Original subtitles

По селу бегут мальчишки,

Девки, бабы, ребятишки.

Словно стая саранчи В трубы дуют трубачи.

Раздаются тары бары,

К нам приехали гусары. Все красавцы усачи

В трубы дуют трубачи.

Слышен голос командира:

- Размещаться по квартирам.

Дело близиться к ночи,

В трубы дуют трубачи.

В эту ноченьку немало,

Баб с солдатами шептало:

- Без тебя хоть милый плачь,

Протруби и мне трубач.

А когда зарю сыграли, Бабы слезы утирали.

И в котомки взяв харчи, Уходили трубачи.

История которую мы хотим рассказать,

не опирается на факты.

Она настолько невероятна,

что в нее просто нельзя не поверить.

Приключилась она в то замечательное время,

когда мужчины владели шпагой

лучше, чем грамотой, и шли бесстрашно

не только в бой, но и под венец;

когда женщины

умели ценить бескорыстную любовь

и вознаграждали ее приданым;

когда наряды были такими красивыми,

а фигуры такими стройными,

что первое было не стыдно

надевать на второе.

Это было время, когда царь

обожал свой народ, и народ платил ему

тем же ну и ещё многим другим.

Это было время, когда лучшие умы мыслили,

но молчали, поскольку им затыкали рты,

а худшие говорили, хотя, между прочим,

могли бы и помолчать… Впрочем,

может быть, все было и не совсем так.

Если вдуматься, наша история -

это сказка, слегка приукрашенная правдой,

а если не вдумываться, – тем более…

Разрешите представить -

его сиятельство граф Мерзляев.

Что там такое? ( выстрел ) А, пустяки!

Граф Мерзляев - чиновник по особым

поручениям императорского двора.

Действительный тайный советник.

Одним словом, персона влиятельная.

Он, на самом деле, действительный

и, между нами говоря, в чём-то тайный.

Это его камердинер ,

его кучер, его лакей,

его лошади, его карета. Одним словом,

движимое имущество.

- Пррр, стоять!

- Ваше сиятельство, через 10 минут будет завтрак.

- Спасибо, Егорыч.

- Дай-ка мне пистолеты, голубчик. - Угу.

Прошу.

- Чего он палит то? - Думает,

князь всегда, когда думает - стреляет.

В это время ему в голову приходят лучшие мысли.

- Надолго мы в Губернск едем?

- Как с делами управимся.

- Егорыч! - Да! Слушаюсь.

- Встань-ка вон там, у той липы.

- Ваше сиятельство, это не липа, это дуб.

- Да? А выглядит как липа.

- Ко мне, ко мне повернись лицом!

- Вот так? - Да.. ну рожа конечно

беспородная. Но если тебя завить,

припудрить, приодеть...

Да-а-а. А теперь, голубчик,

крикни громко: сатрап!

— Ваше сиятельство, это в каком смысле?

— Ну это означает, тиран,

палач, душегуб. Кричи! - Кому? - Мне!

— Ваше сиятельство, извините за слово,

какой же Вы сатрап. Вы отец родной.

— Поговори у меня шельма. Делай что велят.

- Сатрап. - Громче!

- Сатрап. - Да не волнуйся. Громче.

- Артюхов, вообрази, что ты

заговорщик, бунтовщик,

враг царю, изменник отечеству. Я?

Ваше сиятельство, я столько лет Вам верой и правдой, а Вы...

- Не рассуждать!

- Сатрап! Душегуб! Палач! - Так,

а теперь, голубчик,

рухни, как подкошенный.

Ну! - Виноват, Ваше сиятельство.

Ноги не слушаются.

- Да... падения пока не очень,

но это можна подработать,

а вообще - всё это мысль.

- Ваше сиятельство, мысль?

- Много у меня мыслей!

Ведь много, Егорыч, а?

- И какие, Ваше сиятельство?

- Ну, а теперь завтракать. Время не ждёт!

- Чем угощаете, голубчики?

- Извините, Ваше сиятельство, опять икрой.

- Опять? Безобразие.

Так...

- Испугался я за Вас, Егорыч.

- Та что ты! Граф пошутил.

- Думал, застрелить хочет.

- Граф добрый. Мухи не обидит.

Сатрап он и есть сатрап.

Небезызвестный Вам

Козьма Прутков сказал однажды:

" Настоящая жизнь в городе

начинается тогда, когда в него входят

военные."

Впрочем, может быть он этого и не говорил.

- Ураааа!!!

– Орлы ребята! – Куда! Болван!

Ты свою рожу не афишируй...

до поры до времени никто из этих гусар тебя видеть не должен, понял?

- Так точно, Ваше сиятельство.

- Вообще-то хорошо, чтобы о тебе и в городе никто ничего не знал.

Куда бы тебя упрятать?

Придётся тебя, голубчик, некоторое время в тюрме подержать, что ли.

За что, Ваше сиятельство?

Не беспокойся, Егорыч, будешь, как сыр в масле.

- Но, Ваше сиятельство, а в чём подозревают-то меня?

- Да не в тебе дело..

Ты думаешь, зачем мы сюда приехали?

Письмо,голубчик имеется. донесение.

Есть подозрения, что вот в этом полку заговор зреет.

Вот ты мне и поможешь его раскрыть.

- Я? - Дело, конечно деликатное и секретное.

- Угу...

- Придётся тебе, Егорыч, роль сыграть!

Справишься со своим новым амплуа,

награжу щедро.

Может вольную дам. Хочешь на волю?

- Нет, никак нет. - Чо я там не видел?

- За мной, ребята!

Вечером театр города Губернска наконец-то

был переполнен. Офицеры пришли

посмотреть на местных барышень и дам,

ну а дамы и барышни, в свою очередь,

пришли показать себя офицерам.

Несмотря на это, актерам иногда удавалось

привлечь внимание и к себе.

