто-то.

О тебе никто и не помнит.

- Кроме всех вокруг.

- И что с того?

На меня люди каждый день таращатся, как на прокажённого.

И подходить не хотят.

Я им отвратителен.

Видишь? Ты там чему-то научился.

Каждый из нас несёт свой крест, Наз.

Прости за выражение.

Шли всех нахрен.

И живи своей жизнью.

- Спасибо за всё, что для меня сделал.

- Да пустяки.

- Спустя четыре дня, команда ЦРУ вошла в спальню Пэтти и Джей Ара,

одно из последних мест, где видели Пэтти до исчезновения.

Они заметили царапины на линолеуме и начали проверку люминолом -

препаратом, выявляющим присутствие крови.

Встревоженных родственников Пэтти отвели на задний двор,

и они наблюдают издалека.

- Мы знали, что будет...

- Да?

Сразу говорю - что бы ты там ни сделал,

с тебя двести пятьдесят баксов.

Только наличными.

Никаких кредиток и личных чеков.

Хорошо, сиди тихо, ни с кем не говори, скоро буду.

Всё обойдётся.

- Эти животные страдают каждый день.

Они живут в грязи, без еды, без крова и без любви.

Про них забыли.

С этими любящими животными жестоко обращались, ими пренебрегали.

Они страдают в одиночку и живут в страхе.

Пожалуйста, не забывайте их.

Протяните руку и скажите животному, что его не оставите.

Зайдите на наш сайт или позвоните...

Всего за восемнадцать долларов в месяц

вы сможете вызволить животных из пучины отчаянья.

Спасти их от жизни, полной боли, дать им еду и заботу.