Original subtitles

Все это - искаженные формы любви.

Истерия в том или ином виде.

Так определил их Святой отец.

Мы знакомы?

Вы...

...София Дюбуа.

Жена Томаса Альтбрука, вас все знают.

А я -

Леопольд Эссенс.

Которого не знает никто.

Так что вы говорили?

Следуйте за любовью.

Вот что я говорил.

Любовь приведет вас к поражению.

Простите,

но кто вы?

Я второй мужчина в мире по силе интеллекта.

И, раз уж мы затронули эту тему,

можно ли называть

Томаса Альтбрука мужчиной?

Следуй за любовью, София.

ДЖУД ЛОУ, ДЖОН МАЛКОВИЧ

СИЛЬВИО ОРЛАНДО

СЕСИЛЬ ДЕ ФРАНС

ХАВЬЕР КАМАРА

ЛЮДИВИН САНЬЕ

ГЕНРИ ГУДМАН

МАУРИЦИО ЛОМБАРДИ

МАССИМО ГИНИ

КОМПОЗИТОР - ЛЕЛЕ МАРКИТЕЛЛИ

ОПЕРАТОР - ЛУКА БИГАЦЦИ

АВТОРЫ СЦЕНАРИЯ: ПАОЛО СОРРЕНТИНО, УМБЕРТО КОНТАРЕЛЛО, СТЕФАНО БИЗЕС

НОВЫЙ ПАПА

АВТОР ИДЕИ И РЕЖИССЕР - ПАОЛО СОРРЕНТИНО

Кто вам ближе - Пий XIII или Франциск II?

Пия XIII я знала лучше.

Значит, Пий XIII.

Почему?

Потому что он в меня поверил.

Я тоже в вас верю.

Но поверите ли вы в меня?

То, что я вам должна, я передам Фабиано.

Нет.

Вы все отдадите мне.

Фабиано больше нет

ни для меня, ни для вас.

И сумму называю я.

15 тысяч за визит.

Значит, так тому и быть.

До того как вы пришли, Аттанасио ночами кричал.

На протяжении 20 лет в этом доме никто не спал.

А сейчас он спит как младенец.

Благодаря вам.

А вы, Эстер?

Как вы?

Вы спокойны, как Аттанасио?

Или волнуетесь, как море?

Волнуюсь.

Потому что вы видите опасность?

- Какую опасность? - Удовольствие.

Удовольствие, которого вы раньше не испытывали.

Которого не ждали.

И не знали, что оно бывает.

Нежданное удовольствие проникает в вас.

Ощущения,

которых вы не испытывали прежде.

Я знаю, о чем говорю.

Эстер.

Я знаю.

Мать способна...

...на все ради того, чтобы...

Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, но я не знаю как.

Аттанасио не единственный.

Я не понимаю.

Аттанасио не единственный,

а я не единственная мать, которая страдает.

Нас много, Эстер.

Богатых и несчастных родителей

с детьми, которых никто не хочет видеть,

потому что от них отвернулась природа.

Они все ждут тебя, Эстер.

У тебя дар,

который ты наконец начала признавать.

- Какой дар? - Дар человеческой теплоты.

Ты святая, Эстер.

Я шлюха.

Знаешь, в чем разница

между шлюхой и святой?

Ни в чем.

Доброе утро.

Простите, Ваше Преосвященство, уже поздно.

Я вас потревожила?

Что вы узнали о Спаллетте, Гвиччардини и вашем супруге?

Все трое посещают одну несовершеннолетнюю девушку.

Одновременно.

Ясно.

Вижу, вас это не сильно волнует.

Про Спаллетту я уже знал.

Гвиччардини и ваш супруг - миряне,

они мне интересны постольку-поскольку.

Это все, что вы скажете?

129 вдохов, затем выдох.

То есть они продолжают транслировать?

Да.

Это не единственная новость.

Есть троица,

действующая сугубо закулисными методами.

Как на финансовом уровне -

я говорю о разного рода нечистоплотных махинациях

в нашей внутренней финансовой структуре -

так и на личном уровне.

Точнее, на уровне моральном.

