Original subtitles

МАНОЛЕТЕ

Меня зовут Гильермо.

В молодости я работал на известного матадора по имени Манолете.

Он был таким знаменитым,

что когда мы ездили из Севильи в Мадрид,

люди выходили на дорогу, чтобы просто посмотреть на него.

Но работа матадора - ловушка для самого тореро.

Мы всегда говорим, что публика - самое страшное животное на арене.

Чем больше им нравится тореро, тем громче его требуют на арену.

28 августа 1947 года. 7:35 утра.

Посмотри на меня.

Посмотри на меня…

Маэстро.

Маэстро. Выпейте кофе.

Включи свет.

Ты трахаешься, как мальчишка.

Я убью её.

Не глупите. Маэстро! Маноло!

Ключи.

Маэстро!

Маноло.

Маэстро!

Пожалуйста маэстро! Вы можете получить любую женщину.

- Мне не нужна любая. - Она того не стоит.

Как это работает?

Вот. Предохранитель снят, просто нажмите на курок. Паф!

Мадрид, полтора года назад.

Я беру его в самый шикарный ночной клуб мира,

а он хочет вернуться в отель спать.

О Боже.

Вы лучший, маэстро!

- Какая красивая женщина. - Она шлюха.

Шлюха? Каждая красивая женщина - шлюха, Пепе?

Нет, но эта - да. Она актриса, певица, она то, она сё.

Она шлюха, поверь мне, я её знаю.

Отлично. Значит, познакомишь нас.

Она не для тебя.

Не для меня.

Ладно. Ладно.

Маноло, не ищи неприятностей.

Добро пожаловать. Столик?

Да-да, спасибо, я была очень рада.

Маэстро! Выпейте с нами.

Маэстро!

Удачи, тореро.

Может, скажете что-нибудь?

Вы прекрасны.

Спасибо.

Что еще?

Исчерпали словарный запас?

Я же сказал, вы прекрасны.

Все так говорят. Всегда.

Бедняжка.

Такой потрясающий тореро и такой скучный мужчина.

Это верно.

Не понимаю, почему все устраивают столько шума вокруг меня.

А вот я понимаю.

Мясники

всегда были востребованы в этой стране.

Здесь ценят кого-то, только когда он начнёт истекать кровью

будь то святой, бык или женщина.

Вы не любите бои быков?

Бои быков для тех, кто мёртв внутри.

- Вы когда-нибудь были на бое быков? - Нет.

Приходите завтра посмотреть на меня.

Может, приду - оценить ваш костюм.

Маноло.

Добро пожаловать, маэстро.

Спасибо.

Маэстро… Маэстро, тут какая-то девушка.

Скажи, пусть идет к чёрту.

Нет-нет, впустите, пожалуйста.

Я её пригласил.

Не знала, что матадоры носят чулки.

Бои быков - вообще смешная вещь.

Не к добру это. Ох не к добру.

- Может, мне уйти? - Нет, что вы, останьтесь.

Идёмте, оставьте их.

Гильермо, пожалуйста, открой окно. Жарко.

Я же обещала прийти посмотреть костюм.

И вот вы здесь.

Откуда он у вас?

Боже милостивый…

Даже священника пришлось вызывать.

Ты раскаиваешься, Маноло, раскаиваешься? Подай знак.

Посторонитесь, святой отец.

- Давление. - Подай знак, подними руку!

Отойдите, святой отец!

А этот?

Наверно, врач был навеселе.

Хороший костюм, вам идёт.

Всё готово. Отлично.

Всё, спасибо.

Найдется билетик для моей знакомой?

Конечно.

Маэстро.

Нужно идти.

Матадор, за дело.

Вы самый красивый урод из всех, что я видела.

Эй, постойте, постойте.

Исчезни.

Я не шлюха.

Пожалуйста. Так будет лучше для него.

Сегодня Манолете заставил встрепенуться Вентас.

Он снова вышел на арену в поисках славы.

Он один из самых важных тореро.

Мулета в левой руке.

Рога быка проносятся у его ног. Мулета идёт в ход.

И еще раз. И еще. И снова!

А теперь он готовится к парочке «манолетинас».

Проделывает спокойно.

Еще раз.

И снова.

Какой пасе де печо, сеньоры.

Просто поразительное зрелище сегодня.

Он дерётся как бог.

Ему аплодируют стоя!

Сегодня Манолете доказал, что он величайший матадор.

Номер один в Испании!

Что с вами случилось?

Мне пришлось уйти.

Я не вовремя?

Что тебе надо?

Пришёл увидеть тебя.

Заходи.

Заходи. Не стесняйся.

Ты великолепна.

Здесь мило.

- Издеваешься? - Нет.

Женская квартира.

Женская лачуга.

Я жил в квартирке не больше этой. Нас было шестеро.

Зато сейчас кем стал.

А это кто?

Лола.

Привет, Лола.

Она глухая.

Не слышит.

Почему ты не осталась?

Я же сказала. Мне пришлось уйти.

Но я слушала по радио.

Сказали, ты дрался, как ангел.

Я дрался для тебя.

Я тебе не верю.

Но это так.

Я тебя не видел… но представлял, что ты там.

Я дрался для тебя.

Уверена, там и без меня было много красивых женщин.

Может быть.

Сядь, а то я начинаю нервничать.

Не хочешь пойти со мной в ресторан?

Пригласи в ресторан кого-нибудь получше.

Знаешь, что я думаю?

Что ты думаешь, тореро?

Я думаю, что ты недооцениваешь себя.

28 августа 1947 года, 8:22 утра.

Это был Манолете?

Я не могу убить её.

Мадрид, полтора года назад.

Будешь отговаривать меня, как Пепе?

Нет, маэстро, она не шлюха.

Вот именно.

Она гораздо хуже. Я её знаю. Она как мужик.

Ну, до мужика ей далеко.

Она думает, как мужик, берёт, что хочет и когда хочет.

Мужчина не берёт, что хочет, по крайней мере, я.

Я знаю, Маноло, но вы… Вы…

Добрый день, сеньоры.

Привет.

- Привет, Лола. - Поздоровайся. Привет, привет.

Готова к путешествию в Сан-Себастьян?

Собака и чемодан.

Поцелуй меня в зад.

Я целовал, детка, просто ты не помнишь.

- Это правда? - Я не общаюсь с такими, как он.

Вы всегда так едите?

Только в те дни, когда он не дерётся.

Перед боем маэстро ничего не ест.

На случай, если потребуется операция. Чтобы желудок был чистый.

И вообще, как еще нам есть?

Я точно знаю, Кэри Грант - гей.

А Эррол Флин?

И нашим, и вашим.

А капитан Блад - тоже?

Что значит «и вашим и нашим»?

А Гарри Купер?

Не знаю.

- Что значит «и вашим и нашим»? - Маэстро, вам это не надо знать.

Я же просил тебя исчезнуть.

Я исчезла. Но меня нашли.

Она великолепна.

Да, видно, она вам нравится.

28 августа 1947 года, 9:15 утра.

Манолете, маэстро, Манолете.

Маэстро, вы величайший из всех.

Величайший?

Здравствуйте. Дайте мне мой ключ, пожалуйста.

Мистер Манолете освободил номер.

Чёрт!

Чего уставился?

Привет, дорогой.

А где твоя девушка? В машине?

Нет, мама, я её бросил.

Хороший мальчик. Она была шлюшкой.

Она не шлюха.

Будь она шлюхой, сейчас была бы со мной.

На какую сумму?

Паразиты. Обдирают его, как липу.

Одиннадцать месяцев назад.

И что люди в этом находят?

Кровь - это эмоции.

Ты не чувствуешь?

Нет.

Можно, я кое-что тебе покажу?

Что?

Игра, в которую я играю с быком.

Я делаю двадцать взмахов.

Сначала он смотрит на мои лодыжки.

Еще пара взмахов.

Он смотрит на мои колени.

Еще пару взмахов.

Он смотрит на меня.

И тогда я пленяю его.

Ты действительно… самый красивый урод из всех, кого я видела.

28 августа 1947 года, 12:08.

Нет, спасибо.

Спасибо.

Одиннадцать месяцев назад.

Теперь понимаю, почему все так помешаны на этом занятии.

Иди ко мне.

28 августа 1947 года, 13:29.

Нет!

Это Люпе сейчас звонила?

Нет. Ошиблись номером.

Зачем мне врать тебе?

Маноло, мальчик мой!

Добрый день, отец.

Ну что, покажешь этому мальчишке из Мадрида,

как это делают в Кордове?

Сегодня утром я пытался убить человека.

Что?

Я пытался… убить… человека сегодня утром.

Знаешь, что меня раздражает?

Терпеть не могу, когда он выходит на арену

и делает этот дурацкий жест.

Это так высокомерно, так глупо.

Тебя что-то волнует? Что тебя волнует, тореро?

Бог - твой поклонник!

Маэстро, сегодня вы выступаете против Домингина. Волнуетесь?

Сейчас меня волнует только обед с матерью.

Домингин говорит, что он будущее, а вы - прошлое.

Кто такой Домингин?

Мексика, восемь месяцев назад.

Ты рада, что поехала?

Здесь шикарно.

Может, останемся здесь?

В смысле, жить здесь?

Почему нет?

Я всем наскучил.

Я смогу есть тамале, толстеть,

нарожаю кучу детей и стану называть тебя Папито.

Отличная перспектива, Мамита.

Я люблю тебя, Мамита.

И я люблю тебя, Папито.

Выходи за меня.

Тебе в жёны нужна девушка получше.

Ты лучшая.

Самая лучшая.

Из всех, кого я знал.

Я выйду за тебя, если твоя мать попросит моей руки.

Не дуйся.

Я принадлежу тебе, потому что не принадлежу тебе.

Значит, ты не выйдешь за меня.

Но со мной ты можешь делать то,

чего не сможешь делать с женой.

Манолете так боготворили,

что даже построили целую арену специально для него,

самую большую в миру, на шесть тысяч мест.

И он давал себя возносить, что по-моему было ошибкой.

Потому что люди очень непостоянны.

У них появился новый любимчик - Мигель Домингин.

Он удовлетворял всем требованиям привередливой публики:

Он был молод, очень красив.

На арене он всегда поднимал вверх указательный палец,

как бы говоря: «Да, я номер один».

Что такое?

Приснилось, что я умер.

Знаешь, что это значит?

Что же?

Это значит, что ты будешь жить вечно.

Сны всегда сбываются наоборот.

Ты просто хочешь меня успокоить.

Это правда. Все это знают.

- Правда? - Правда.

Не выключай свет.

Боишься темноты?

Маноло, ты такой холодный.

Вызвать врача?

Я не болен.

Тогда что с тобой?

Наверное, просто перенервничал.

Теперь ты видишь, какой я на самом деле.

Теперь я люблю тебя вдвое сильнее, Папито.

Я думала, ты родился храбрым.

Нет.

Я родился капризным.

Когда ты себя так чувствуешь… я помогаю тебе

или только делаю хуже?

И то и другое.

У тебя ведь ничего не было с Пепе?

Я люблю только красивых людей.

Тогда почему ты со мной?

Ты мой кусочек солнца.

Испания, пять месяцев назад.

Он утихнет, маэстро.

Ветер. Так некстати.

Гильермо, может, лучше отменить бой?

Он не может выступать в таком состоянии.

Как только он оденется, сразу придёт в себя.

Запомните:

Драться, когда не боишься, невелика заслуга.

И не драться, когда боишься, тоже.

Но драться,

когда боишься,

это подвиг.

О чём вы там?

Тебе нужно это бросить.

Это всё, что я умею.

Пожалуйста, Маноло, брось это. Пожалуйста.

Ты великий. Ты величайший.

Что еще тебе нужно?

А как же моя мать?

Твоя мать… богатая женщина.

А мои сестры?

У них есть мужья.

Пусть сами зарабатывают на жизнь, как все остальные.

А Пепе?

Уж он-то о себе позаботится.

Кстати, а я?

Пожалуйста, ангел.

Давай родим ребёнка.

Будем счастливы.

Это же не запрещено -

быть счастливыми.

Я выйду за тебя, ты ведь хотел этого.

И кем я буду? Если брошу бои?

Ты так боишься смерти, что влюбился в неё.

Какой смысл выходить за тебя? Я всего лишь любовница,

смерть - твоя жена.

Как я могу драться, когда ты такое говоришь?

Здравствуйте, маэстро.

Чуть ни потерял свою корону.

Тебе не всё равно?

Нет.

Может, тебе отдохнуть…

Может, тебе заткнуться?

Не думала, что ты знаешь такие слова.

Я много чего знаю.

Где ты была?

На улице,

выходила попить.

С кем?

Кое с кем забавным.

Забавным?

Что же в нём такого забавного?

Расскажи, я хочу быть забавным.

В чём секрет?

Во-первых, он не хочет умереть.

Не слышу.

Он не хочет умереть.

Думаешь, я хочу умереть? Ты так думаешь, глупая корова?

Да, и с этим желанием я не выдержу конкуренции.

Ты!

Ты заставила меня желать смерти! Ты!

Когда я увидел, что ты уходишь с ним, я захотел умереть.

Мы просто пошли попить.

Просто попить?

Когда это ты ограничивалась просто коктейлем?

Чёртова шлюха. Теперь я понимаю, почему все надо мной смеются.

- Прощай. - Куда ты?

Подальше от тебя!

Что, хочешь ударить меня? Ударь.

- Тебе это нравится, да? - Ударь меня.

Тебе это нравится?

Ты должен мне верить.

У тебя идёт кровь.

Конечно, идёт.

Нет, у тебя правда идёт кровь.

Вот чёрт.

Я схожу за доктором.

Нет, останься со мной.

Просто останься со мной, Мамита, не уходи. Останься со мной.

Пожалуйста.

Пожалуйста. Пожалуйста.

Всегда…

но не всё время.

Снято!

Ну как?

Ты была на высоте.

Спасибо.

Привет.

Я звонил тебе весь день.

Я работала допоздна.

Видно, тяжёлая была ночка.

Не будем ссориться.

Я горжусь тобой.

Так здорово, что я работаю.

Ты ведь не целовала того актёра?

Я бы тебе сказала.

Да, конечно.

Не забывайте, в те дни за всеми строго следили.

Генералам было плевать на любовницу Манолете,

если, конечно, она придерживалась общих взглядов.

Ты уверен, что всё знаешь об этой женщине?

Например, ты знаешь, что её настоящее имя - Антония Бронсалес?

У неё тёмное прошлое.

Ты знал, что она была замужем за мексиканцем?

Комиссаром из республиканской армии? Он стрелял в неё.

Стрелял в неё?

Она хотела петь в кабаре, но мексиканец был против.

Я прочитаю, что написал генералиссимус, своей рукой.

Прими это, как добрый совет отца сыну.

«Дорогой Манолете, жизнь в Испании очень тяжела для обычного народа.

Что у них останется, если исчезнет твой дар?

Почему ты встречаешься с такой женщиной, тореро?

С падшей женщиной, с женщиной без моральных принципов.

Ты должен вырвать это создание из своего сердца,

чтобы быть достойным того статуса,

который ты занимаешь в нашей стране».

Подпись: «С любовью, генералиссимус Франсиско Франко Баамонде».

Я не смогу жить без неё.

Не смогу…

Ладно.

Хорошо.

Но она под твоей защитой.

Больше никакого кино.

Не выставляй её на показ общественности, ради Бога.

Ты за неё отвечаешь.

На память.

Настоящая причина, по которой Франко напал на Лупе,

была в том, что Манолете был основой большого бизнеса.

Они с Люпе слишком долго были в Мексике,

и Франко хотел преподать им урок.

Трагедия состояла в том,

что Манолете никогда не отказался бы от Люпе,

пока она тоже проявляла к нему чувства.

Но в тот момент, когда он запер её в клетке, он потерял её.

Ты не говорила, что была замужем.

Мне сказали, я под твоей защитой.

Только на словах.

Прости.

Я попала в тюрьму из-за тебя.

Я купил тебе новую машину.

27 августа 1947 года. 11:30 вечера.

К сожалению, Манолете стал угасающим матадором,

поэтому я хочу сразиться с ним один на один

в маленькой деревушке Линарес перед честной публикой с честными быками.

Не надо. Он трахает всё подряд.

Откуда ты знаешь?

Но публика любит тореро Манолете.

И меня полюбит.

Откуда ты знаешь?

Не двигайся.

Когда вы говорите «честные быки», вы имеете в виду быков Миура?

Да, конечно. Миура - сильные, свирепые быки,

поэтому Манолете не хочет с ними драться.

Посмотри на меня.

- С вами был тореро будущего. - Луис Мигель Домингин.

Посмотри на меня.

Похоже, Манолете любит драться с маленькими быками,

но время таких тореро прошло.

Посмотри на меня.

Линарес, 28 августа 1947 года. 15:08.

Маэстро, сегодня вы выступаете против Домингина. Волнуетесь?

Сейчас меня волнует только обед с матерью.

Но Домингин говорит, что он. Будущее, а вы прошлое.

Кто такой Домингин?

- Удачи. - Спасибо.

Удачи.

Думаю, Манолете не понимал,

что он уже не на вершине, когда приехал в Линарес.

Что думаешь?

Думаю, он забавный.

Мы можем отменить бой.

Главное - не что, ты делаешь в хороший день,

а что делаешь в плохой.

Часовня.

Матерь Божья… прости мне мои грехи

и позволь мне прожить этот день, чтобы я мог лучше служить тебе.

Аминь.

Я делаю двадцать взмахов.

Сначала он смотрит на мои лодыжки.

Еще пара взмахов. Он смотрит на мои колени.

Еще пару взмахов.

Он смотрит на меня.

И тогда я пленяю его.

Я покажу тебе, кто номер один.

Ладно.

И не такое проходили.

Тебя не убили в Мадриде.

Не убьют и в Линаресе.

- Я дрался для тебя. - Я тебе не верю.

Я тебя не видел, но представлял, что ты там.

Я дрался для тебя.

Дождись.

Дождись меня.

Уже достаточно.

Нет!

Всё хорошо.

Всё хорошо.

Боже мой.

О Боже правый.

Мамита. Мамита. Еще.

Не говори никому, что я тебя так называю…

Не надо.

Никогда никому не скажу. Никогда.

Он рехнулся! Я не хотел этого. Никогда!

Дайте мне шпагу, пожалуйста.

Маэстро, нет.

Шпагу.

Одной жизни достаточно.

Нет! Нет, нет, нет!

Нужны полотенца. Скорее.

Бедро?

Он был бы уже мёртв.

Нужно переливание.

- Какая у него группа? - Первая положительная.

Положительная. Положительная.

- У меня вторая. - Третья положительная.

У меня тоже.

Найдите кого-нибудь. Быстро.

Слышите?

Видимо, меня снова полюбили.

Боже, Боже!

Придурок, ты можешь закрыть рану?

- Его нужно в больницу. - Шевелитесь, шевелитесь!

Поезжай за доктором, который прогнал священника.

Разойдись!

Прошу… поверь, Пепе, я не хотел этого.

Я не могу остановить кровь,

задето много артерии.

- Можно к нему? - Да, конечно. Идёмте.

Хорошие новости: Помнишь доктора, который выгнал священника?

Он едет.

Не надо священников.

Не надо, они меня пугают.

Доктор, а не священник. Никаких священников.

Ради Бога, не пускай её.

Пепе, как он?

Плохо.

Пепе, мне нужно его увидеть.

- Подожди. - Пожалуйста.

Подожди. Пожалуйста.

Она хочет его увидеть.

Она!

Она хочет его увидеть.

Только если он сам об этом попросит.

Мамита…

Мамита…

Пепе.

- Он звал меня? - Только свою мать.

Как он её назвал?

Он зовёт свою мать, поверь мне.

По имени? Пепе, скажи.

Мамита!

Никому не говори, что я тебя так называю. Никогда.

Никогда никому не скажу. Никогда.

Мамита.

Мамита.

Я убила его, да?

Нет.

Мы все его убили.

Я чувствую такую лёгкость.

Доктор, я ничего не вижу.

Посвящается моим родителям