Original subtitles

Деньги лежат на тумбочке.

Спасибо, милый.

Если ещё приспичит - мой телефон знаешь. Пока, Рокко.

Пока.

Номер вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

РОККО СКЬЯВОНЕ

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Донато!

Донато?

Донато?

Можно?

О, Боже.

Лупа, как меня ломает.

Плохо мне. Итало!

Шипиони!

Ребята!

Есть кто?

Итало!

Что стряслось, эпидемия? Где все?

Шипиони ещё в отпуске, Динтино дежурил ночью, а Дерут в пекарне с женой.

- А ты что такой бледный? - Десятый уровень, рядом с Оломонтом.

Только не парь мне мозги, ладно.

Едем.

Только нам пилить на тысяча шестьсот метров в горы.

- Выше восьмисот метров - это уже не убийство. - Что?

Девятая статья уголовного кодекса Рокко Скьявоне.

Может, ещё обойдётся и он умер своей смертью?

Ну да. Поспорим: 10 тысяч евро против пяти, что это убийство?

Ладно, спорим.

Разбежался, у меня ни гроша в кармане.

Кого там нашли?

Некоего Донато Брошелеля.

Ему было за семьдесят.

Я не поеду, у меня температура.

- Опять? - Да, опять. Разве я не могу ещё раз заболеть?

Смотри, как зубы стучат, меня лихорадит.

У меня всё тело ломит, будто режут.

- Хочешь, чтобы я схватил воспаление лёгких? - Нет.

- Чтоб умер? - Нет. - Тогда поезжай сам.

- Один? - Ну, возьми с собой...

Возьми Казеллу, но прежде чем что-либо сделать...

Дверь задолбала! Прежде чем что-то сделать,

позвоните мне. Ясно?

Какой ветер!

- Здравствуйте. - Отсюда пешком.

- Идём с нами. - Не проехать? - Нет, нельзя.

Придётся идти пешком.

Ну наконец-то, дождался, думал, что совсем околею.

- А шефа не будет? - Болеет, простыл, мы ему позвоним.

Что-то он разболелся.

Ну, что это ты пешком?

Сказали, на машине не подъехать. А ты как сюда попал?

- Пешком. - Ну вот.

- Ну, кто ещё? - Это я, Итало.

- Включаю громкую связь. - А, молодец. Что видишь?

- Тут столько снега. - Шеф, такой дубак.

- Да пофиг. - Спасибо, шеф.

- Итало, опиши, что видишь. - Мы в самой глухомани.

Здесь есть сарай и каменный дом.

- Есть что-нибудь странное? - Да...

На крыше что-то вроде колокольни и статуя мадонны у входа.

Два окна с боку дома и два рядом с дымоходом.

- Дым идёт? - Нет.

- Что ещё? - Ещё...

Вижу: Следы ведут от калитки до дома и возвращаются обратно.

На вскидку, следы одного человека, возможно, женщины, что нашла тело.

- Как зовут эту женщину? - Маддалена Трошен.

Она сейчас дома, живёт в трёх километрах от сюда.

Посмотри, нет ли других следов вокруг дома.

Нет, шеф, лишь чистый снег, как раз ночью выпал.

Ясно, а теперь иди дальше, пусть Дерут и Казелла,

идя за тобой, ставят ноги в твои следы.

- Идите гуськом. - Что это такое "гуськом"?

Помолчи.

Прошу вас, идите гуськом.

Не спеши.

- Шагай мельче, у меня шаг короче. - Не беси!

Мы подошли ко входу.

Старая деревянная дверь зелёного цвета.

- Заходить? - А чего ждать?

Только ты.

Вошёл?

Теперь скажи, чем там пахнет.

Палёным.

- Немного дымно. - А где тело?

Женщина сказала, что на втором этаже.

- Подняться? - Раз женщина сказала - поднимайся.

Что видишь?

Я передам трубку Казелле, а то меня сейчас вырвет.

- Казелла, иди ты. - Я? - Иди, иди.

Шеф, это Казелла, я вошёл.

- Что видишь? - Дом маленький.

Напротив входной двери есть окно, слева лестница.

Под окном, чуть правее стоит печь, старого типа с чугунной плитой.

Вдоль боковой стены устроена кухня.

В смысле, кухонный уголок.

- Казелла, отличная работа. - Мастерство не пропьёшь.

В центре помещения стол и два стула.

На одном стуле сумка с ручками, а на столе свёрток

и откупоренная бутылка вина.

- Что за вино? - «Сассикая».

Ни фига се, да он эстет, любил себя побаловать.

- Ладно, а теперь поднимайся наверх. - Есть.

А вот и он. Тело лежит на полу.

На лбу кровавая рана, на полу тоже кровь, но немного.

- Как он одет? - Длинные шерстяные кальсоны

и кофта. Что-то типа пижамы.

- Что ещё видишь? - У стены место для молитвы на коленях,

на стене прямо иконостас: Мадонна, святые, даже вотивные предметы.

Знаете, что это такое?

Удивляюсь, что ты знаешь, что это. Дальше.

- Милые такие, сердечки. - Казелла, продолжай.

Тут ещё шкаф с двумя дверцами, односпальная кровать.

Да, на противоположной стене фотографии, прибитые гвоздиками.

- Вам описать все фото? - Нет, Казелла,

привези их мне домой. Я всё, сломался.

На, держи.

Шеф сказал, чтобы мы ехали к этой Трошен.

А ты оставайся и жди Фумагалли.

Что думаешь, это убийство?

Не знаю, хотя кому надо убивать этого бедного старика?

Один к двум - это несчастный случай.

Отлично, значит, у нас шанс один к двум пораньше вернуться домой.

- Нет? - Пошли. - Пошли. - Идём гуськом.

Один к трём?

Тридцать семь и три.

Как Вы нашли тело?

Я два раза в неделю носила ему еду.

Донато не ходил по магазинам, он вообще не выходил.

Он летом лишь ухаживал за садом,

а зимой чистил снег и колол дрова.