Вы хотите, чтоб я этим занялся?

Я презираю политику и сплетни в равной степени.

Но в нашем крошечном государстве

даже папе не дано избежать

предметов неслыханной пошлости.

Я рад быть здесь и помочь вам.

Это как нельзя кстати, Ваше Преосвященство,

ведь только вы и можете помочь,

поскольку речь именно о вас.

Нам многое нужно пересмотреть.

Определенное поведение

выставит меня в таком свете, что люди скажут:

"Иоанн Павел III ничего не делает".

Позвольте объяснить, Святой отец.

Алтьбрук и я ублажаем Гвиччардини.

Взамен он отговорил премьер-министра

от фатальных решений.

Отмена церковного налога

была не единственным вопросом на повестке дня.

Они даже обсуждали введение

налога на собственность Церкви,

имеющего обратную силу.

Позвольте вам напомнить, что мы никогда не платили налогов

за наши владения.

Вы представляете,

чем это обернется для финансов Церкви?

Катастрофой.

Церковь этого не хочет,

как, очевидно,

не хотят и те, кто в это напрямую вовлечен.

Только два человека

могут разоблачить нас троих - Гвиччардини, Альтбрука и меня.

Первый человек - вы.

Но мы с вами

уже подтвердили

взаимную симпатию,

в которой не может быть места шантажу.

Второй человек - государственный секретарь,

который, однако,

всегда был склонен к полной, абсолютной автономии,

в том числе от папы.

Он преследует тайные цели,

не известные никому, кроме него самого.

С государственным секретарем

ситуация куда более шаткая,

и вы, Ваше Святейшество -

единственный, кто может этот вопрос решить.

Томас Альтбрук и Спаллетта

отмывают деньги.

Они платят Гвиччардини через офшорные компании,

выводя средства из нашей финансовой структуры.

Я не берусь судить моральную сторону этих махинаций.

Для меня это исключительно практический вопрос.

Рано или поздно какой-нибудь шустрый журналист

сунет свой нос в наши дела

и все раскроет.

И вы окажетесь в центре скандала.

К скандалам я безразличен, как и к репутации.

Это все уровень мелкой буржуазии -

класса, к которому я не принадлежу.

Я привык полагать, что что-то идеальное,

отполированное до совершенства, уходит в разряд мистического.

Как скажете, Ваше Святейшество.

Знаете,

Ваше Преосвященство,

я говорю это ради вашего же блага.

Возможно,

вам пришло время ретироваться.

Я не понимаю. О чем вы?

Прошу, мне будет больно раскладывать все по полочкам.

Вы прекрасно понимаете, о чем я.

В истории Церкви никто не был государственным секретарем

так долго, как я.

Должна быть причина.

Причин сотни, в этом я уверен,

но поскольку вы уже ведете отчет

своего служения папству,

почему бы вам не взять все то,

что вы кропотливо выстраивали десятилетиями,

используя полученные вами обширные знания и опыт,

и не передать все это наследие новому поколению

в лице нового государственного секретаря -

скажем, кардинала Ассенте?

Это просьба или приказ?

Я не люблю, когда мне приходится выбирать

или приказывать.

А я люблю.

Я обожаю приказывать.

В этом вся моя жизнь.

Запланируй интервью.

Я готов.

Я как раз к вам.

- Как вы? - Напряженно.

Эссенс подкинул мне в машину таракана.

Думаете, он хочет меня запугать, Ваше Преосвященство?

Для запугивания слишком примитивно, но да.

Им нужна уверенность, что вы будете молчать.

И что мне делать?

Молчать.

Что с вами? Вы изменились.

Вы как неживой.

"Наполи" проиграл.

Вы искали меня, Ваше Преосвященство?

Да, и срочно.

Я тебя перевожу.

Сегодня же.

Вы меня повышаете?

Лучше. Я делаю тебя миссионером.

И куда я поеду?

В Кабул.

В Кабул?

Но в Кабуле нет католиков.

Вот именно.

А что делает миссионер? Сеет первые семена.

Зачем вы это делаете?