Ведь на сцене бушевали страсти ревнивого

венецианского мавра,

заподозрившего свою жену в любовной связи

с офицером,

что делало трагедию как никогда

актуальной. - Сегодня я схватил

ужасный насморк! – Сегодня я схватил

ужасный насморк!

- Подай мне твой платок.

– Как надоел!

- Подай мне свой платок! – Вот он,

– Нет!

Тот, что подарил тебе я,

– Он не при мне.

– Он не при мне. - Нет?!

– Нет. – Нехорошо!

- Платок тот, умирая, передала мне мать

моя, прося,

чтоб если мне судьба жену дарует,

ей и платок отдать. Я так и сделал.

Хранишь его?

Как за зеницей ока смотри за ним.

Отдашь кому-нибудь,

ты навлечёшь погибель

с которой не сравнится ничего!

- Возможно ли? - Да!

- Верь мне, в этой ткани есть колдовство.

- Платок тот вышит был

в пророческом безумье

Сивиллы!

Черви священный шёлк дали для него

и этот шёлк окрашен влагой взятой из

девственных сердец прекрасных мумий.

- Не шутишь ты? И это верно? - Верно.

Так береги ж старательно его.

- Что значит твой суворый

и резкий тон? - Потерян он! Пропал!

Говори уж! Нет его? - О, Боже! - Где?

- Миль пардон. - Говори!

- Он не потерян! Нет! - Извините!

- А если бы... - Пардон, господа!

- Я повторяю, он не пропал.

- Дай! - Покажи его! - Пардон.

- Пардон, пардон! - Да!

Показать могла б я, но не хочу.

- Извините. - Что это за невежа?

- Всего-то навсего корнет,

а позволяет себе… – Плетнев! - Как? Как?

– Плетнев! Лешка! – Стервец!.. - Герой!

- А в корнеты, господин

губернатор, он разжалован за дуэль.

– Дуэль была из-за дамы? – Разумеется,

сударыня. Из-за двух!

- Платок! - Прошу тебя, поговорим о Кассио.

- Пла-ток!

- Он человек, который постоянно

основывал всё счастие своё лишь на одном

твоём расположение. – Экий розанчик!

- И давно она здесь?

- С начала пьесы. - А я дурак опоздал!

- Хороша, верно?

- Обворожительна, шарман. Очень мила.

В ней что-то есть.

Думаю после спектакля рискнуть.

- Тут либо думать, либо рисковать. - Платок!

- Нет! Ты не прав! Сознаться надо.

- Прочь!

- Браво! Барышня,барышня! На минутку!

- Неужели в самом деле

есть женщины, способны...

- Неужели в самом деле есть женщины,

способные мужей обманывать

так низко? ( суфлер )- Без сомненья

не мало их. - Без сомненья, немало их…

- А ты так поступить могла бы?

Когда б тебе давали хоть целый мир?

- А вы бы разве нет?

- Нет! Никогда!

Клянусь небесным светом! - Браво! Браво!

- Браво, Дездемона, молодец! Правильно!

- Браво! Браво! - Бис, Дездемона!

- Эта девочка могла бы украсить

и столичную сцену. - Очень уж она щуплая. - В каждой губернии свой масштаб.

- Прекрасно, дочка. Прекрасно, милая!

- Папка! Я так волнуюсь, дебют всё-таки.

- Всё хорошо, всё хорошо.

- Поддай слезу в 4 картине и умоляю

погромче! Офицерьё! Они к артиллерии

привыкли! - Извините, араб.

Восхитительно! Просто сражён Вашим талантом!

- Это ещё что? - Простите.

- За кулисы! Кто пустил?!

Кто посмел?! - Разрешите представиться,

корнет Плетнёв!

Очарован вами и, чувствуя прилив в душе… – Извините, мне некогда!

- Дездемона, возьмите... - Куда? Назад!!!

- На выход, быстро, быстро! - Вас зовут!

- Пожалуйста. - Назад! - О, чёрен я!

– …и, чувствуя прилив в душе,

почту за честь пригласить Вас сегодня

на ужин...

– Вы мешаете. Мне надо переодеться!

– Ни в коем случае!

Вы в этом платье… ну просто нимфа.

– Пошел вон! - Я не понял?

- Кто здесь? Отелло, ты?

– Кто здесь? Отелло, ты?

– Я, Дездемона.

– Что ж не идешь ложиться ты, мой друг?

– Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

– Сударыня!

– Если вы верите в любовь с первого взгляда,

она – перед вами!

– Вы с ума сошли! – Не спорю.

И счастлив этим!

– Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

– Уйдите! Я текста не знаю…

– Уйдите!

- В конце концов: молилась или нет?

Чего молчишь? Отвечай! ( Шепчет Отелло )

- Миль пардон, господин араб,

буквально несколько слов, антр ну!

- Да, милый мой!

– Сударыня, один ваш взгляд -

и карета ждет у театра. – Уйди!

Сию минуту! Уйдите прочь!

Сию минуту, чтоб я тут Вас не видел!

Уйдите!

Что ты будешь делать-то! Хам. Хам! Хам!

– Там – мышь!

– Дездемона, там – мышь!

Что ж ты делаешь, мерзавец?!

Что ж ты делаешь-то, скотина?!

- Оригинально играют.

- Я тебя сейчас покалечу!

Морда нахальная! - Отпусти меня!

Что ж ты делаешь? Пардон, господа.

Получай!

- Пошёл прочь, надоел! - Папочка! Ты ушибся?!

- При чём здесь «папочка»?

Ведь она же, по-моему, жена мавра.

– Это безобразие! Что вытворяют эти комедианты!

- Пусти, Настенька.

Сорвать спектакль! Обыватели губернские! - Вероятно, это перевод

с английского языка на губернский.