Ясно. Он давно жил там?

- Где-то 18 лет. - Он местный?

Да, он родился в Оломонте.

У него была семья, дети?

Нет, Донато был священником, его приход был в Ойасе.

18 лет назад он сложил сан и приехал сюда.

Значит, никого не было.

Нет, только я и мой муж.

- А где Ваш муж? - Я здесь, Изакко Трошен, очень приятно.

- Не понял. - Я здесь, меня зовут Изакко Трошен.

- Очень приятно. - Тогда, Изакко и Маддалена,

скажите, почему Донато сложил сан?

Мы никогда не говорили об этом, Донато был немного скрытным.

- Он встречался с кем-то в деревне? - Нет, я говорила.

Во сколько он ложился спать?

Не позднее девяти вечера, утром он рано вставал.

- Казелла, напомни, он был в пижаме? - Да, шеф.

Похоже, ещё один домашний несчастный случай.

Или нет.

Почему Вы говорите, что это не несчастный случай?

Синьора, это Вас не касается, я не могу вам сказать.

Вы были очень любезны, спасибо.

- До свидания. - До свидания.

Странные люди.

Дерут, ты чего?

- Доктор! - Это что ещё? - Согреваюсь.

Интересно, всех полицейских набирают в цирке?

Может быть.

- Скьявоне здесь? - Нет, дома с температурой.

Ясно, всё как обычно. А где тело, труп?

На верху ждёт.

Ладно, продолжай петь, плясать, как вы там развлекаетесь на Сардинии.

- Видите ли ему холодно. - Да. - Наверное, сбежал из зоопарка.

Три.

Семь.

Четыре.

Шесть.

Пять.

- И закрыли тему. - Пойдёт.

Да, Габриэле,

ты должен как минимум обойти квартал.

Пусть сделает все дела, а раньше даже не смей возвращаться.

- Ладно, ладно. - Пять евро!

Дверь закрой!

Можно войти?

- Кто это? - Шеф, отличная хата.

Динтино, может, дверь закроешь?

Пусть проветрится, так жарко.

- Что ты здесь делаешь? - Пусть пара микробов выйдет.

Какие микробы, у меня температура!

- Зачем ты пришёл? - Казелла сказал, чтобы я привёз фото, что висели на стене.

- Вот я и пришёл. Вы не рады? - Нет, не рад.

- Зачем так близко? - Не волнуйтесь, шеф, у меня иммунитет.

- Да я не об этом. - Ну вот...

Что это?

Динтино, сейчас получишь.

- Покойник... - Да. - Странным был типом.

- Почему? - На карнавал одевался священником.

Динтино, покойный был священником.

Ещё чуднее, священник на карнавале одевается священником.

Блин, ну, Динтино!

Ты настоящий дебил.

Вот...

- Казелла сказал, что это Маддалена Трошен. - Знаю.

Это она нашла труп покойника.

Динтино, отодвинься, или я тебе лоб продырявлю.

Шеф, да чего тут мозги ломать, это был несчастный случай.

- Ну, ты-то откуда знаешь? - Он упал и умер.

Всё, ладно, можешь идти.

- А как температура? - Нормально. Но если не уйдёшь, то поднимется.

- Ясно? - У нас в Абруццо от температуры бабушка Сплендоре делала яйцо с куркумой.

Насрать мне, что делала бабушка Сплендоре, иди уж!

Слушаюсь.

Яйцо с куркумой - и как огурчик.

Да уберёшься ты?! Проваливай!

Динтино, подушка!

Это криминальная полиция, все руки вверх, ничего не трогать!

- Явилась! - Не дышать, не плевать.

Все испарились, только следов не оставляйте.

А, Фумагалли!

Привет. А ты зачем здесь? Уже решили, что убийство?

Приказ начальства.

- Ты ещё долго? - Уже закончил. - Ты же ничего не трогал?

Яйца свои почесал. Я что, дурак его трогать?

Точно?

Я умею себя вести на месте преступления.

- Умеешь? - Что, нет?

Ну что?

Первое - ты поставил сумку рядом со следами крови.

Второе - ты не надел бахилы.

- Третье... - Можешь не продолжать, пошёл-ка я в морг,

там люди милее тебя.

Спасибо большое,

как обычно, наша встреча была весьма приятна. Пока.

Всегда пожалуйста.

Могла бы и поздороваться.

Да, Лупа?

Идём.

Вот супчик по рецепту моей бабушки.

Поставлю здесь.

- Какая температура? - 37,3.

- Да разве это температура? - Ещё какая.

- С такой температурой можно работать. - Вот иди и работай.

А я лучше полежу, и всё пройдёт.

Ладно, потом расскажешь, как раскрывают убийства под одеялом.

У меня

отлично работает воображение.

Я умею материализовывать мысли.

Это не мысли, это галлюцинации.

Это в тебе говорят твои сто тысяч выкуренных косяков.

Кому звонишь?

- Гамбино. - Лучше собаке жопу поцеловать.

Вот так... Ну, что скажешь?

Что сказать? Он умер вчера вечером.

Где-то не позднее двадцати трёх часов.

- Он упал и ударился головой? - Похоже.

- Как «похоже»? - Да так. По моим исследованиям:

Гортань обожжена, в трахее полно дыма.

Слизистая бронхов разъедена. Типичная картина отравления угарным газом.

Думаешь, он потерял сознание и дым убил его?

- Да, Рокко! - Микела, ну наконец-то!

Я же работаю.

- Тут просто собачий холод. - Представляю. Хотел бы я там быть,

но температура никак не проходит.

Да, я слышала. Слушай, я тут подумала,

с какой стати покойный выбрал такое уединённое место?

Может, прятался от кого, его преследовали или он кого-то боялся?

Он же не КГБэшник или моссадовец, он бывший священник.

- Вы печь проверили? - Да, проверяем.

Она старая?

- Да, старая. - Какой объём?

Подожди. Риччи!

- Да, слушаю. - Иди сюда.

Ты, вроде разбираешься, какого она объёма?