Затем, что в Кабуле нет священников-педофилов,

чьи грехи надо прикрывать.

Прощай, Эрнандес.

Нам надо поговорить.

Настоятельно и вопреки всем вашим требованиям

я принял решение касательно некоторых из вас.

Сестра Мелани, вы будете получать психологическую помощь -

бесплатно раз в неделю. - Зачем?

- Это возмутительно. - Затем, что сестра Мелани -

клептоманка.

В то же время сестра Иванка

переходит под опеку сестры Сури.

Она будет работать на папу.

Но почему?

Потому что она без конца подвергается нападкам

и сексуальным домогательствам трех сестер,

чьи имена мы называть не будем.

Давайте помнить, что умение хранить тайны долгие века

было одним из важнейших качеств

государственного секретаря.

Матушка, вы ни разу не заметили страданий сестры Иванки,

но я нисколько вас не виню.

Вы их не замечали, поскольку были озабочены тем,

что у вас в основании груди.

Вы думаете только об этом,

но вам не хватает духу заняться проблемой.

Поэтому я решил заняться ей за вас.

Во вторник в 9 утра вы записаны на прием в больнице Джемелли.

Ваш врач - доктор Вийяр,

один из лучших онкологов Рима.

У вас как дела?

Хорошо.

Но мне страшно.

Не бойтесь. О вас я тоже подумал.

Я притворился, что вы, сестры,

подали мне прошение

принимать в монастырь сирот.

И я вам это разрешил.

Ребенок Катерины будет первым мнимым сиротой,

взятым в монастырь.

Время от времени со всей осторожностью

вы будете разрешать Фейсалу

видеться с ребенком в садовом сарае.

Не здесь. Здесь слишком опасно.

Откуда вы все это про нас знаете?

Просто в истории Церкви никто не был

государственным секретарем дольше меня,

а я всю жизнь собирал информацию.

- Теперь о вас, сестра Лизетта. - Сначала дайте мне сказать,

Ваше Преосвященство.

Здесь медленный вай-фай, потому что вы его тормозите.

Вы боитесь, что наш протест получит распространение.

Я говорил,

что вы будете грозным противником.

На какой стадии наше прошение о встрече с Его Святейшеством?

Ни на какой.

Потому что с сегодняшнего дня

я перестаю быть государственным секретарем.

Уйдя от вас, я подам заявление об отставке.

И оно будет принято.

Так что вам придется подать новое прошение.

Новому главному кардиналу. Кардиналу Ассенте.

Что вы нам посоветуете, Ваше Преосвященство?

Продолжать вашу битву,

для которой у вас не один повод, а тысяча.

Спасибо, Ваше Преосвященство.

Знаете, чем ужасны

все эти бесконечные битвы за права?

В них нет места поэзии.

Как вы его назовете?

Мы еще не решили.

Позвольте предложить назвать его Анджело.

Как меня.

- А если будет девочка? - Все равно Анджело.

Это имя - унисекс.

Дон Миммо,

если вы не против, мы недолго побудем здесь с вами.

Мне, как и вам, нравятся цветы.

И сегодня, дон Ми, я принес вам красивейший из цветов.

До встречи в четверг?

Нет, Эстер.

На этом наши встречи закончены.

Как?

Почему?

Аттанасио и остальные решили, что им надоело.

Даже они устают от рутины.

Аттанасио я не надоела.

Ты уже не юна, Эстер.

Мы нашли африканок,

стоящих гораздо дешевле.

При этом они намного моложе тебя.

К тому же тебе надо думать о будущем.

Ты была бедна,

мы сделали тебя богатой.

Теперь у тебя хороший дом и няня.

Найди себе нормального мужа.

Займись чем-нибудь другим.

А как ты думала?

Что это будет длиться вечно?

Дело не в этом.

Тогда в чем?

Дело в том, что...

...мне нужен Аттанасио.

Вот поэтому мы и расстаемся.

В каком смысле?

Секс можно, любовь нельзя?

- Именно. - Я не понимаю.

Какая же ты дура, Эстер.

Секс не представляет ценности,

поскольку он живет и умирает в настоящем.

А любовь - нет.

Любовь опасна,

ведь она смотрит в будущее.

Какое будущее может быть у вас с Аттанасио?

Каждый четверг, когда я прихожу.

Это и есть будущее.

Можете не платить мне ни цента, если проблема в этом.

Нет.

На этом конец.

Аттанасио не отвечает тебе взаимностью.

Я поняла.

Аттанасио можно любить только вам, да?

Совершенно верно, Эстер.

Только я могу любить Аттанасио.

Во всех смыслах этого слова.

Святой отец, умоляю вас,

заклинаю вас, остановите меня.

Принести вам коробочку, сэр?

Думаю, я справлюсь без нее.

Спасибо, Дэнни.

Думаешь, они будут смотреть меня по телевизору?

Мои родители.

О да.

Думаю, будут.

Вы дрожите.

Я тоже.

Спасибо, Святой отец.

Никакие слова не смогут выразить мою благодарность.

Ваши ответы на наши вопросы в прямом эфире на весь мир -

для нас это честь, которой нет равных.

И такое происходит впервые -

понтифик дал согласие на интервью телеканалу в прямом эфире.

Спасибо.

Что ж, тогда начнем.

Мы уже знакомы с Иоанном Павлом III.

Но нам хочется узнать

и сэра Джона Брэннокса.

Ваше Святейшество, кто такой Джон Брэннокс?

Священник, которому повезло, точнее везет,

что Бог любит его сильнее, чем он сам любит себя.

А где вы выросли?

Почти всю жизнь я прожил

в семейном имении в пригороде Лондона.

Вместе с отцом, матерью,

некогда с моим братом-близнецом Адамом

и примерно тысячей ланей.

Ваш брат Адам.

Ваша юность, Святой отец, была омрачена тяжелым горем.

Когда вы катались вместе на лыжах,

вашему брату внезапно стало плохо,

и он умер.

Насколько я знаю, вы были очень близки.

Как изменилась ваша жизнь после этой трагедии?

Мое горе,

как любую великую скорбь,

нельзя выразить словами. В словаре...

В словаре просто нет подходящих слов.

Моя жизнь изменилась, но важнее то,

как изменилась моя вера.

Когда Адам был жив,

жизнь текла длинной и спокойной рекой,

принимаемой как должное,

пусть и чистой,

с соблюдением христианских традиций.

Но почти сразу

после кончины Адама

во мне поселилась тайная, обжигающая религиозность -

сокровенная и непоколебимая.

Я закрылся от всего мира.

Но в этой закрытости

мое сердце начало новую тайную жизнь.

Кардинал Ньюман называл это

"тайными деяниями сердца".

А когда во мне задышал Святой Дух,

когда моя жизнь изменилась снова

и меня сделали папой и архиепископом Римским,

я понял,

что пришел мой час предложить

всем католикам мира

свое тайное служение.

В смысле - активное служение.

К... Да.

Ак... Активное служение.

В чем оно состоит?

И какие у вас приоритеты?

Простите?

В чем оно состоит

и какие у вас приоритеты?

Мой приоритет - зло.

Зло,

на которое надо смотреть

открыто,

без лицемерия,

без разграничений,

вне шкалы ценностей.

Зло есть зло.

В таком случае, если вы не против,

я хотел бы обсудить с вами - по порядку -

все аспекты зла,

которое преследует Церковь. Уверен,

вы с радостью расскажете нам, каким путем последует Церковь.

Один из самых острых вопросов -

волна скандалов, связанных с сексуальным насилием,

захватившим священников, епископов и кардиналов.

- Остановите интервью. - С ума сошли? Это прямой эфир,

трансляция на весь мир. - Что Церковь намерена предпринять,

чтобы прекратить все это?

Поверьте, он не выдержит.

Еще как выдержит. Он просто немного волнуется.

Святой отец лучше других умеет держаться на сцене.

Вы не понимаете, да?

Что именно?

У него ломка, черт возьми!

Простите.

Простите, Святой отец,

за то, что меня любили.

И за то, что я любила.

Простите, Святой отец,

за то, что от этого мне было приятно.