– Терпенью моему пришел конец! Сейчас за все получишь

ты, подлец!

- Во! - Отелло, браво! - Господи!

Я не виноват. Я не у Вас целился!

- Простите, ради Бога, он не в Вас стрелял!

- Простите меня! - Куда Вы его ведёте? - Не уходите,

я вытащу сейчас. - Когда актера Бубенцова повели в тюрьму,

вот тут он впервые осознал, что Отелло -

действительно трагедия.

- Где я могу увидеть корнета Плетнёва?

- Не знаю. Проходите.

- Простите, Вы не скажете, где корнет Плетнёв?

- Да там где-то.

- Мадемуазель, прошу к нашему огоньку.

- Извините, корнета Плетнёва где можно найти?

- Зачем он Вам сдался, если я здесь.

( смех гусаров )

- Мадемуазель. - Он времени здесь не теряет!

- Лёша в модном салоне, у барышень!

Модный салон мадам Жозефины

занимался пошивом только мужского платья.

А работали в салоне одни барышни.

Этот парадокс почему-то очень беспокоил

обывателей города. Короче.

о салоне шла дурная молва

и поэтому там не было отбоя

от заказчиков. - Мадемуазель, наш салон

только для мужчин.

– Мне надо войти! У меня срочное дело.

– Жен, сестер, матерей не обшиваем,

и пускать не велено!

Дебоширите, бьёте модисток! - Подожди!

- Ну что ещё? Я наниматься пришла!

Шиповник расцвел для проснувшихся пчел,

Поют коноплянки в честь вешнего дня,

Их в гнездышке – двое,

сердца их в покое, Моя же любовь

разлюбила меня! Любовь...

Моя же любовь

разлюбила меня! - Будьте добры,

скажите пожалуйста, где я могу найти

корнета Плетнёва?

- В мастерской

у Жужу. - Спасибо большое.

– Симпомпончик, сдавайся!

– Помогите, там пьяный!

– А где ж тут трезвого найдешь?

– Это он!

Я узнала его. Его фамилия Плетнев?

– А кто его знает? Мы ж не полиция, фамилий не спрашиваем…

– Вставайте. – Вставайте, негодяй!

Сумели напакостить – извольте отвечать за свои поступки!

– Жениться, что ль, обещал?

Ты мужским вракам не верь…

– Вставайте, скотина!

– Откройте глаза! – Симпомпончик, я жду!

- Ты что так орёшь?

– Вы меня узнаете? – Разумеется, сударь.

Как сейчас помню, Морозовский редут…

– Я – актриса! – Дездемона я.

Вы нам спектакль сорвали! Из-за Вас отец-

в тюрьме… – Дездемона! Я – твой Ромео…

– Как разбудить это животное?

Из-за него отец страдает…

Помогите, девушка!

– Симпомпончик я обиделся!

– Попробую!

– От улан осталась,

Меня ихний оркестр очень любил…

Не знаю, получится ли.

Давно не пробовала.

- Тревога! Война?

- Стойте! Куда Вы? - Боевая тревога!

Гусары! По коням!

- Прощай любимая! - Прощай, ещё вернёмся!

- Коля, вещи забыл!

– За мной, ребята!

Честно говоря,

тюрьма Губернска не входила в число достопримечательностей этого

славного города:

примитивное, безвкусное здание.

Одним словом, тюрьма она и есть тюрьма.

Внутренняя отделка помещений

тоже не радовала глаз.

Но, в конце концов, не в этом дело.

Как говорится, не место красит человека,

а наоборот… – Ну как? Очистился?

– Арапом быть перестал, но и до русского тебе еще мыться и мыться… Сдавай!

- Так, ставлю!

Мои сапоги против твоей табакерки.

- Табакерка черепаховая!

– Сапоги генеральские.

— Сапоги-то поношенные.

– А табакерка занюханная.

– Сдавай! - Сними. Чёрт, колода липкая.

Тебе... - Мне... - Ну?

- Палачи! ( за окном ) - Ну!

– Двадцать!

- Очко! - Та двадцать же у меня!

Чёрт бы тебя побрал!

- Ты смотри, хорош табачок.

Значит так: предлагаю мою табакерку

против твоей сабли. - Что? Что?

– Заключенному сабля не положена!

– Отдашь, когда выйду на свободу.

- Бубенцов! – На экзекуцию!..

– Ну, везунчик!

Сейчас наш Степа за меня отыграется…

Всыпь ему как родному.

- Позор! Дикость!

Куда мы идем? - Чего? – Пороть артиста!

- Пороть трагика!

-Пойдём, я из тебя комика сделаю!

- Вандализм!

- Изменника царю,

веры, отечества! - Палачи! Сатрапы!

Душители свободы!

- Вставай, карбонарий хренов!

Мочалов. Щепкин.

Скверно всё делаешь, голубчик.

Учу, учу тебя дурака и всё зря.

Кричишь не натурально,

жестикулируешь суетно. Блеску в глазах нет.

Надрался с вечера, мошенник? - Да что Вы, Ваше сиятельство.

Я упражнялся всю ночь.

В голосе осип. - Ты пойми, Егорыч,

расстреливать тебя прийдут гусары,

люди образованные, тонко чувствующие.

У них и тени сомнений не должно возникнуть, что это подлог.

Патроны будут холостые,

но ты должен быть,как настоящий.

Запомни, голубчик,

ты теперь у нас - опасный государственный

преступник.

Бывший офицер,

а, может, проще повесить тебя, голубчик?

- Так, Ваше сиятельство,

верёвку ведь фальшивую не сделаешь?

- Для такого дела и настоящей не жалко.

- Шучу, шучу! - Но запомни:

изображаешь ты карбонария не убедительно.

Сатрапы! Душители свободы!

Запомни: делу дан ход, отступать некуда.

Так что смотри!

- Сатрап!

- Ну вот уже лучше! Но очень плохо.

- Палач!

Господин Мерзляев не выносил

казённого отношения к делу.

Сам он служил ни за страх, ни за совесть,

поскольку не имел ни того, ни другого.

Этот чиновник по особым поручениям

был натурой возвышенной,

я бы даже сказал - творческой!

Он любил повторять:

" Дайте мне поручение, а уж особым

я его как-нибудь и сам сделаю ".

- Голубчик, чаю.

- Извините, господин Перцовский,

что я заставил Вас ждать.

Все время отвлекают… - Что Вы, что Вы...

это понятно. Такой большой начальник

из столицы. Столько дел… Ни минуты покоя.

– Я рад, господин Перцовский, что вы меня пожалели.

Однако вернемся к нашим пернатым друзьям.

Послушаем еще раз.

«Царь-дурак!»

«Царь-дурак!» «Долой царя!» «Долой царя!»

«Долой царя!» – Не виноват! Не виноват я,

Ваша милость.

Не учил я их этому…честное слово.

– Сами, что ль, додумались?

– Я ж объяснял,

я купил одну птицу на рынке… – У кого?

– У мужика какого-то. С большой бородой.

А тот попугай и научил всех остальных.

– Где ж зачинщик? – Мужик, что ль?

– Попугай… – Улетел. Как назло улетел.

– Бежал, значит.

Ну хорошо. Допустим:

первый научил второго, второй – третьего…

Я еще могу понять.

Но вот этот-то мерзавец –

он же не просто повторяет,

он выводы делает!

– Не губите, Ваша милость!

– Не губите меня!

Я старый, больной человек.

У меня семья. У меня – астма.

Я с этими попугаями не согласен! Не согласен я с ними!

Хотите, я вам их на ужин зажарю?..

- Ваше сиятельство, к Вам полковник Покровский просится.

– Подождет. Я занят.

– Я доложил, что заняты, а он буйствует.

Как бы тюрьму не разнес!

– Ничего. У нас, слава Богу, тюрьмы крепкие.

Не только полковников, генералов успокаивали.

- Слушаюсь!

- А вы, голубчик, ступайте домой…

Даю Вам два дня, чтобы найти зачинщика…

– Как ж я его найду? Это ж попугай.

Он, может, уже в Африке…

– Я не о попугае.

Я о мужике, который Вам его продал…

А птички ваши покуда

посидят здесь...

- Дурррак...дурррак... - Где я найду

этого чёртового мужика?

– Я понимаю, когда из тюрьмы не выпускают!

Но когда не впускают,

это – хамство! – Дорогой полковник!

Оба брысь отсюда! - Ану выходи быстро!

– Как я рад видеть Вас в этих стенах.

– Ну вот что, господин Мерзляев.

Я получил предписание оказывать всяческое содействие вашей тайной миссии.

И как солдат обязан повиноваться!

Но как благородный человек и дворянин

не позволю из своих гусар делать палачей!

- Иван Антонович, я не понимаю, в чём дело?

- Как в чём? Додумались! Моих гусар!

Боевых офицеров!

Вызывать на расстрел человека.

- Не человека, а преступника.

Здесь в тюрьме содержится опаснейший заговорщик,

бывший офицер,

приговорённый к смертной казни.

Приговор надо привести в исполнение?

Надо.

К кому же обращаться, как не к Вашим молодцам?

Довольно им с барышнями

амуры разводить. Пора и делом заняться.

- Это гадко! - Не спорю.

– Отвратительно!

- Совершенно с Вами согласен...

– Это подло! – И я такого же мнения.

Более того, по секрету добавлю:

сам государь император,

когда я подал ему проект данной операции,

пришел в негодование

и сперва порвал бумагу,

но потом повелел склеить

и подписал…

Надо, Иван Антонович! Понимаете,

надо! Все мы так: мучаемся,

но дело делаем.

Любезнейший Иван Антонович, не буду с Вами

лукавить. Дело в том, что

на высочайшее имя

поступила секретная бумага. - Донос.

- Сообщение. Там говорится,

что несколько офицеров вашего полка...

- Кто такие? - ...несколько офицеров,

собираясь вместе,

высказывались и развивали идеи.

– Ну, вы мой полк не марайте! Мои орлы газет не читают, книг в глаза не видели,

идей никаких не имеют!

– Не надо перехваливать, Иван Антонович…

Как сообщил верный человек:

несколько Ваших орлов, а точнее 5,

не одобряли существующие порядки,

порицали действия государя

и так саркастически

выражались о нём самом и его матушке,

что, по оскорбительности получается

просто неслыханная картина.

- Да мало чего спьяну сморозишь?!

Все болтают.

– Болтают все. Не на всех пишут…

А вот назначим Ваших молодцов

в наряд,

поставим их лицом к лицу с бунтовщиком,

дадим им в руки оружье -

сразу станет ясно,

спьяну болтали или нет. - Выслуживаетесь?

Орден добываете?

- Добываю. И не стыжусь.

У Вас их вон сколько...

- Я их в сражении получил.

– Дорогой Иван Антонович, поймите,

я ведь только добра желаю.

Сделаем дело и я от чистого сердца доложу, что Ваш полк самый надёжный.

- Да я за своих ребят и так ручаюсь!

– Дорогой мой Иван Антонович,

такое время, ни за кого ручаться нельзя.

Вот, послушайте… Вроде бы птички Божии,

- Да я вижу, у Вас здесь просто зоосад... - Да, зоосад...

А что себе позволяют.

«Царь-дурак!» «Царь-дурак!» " Дурак!"

" Долой самодержавие!"

- Вот, какие настроения витают

не только в обществе, но и в природе!

- Сатрапы!

– Над кем это Степка работает?

– Актеришка какой-то.

- Больно!.. - Сколько ему прописали?