Где-то восемьдеся кубов.

- Рокко, слышал? - Да, слышал.

Пошли кого-нибудь проверить дымоход.

- Зачем? - Просто пошли и потом перезвони мне.

- Ладно. - Жду.

Похлебаю твоего супчику.

Давай, не стесняйся, тебе полезно.

Спада, давай за мной.

- Альберто... - А?

Я тут подумал, вот представь...

Да?

На улице очень холодно,

наш клиент идёт спать

и подкидывает побольше дров в печь.

Потом просыпается где-то в десять, видит: Дом весь в дыму,

теряет сознание, ударяется головой и умирает.

- Сходится. - Да, сходится, только...

- А вкусно, что там? - Секретный рецепт бабушки.

Хорошее сочетание, главное - постоянно помешивать.

Только что-то здесь не так.

- И что? - Взгляни на фото.

Там, где печка.

Напротив неё есть окна.

- Да. - Что из этого?

Вот он неожиданно проснулся,

в доме полно дыма,

дом маленький, он его хорошо знает.

Давно там живёт. Само собой, он должен пойти и открыть окно.

Только тело лежало совсем в другой стороне.

Может, он просто растерялся.

Только спросонья, да и годков немало.

И это возможно.

- Добрый вечер. - Привет, красавчик.

Ну как?

- Все дела свои сделала. - Ну, и славно.

- Я вытащил почту. - О, спасибо.

- Эй, давай ещё кружочек. - Ага, ещё пять евро.

Пять евро? Как так? Вот эксплуататор!

- Правда? - Пять евро - это гроши, он тебя разводит.

- А он прав. - Вот-вот!

И ты туда же? Брось, пять евро - в самый раз.

Кто это?

- Микела, я просил её позвонить. - Ладно, я пошёл.

Хорошо.

Рокко, странное дело...

- Что там? - Труба дымохода вся испачкана сажей, но

самый её конец - нет.

Объясни получше.

Ну, где-то последние 20 сантиметров.

Как будто её изнутри почистили.

А кому надо чистить самый конец трубы дымохода?

- Рокко, кто там с тобой? - Да никого.

Скажи, а вот кому

понадобилось чистить сажу с конца трубы дымохода?

По чём мне знать?

- Что думаешь? - Что думаю?

Это плохо. Теперь нет сомнений - это убийство.

Убийство, твою мать.

Молодец.

Это не наркоторговцы.

Это секта сатанистов.

А если мы в Америке, то должны говорить на английском?

Да, это неправильно, но Вы не смотрите на детали.

Как это не смотреть на детали?

Детектив весь состоит из деталей.

Ну, блин! Вы хотите дослушать сочинение?

Эй, хватит тут "блинов". Продолжай.

Через некоторое время жители становятся зомби.

И выясняется, что это был сатанинский ритуал по велению Повелителя Мух,

чтобы сделать из покойника зомби и уничтожить человеческую расу.

- Ясно? - И что тебе поставили?

- Семь из десяти. - А, неплохо.

- Хоть немножечко страшно? - А то, не видишь, какого мне?

Да, что касается вирусов. Ты как вообще? Нет температуры, не болеешь?

- Нет, я норм. - Ну, и славно.

Значит, я тебя не заразил.

У Вас же не грипп, Вам просто грустно.

Но ты же сам видел градусник.

Я вижу Ваш взгляд.

Ладно, иди гуляй.

Взгляд он видит!

Всё в порядке?

Брось, 18 месяцев домашнего ареста пролетят незаметно.

Адвокат - чёртов гений!

А как с этой штукой ходить по бабам?

Только когда пойдёшь в душ, прикрывай его, а то промокнет.

Это передайте той падле.

Что за деньги?

Это деньги, что он дал на адвоката.

- От Рокко мне ничего не надо. - Слушай, кончай с этим.

- И как? - Поговори с ним.

- Всё не так, как ты думаешь. - Да ну?

- И как же? - Его подставили. - Ты в это веришь?

Фурио!

- И ты веришь? - Конечно.

Я не куплюсь, эта падла сдала нас.

Он коп, а копы арестовывают. Вам ясно?

А теперь валите, оставьте мня одного.

Пошли.

Будь здоров.

Сделайте одолжение: Не возвращайтесь.

Алло? Наконец-то.

Сколько лет, сколько зим.

- Если так соскучился, чего пропал? - Пропал?

Я давно звоню вам, никто не отвечает.

- Как вообще? - Мы только от него.

Ему дали 18 месяцев домашнего ареста.

Адвокат постарался.

- И как он? - Как? А ты как думал? Взбешён.

И не из-за домашнего ареста, а из-за то, что не отомстил.

Ребята, я здесь не при чём.

Мы пытались ему объяснить.

Он нам дал чек, говорит, ему не нужны твои деньги на адвоката.

Сказал отдать деньги «этой падле»?

Что-то в этом роде.

Сожгите этот чек.

Уже.

Спасибо, Фурио.

- Привет Брицио. - Пока.

Как он?

А как, если его считают падлой?

Чёрт, мы же говорим про Рокко.

- Он же один из нас. - Мне ли не знать.

Боже...

Видишь? 37,3.

Вот почему так херово.

Рокко, 37 и 3!

Это не температура.

- Невероятно, вы все мужики... - Какие мужики?

Какие? Где они?

В смысле, что в этом все мужчины одинаковые.

Чуть поднялась температура - и вы уже при смерти.

Ну же, вставай.

Спятила? Сейчас же 11.

Все спать ложатся, да ещё и снег идёт.

- Марина... - Да?

Ты помнишь...

Когда я болел,

какие лекарства я принимал от температуры?

Что ты принимал? Брокколи ты не ел,

витамины не пил.

Но, если я не забыла,

ты занимался...

Интересно, кому надо было убивать

священника?

Старого и одинокого,

что доживал свои дни в глухомани.

Не знаю.

А ты кого подозреваешь?

Вообще никого.

Я всю ночь думал.

И ничего. В темноте блуждаю.

