Original subtitles

- Русская церковная архитектура.

Необыкновенная!

У меня в Ленинграде барокко и ампир,

а здесь, смотри, она просто выросла из этой земли, из этих лесов.

Ты меня слушаешь? - Угу...

Знаешь, Оля, мне один человек пообещал,

что если я справлюсь с задачей,

то тебя выпустят.

- Кто тебе это пообещал? - Берия.

- Кто? - Лаврентий Павлович Берия.

Только штука заключается в том, что у нас ничего не получается.

Мы топчемся на месте.

И вместе мы сможем быть не раньше, чем через год. А то и больше.

- Миша...

Мы уже вместе. И будем ждать столько, сколько надо.

Там за нас все равно уже все решили.

- Ты еще скажи, что браки свершаются на небесах.

- Так и есть.

- Оля, я физик, материалист, я в Бога не верю.

- А в любовь?

Или ты ее тоже можешь посчитать? Икс плюс игрек, корень квадратный...

Какая у нее формула, а?

Пойдем. - Куда?

- Пойдем, физик-материалист!

Я тебе кое-что покажу.

Видишь этот удивительный пейзаж?

Когда-нибудь на этом облаке

мы точно будем вместе.

- Я не хочу на облаке.

Я хочу здесь, на земле.

И хочу уехать с тобой куда-нибудь и жить.

- Так и будет. Не бойся.

Товарищ Рубин!

Изотова!

- Интересно, а в раю дождь есть?

- В раю? - Ну да.

Мы же с тобой в раю.

А вот и запретный плод.

- Его же нельзя.

- Вкусно. - Очень.

- Товарищ Рубин! Изотова! Вы где?!

Товарищ Рубин!.. Ехать надо! - Не хочу, Миша...

- Товарищ Рубин! Опоздаем, товарищ Рубин!

- Который час? - Пять часов почти!

Прошу вас, поехали! А то опоздаем, мне попадет!

Что же вы делаете? Я же просил по-человечески рядом быть!

- Успеем, добежим! - 15 километров добежим?

Все, опоздали. Опоздали...

- Да плевать, Миша. - Чего "плевать"? В карцер захотела?

И я вместе с тобой! Что делать-то?!

Что делать? - Не ори ты, а!

Пошли, пошли, пошли! - Вы куда?

- Садитесь в машину быстро! Ян!

Юлию Борисовичу передай, что я взял его машину.

- Как? Нельзя! - Прыгай, дурак, успеем!

- Мне кажется, что-то случилось.

- Все? - Никак нет, товарищ майор.

Одной не хватает. - Ну пойдем посмотрим.

Иванова! - Я.

- Хапиева! - Здесь.

- Пономаренко! - Туточки я.

(Сигналит.) - Да что они там, оглохли, что ли?

- Открывай!

Хлопцы, открывай!

Открывай!

- Я тебя люблю. - Я тебя тоже.

- Лукина! - Здесь.

- Миркова! - Я. - Бурова! - Я.

- Колыванова! - Я здесь.

- Яхненко. - Здесь.

- Кобытова! - Я.

- Изотова. Изотова!

Вы чего, оглохли?! Где Изотова?

- Товарищ начальник! Заключенная Изотова с работ доставлена.

- В строй!

Поет: - Не даю я вертухаю, Не даю, конечно!

Я же вольного люблю, Ой, люблю сердечно!

- Ну что, вроде все в сборе. Тогда слово предоставляется

товарищу Галеевой. Все: - О-о-о...

- Тихо, тихо, товарищи.

- Игорь Васильевич, у меня полное ощущение,

что у нас половина персонала, включая руководство,

вообще не понимают, что здесь происходит.

- А мы понимаем, Анна Николаевна. И народ понимает.

Вы же всем лекции читаете по радиационной безопасности.

- Да, я читаю. Только ходит на них ровно половина.

А вторая сбегает.

Игорь Васильевич, я официально требую приказ за вашей подписью,

чтобы явка сто процентов. Я не знаю, скажите, что зарплату не получат.

- О...

- Анна Николаевна, ну это, наверное, чересчур.

- А я тут читал, что французы делают женский крем и румяна там всякие

с радиационным хлористым фторидом, и ничего, не умирают.

А наоборот - женщины ходят красивые, румяные.

- А вот надо этих румяных красавиц к нам в стационар.

Показать им ребят, которые проводили ремонт в разгрузочной зоне.

Вы сказали, что все в сборе? А где Барсуков?

- Да, кстати, а где Барсуков? - А он отвез жену ночью в больницу.

- Что с ней? - Николай Степанович говорит,

что у нее слабость и тошнит все время.

А самое главное - врачи не знают, из-за чего все.

- А из-за того, о чем я вам здесь все время говорю.

Игорь Васильевич, нужно пересматривать нормативы,

сокращать время работы в грязных зонах,

иначе это не работа, это какое-то бессмысленное геройство!

- Бессмысленное?

Без этого геройства у нас вообще ничего не получится.

Мы не можем создать им санаторные условия.

Или прикажете реактор остановить?

- Да, может быть, и остановить,

пока не создадим нормальную систему безопасности.

Товарищ Муромцев, ну вы-то сидите в пультовой.

Там все-таки защита.

А в рабочих зонах люди получают предельные дозы.

Вы же сами туда не лезете.

- Вы считаете, что я трус?

- Я считаю, что нельзя идти на неоправданные жертвы.

- Игорь Васильевич, разрешите идти? Нам на смену.

Идите.

- Слышь, начальник.

Помнишь, как на фронте, когда тихо?

Сидишь и думаешь: "Если б не война, если б домой... Женюсь.

Каждую минуту буду жить на полную.

Радоваться буду, любить. Лишь бы в живых остаться!"

А кого жена ждала, так тот и в бою радовался и мечтал.

Ну чего ты сидишь, майор?

- Ты действительно считаешь меня трусом?

Аня!

- Чего ты от меня хочешь?

- Давай разведемся? Не хочу, чтобы муж у тебя трусом был.

- Давай. Все?

- Коля! Окошко открой.

- Ну дурак!

- Платон Андреевич, вы говорили со взрывниками?

- Говорил. - Ну?

- Они предлагают делать жидкую смесь и отливать.

Тогда взрывчатка будет однородной.

- Допустим, сделали они все идеально.

А как нам потом это в корпус монтировать?

И главный вопрос: как нам обеспечить постоянный доступ к центру заряда

до самого момента испытания?

- Можно оставить отверстие.

- Да? А как его потом законопачивать?

Нет, мы нарушим целостность взрывчатки.

И вся наша работа по симметричному обжатию пойдет насмарку.

- Вот. Херсонский.

Мой отец всегда говорил, что лучшие арбузы в Херсоне.

Вот, пробуйте.

Платон Андреевич, а вот как с точки зрения науки объяснить -

чем ближе к середине, тем слаще?

- Вот сейчас попробую и скажу.

- Подожди.

Ну-ка, дай.

Пойдем за мной! - Куда? - К Харитону!

- Юлий Борисович, есть.

Взрывники предложили делать жидкую смесь из взрывчатки

и отливать в сферу.

Я сначала подумал, что это пустая трата времени,

но потом пришел Гранич с арбузом.

И вот, как обычно, все гениальное просто.

Итак, отливаем сферу, добиваемся однородности,

чтобы ни каверн, ни сгустков.

А потом нарезаем эту отливку на равные сектора -

так, чтобы они собирались в единый шар, как в арбузе.

А? Осталось только подсчитать количество секторов.

- Хотите сказать, что при необходимости мы можем

изъять одну из секций и освободить доступ к центру заряда?

- Именно. В любой момент можно установить плутониевую начинку

и вернуть сектор на место.

- И нейтронный запал вставляем через ту же изъятую секцию?

- Да!

Что скажете, Юлий Борисович?

- Скажу, что вы молодцы.

Конечно, нужны расчеты, но идея перспективная.

- Нет, не перспективная, Юлий Борисович.

Единственно верная.

Херсонский!

- Игорь Васильевич, отпустите меня.

Поработаю в институте биофизики, от меня там больше пользы будет.

- Да отпущу, конечно.

Поезжай.

Только, Аня, ты же понимаешь:

контролировать критическую массу можно, но до определенного предела.

- Игорь Васильевич, ну так получилось.

- Что получилось, Аннушка? Я же вижу - любит.

У него же даже лицо изменилось сейчас.

- Я знаю. Но Кирилл не виноват, это я.

- Виновата - исправь.

- Я не могу.

- Не можешь или не хочешь?

(Распевается.) (Звонок в дверь.)

- Маняша! У тебя что, ног нет?

Ой...

Ах! Анька!

Анечка моя! Доченька!

Давай, давай, проходи скорее!

А ты чего одна? Где Кирилл?

- Мама, я одна. Совсем. Уже полгода.

- А что случилось? - Пожалуйста, давай не сейчас.

Правда, сил нет.

- Ну хорошо. Слушай, хорошо, что ты приехала!

У меня ж концерт в пятницу! Я себе уже такое платье пошила из шифона!..

Подожди, а ты когда обратно?

- Никогда. Я в Москве остаюсь, в институте биофизики.

- Так а как же?.. - Мамочка, пожалуйста,

можно я посплю?

- Опять бабье царство.

- Если увижу кого-нибудь сидящей или курящей,

будет объявлен строгий выговор!.. - Мальцев, Мальцев!

- Что нужно? Я за него!

- Нюра, а где Ольга? - С этапом отправили.

- Как - с этапом? - Товарищ, от ворот отойдите!

Общение с заключенными строго запрещено!

- Не ждите ее, не вернется она.

- Молчать, твари! Налево!

Шагом марш! Шире шаг!

- Товарищ Рубин!

Что, узнали уже?

А я гнал - вас предупредить.

Думал, расстроится человек.

Хотел лично вас подготовить.

- Куда ты ее отправил? - Я?

Был приказ - очистить лагерь от неблагонадежных.

Сами знаете - режим. Так что уехала.

Напевает: Этап на Север -

Срока огромные...

А скоро зима. Там и сдохнет.

Из-за тебя она, сволочь. Все из-за тебя.

- Вы же знаете, Анна Николаевна, мы с 46-го года занимаемся

радиационной безопасностью. Но нашего опыта по радиевой

и рентгеновской дозиметрии совершенно недостаточно.

Работы непочатый край. Индивидуальные приборы контроля - это раз...

- Да, но необходима дозиметрия не только гамма-лучей.

- Конечно. И бета-излучений, потоков нейтронов различных энергий.

Задача ведь стоит комплексная:

определение радиационного загрязнения рабочих поверхностей,

спецодежды, кожных покровов, - а аэрозоль, а концентрация в воздухе!

Я же вам говорю - непочатый край!

- Александр Геннадьевич, я к вам не с пустыми руками.

Вот, смотрите.

Наши наработки по аэрозолям.

- Отлично, просто отлично! Вы наша спасительница.

- А еще мы провели исследование чувствительности фотоэмульсий.

При поражении пленка темнеет. И в зависимости от плотности потемнения,

можно фиксировать дозу.

- Анна Николаевна! Это же все просто бесценно.

Мы тоже над этим работаем. Правда, немного кустарно,

но есть кое-какие результаты.

Вот. Смотрите, до чего наши умельцы додумались.

Внутри кольца фотопленка.

Фиксирует до пяти рентген.

Позвольте пальчик, пожалуйста.

Индивидуальный дозиметр

в романтическом, так сказать, исполнении.

- Да. Забавно.

- Что вы, что вы! Оставьте себе в качестве сувенира.

- Спасибо.

- Анна Николаевна, а можно к вам с просьбой?

Хотели на концерт к вашей матушке с супругой, а билетов нигде не достать.

Вот если бы Вероника Леопольдовна контрамарочку...

- Конечно. Конечно сделаем. - Спасибо.

Век буду признателен.

- Товарищ Галеева, с юбиляршей вас! - Спасибо, Лаврентий Павлович!

- Смотри, что творят, а!

Не надо. Мне не надо!

Туда, туда.

- Дежурный дозиметрист зафиксировал рост радиационного фона

в системе вентиляции. Аэрозоли пошли наверх.

- Вот черт. - А с температурой что?

- Да вроде все нормально? Думаете, спекание?

- Ну-ка, звони вниз. Пусть сообщат последние данные.

- Хорошая была смена. - Подожди.

- Староконь на проводе. Доложите обстановку. Что с температурой?

Ясно. На сколько?

В каких секторах? В каких секторах?!

Поет: - Когда на землю спустится сон И выйдет бледная луна,

Я выхожу одна на балкон, Глубокой нежности полна.

Мне море песнь о счастье поет, Ласкает нежно ветерок.

Но мой любимый сегодня не придет.

Ты помнишь наши встречи И вечер голубой,

Взволнованные речи, Любимый мой, родной?

И нежное прощанье, Руки пожатье...

Ты сказал мне "до свиданья", Простясь со мной.

Забыты наши встречи И вечер голубой.

Давно умолкли речи, Ведь нет тебя со мной.

Не жди любви обратно, Забудь меня.

Нет к прошлому возврата И в сердце нет огня!

- Срочно замерьте температуру по всему реактору!

Да, распределение по всем секторам.

Неужели козел? Вот зараза. - Дозиметристы докладывают,

что радиация продолжает расти.

Кирилл, быстрый рост! Даже очень быстрый.

(Сигнал тревоги.)

- Держите в курсе.

Игорь Васильевич, это Муромцев. Кажется, у нас козел.

Не кажется, я уверен.

Поет: - Я помню, как сейчас, мой друг,

Руки пожатье...

Ты помнишь наши встречи И вечер голубой?

Из зала: - Браво!

- Понял, да! Кирилл Александрович,

в секторе 2 перегрева нет.

Проверяйте дальше! Товарищи, время!

Время! Жду!

- Выяснили, в каком канале спекание? - Выясняем.

Проверили первый и второй сектора - там норма.

- Ночь обещает быть жаркой.

Леонид Адольфович, принесите картограмму котла.

Кирилл, вызывайте дополнительные бригады,

могут понадобиться все до единого. - Есть.

- Браво!

Зрители: - Браво! Браво!

- Браво! - Браво!

- Антракт. Зрители: - Браво!

- Товарищ Берия, разрешите обратиться к товарищу генерал-полковнику.

- Обращайся, обращайся. - В чем дело?

- Секреты. - Звонили с Урала, там случилось...

- Матушка ваша - всенародное достояние,

женщина огромного таланта. - Спасибо, Лаврентий Павлович.

Я обязательно ей передам, ей будет очень приятно.

- Не надо. Зачем? Я сам ей скажу.

- Лаврентий Павлович, вынужден уйти. На "Аннушке" авария.

- Что там? - Пока не знаю, долечу, выясню.

- Когда летишь? - Самолет готов. Разрешите идти?

- Доберешься, звони немедленно. - Так точно.

- Борис Львович! - Фуражку забери.

- Есть. - Можно мне с вами, пожалуйста?

- Зачем? - У меня муж там, вы же знаете.

- Поехали.

- Он где-то здесь, в пятом секторе. В одном из восемнадцатых каналов.

Но где именно, надо проверять.

- Значит так, из каждого канала сбрасываем вниз по холостому блочку.

- Зачем?

- Вставляем сверху щуп, сбрасываем блочок.

Если щуп опускается, значит, чисто. - Да.

Если уперся, там и есть козел. - Да ты можешь точно сказать?

- Это ж сколько времени займет? Часа 4?

Леша, что говорят дозиметристы? - Пока жить можно.

Если недолго.

- Значит, будут работать посменно, по полчаса.

- Ну, нашли затык, что дальше? Глушить котел?

- Может быть, придется. - До этого у нас никогда не доходило.

Дожили.

- Допустим, нашли место спекания. Заглушили. Плохо, но неизбежно.

Что дальше? - Как ликвидировать?

- Не просто ликвидировать, а за 48 минут.

Давайте думать.

Думать. (Телефонный звонок.)

Всем думать. - Да.

Понял. Понял!

Игорь Васильевич, бригада готова.

- Это Курчатов. Слушайте внимательно.

(Звук аварийной сирены.)

- Товарищи, повторяю еще раз.

Ваша задача - действовать быстро, но внимательно.

- Начинаем с 18-го ряда. Вот он! Вскрывай 18.01.

- Есть. - Номера каналов

в обязательном порядке сверяйте с картограммой котла.

(Телефонный звонок.)

- Принято. - Игорь Васильевич, приняли.

- Кирилл.

- Готов. - Пультовая, 18.01 готов.

- 18.01 готов. - Приступаем к сбросу.

- Есть приступить к сбросу.

- Прошел. - Пультовая, 18.01 рабочий.

- Приступить к 18.02. - Есть.

- 18.22. Готов.

- Стоит. - Боря, помоги.

- Есть.

- Стоит. - Есть спекание,

товарищ начальник смены. - Да!

Нащупали гада! 18.22. - Молодцы, мужики, быстро на выход.

Игорь Васильевич, спекание в канале 18.22.

Надо принимать решение.

- Глушим. - Леша, глуши. - Есть.

- Время пошло.

- Итак, у нас 48 минут, чтобы разгрузить канал

и ликвидировать козел. Если не уложимся, свалимся в йодную яму.

- Реактор сможем запустить через двое суток, не раньше.

Чтобы после перезапуска выйти в штатный режим,

надо проверить все каналы, все системы.

Это как минимум 2 недели. - Вот именно.

- И то, если повезет. - Нужно хорошо подумать.

Очень хорошо. - Да что тут думать!

Надо попытаться выдернуть трубу, вот и все!

- Всем доброе утро. Хотя какое оно доброе, Игорь Васильевич.

- Приветствую. - Вторая смена готова заступить.

Начальник смены Белов. - А нам куда?

Что мы, сейчас домой пойдем, что ли, спать?

Давайте мы сначала во всем разберемся, тогда и сменимся.

- Подождите. Есть идея.

Игорь Васильевич, вы пока тут думайте, я возьму крановщика,

пойду в реакторный зал. Попробуем краном выдернуть трубу.

Если получится, сбросим уран. Ну а там буду смотреть по ситуации.

- Вот это дело! Игорь Васильевич, разрешите мне с Муромцевым пойти?

- Леша, у тебя жена и ребенок. - Это не имеет никакого значения.

- Еще как имеет! - Кирилл, я прошу.

Ну пришла смена, они заменят. Ничего страшного не произойдет.

- Сиди за пультом. Лучше тебя эту работу никто не сделает.

- Игорь Васильевич, разрешите мне.

- Адольфович, ты чего? - Кирилл Александрович,

у меня никого нет.

- Вы это серьезно?

- Вы же знаете, я очень серьезный человек.

- Игорь Васильевич, разрешите идти?

46 минут.

Уже 45.

- Идите.

Аня: - Кирилл!

- Откуда ты здесь? - Я узнала, что здесь...

Я...

- Извини, нет времени. Надо идти. - Подожди.

Сейчас.

Возьми. - Что это?

- Дозиметр.

Прости меня.

- Ну что? Заглушили?

Твою ж мать! - Через полчаса запустим.

- Уверен? - Через полчаса узнаем.

- Твою ж мать!

- Анна Николаевна!

- Федя, давай наверх.

- Адольфович, поставь ты эту штуку. - Зачем?

- Отвлекает.

- Готов! - Майна.

- Ну что там? - Борис Львович, ждем.

- Хорош! - Есть.

- Иди доложи.

- Здравствуйте, товарищи. - Здравствуй, Анечка.

(Телефонный звонок.) - Да.

- Староконь на проводе. - Адольфович, ну как вы там?

- Подцепили. Пробуем поднять. - Зацепили. Начинают подъем.

- Кирилл, только осторожно.

Друзья, спокойно. У вас целых 38 минут.

- Федя, работаем. Вира, трави помаленьку.

- Есть.

- Хорош! Сильно спеклось. - Ага. Не идет.

Дергать надо. - Опасно, труба прогорела, лопнет.

- Так толку не будет, надо дергать!

- Ну что там у вас? - Крепко спеклось.

Пробуем сорвать. - Говорят, сильно спеклось.

Пытаются сорвать.

(Телефонный звонок.) - Слушаю.

- Фиксирую рост радиационного фона. Резкий рост, значительный.

- Понял. Игорь Васильевич, радиация растет.

- У нас выбора нет, пробуйте.

- Давай, Федя. Вира, только нежно.

- Ну если нежно, тогда отойди от греха!

- Кирилл, что происходит?

Черт бы вас побрал! Доложите немедленно.

- Адольфович, не смей! - А-а!

- Леонид Адольфович, что у вас? Леонид Адольфович!

- Да выключи ты этот звук!

- Майна! - Майна, Федя, майна!

Кирилл Александрович, не надо!

- Что делать-то?

- Федя, давай вниз, лопату бери.

Предоставлен материал - Nataleksa.

- Игорь Васильевич, их нужно выводить оттуда срочно,

вы что, не понимаете?

- Кирилл, уходите немедленно. - Ч-ш-ш.

- Федя, скатывай их в бассейн. - Да.

- Игорь Васильевич, если вы меня слышите, у нас есть еще время.

25 минут. 25 минут!

- Никаких минут! На выход немедленно! Это приказ!

- Давай, давай, давай.

Давай, давай, давай. Гони их сюда.

- Есть.

Как ты, Адольфович? - Да нормально.

- Ну-ну.

- Игорь Васильевич, если вы меня слышите, у нас ничего не получилось.

Спекание ликвидировать не удалось. Если есть решение - говорите,

мы здесь.

- Решение есть. Картограмму.

Предлагаю разгрузить все каналы по периметру от 18.22

и пустить туда воду. Это может сбить температуру.

- А потом запустить котел и вывести на полную мощность?

Можно попробовать.

- Пробуйте, Игорь. Пробуйте. - А если графит загорится?

- До 1000 градусов не дойдет. - До какой тысячи?

Это уран горит при тысяче, температура горения графита - 380.

Нужно просчитать температуру хотя бы при половинной мощности котла.

- Считайте оба, быстро.

Кирилл. - Я.

- Мы считаем. Если температура поднимется до 380,

загорится графит, а там и уран. Если котел разрушится,

вы понимаете, что будет. