Original subtitles

(Стук в дверь.) - Да.

- Разрешите, товарищ Якимук?

- Все, Тарасов, у меня люди. Действуй. Выполнишь, доложишь.

Все. Отбой.

Слушаю вас. - Ну?

- Да, товарищ Якимук, так как вы уполномочены оформлять...

- Что оформлять? - Акты.

- Какие акты? - Гражданского состояния.

- Расписаться мы решили, вот какие.

- Жениться, что ли, надумали? Вместе: - Угу.

- Понятно. Хорошо, оформлю.

Завтра зайдете за паспортами.

- И все? - А что еще?

- Ну... Вы слова должны сказать. Вы же уполномоченный,

значит, должны слова сказать.

- Когда оформлю, тогда скажу слова.

- Нет, пожалуйста, давайте слова сегодня.

Чтобы все, как полагается, было. - Угу.

- Ну ладно.

Дорогие товарищ Гранич и товарищ Карпухина,

объявляю вас мужем и женой.

Желаю счастья и, как говорится, всего прочего.

Ну? Чего стоишь, жених? Целуй невесту.

Сами же хотели, как полагается.

Ну вот. Молодцы.

Поздравляю вас, товарищи.

- Если проверка на критическую массу пройдет успешно,

испытания назначат на август.

Так что на завершение работ и пробную сборку заряда у нас останется

не так уж много времени. - Юлий Борисович,

все, что зависит от меня для ускорения процесса, я делаю.

- Простите, а вам что-нибудь известно? Я про Ольгу.

Она вам пишет?

- Пишет. 3 письма за полгода.

- Скоро все закончится, Миша.

Я уверен, Лаврентий Павлович сдержит слово.

Ну и что собираетесь делать? - Поеду за ней.

Заберу ее - и уедем. - Уедете?

- Угу. - Куда? - Куда-нибудь подальше.

- Что, не продолжите работу? Я вас правильно понял?

- Правильно. - А вы сможете?

Перестать думать сможете? - Смогу. Раньше бы не смог,

а сейчас... Не хочу. Хочу жить.

- Я вас понимаю, Миша.

А я вот, знаете, не смогу перестать работать.

Хотел бы, возможно, но... "Сумус кви сумус".

Вместе: - "Мы те, кто мы есть".

- Михаил Львович, на минуточку можно?

- Да, Платон Андреевич. - Я...

Помните, рассказывал вам, что моя жена - писатель.

- Ну конечно. Печатная машинка - ее не забыть.

- Да. Но писала она не только для детей.

У нее есть поэма, ее не напечатали. Ну, это неважно.

Так вот, там в конце главный герой говорит...

Это важно. "Я буду повторять вам вновь и вновь:

На свете смерти нет;

Есть бог, и этот бог - любовь".

Миша, удачи вам.

- Спасибо, Платон Андреевич. До встречи. Все будет хорошо.

- Ян! Ян! Я буду ждать писем, слышишь!

Ян! Ян! Ян!

- Ну давай, давай ее сюда.

Ах, хороша! Копытин! - А? - Бери бумагу, пиши.

"Щука живым весом 4 килограмма..." - Борис Львович, ну какие 4?

- Ну а сколько? - Килограмм. - Сколько?!

- Ну, максимум полтора. - Пиши: "4 кило".

"Выловлена в озере Иртяш Ванниковым Б. Л.

при свидетелях Копытине А. П. и..."

О! "И Барсукове Н. С." Пиши-пиши. Число и подпись.

Николай Степанович! - Вот он я. - Можно тебя на секунду?

- Да. Что там? - Подпись твоя требуется.

- Зачем? - Для Курчатова.

А то опять начнет: "Не видел, не знаю, докажи".

А тут - вот: протокол, свидетели. Щука 4 кило!

- Какие 4? Килограмма полтора от силы.

- Так, ставь подпись. - А если он проверит?

- Не проверит. Вон, Копытин сейчас ее порежет, и мы ее - в котел!

- Ох, Борис Львович... - "Проверит"...

Так...

- Приветствую, красавицы! - О! - Здрасте.

- Ну наконец-то! - Борис Львович, они ехать не хотели,

силой пришлось. - Что значит "не хотели"?

Я такую уху варю! Сам щуку поймал, на 4 кило!

- 4 кило? И предъявить можешь? - Вот, в ухе. Любуйся.

- Опять очковтирательство. - Так, Копытин, доставай протокол!

Иди смотри.

Юлий Борисович, можно тебя на минутку?

- Да, Борис Львович, да. - На-ка вот. - Что это?

- Погляди, погляди.

Две недели назад.

Не знаю, сообщать ему или?.. Завтра ему такое дело предстоит -

а тут беда.

Или все-таки сказать? - Не надо, Борис Львович. Я сам.

Сам. - Здрасте.

Ванников: - Ну? Убедился? - Миша, можно вас?

- Юлий Борисович, одну минуту, я прошу прощения.

- Хорошо, хорошо.

- Столько раз представлял, как мы с тобой повидаемся.

Думал, протяну руку - а ты мне по морде.

- Такое было возможно на ранней стадии испытаний.

- Вот это да! - Да, видишь,

у нас с товарищем Галеевой, помимо основной работы,

еще личная экспериментальная программа.

- Молодцы, молодцы, поздравляю. - Спасибо.

- Кира меня все в Москву отправляет -

а я вот решила тебя дождаться. - Спасибо.

Как я вас рад видеть! - Идем, я тебя кое с кем познакомлю.

- Да? Интересно. - Пойдем-пойдем.

- А размеры пойманной щуки - в документе!

- А документ твой настоящий? - А как же! Подписи, смотри:

"Копытин", "Барсуков". Печати только не хватает.

- Борис Львович! Игорь Васильевич, скажите ему, пожалуйста...

Ванников: - Копытин, отставить! - Еще генерал, называется.

- Федор Михайлович.

- Федя!

- Не спеши, фраерок. Сначала покурим, потом выпьем,

затем спляшем... Вместе: - С первой лялей на Килдыме!

- Такого быть не может! Где вы его нашли?

- Так всякое бывает, Пифагор. За встречу. - За встречу.

Вместе: - А-а-а!

(Говорят все одновременно.)

- Друзья мои! Друзья мои... - Тихо!

- Хочу сказать несколько слов.

Завтра испытание.

Завтра очень важный день. Позади 4 года работы -

трудной, тяжелой работы. Но я думаю - я уверен! -

что испытание пройдет успешно,

потому что от него зависит очень многое.

- Товарищи, нельзя кричать ура, но очень хочется. Ура!

Все: - Ура!

Ура!

- Юлий Борисович, вы что хотели сказать?

- Потом, Миша, это не срочно. - Хорошо. Ура!..

- Свободны, майор. - На выход.

- Ну что, Дима, закрывай дверь. - Есть закрыть.

- Спокойно.

- Такая маленькая - и такая мощь.

- Давай без лирики.

(Телефонный звонок.)

- Курчатов. - Игорь Васильевич, мы готовы.

Ждем вас. - Принято.

Товарищи, 5-минутная готовность.

Юлий Борисович, идемте со мной. - Да.

- Техника, конечно, египетская. - Согласен, Игорь Васильевич.

- Миша, поосторожнее.

Как только получаем первые данные, достаточные для проверки

наших расчетов, прекращайте сближение.

- А сколько времени уйдет на эти расчеты?

- Здесь не тот случай, чтобы торопиться.

Даже если и потратим лишний месяц, сейчас нам уже простят.

- Я считаю, Игорь Васильевич, надо сводить по максимуму,

чтобы получить условия, приближенные к реальному взрыву.

- Миша, спокойно. Если перейдем грань,

получим мощнейший поток нейтронов и гамма-излучения.

Это смертельно опасно. - А что касается условий

реального взрыва, так это мы высчитаем без всякого риска.

Ну, желаю удачи, друзья.

- Ну что, Ян, по местам.

- Вроде готово. - Ну, успокоили. С богом.

- Юлий Борисович, командуйте.

- Давайте.

Миша, вы готовы?

- Так точно. - Приступить к набору критмассы.

- Поток пошел.

- Михаил Львович, поток пошел, будьте осторожны.

- Поток растет.

Критмасса.

- Игорь Васильевич, есть. - Вижу.

Миша, вышли на нужные цифры по критмассе. Стоп!

Закончили.

- Победа. - Да.

- Ну что, Игорь Васильевич, успех. - На 80 процентов да.

- Как - на 80 процентов? - Главное, мы убедились,

- Как - на 80 процентов?

что при таком количестве материала нейтронного потока будет достаточно

для достижения критической массы. - А 100 процентов,

Николай Степанович, - это уже в Семипалатинске.

- Ага. - Сейчас опасно.

Так что да, успех. - Товарищи, прошу всех на воздух.

- Да... - По-моему, есть повод.

- Повод - дай бог каждому. - А потом - в баньку.

Мы такую баньку отгрохали. - Увидите. - Да, в баньку неплохо...

- Скажите Мише, чтобы заканчивал. - Есть.

(Телефонный звонок.) - Алло.

- Михаил Львович, закончили. - Какие результаты?

- Достоверность 80 процентов. - Почему не 100?

- Миша, вы шутите? 100 процентов - это взрыв.

Остальное подтвердим расчетами. - И что теперь?

- Сворачиваемся. Борода сказал, все.

- Значит, слушай меня внимательно, Ян.

Сейчас идешь в пультовую, дожидаешься, пока оттуда все уйдут, -

и мы продолжаем эксперимент.

- Простите, что? - Что слышал. Ты идешь в пультовую

и ждешь, пока оттуда все уйдут. - Мы не можем, Михаил Львович...

- Давай. - Это же 100-процентный взрыв.

- Доберешься до пультовой - дашь мне знать.

- Пожалуйста, не надо, Михаил Львович.

- Жми кнопку, Ян. У меня нет времени.

- Михаил Львович, я на месте.

- Замечательно, Ян. Работаем.

- Миша.

- Простите, Юлий Борисович, я тут накурил.

- Это вам.

- Спасибо, Юлий Борисович.

Откуда это у вас? - Это еще не все.

Читайте.

Простите меня за плохие новости.

- Ну что, Ян, остался последний шаг.

- Михаил Львович. - А? - У вас кровь.

- Где у нас перчатки? - В лаборантской. - Угу.

- Михаил Львович, если что, мы справимся.

- Я должен сам. Леша! - Да?

- Подмени меня. - Конечно, Михаил Львович.

- Через минуту вернусь.

- Здравия желаю. Ваши документы.

- Вот она, вышка. Самая высокая здесь, 37 метров.

- Ее туда поднимут? - Да.

- Проезжайте. Открывай.

- День добрый. - Добрый день. - Здравствуйте.

- Добрый день, товарищи.

- Ну, как тут у вас?

- Сборка закончена, нейтронный запал установлен.

- Отлично. - Волновались?

- Нет. - Правильно.

Вот она, первая и единственная,

но повторимая.

Ну что, товарищи, пора звать комиссию.

- Ага.

- Давай, Янчик, успеем перекурить. - Добрый день, товарищи!

Сборка закончена. Членов государственной комиссии

прошу пройти за мной.

- Ян! Миша! - Здрасте.

- Привет. - Привет, Янчик.

- Здрасте. - Привет.

- Брат... Хреново выглядишь.

- Ну, подустал немного. Надо выспаться просто.

Как ты, как Анька? - Хорошо. Через 2 месяца рожаем.

- Да ты что! - Да.

- Ну проходи, принимай наше детище, папаша.

- Анечка! Что же ты мне про матушку ничего не рассказала?

А она, между прочим, мне пластиночку новенькую обещала, -

но, видимо, запамятовала. Нехорошо.

- Обязательно ей передам.

Алексей Михайлович, скажите, ведь что-то не так?

- Юлечка, выйди, пожалуйста. Спасибо.

Да нет, в общем и целом все неплохо,

но кое-что настораживает.

Понимаешь, у ребеночка прослушивается тахикардия.

На поздних сроках это довольно частое явление,

но, дорогая моя, у тебя гемоглобин очень низкий.

Очень. - Это опасно, да?

- Плод недополучает кислород.

Это чревато нарушением обмена веществ, гипоксией.

Видишь ли, у каждой такой патологии должна быть причина. Правильно?

Аня, скажи мне честно -

во время беременности ничем не хворала?

- Нет. - Нет?

- Алексей Михайлович, это, скорее всего, связано с моей работой.

- А что с работой? - Она...

...не очень полезная. Она связана с радиацией.

Только, пожалуйста, не спрашивайте меня больше ничего.

Я не имею права вам об этом говорить. - Тихо, тихо, тихо.

Ну-ка пойдем, пойдем ко мне в кабинет. Пойдем.

- Это бронетанковый сектор. Здесь много техники

для изучения непосредственного воздействия взрыва,

ударной волны и радиационных последствий.

Есть сектора с самолетами, паровозами, вагонами.

Целую линию обороны построили.

- Да, мы видели корабли.

- Я надеюсь, что когда-нибудь у нас построят корабль

и назовут его именем "Леонид Староконь".

- Когда-нибудь - обязательно. Но не скоро.

Миша, сними куртку, жарко.

- Я привык.

- А вот это седьмой сектор. Здесь и овцы есть, и верблюды.

Это называют биоточками.

- Да, столько скотины нагнали... А завтра ее всю накроет.

- Алексей, а вы людей хотели бы видеть в качестве подопытных?

- Янчик, а ты изменился. - Все изменились. А вы разве нет?

- И зачем мы остановились? - Пойдем посмотрим.

- Дом как дом. - Да интересно же.

- Ну пойдем.

- Вот это домину отгрохали! Лучше бы у меня в деревне такую построили.

- А я тут как-то прикинул, что если бы меня тогда

не вытащили из лагеря, то мне всего два года осталось бы досиживать.

- Это что за настроения? - Да так, думаю просто.

- И о чем? - О разном.

- Да... Здесь жить можно. - Можно. До 7:00 утра.

- Ага. - Соня говорит, что,

когда мы получим свою комнату, она купит абажур.

Я говорю, что это мещанство, но она хочет.

- Подожди, какая Соня? - Моя жена. Карпухина.

- Карпухина - твоя жена? Поздравляю, Ян!

Ну, если жена хочет, покупай не раздумывая.

- Что ты хочешь здесь увидеть?

- Посмотреть, как люди живут.

У меня же никогда ничего своего не было.

Сначала детдом, потом общежитие,

потом барак в лагере,

потом опять общежитие.

- Ну пойдем посмотрим.

Ты точно в порядке? - Угу.

- О, хоромы. - Да.

Смотри-ка, а тут столовая, да?

- Да, Миша, вот так будет жить советский народ.

- Здесь будет обедать семья из четырех человек -

папа, мама, двое детей, да? - Для начала двое.

- И толстый рыжий кот в полоску. - Васька.

- Оригинально. - Ну, Барсик.

А здесь заначка от жены. Милое дело.

- Заначку-то лучше в кабинете. - Кабинет академика Рубина.

- Здесь полка с книгами. - Томик Ландау с автографом.

- Лучше Маревича. Куда без него? - Лучше Маревича.

- О, детская, да. - Детская.

- Тут я тоже повешу абажур, как у Карпухиной.

- Абажур? - А чем я хуже?

Сказка какая-то.

- Никакая не сказка.

Все у тебя будет.

Завтра все пройдет, пройдет успешно.

А потом дадут тебе квартиру в 2 раза больше, чем эта,

отпуск 2 месяца, машину купишь,

дом на берегу моря.

Заберешь Ольгу из лагеря, и будете вместе.

- Так и будет.

Поехали.

(Всхлипывает.) - Прекрати.

(Стук входной двери.)

Аня, Анечка! Ну где ты была, а?

Ночь же вон на дворе уже, Анечка.

Я чуть не умерла от страха. Вся как на иголках целый день.

Аня, что с тобой? - Я была в больнице.

Говорят, ребенок может родиться нездоровым. - Ох...

- Это из-за работы моей и Кирилла. - Маняша, воды.

- Больше всех кричала: "Опасность, радиация", - и вот сама же...

Мама, главное, ты понимаешь, ничего ведь нельзя сделать.

Мама, ничего ведь нельзя сделать, мамочка!

(Плачет.)

- Так, а ну-ка тихо, ну-ка тихо.

Доченька, тихо, моя маленькая.

Родишь как положено. Еще чего не хватало.

Знаешь что мы пережили? Мы войну пережили.

Слышишь, пинается. Значит, жив-здоров.

И будет здоров.

А я все брошу к чертовой матери и буду воспитывать его.

И не как тебя воспитывать, а нормально, по-человечески,

как бабушка.

Давай-ка, мой милый, бабушка тебе споет.

Поет: Легкий ветер присмирел,

Вечер бледный догорел.

Сверху звездные огни

Говорят тебе: "Усни".

Не страшись перед судьбой,

Я, как няня, здесь, с тобой,

Я, как няня, здесь пою,

Баю-баюшки-баю...

- Юлий Борисович, вы как в последнее время спите?

- Как убитый.

- А я, понимаешь, не могу. Лежу-лежу, потолок глазами сверлю.

- Так у меня же таблетки. Поделиться?

- Да нет, я не люблю. Раньше 100 грамм - и тоже как убитый,

а сейчас не берет.

Насчет завтра что думаете?

- Мы же оптимисты, как учил товарищ Ванников.

- Ну да. Жаль, он не увидит.

- Какой у него инфаркт? Третий? - Уже четвертый.

- Четвертый... - Как закончим - сам по врачам пойду.

Сердце что-то... Надо будет заняться.

Но сначала в Крым, к морю, на месяц.

- Лучше на два. - Согласен.

Марине обещал: как закончим - сразу.

Еще раз навру - она меня бросит, клянусь.

Ну да, это как получится. Я имею в виду завтра.

- Игорь Васильевич, смотри.

Вон там, в тех "гусях", аппаратура умнейшая.

Завтра она все посчитает, все измерит.

Но знаешь чего не сможет измерить?

Сколько сил потрачено. А как это посчитать?

Четыре года. А народу сколько!

И люди какие. А мы их даже по имени назвать не можем

с нашей секретностью.

Такого ведь наворотили, а их никто не знает.

- Когда-нибудь узнают, убежден.

Не сейчас, конечно, но узнают.

- С приездом, Лаврентий Павлович. - Здрасте, здрасте.

- Добрый день. - Здравствуйте.

- Да. Пойдемте, пойдемте. - Здравствуйте.

- Объявили повышенную готовность,

весь измерительный центр в боевом положении.

Через час подъем заряда.

Там, на вышке, установим детонаторы.

- Лаврентий Павлович, завтра утром сможете лично произвести подрыв.

Вот этот рубильник.

Исторический момент, я бы даже сказал, эпохальный.

- Возможно, возможно.

А, это наш гений.

Здравствуйте, товарищ Рубин. Вы молодец, хорошо поработали.

Помню, у вас была просьба. Говорите.

- Ничего не надо. Спасибо.

- Уверены? Вы неважно выглядите. - Нервное истощение, товарищ Берия.

- Есть просьба, Лаврентий Павлович.

Разрешите товарищу Муромцеву позвонить в Москву.

У него жена на сносях. - Галеева?

- Так точно, товарищ Берия. - А, хорошо.

Саркисов. - Я.

- Обеспечь звонок. - Слушаюсь.

- Ну что же, поедем посмотрим. - Спасибо.

- Начинайте подъем. Ждем вас на командном пункте.

С богом.

- Ну что тут у нас? - Все готово, товарищ Рубин.

Можем начинать. - Приступить к установке детонаторов.

- Есть приступить к установке детонаторов.

- Давайте, ребята, повнимательнее.

Осталось совсем чуть-чуть.

- Капитан, что со связью? - Все в порядке, товарищ полковник.

- Обеспечить товарищу Муромцеву разговор с Москвой.

- Есть. - Прошу. - Благодарю.

- Назовите московский номер, пожалуйста.

(Телефонный звонок.)

- Да, слушаю. - Квартира Галеевых? - Да.

- Позовите к аппарату Анну Николаевну. Это срочно.

- Это я. А кто говорит? Алло!

Алло! Кто звонит? Алло! - Аня, это я.

- Кирилл, Кирочка! Что-то случилось? - Все хорошо. У меня минута.

Как ты? Как ты себя чувствуешь? - Хорошо.

- Точно? - Да. Вот, пинается.

Лучше скажи, как у вас. Уже?

- Нет еще, но все по плану. - Ясно.

Ты ее видел? - Да. Она шикарная.

- "Шикарная"! Ты еще скажи - красивая.

- О, она правда красавица, серьезно.

- Что, прямо красивее меня? Я ревную.

- Ну не ревнуй. Знаешь, от таких красавиц лучше держаться подальше.

Ты там осторожнее, хорошо? - Да. Это ты осторожнее.

- Мне надо бежать. Я тебя люблю, слышишь?

- Я тоже тебя люблю.

- Спасибо.

- Так, веселее, бойцы, не телимся!

Вяжем крепко, чтобы ни одна псина не сбежала.

Григорьев, а ты чего застыл?

Давай иди вяжи ее в танк, давай!

Ух, хороший какой.

Напоминаю всем: через час зона должна быть очищена!

Предоставлен материал - Nataleksa.

- Ну все, приехали.

Дальше ты один. Я...

Спасибо.

- Михаил Львович, ну так же нельзя.

Не надо, Михаил Львович. - Забыл?

Я всегда знаю, как надо.

Езжай давай, сейчас патруль поедет.

- "Возвеселиши его радостию с лицем Твоим".

Ой, а дьякон прямо басом:

"Премудрость"!

- Я пойду полежу. - Пойди полежи, доченька.

- Ну а что, может, Сталин не зря эти твои церкви пооткрывал.

(Грохот, звон разбитой чашки.) Аня?

Аня! Маняша, вызывай скорую!

- Ну, девочки, что тут у нас?

- Профессор, отошли мекониальные воды.

- Ну и прекрасно. Ну что, Анечка, будем начинать.

- Есть примета: если навстречу вам идет

баба с двумя полными ведрами урана, это к обогащению.

Сейчас. Не знаю, как у вас в Таганроге, - в Москве так.

Ян, ты чего один? Где Рубин?

Гранич, ты меня слышишь? Рубин где?

- Он так решил.

Я его отговаривал, но он так решил.

- Что?

- Тужься, ну!

Сильнее тужься, дорогая моя.

Тужься, тужься!

- Миша! Миша!

- Сдал все-таки Янчик.

- Вот скажи, что ты здесь делаешь? - А вот, заначку в кабинете нашел.

Пью. Будешь?

- Да что с тобой? Вставай! - А-а!

Подожди... - Ты чего?

- Ох ты...

Пошла реакция, понимаешь.

- Мишка...

- Все...

- Когда? - При проверке на крит.

- Твою... - Решил максимально сблизить.

Все ушли, а я продолжил.

Хотел, чтобы наверняка.

Ты не представляешь, Кир. Такое свечение.

Буквально секунду, но...

- Кто еще знает? - Ян.

Без него бы я не справился.

Я не знаю, наверное, дня три мне осталось.

Все тело отказывает.

- Тебе в Москву надо. - Нет.

- Курчатов договорится, самолет хоть сегодня пришлют.

Ну ты... - Мне с моей-то дозой? Ты смеешься?

- В Бурденко спецы, они уже год работают с лучевой.

Да что ж ты раньше-то!.. - Кирилл! Не кричи ты...

Оля умерла.

Двусторонняя пневмония. Два месяца назад.

И я к ней хочу.

Да и... я же, в конце концов, ученый.

Надо довести эксперимент до конца.

- Тебя ищут. - Ага.

Ну придумай что-нибудь.

Не переживай, я уже не боюсь.

Аньку за меня обними обязательно.

Все будет хорошо.

Ведь должно же там что-то быть.

- Доктор, все кончилось?

- Почему же кончилось, моя дорогая? (Слышен плач новорожденного.)

Наоборот, все только начинается.

У вас мальчик. Слабенький, маленький, но абсолютно здоровый.

- Лаврентий Павлович.

- Все готово? - Так точно. Осталось 5 минут.

Прошу вас занять место за пультом.

- Ну, давайте рассказывайте, что тут у вас.

- Кирилл Александрович, а где Рубин? - В медсанчасть поехал,

Юлий Борисович. Ему плохо, вы же видели.

- Почему он мне не сказал? - Праздник не хотел портить.

- Да, конечно.

- И последнее. Когда я подам напряжение,

вы с помощью поднятия этого рубильника осуществите подрыв.

- Семь ноль-ноль. Осуществить подрыв.

- Есть подрыв.

- Получилось! - Да! - Кирилл, получилось!

- Ура! Ура! - Юлий Борисович, поздравляю вас!

- Да! - Да!

- Лаврентий Павлович... - Вы понимаете, она взорвалась.

- По-другому и быть не могло. - Могло, еще как могло.

Игорь Васильевич, миленький, вы понимаете, это чудо...

- Спасибо. - ...что она взорвалась.

Вы понимаете?

- Браво! - Ура!

(Все шумно радуются.)

- Ведь задача стояла не только в том, чтобы сделать

эту первую советскую атомную бомбу,

а сделать ее быстро,

чтобы быстро нарушить монополию.

Потому что планы уничтожения Советского Союза

действительно были страшные,

об этом тоже доносила наша разведка.

- Ядерный паритет - это значит,

что наши возможности и их возможности

должны быть одинаковые.

- Что было бы, очень трудно сейчас предполагать.

Можно фантазировать на эту тему.

Но ясно одно - что мирного неба над нами не было,

и нас спасло это первое испытание,

первый успех, первое испытание этого ядерного устройства.

- Это было воспринято с большим энтузиазмом.

Тоже считали, что это победа наша.

- И романтика там была. Романтика, никуда не денешься.

Романтика научной работы. Узнаешь новое...

И с какими трудностями, и какие решения находятся - это потрясающе.

- Поэтому мы делали все для мира,

а не для войны.

Быть готовыми всегда ответить.

Ну как же, когда в древние времена рыцари сражались,

они же надевали доспехи, они знали, что от врага можно ожидать.

Так и мы тоже должны быть вооружены.