Но посмотри сюда.

Здесь след от картины, которую сняли.

Думаешь, у такого бедолаги было нечто ценное, что он держал в этой лачуге?

Была бы ценная картина - он бы её продал.

Да и детей у него не было, кому оставить её в наследство.

А сюда посмотри.

Это уже интересно.

Что думаешь?

- Я в этом не разбираюсь. - Я тоже, ну и что?

И так видно. Знаешь, что делать?

- Поговорить с тобой? - Да, но помимо, иди в участок,

покопайся и найди мне искусствоведа.

Как жужжит, как рой мух.

- Зачем эта штука? - Для расследования.

- Дай мне попробовать. - Спятил? Он столько стоит.

Новые технологии, теперь можно следить за людьми этой летающей тарелкой.

Верно, сверху.

Можно снимать фото и видео.

Да, им можно заглядывать на крыши,

проверять, как там антенна. Вот прикольно!

Знаешь, как ещё можно использовать? Когда застрял в пробке.

Поднимаешь и отправляешь посмотреть, что там случилось.

Да, классный аппарат.

Что это?

У вас перемена?

Никак нет, это нам прислали новый коптер.

- Где Скьявоне? - Дома с температурой.

Тогда идите за мной, расскажете, как продвигается.

- За работу. - Да, идём.

Пошли.

Ты чего?

С утра здесь торчишь?

Почти.

Убери свои лапы.

Тут Ваш телефон разрывался.

Я посмотрел номер.

Он забит как "доставала№1".

- Это кто? - Тебе то что?

- Синьор Коста. - Скьявоне, я Вам уже обзвонился.

Агент Перрон передал мне копии странных фотографий.

У Вас есть ещё что-то по этому делу в Оломонте?

Пока мало что можно сказать.

Только вы послали на разведку агентов.

Это убийство или нет?

Есть такая версия? И я над ней работаю.

- Из дома? - Из дома.

Это Вам же на руку. Так Вам пришлось бы cо мной встречаться, а я сижу здесь и работаю.

Можно задать Вам вопрос?

- Можно. - Среди фотографий священника, что принёс Перрон,

есть одна, где он с картиной и другим прелатом...

Вы не знаете, кто это может быть?

Понятия не имею.

Позвоните, когда что-нибудь узнаете.

И побыстрее. Не тяните кота за яйца.

Офигеть.

Понял почему? Доставала.

Пусть остаётся Доставалой№1.

Понял, кто это?

Что там на улице?

Снег, говоришь?

Да.

- Ненавижу снег. - Да?

Это значит, что начинается лыжный сезон.

- Ненавижу лыжи. - Ты катаешься на лыжах? Давно?

В детстве хорошо катался. Потом сломал правое колено, порвал связку на левой.

И на этом закончил.

- Мне жаль. - А мне нет.

Вот мать расстроилась.

Она любит лыжи.

Иногда я поднимаюсь вечером на Пилу,

чтобы порадовать её немного.

Не знаю, иногда нужно иметь мужество сказать "нет".

Понимаешь? Сказать, что ты не хочешь, особенно

тем, кого любишь.

Понял?

Набраться смелости и сказать "нет", если ты не хочешь.

Вы не хотели бы сказать это моей матери?

Нет.

Держи.

Спасибо.

Я нашёл.

Аджано Коччи.

Профессор, специалист по современному искусству.

Что-то типа института здесь, в Валле-д'Аосте.

Уверен, он знает больше нас.

- Нет? - Ну...

Но что-то у меня не складывается.

Слишком изощрённое убийство,

чтоб украсть картину из такой дыры.

Где даже замка нет на двери. Как думаешь?

Ну да, там такая дверь, что кто угодно мог ночью забраться...

Или, когда его не было дома, зайти взять картину и спокойно выйти.

Верно, здесь наши мысли сошлись.

Да ещё отравить его дымом. Это уже перебор.

Да уж... А эта женщина,

что нашла тело,

она узнала священника с фото?

Нет, это старая фотография.

Возможно, этот преподобный уже умер.

Так что свидетеля из него не выйдет.

Ясно, надо этим заняться...

Что такой бледный?

Сплю плохо.

Это с мёдом?

Тебе полезно.

Да...

Когда-то я температуру сбивал острым перцем.

Как всё горело! Потом, оп...

Это был совет Катерины.

И что теперь? Рано или поздно надо об этом поговорить.

О Катерине? Зачем?

Мы оба от неё пострадали.

Ей вообще никто не был нужен.

Лишь о себе пеклась.

Обвиняя, ты её не забудешь.

Скучаешь по ней?

Нет.

А ты?

Нет.

- А Шипиони вернулся из отпуска? - Да.

Сходите к этому профессору, узнайте что-нибудь про картину.

Иди.

Конечно, узнаю.

Её нашли в одной осквернённой церкви.

Её нашёл тот человек, Брошелель, кажется, священник.

Я провёл исследование и выяснил, это достаточно ценное полотно.

Франческо Альбани, знаете?

Нет, не удостоился чести.

Конечно, он же умер в 1660 году.

Он был известен своими картинами на мифологические темы.

По-Вашему, сколько она могла стоить?

Минимум 150 тысяч евро.

Вы не знаете, это Брошелель мог её продать?

Понятия не имею.

А почему вы спрашиваете?

Простите, но большего мы сказать не можем.

Спасибо.

И простите за беспокойство.

- Да ничего. - До свидания. - До свидания.

Смотри-ка.

- Что делать? - Как что? За ним!

Куда это он так заспешил после нашего визита?

Трогай. За ним.

Странной дорогой он поехал.

Куда это он?

- Ну, кто ещё? - Рокко, профессор поехал в горы.

- И что? - Как увидел картину, подорвал куда-то.

Он узнал её, говорит, она стоит 150 тысяч евро.

Понял, сядьте ему на хвост.

- Потом доложите. - Хорошо.

Чтоб тебя!

- Прости, детка. - Ничего, всё равно уже...

Наверное, из-за температуры.

Пригнись.

- Уходим. - Постой, ещё одну.

Ну и гадость.

Простите.

Давай, садись уже.

- Ну что, нашёл номер? - Да.

Вы никогда не читаете письма?

А ты всегда лезешь не в своё дело?

- Какой, первый? - Да, этот, первый.

Слушай, сходи-ка погуляй с Лупой.

Ладно?

Деньги там, на столе, в кухне.

- Только давай быстрее, мне нужно, чтобы ты ещё кое-что нашёл. - Хорошо.

Лупа, пошли.

- Слушаю? - Алло...

- Приход Сан-Дженезио? - Да, а кто это?

Я комиссар Рокко Скьявоне из Аосты.

Скажите, кто там у вас главный?

- Господь наш, Иисус Христос. - И с этим не поспоришь.

- Я имел в виду, кто главный в приходе. - Падре Доменико.

- Не позовёте его? - Конечно.

Падре, это Вас, из полиции.

Благодарю, Массимо.

- Да? - Падре Доменико, это комиссар Рокко Скьявоне.

Я звоню Вам по печальному поводу, произошедшему в Оломонте, рядом с Аостой.

- Да, я знаю, где это. - Это касается...

Священника,

вернее бывшего священника, что был вместе с Вами в Сан-Дженезио.

Вы знаете Донато Брошелеля?

Конечно, я знаю Донато.

К сожалению, я должен сообщить, что его нашли мёртвым

при весьма странных обстоятельствах.

Бедный Донато...

Но на всё воля Божья.

Значит, Вы его знали?

Он был отличным пастырем.

Полный любви к ближнему, человек-гуманист.

Когда-то он даже организовал общество для помощи нуждающимся.

Он был святым.

Вы знаете, почему он сложил с себя сан?

Много лет назад падре Донато был

отлучён от церкви, Латаэ сентенция.

Вы не могли бы напомнить мне, что это, я не очень в теме.

Папский престол может отлучить Латаэ сентенцией по разным причинам.

За осквернение Евхаристии, за благословение на аборт...

- Этим занимался падре Донато? - Нет.

Он нарушил тайну исповеди.

Вы знаете почему?

- Падре Доменико? - Да? - Вы поняли вопрос? - Да, конечно.

Я не помню.

По-моему, это было в 99-м году.

Но деталей я не знаю.

Хорошо, пока это всё.

Благодарю Вас, всего хорошего.

Там шефа ищет какая-то женщина.

- Он ещё болеет. - Ему же хуже.

Здравствуйте.

Агент Шипиони, чем могу помочь?

Сандра Бучеллато, я журналистка. Мне нужен Рокко Скьявоне.

Его нет, может, мне скажете?

Нет, Вы агент, а мне нужен комиссар.

Передайте: Я хочу с ним поговорить. Всего хорошего.

Кто эта стерва?

Журналистка.

Бывшая жена Косты.

Рокко её ненавидит.

Это бывшая Косты?

Конечно, я её знаю.

Она пару месяцев исходила ядом после убийства Адэле.

- Так что ей надо? - Хочет поговорить с тобой.

Не было печали...

Бучеллато.

Ну что?

Мы не сомневаемся, что это убийство.

- А мотив? - Мотив убийства - картина.

Да, теперь у нас ещё один аргумент.

Ну да, что ещё?

Вчера мы поехали к профессору Коччи, и потом он сразу поехал к Трошенам.

Они так ругались...

Я думаю, профессор заказал кражу картины.

А она случайно убила священника.

Наверное, она вошла, когда его не было, он вернулся, и всё кончилось плохо.

По-вашему, он вышел в пижаме?

Привезите Трошен.

- Отвезти в участок? - Нет, лучше привезите сюда.

Сюда.

Совсем разленились!

В участок? Я туда не собираюсь.

Я ещё болен.

Вот именно, видишь?

36 и 3!

- Добрый день, синьора Трошен. - Здравствуйте. - Здравствуйте.

- Вы должны проехать с нами. - Я? Зачем? Куда?

- Комиссар Скьявоне хочет поговорить с Вами. - Но о чём?

О смерти Донато Брошелеля.

Я не при чём, я ничего не делала.

Тогда Вам нечего бояться.

Хорошо, сейчас оденусь.

Будьте добры, я ищу комиссара Скьявоне, это очень срочно.

- Его нет, можете рассказать мне. - Не могу, это очень важно.

- Добрый день. - Здравствуйте.

Здравствуйте. В чём дело?

Мне нужен Скьявоне, я должен ему кое-что передать.

- Так дайте мне, я передам. - Нет, прошу, скажите, где он?

- Его нет в участке. - Пожалуйста, скажите, где он?

Не вижу ничего странного.

Когда Вы нашли тело Донато,

картина ещё была на стене?

Какая картина?

Вы прекрасно знаете, о чём я говорю.

Вы сказали, что два раза в неделю носили ему еду.

Как вы могли не заметить картину?

Кто там? Антонио, посмотри.

Спасибо.

Эту картину Донато обещал мне.

Он сказал, что после его смерти она будет моей.

Прошу прощения, но он очень хотел Вас видеть.

Здравствуйте.

Приятно познакомиться, Изакко Трошен.

Скьявоне.

ОВИБОС москатус -

северное млекопитающее, известное под именем мускусный бык.

Знаменит своей густой шерстью.

Кто-то относит его к подсемейству козьих, а кто-то - бычьих.

Слушаю.

Я хотел кое-что отдать Вам.

Я так больше не могу. Видеть её не могу в своём доме.

С тех пор, как Коччи её оценил, это стало кошмаром.

Коччи - это профессор?

Он сказал, что поможет мне продать её.

Само собой, за небольшую комиссию.

Ещё не остыло тело этого бедняги, а она уже притащила домой эту картину.

Я подумала: Раз Донато умер, то можно забрать её себе.

Ведь её могли украсть, а она принадлежит мне.

Донато знал цену картины?

- Нет, мы ему не говорили. - Не говорили?

И почему мы должны верить в то, что рассказывает Ваша жена?

Что это?

Донато здесь написал свою последнюю волю.

Это всё, что у нас есть, чтобы не попасть в тюрьму.

Положите туда.

Итало, организуй почерковедческую экспертизу.

Хорошо?

Если выяснится, что вы лжёте, вас обвинят

в убийстве и краже.

Комиссар, клянусь, мы не лжём.

Ну да...

Антонио, отнеси картину в участок.

И снимите с них показания. Всего хорошего.

Итало!

Итало!

Письмо.

Перчатки! Надень перчатки.

Слушай, когда я говорю.

Укольчик...

Не дёргайся, а то будет больно.

Вот так.

Вот и готово.

А ты боялся.

А это?

Любил выпить?

Алло? А, болящий.

Как сам, как температура?

Так себе, сейчас померяю.

- Что нового? - Заглянул внутрь нашего Донато Брошелеля.

И что там?

Ну ничего себе.

- Ну, что там? - Ща, минутку.

Да так, в его крови я обнаружил слоновую дозу... - Снотворного.

- Кто у тебя? - Я тоже его нашла на дне бокала.

А, я понял, ты занят разговорами о заговоре секретных служб.

- Потом позвоню. - Пока. - Пока. - Спасибо.

Чёрт, забыл, что он всё слышит.

- А вы с Фумагалли любите друг друга. - До смерти.

А у тебя миленький домик.

Ты заэкранировал окна?

Зачем это?

Ты спятил? За тобой же проследить элементарно!

К делу,

я тут кое над чем работаю. Правда, ещё нужно время, но,

думаю, результаты тебе понравятся.

- В смысле? - Снег.

В ночь убийства Брошелеля выпал снег и скрыл все предыдущие следы.

Но днём раньше подморозило, так что

под свежим снегом остались старые, подмороженные следы.

- Отлично. - Ты слушал? Похоже, ты ни черта не понял.

Может, и не понял, но одно мне ясно,

что мотив этого убийства где-то далеко,

он ведёт в прошлое.

Надо это отработать.

Кофе хочешь?

- Хорошо бы. - Он там.

- Можешь не утруждаться. - Я и не утруждаюсь.

Болезный ты наш.

Тогда и мне плесни.

- С коньяком? - Вот ещё.

Хотя, самбуки плесни.

Конечно, она хотела оставить себе эту картину.

150 тысяч евро. Круть!

В смысле, клёво.

150...

Тысяч.

- Да? - Итало,

- Антонио рядом? - Да, он здесь.

- Вывожу на громкую. - Хорошо.

Антонио, сходи в редакцию "Эхо Аосты"

и просмотри архивы статей

за девяносто восьмой, девяносто девятый, те, что про Ойас.

- Какие статьи? - Уголовную хронику.

Посмотри, может, что есть про Донато Брошелеля.

Или, может, что особенно зацепит,

что-то странное.

Хорошо.

А ты, Итало, отправляйся на место преступления.

Зачем?

Посмотри, может, там есть какие-то письма, записи.

Всё, что может касаться прошлого Брошелеля.

- Хорошо. - Шеф, а мне что делать?

А ты...

Что?

Понял, Динтино?

- Связь пропала? - Да, пропала.

- Ну, и что делать? - Руки убрал.

Больно.

ЗАДЕРЖАНЫ ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ В ОГРАБЛЕНИИ В ОЙАСЕ.

УБИЛИ И БРОСИЛИ В ОЗЕРО

СУПРУЖЕСКАЯ ПАРА НАЙДЕНА УБИТОЙ В СВОЁМ ДОМЕ

Ну, что нового?

Пока нашёл пару интересных статеек.

Из 98-ого года.

- Сейчас перехожу к 99-му. - Ясно.

Как закончишь, приезжай ко мне домой.

- Опять температура? - Да, в участок не приду.

- Ладно. Пока. - Пока.

Чего трезвонишь? Парень спит.

Но я же не знал.

Ну что?

О, ты куришь? Тебе уже лучше?

Нет, она не зажжённая. Заходи, холодно.

Я порылся в бумагах священника,

там есть письма, но не совсем письма, а просто какие-то записи.

Похоже, его что-то тяготило. Там есть и на латыни.

Да ну...

Если это всё - я домой, а то холод собачий и снег пошёл.

- Иди. - Хорошо? - Спасибо.

«Иоанн 1:8:

Если говорим, что не имеем греха, -

обманываем сами себя,

и истины нет в нас.

Послание Якова 4:17:

Кто разумеет делать добро и не делает, тому грех.

Что есть благо?

Оно в молчании?

Разве это благо, когда зло остаётся безнаказанным?

Но Иоанн так же сказал: «Грех есть беззаконие».

И я совершил его.

Я нарушил закон во имя добра. Мои намерения были благими.

Я согрешил.

Экклезиаст 7:20:

Нет человека праведного на земле, который делал бы добро

и не грешил бы.

Это так серьёзно, что ты, Господи,

больше не обнимешь меня?»

«Нет человека на земле,

который делал бы добро и не грешил бы».

Ты неожиданно ударился в религию?

Ты же никогда не верил.

Знаю,

но ведь, бывает,

ты думаешь, что делаешь благо, а сам грешишь.

Тогда это про меня.

Да, в этом ты силён.

Тяжёлый груз ошибок.

Например, этот священник.

Он разрушал себя, ему было плохо.

Постоянно думал о своих ошибках.

Он не думал о том добре, что сделал, но лишь о плохом.

Кого-то он мне напоминает.

В жизни

в какой-то момент ты встаёшь на распутье

и нужно сделать выбор.

Какой путь правильный, а какой нет.

Есть ещё кое-что похуже.

Что?

Вообще не делать выбор.

Лучше рисковать и ошибаться, чем топтаться на месте.

Топтание на месте -

это не жизнь.

Всю ночь торчал - и лишь пара листов?

Знаю, но я нашёл лишь это.

Это тебе не Рим,

в Ойасе мало что происходит.

- Конечно, это же деревушка. - Погибла девочка, это признали убийством.

Семейная пара пенсионеров погибла при ограблении загородного дома.

Да, я видел.

А у тебя что нового?

Да ничего.

Иначе я бы сказал.

- А что сказать начальству? - Скажи, что отрабатываем одну версию.

- Какую? - Понятия не имею, придумай что-нибудь.

Ешь последний рогалик, раз съел остальные.

- Можно? - Валяй, а то так смотришь.

- Глазами пожираешь. - Вкусные. - Ещё бы.

Спасибо.

Что за херня?

Динтино, ты совсем охренел?

Не хотел Вас беспокоить, смотрел, проснулись ли Вы.

- Ты следишь за мной? - Ещё чего, я Вам верен.

Классная штука. Высокие технологии!

Там звонок есть, болван, просто позвонил бы.

Но он же громкий, если бы Вы спали, то разбудил бы.

Постучусь, а Вы: "Кто там"? И ничего не понять.

А с дроном сразу видно, что Вы бодрячком.

Проваливай, а то я собью эту жужжалку. Иди!

- Привет, Рокко! - Синьора...

Как всегда яркая.

Красава.

Ей, а ну назад, стрекоза, куда собралась?

Привет, Микела.

- Температура прошла? - А? Да.

- Ты ко мне шла? - Нет, шла в магазин.

Да, раз уж встретились.

Под свежим снегом нашли старый, замёрзший след.

Правая нога, сорок пятый размер, резиновая подошва, потресканная во многих местах,

стёртая слева.

Этот тип крутился у дома в день убийства.

Могла бы и позвонить, а не орать на всю округу.

Рокко, кому надо -

- знает. - Да, но теперь знают и те, кому не надо.

Ну да.

- Пока. - Пока.

Вот дебил.

Чтоб вас всех.

Лупа...

"Сегодня, в семь утра были обнаружены тела супругов Джировати."

Всё указывает на то, что это ограбление.

"Скорее всего, супруги Джировати застали преступников на месте преступления".

"Жуткий сюрприз обнаружен утром в доме Сеппье."

Там было найдено тело маленькой Кьяры Сеппье, восьми лет.

Несчастный случай произошёл утром, когда Кьяра

осталась на несколько минут без присмотра.

Маленькая девочка упала, ударилась головой о журнальный столик и умерла.

"Так сказал отец Кьяры, Бернардо Сеппье".

В тот момент меня не было дома, я был в офисе.

Вы оставили дочку дома одну?

Я был вынужден, у меня в офисе была очень важная встреча.

Но Вы могли же взять малышку с собой?

Жена должна была вернуться в течение получаса.

Мы и раньше оставляли Кьяру одну ненадолго.

Две вещи никак не вяжутся.

Первая - это стеклянный журнальный столик,

такие не бьются от удара головы ребёнка.

А второе -

на поверхности ран Вашей дочери частиц стекла не обнаружено.

"Утром, отдел быстрого реагирования Ойаса,"

по приказу капитана Шеридана, арестовал Бернардо Сеппье.

Его обвинили в убийстве.

Похоже, он в приступе гнева ударил девочку, она ударилась головой

"и умерла".

- Это была инсценировка. - Верно.

Алиби отца было спорным,

и дома не обнаружили следов удара.

А ещё была наводка.

- А кто дал, не помните? - Нет, конечно.

Он сказал, что Бернард Сеппье виновен и его алиби липовое.

Секретарша была его любовницей.

Она его покрывала.

Спасибо, полковник, Вы очень нам помогли.

Утолите моё любопытство, с чего это Вас заинтересовала эта история?

Возможно, она связана с одним нашим делом.

У Вас в долине?

Если честно, скучаю я по тем местам.

Да, я Вас понимаю.

- Ну, тогда ни пуха ни пера. - К чёрту. Спасибо.

- Можно узнать, что ты ищешь? - Нет. - Нет...

Так, значит, Бернардо Сеппье...

Отсидел 15 лет.

Пять лет ему скостили за примерное поведение.

Он сидел в тюрьме рядом с Витербо.

А вышел...

Вышел 30 ноября. А зачем Вам?

Скоро я Вам всё расскажу.

А пока благодарю Вас.

Да, Скьявоне, я тут слышал, Вы работаете над делом из дома, так как болеете.

Да, но температура уже спала, мне лучше.

Скоро вернусь в строй.

Какая жалость.

Ты похож на работника колл-центра.

На, покури, небольшая пауза.

Давай.

- Алло? - Падре Доменико,

это комиссар Скьявоне, из Аосты.

Здравствуйте, чем могу помочь?

Я лишь хотел узнать, был ли Бернардо Сеппье Вашим прихожанином.

Да, Бернардо ходил в эту церковь. А почему Вы спрашиваете?

Вы сами знаете почему.

Если бы Вы сказали нам раньше...

Сэкономили бы нам бессонные ночи и время.

Я понимаю про тайну исповеди, про грех...

Но я просил о помощи, а Вы мне отказали.

Я не мог.

Синьор Скьявоне, Бернардо Сеппье до сих пор мой прихожанин.

Он часто исповедается.

- Спасибо, падре. - Не за что. До свидания.

Итало,

вызови Шипиони и Казеллу.

Найдите адрес Бернардо Сеппье и идите за ордером к прокурору.

Хорошо.

Так, объясните, я ничего не понял.

Нужно проверить мобильник Сеппье

и узнать, не регистрировался ли он в день убийства в сети рядом с Оломонтом.

- А где живёт этот Сеппье? - В том же доме, где всё случилось.

- Виа Монте-Бьянко. - Район Вилассо.

Скьявоне уверен, что это он?

- Синьор Баальди? - Почему Вы уверены, что это Сеппье?

Это месть.

Это был Донато,

тогда ещё падре Донато.

Это он дал показания, что Бернардо убил свою дочь.

Убийца исповедался ему.

Тогда он нарушил тайну исповеди и лишился сана.

- Это было сложно для священника. - Сложно.

Не смог делать вид, что всё в порядке. В душе я его понимаю.

Значит, убийца отсидел 15 лет,

а когда вышел, решил отомстить?

Если учесть, сколько лет

он копил ненависть.

Он зашёл к нему, чтобы поболтать, как со старым другом.

Он же был его прихожанином, они были знакомы.

И это вино принёс он.

Вы же не думали, что человек в его положении мог купить «Сассикаю»?

Нет, думаю, нет.

И в бокале нашли следы снотворного.

Сначала его усыпил, потом положил в постель.

А сам заткнул дымоход.

Подбросил дров в печку...

и подождал. Он знал, что старик может проснуться.

Под действием снотворного Донато упал на пол

и умер.

Гамбино под свежим снегом нашла следы обуви 45 размера,

у которой подошва была стёрта слева.

Даже без мобильника здесь больше, чем надо.

Хорошо, тогда его надо брать.

- Знаете, почему хорошо болеть? - Почему?

Потому что это был самый комфортный геморрой 10 уровня за всю мою жизнь.

- Господа, всего хорошего. - Всего хорошего.

Добрый день.

Привет, эТТОРЕ, сделай мне чашечку кофе.

Сеппье, открывайте, это полиция!

- Синьора, вернитесь в квартиру. - Сеппье!

Давай.

Спасибо.

- Это кто ещё? - Рокко, Сеппье нет дома.

Соседка сказала, он только что вышел.

Спасибо, Анто.

Кто там?

Массимо?

Это ты?

Массимо?

Агата!

Падре Доменико,

я не хотела Вас беспокоить.

- Вижу: Открыто. - Что случилось?

Я хотела напомнить, что завтра поминальная месса по моему брату.

- Конечно, как я могу забыть. - Для меня это важно.

- Никаких цветов. - Ты уже говорила.

- Не волнуйся, Агата. - Спасибо.

- Хорошего дня. - До свидания.

Доменико...

Бернардо?

- Что ты делаешь? Ты меня пугаешь! Что тебе надо? - Иди!

Давай, я слушаю, не хочешь исповедаться?

- Что ты делаешь? - Ты такой же, как и он!

Не смотря на твою одежду, я тебя презираю.

Как ты себя чувствуешь перед Богом? Как?

Ты же слуга Его, а не людей.

Ты не достоин своего сана.

Ты зло, такое же, как тот, другой.

Бернардо, прошу...

Я ничего не сказал про падре Донато. Я тебя не предал.

Я не нарушил тайны исповеди.

Падре Донато был не прав.

Но и ты своими деяниями...

- Прости, его, Господи. - Опять за старое, Бернардо?

- Ты кто такой? - Это со мной ты должен разбираться.

Я не Господь Бог, а комиссар Рокко Скьявоне.

Прежде чем разбираться с Богом, ты должен разобраться со мной.

- Опусти пистолет. - Ты ничего обо мне не знаешь.

- Успокойся, отдай пистолет. - Не опущу.

Я исповедался падре Донато, раскаялся.

Понимаешь, раскаялся!

Да, это я убил свою дочку.

Но я раскаялся и получил прощение Господа.

А эта сволочь всё рассказала полиции!

15 лет...

Я думал, размышлял...

Мне пришлось убить его, он был не достоин жизни.

Он предал Господа. А кто предал Господа, тот заслуживает смерти.

Я в этом разбираюсь,

и в Божественной справедливости, и в земной тоже.

Ну, опускай пистолет и поехали в участок.

Я солдат Господа

и не боюсь свершить правосудие.

Это вы должны меня бояться.

Бернардо, всё кончено.

Кончено.

Сеппье, стоять!

Руки вверх, пистолет на землю.

Давай, давай.

Спокойно, пошёл.

Поправились? Идёте на пресс-конференцию?

Нет, ещё голова кружится, я ещё не в форме.

Тяжёлый был вирус.

А Вы не плохо из дома справились с делом Брошелеля.

- Поздравляю. - Спасибо.

Что сказать журналюгам?

Скажите,

что в день убийства мобильный телефон Сеппье

регистрировался в сети рядом с домом Брошелеля.

И что у нас есть и другие серьёзные улики.

Что, совсем не хотите?

Две.

Одну.

В игре.

Двадцать.

Ещё 50.

Пятьдесят.

Восемьдесят.

Я пас.

Значит, была пара, точно.

Был бы сет, ты бы не пасовал.

Поднимаю до ста шестидесяти.

Пасс.

Триста двадцать.

Вот твои 320 и

800.

Чек подойдёт?

Мне да.

- Сколько ты сказал? - 800.

Вот,

твои 800.

И я добавил ещё 500.

Вскрывайся.

Покер

на тузах.

Флэш-рояль.

Мне очень жаль.

Вы знаете, сколько шансов, чтобы в одной игре вышли сразу покер и флэш-рояль?

Я скажу.

Ноль зяпята, ноль, ноль, ноль пятнадцать процента.

Твою мать!

«Дорогой Рокко, возможно, ты порвёшь это письмо прежде, чем дочитаешь.

Я много раз думала о том, что случилось, и поверь мне,

я за это в ответе, но я не виновата.

Я столько раз пыталась поговорить с тобой, но не хватило смелости сказать правду.

Чем больше я тебя узнавала, тем сложнее было выполнять свой долг.

Ведь это был мой долг.

Я привязалась к тебе, хотя не должна бы.

Но я не смогла остановиться.

Знаешь, как мотыльки летят на свет,

так и я полетела и сгорела.

Да, я тебе лгала,

но в одном я была откровенна,

я по-настоящему в тебя влюбилась.

Мечтаю о том дне, когда смогу снова поговорить с тобой,

глядя в глаза,

и сказать, что люблю тебя.

От всего сердца,

Катерина».

ПОСВЯЩАЕТСЯ КАРОЛИНЕ

Перевод: Gatto-matto, редакция: Д.Крюкова при финансовой поддержке участников группы МИР ИТАЛЬЯНСКОГО КИНО https://vk.com/kino_italii