- Полсотни. – Славно кричит!

- Мучители! - Страшные...

- Чудища безобразные!... - Отменно кричит.

- Снимаешь с меня еще десять ударов,

а я ставлю камзол. Хороший, посмотри.

Вот только здесь дырка.

Хороший. Убьешь, мерзавец!

Мама! Согласен? - Идёт! Карту!

- Ать, ать!

- Ещё! - Мерзавец! Убийца!

- Убийца! – Не ори, оглохну же...

– Карту давай!

- 19... - Хорошо...

- Очко! - Что ты делаешь?.. – Убью,

убью!

- Ну счастье, ну повезло! Ну что ты делаешь-то?

- Сатрапы. - Ори громче!

– Изувер! Сатрапы! Живодёры! Живодёр!

Мясник! Инквизитор!

– Ты ори,

да знай меру!

Надо же! Инквизитором назвал...

– Слушай, извини!

- А, что я тебе сделал?.. - Ну прости...

- Ну ладно, «кровопийца» можно?

Кровопийцей можно... так многие кричат.

- Сними. Кровопийца! Живодёр!

Что ты делаешь!

Валет. Убийца! Убийца!

Девятка... – Ну брат,

ты – большой талант.

Вот ты у нас роль и сыграешь.

И граф обрадуется!

Ведь это мысль, голубчик. Мысль! А!

- Может быть там, в березняке?

– Нет. Там нужного настроения не создашь.

Береза – дерево легкомысленное…

Ваше сиятельство.

Может, вы меня в дубовой роще поставите?

Дать дуба у дуба!

– Капризничаете, господин артист.

– Ты, правда, кончай привередничать.

– Третье место меняем.

В ельнике ему слишком мрачно,

в березняке – весело.

- Ты, братец, не за грибами собрался.

Один черт где!

– С кем Вы работаете, Ваше сиятельство!

Дилетанты… Дурновкусица!

Я – артист, милейший!И смею сказать,

хороший!

Меня декорации вдохновлять должны!

Будить фантазию!

– Так куда ехать? - Не знаю!

Может вон там?

На бугре, видите? Сток сена.

Может подойти... что-то там есть...

- Пошёл! - Слушаюсь! - Ну шевелись! Но!

- Но, залётные!

- Пррр! Стоять!

- Ну что ж,

по-моему, местечко подходящее.

Итак, я стою здесь, гусары там!

Кстати, сколько их? – Пятеро.

- Значит, партнеров поставим там…

Извините, Ваше сиятельство,

я просто хочу понять мизансцену…

Они стоя там, я выхожу,

гордо оборачиваюсь, кричу...

Кстати, если рублик накинете,

могу стихами... " Сижу за решеткой

в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орёл молодой,

- Не надо стихами!

Ваши выкрики мы уже наметили.

– Как прикажете.

Значит, они в меня целятся,

залп, кричу, падаю, лежу неподвижно...

Долго? - Чего? - Ну я спрашиваю:

долго лежать придётся?

- Да не бойся ты, Афанасий,

тебя накроют полотном... - Так...

- Гусары тут же уедут,

ну и шевелись себе сколько угодно.

- Вы меня простите за любопытство,

Ваше сиятельство,

а зачем вся эта чертовщина придумана?

- Господин актер, а у Шекспира Вы тоже спрашиваете:

что да почему?

Сказано: душат Дездемону! Идёте и душите.

Извольте и здесь делать что велят.

- Убедительно!

Нет, ну я все-таки к тому, что если вдруг они откажутся

стрелять

- Что тогда им будет? - Да кто откажется?

- Ну что будет, что будет?

Каторга, больше ничего.

– А, я вот к тому и говорю! Значит, дело серьезное,

значит и играть придется в полную силу,

с надрывом.

Сатрапы Вы, вот, что я Вам скажу.

Палачи! Гниды казематные! Сволочи Вы!

Убийцы! - Стой, Афанасий! Ты куда?

Стой! Стрелять буду!

- Уйдёт - головы поснимаю...

Гниды казематные! Вот в чём дело!

- Господи!

– Ну как? Натурально получилось?

Я подумал:

может, во время спектакля еще и побег устроим?

Для убедительности! – Ну… Ну, ты даешь…

А я было поверил! Ну проклятый!

А стрелял мимо! - Ну, талант...

мне бы так нипочём не прикинуться...

– Значит, так, господин комендант:

здесь не театр!

И прошу таких фортелей больше не выкидывать.

- Хотелось как лучше.

– Не надо «как лучше».

Надо – как положено. Всё! Место выбрано!

Завтра крикнете, упадете,

получите деньги… и вон из города.

– Договаривались – деньги вперед.

– Хорошо, вперед...

Но запомните:мы вам доверились,

и если хоть одно слово кому-нибудь…

- Ну что Вы...

Как можно, я же понимаю с кем имею дело, Ваше сиятельство.

- Кстати, откуда взялась эта реплика

про " гнид казематных" ?

– Увлекся… Я вообще люблю импровизацию.

И потом - в каждой труппе свои порядки.

Не хотите, как хотите.

– Ваше сиятельство, хоть я и привлёк

его, я сомневаюсь в нём...

Извини, Афанасий, я сомневаюсь в тебе.

- Ваше сиятельство, я тоже не поручусь.

Я к тебе приглядываюсь,

ты ненадёжный человек!

Никаких гарантий! - Ну зачем же так?

Ведь у Вас, Афанасий Петрович, кажется, дочка есть?

Да?

Между прочем, пикантная барышня.

Ведь Вы её любите, добра ей желаете.

Ведь так?

Ну вот, голубчик, а ты говоришь, что никаких гарантий.

Застенчивым девушкам, младым и юным

Сегодня всю ночь приближались кошмаром

Гнедой жеребец под высоким драгуном,

Роскошная лошадь под пышным гусаром.

Звенели всю ночь сладострастные шпоры.

Мелькали во сне молодые майоры

И долго в плену обнимающих ручек

Барахтался неотразимый поручик.

Спокойно рассвет довоенного мира

В тревоге уснул городок многочинный

Мечтая бойцам предоставить квартиры

И женщин им дать соответственно чину.

Чтоб трясся казак от любви и от спирта

Чтоб старый полковник не выглядел хмуро

Уезды дрожат от солдатского флирта

Тяжелой походкой военных амуров.

Большая дорога военной удачи

Там множество женщин красивых бежало

Армейцам любовь отдавая без сдачи

Без слез, без истерик, без писем, без жалоб

Я тоже не ангел, я тоже частенько

У двери красавицы шпорами тенькал

Усы запускал и закручивал лихо

Пускаясь в любовную неразбериху.

– Господин полковник,

вам пакет от графа Мерзляева.

Свиридова, Баташова…Лыткина…

Симпомпончика… и корнета Плетнева – ко мне. Срочно!

– Гусары… Значит, так…

нам поручено важное задание…

Завтра, по приказу

самого можна сказать...

В общем, завтра, на рассвете,

в шесть утра…

Как бы это лучше выразиться…

Дело, значит, такое...

Завтра на рассвете

по приговору…

в общем, по приговору… вы должны...

одного опасного бунтовщика,

а может, и не бунтовщика, а наоборот…

В общем,

приговор привести в исполнение.

- Почему Вы нас выбрали, Иван Антонович?

- Сами себя выбрали! Тут фамилии Ваши. Болтать меньше надо.

Распустили языки, ля-ля-ля-ля-ля!

И вообще, приказы не обсуждать!

Разойдись!

- Здесь прямо,

а здесь соизвольте, значит, направо.

От сюда! А вот и дверь заветная.

Вот здесь Вас господин граф и примет.

Только, барышня,

если уж хотите своему папаше помочь,

постарайтесь понравиться

господину Мерзляеву…

– Я постараюсь.

– Если он на чем настаивать будет,

не кочевряжьтесь.

– Вы что это – в дурном смысле? — В нем!

– Да Вы что? Я – девушка порядочная!

– Поэтому и говорю – не кочевряжьтесь!

Прошу!

– Сударыня,

извините, что заставил вас ждать!

Да ещё в таком ужасном месте! Прошу Вас.

Настасья Афанасьевна, окажите любезность,

разделите скромную трапезу

старого холостяка.

- Спасибо Вам, господин Мерзляев,

что Вы согласились меня принять.

– Какие пустяки! Прошу Вас!

Это вы оказали мне честь!

Богиня! Служительница Мельпомены

снизошла до незаметного чиновника…

Как сказано у Пушкина:

«Я помню чудное мгновенье,

передо мной явилась ты…»

Это Александр Сергеевич, кажется,

в ссылке написал. Ваше здоровье!

– Я по поводу папеньки.

– Была у судьи,

в канцелярии градоначальника,

все говорят, что это дело не в их компетенции…

то папенька якобы не случайно попал в госпожу

губернаторшу... а… покушался!

– «Покушался»? Вот так прямо и сказали?

Ох мыслители губернские!

Ваше здоровье! - Чистое недоразумение!

– Ну, это как посмотреть!

Он ведь не в студентишка какого-нибудь метил,

он попал в важную особу,

да еще… в такое место, что дело приобретает

эдакий, я бы сказал,

сатирический характер.

– Он вообще не в нее целил!

Он хотел попасть в офицера!

– Сударыня, думайте, что говорите!

По-вашему выходит, что он хотел

убить защитника отечества!

– Я вам сейчас все объясню!

Во время представления,

в суфлерской будке

появилась пьяная офицерская рожа...

В смысле – лицо…

защитника отечества…

и стало говорить… – Что?

- Нет, ничего. Всякий вздор!

В любви мне объяснялся.

– Ну… Любовь – дело полиции!

Но, вообще-то, история маловероятна...

Очень сложно, сударыня.

Да...боюсь, что Вашему отцу

не удасться избежать наказания.

Поверьте, я всей душой на Вашей стороне.

Но как помочь?

Просто не знаю, с чего начать.

Как подступиться к этому деликатному делу?

– Вам жарко, сударыня?

– Нет, то есть да…

Душно… Скорее, холодно… Я не знаю,

но Вы ведь сами сказали,

как подступиться? - Что?

Как вы могли вообразить?

- Господи, простите пожалуйста!

Я не хотела Вас обидеть.

– Неужели Вы решили, что я – злодей,

который воспользуется своим служебным положением?

Нет, если Вам жарко, можете и расстегнуться!

– Вы меня ранили в самое сердце!

Я знаю, меня не любят, боятся,

но зачем же так унижать?!

– Девочка моя!

Я ценю ваши дочерние чувства, это благородно,

но, если вдуматься,

до чего мы докатились!

Вы бледны, вся дрожите…

А меня Вы пожалели?

Ведь жертва здесь не Вы, а я!

У меня тоже, как ни странно, душа имеется.

хочу, чтобы меня любили ради меня самого,

а не за то, что я могу казнить или миловать…

Боже, как я одинок, Настенька.

Помните, у Лермонтова:

«И скучно, и грустно, и некому руку подать

в минуту..."

Это поэт просто про меня написал…

Я вижу вокруг себя

льстивые улыбки, низкие поклоны, дамские авансы,

но это все не мне,

а моему чину, моему положению...

Когда я увидел вас в театре,

у меня закружилась голова…

Она и сейчас кружится!

Такого со мной не бывало!

По-моему, это любовь! - Нет! Нет!

Не оскверняйте святого! Не здесь!

И не сейчас!..

А сегодня, вечером. Я приду к Вам домой.

Я хочу дать Вам время, чтобы Вы успели меня хоть чуточку полюбить.

Обещайте мне! Успеете? - Я постараюсь...

А как же все-таки насчет папеньки?!

– Боже, как вы все меркантильны!

Выпустят Вашего папеньку завтра!

Целым и невредимым.

Но любить-то меня прошу не за это!..

Помните, как у нашего незабвенного классика сказано:

«А ты, невинная, ты рождена для счастья.

Беспечно верь ему, летучий миг лови:

душа твоя жива для счастья, для любви,

для поцелуев

сладострастья!» Покиньте меня немедленно!

Я могу с собой не совладать!

– Спасибо, голубочки, концерт окончен!

– Слушаюсь!

О бедном гусаре замолвите слово,

Ваш муж не пускает меня на постой.

Но женское сердце нежнее мужского

Но женское сердце нежнее мужского

И сжалится, может, оно надо мной.

Я в доме у Вас

не нарушу покоя,

Скромнее меня не найти из полка,

И если свободен Ваш дом от постоя,

И если свободен ваш дом от постоя,

То нет ли хоть в сердце

у вас уголка? О бедном гусаре

замолвите слово,

– По какому поводу пирушка?

– Справляем День рождения у Лыткина!

– А, Лыткин, поздравляю!

- Благодарю, господин полковник! Только он у меня завтра…

– Чего ж сегодня собрались?

– Завтра же не до этого будет!

Завтра не день рождения - день смерти.

Спасибо вам за подарок!

– Завтра поминки справлять.

Утром стрельнем – вечером выпьем…

Весело живем!

– Интересные учения придумали.

Стрельба по живой мишени…

– Так, понятно!

Вы свои подковырки бросьте.

Шутки для девочек поберегите, а то так подковырну…

Ану, слушай команду отдыхать, веселиться,

дурь из головы выбросить!

Плетнев,

иди, я тебя на бильярде обставлю.

Даю десять очков форы!

- Форы! – И без форы обойдусь!

– Почем играем? – По три рубля! Разбивай…

– Да… Чтоб не забыть. Завтра на рассвете

поедешь в тюрьму… - Играй в 6 в угол.

Будешь сопровождать того самого преступника

к месту казни. – Это еще почему? – Играй!

Видишь, десятка на удар выкатилась…

Я в охранники не нанимался! Хватит с меня и остального. - Не ори! Бей!

– Десять очков в середину!

– Этот якобинец, как я слышал,

очень опасный элемент…

Может инцидент случиться –

вдруг налетят его сподвижники и отобьют.

Потому тебя посылаю на подмогу. Понял?

– Чего тут не понимать?

– А если ты его упустишь…

– Это я-то?

- Знаешь, что тебе будет?

– Да что вы заладили: «упустишь», «упустишь»!

– Ну, представь, что случилась

такая невероятная штуковина –

отбили его.

Вникаешь?! – Вникаю. Пятнадцатого в угол!

– Плевать мне на твоего пятнадцатого!

Слушай, что я тебе вдалбливаю!

Если бунтовщик убежит - Не надо...

то придется тебя наказать! – Само собой!

Только зачем вы мне это говорите?

Я сам знаю, что мне за это будет!

- Да что тебе за это будет?

Ну, гауптвахты недельку отсидишь.

Ну, эполет поручика еще с годик

не носить. Зато своим проступком…

прямо скажу, некрасивым проступком...

пятно с полка снимешь.

Товарищей своих от позора спасешь.

Понимаешь, какой парадокс образуется? Ты вроде бы виноват,

но молодец!

С тебя что за спрос?

Убежал бунтовщик – и убежал…

Ты-то дрался как лев!

– А-а, в смысле… Стало быть… – Я все думал, кому это рискованное дело

поручить. Тебе доверяю! - Иван Антонович,

Вы бы просто так сразу и приказали!

– Я не приказываю. Это дело совести.

Можешь и не ходить. – Как «не ходить»?

Вы мне доверились, а я в кусты?

Будте покойны, Иван Антонович!

Как налетят эти басурманы,

французы поганые,

вольтерьянцы, я буду стоять насмерть!

Пока тот не убежит! - Глупый ты, Лёшка.

Ну откуда в этой губернии французы?

Прям беда с тобой,

ты бы хоть книжку какую прочитал.

- А зачем, Иван Антонович?

- Хотя, правильно, тебе, может, и не к чему.

В общем так:

у тебя полдня и ночи впереди .

Продумай, чтоб всё чисто было.

Себя не скомпрометируй…

– Будьте спокойны, комар носа не подточит!

А пятнадцатого сейчас положу в угол!

- Везунок ты, Лёшка!

На подставках выигрываешь…

Ну, с Богом!

– Господин полковник, разрешите обратиться.

– Прошу Вас принять рапорт с просьбой

о переводе в другой полк.

– Так!

Кто еще грамотный?

– Так! – Так!

– Хорошо! – Молодцы! – А ты, Плетнев?

Ты ведь тоже хотел.

– Я передумал!

Уж извините, ребята…

– Тебе видней!

Ты же у нас любимчик командира… – Молчать!

Ану быстро все четверо за мной!

Что, чистенькими хотите остаться, сукины дети?

Да передай я эти рапорта по начальству, вас не то что в другой полк –

в роты арестантские…

Только я этого делать не стану!

Для того я над вами и командир, чтоб на столько дураков хоть один умный был!

И запомните, ребята:

если в завтрашней мишени хоть одной дырки недосчитаются,

Вам всем повторную проверку устроят!..

Дежурный! Почему мусор на плацу?!

- Добрый вечер, чего изволите? - Торт!

Самый лучший!

- Простите за любознательность,

юбилей? Свадьба? Поминки?

Или для инных удовольствий?

- Для инных...

- О, тогда порекомендую безе.

Прошу!

При подобном стечении обстоятельств,

переедать вредно.

"Крэмом" амурную надпись не желаете?

Можем и по-французски...

- Тётя Аня,

а у нас, случайно, стрихнина нет?

- Ну спасибо, молодец надумала.

А позвольте Вас спросить:

стрихнин для кого? Для себя или кавалеру?

- Не знаю, как получится...

- Ну вот что:

ты из себя Жанну Д'Арк не строй.

Тоже мне - трагедия!

Дело житейское, со всеми это случается рано или поздно.

А с кем не случается - им же хуже!

- Тётя Аня, помолчите!

И так противно, а тут ещё Вы!

Вы же видите - я решилась

Я согласна. Ради папеньки я готова на всё.

Но Вы то хоть не мучайте!

- Ну кто ж тебя мучает, Господи!

Я тебя утешаю.

Ты вообще смотри на это дело философически.

Чему быть - того не миновать.

- Тётя Аня, я ухожу. Не могу я этого.

- Да ты с ума то не сходи. Отца пожалей!

- Тётя Анечка, я все понимаю. Не могу!

Как подумаю о нём - тошнит!

Милая, выручай! Я спрячусь.

- Ну что я ему скажу-то? Что? - Что хочешь! Заболела! Уехала!

- Ну что ты делаешь-то? - Умерла!

- Эх, приехал бы этот граф ко мне

лет 20 назад, живым бы не ушёл!

Сейчас! Сейчас открываю!

Ишь, какой нетерпеливый!

- Добрый вечер, сударыня.

Я бы хотел видеть мадемуазель...

Забыл как...

Она играла Дездемону! - Барышня не может Вас принять!

- Ну подождите! Извините! Не закрывайте! Я по поводу её отца...

- Господин офицер, как Ваше имя?

- Алексей Василиевич.

- Дорогой Алексей Васильевич,

я, на правах доброго друга семьи Бубенцовых,

я Афанасию, ну можна сказать,

ну Вы понимаете? Ну как бы это?

Близкий человек Афанасию Петровичу. - Хорошо. - А он в тюрьме по фВашей милости.

Как же это так? - Вы знаете, я поэтому и пришёл.

Возьмите, поставьте в лёд.

Я хочу повиниться, а как всё это было?

Я увидел её и сразу воспылал, я был ослеплён страстью!

- А она напротив... - Возьмите.

- Вы только не обижайтесь, но её от Вас,

ну как бы это точнее сказать...

просто тошнит.

- Подождите...Как? - Она сама так и сказала...

Нет, она не могла Вам этого сказать! Она меня видела всего один раз!

И этого бывает достаточно!

- Тётя Аня, это не тот! Что Вам здесь нужно? Вы же видите - это гусар!

- А я сначала удивилась, а потом подумала!

- А я смотрю здесь какая-то путаница! Я говорю: мадам, я корнет Плетнёв,

а мадам говорит, что Вас от меня тошнит!

- От Вас в первую очередь!

Зачем пожаловали?

- Виноват! По зову сердца.

Отдайте! Прошу прощения!

- Кто-то подъехал!

Ась, это карета! Мужчина выходит.

И тоже с тортом.

- Это он!

- И тоже с шампанским! Ну я же говорила: фужеры надо ставить, а не стопочки!

- Уйдите! Сейчас же!

- Между прочим, Ваш папаша мне тоже в глаз ногой заехал!

Возьмите, у меня к Вам искренние чувства.

Уйдите Вы, Христа ради, Вы и так нам сколько зда сделали!

Нет, не трогайте меня!

Подождите. Вы скажите:

если Вы кого-нибудь другого любите,

Вы так и скажите. - Я никого не люблю, но

если Вы сейчас не уйдёте, я Вас возненавижу!

- Миленький, дорогой, уходи!

- Так бы сразу и сказали! - Настя, давай!

- Заберите это всё с собой! - Нет, это всё - это Вам подарок!

Розы возьмите! Вы меня обижаете!

- Молчите! - Я пошла открывать, Настя!

- Добрый вечер. - Здравствуйте.

Господин граф... - Где-то я Вас видел...

- Заждались мы Вас.

- Аааа, Вы играл Эмилию...

- Да. - Превосходно! - Спасибо.

- Жаль, только не удалось досмотреть до конца.

Так и не знаю: чем кончилось... - Да...

- Безмерно рад видеть Вас!

Милая моя, Настасья Афанасьевна.

Вот, заехал в кондитерскую.

Посмотрите что придумали!

Стихи по-французски.

- Какая прелесть. - Пошлость.

Строка великого Расина

на торте.

- А, да... - Да! - Ну что ж тут стою!

Мне же надо на репетицию!

- Как жаль, нам будет так Вас не хватать.

- Да.

- Я вижу, Вы не очень рады нашей встрече.

- Нет. Почему же?

Я ведь наоборот... Не надо.

Не волнуйтесь.

Я не причиню Вам горя.

Господи!

Я всё время пытаюсь обьяснить Вам,

какое чистое сердце бьётся в этой груди

и что означает Ваше появление в моей однообразной жизни.

Я пришёл сюда

вовсе не за тем, чтобы силой захватить,

то, что мне пока, увы, не принадлежит.

Такие цветы срывают только на поле

взаимности.

Я дождусь той счастливой минуты,

когда Вы сами, слышите, сами скажите мне:

" Приди ко мне, желанный мой".

Я прийду.

Потому что буду знать, что любим.

А любовь - это высший взлёт

души человеческой.

И смеяться над этим - не позволительно никому.

- Пожалуйста. - Благодарю Вас.

- Сударыня, извините, не удержался.

Слушал, слушал... да накипело! Понимаете?

- Ещё как понимаю...

- Чёртов кондитер! Ведь обещал

торт коньяком пропитать! Жулик!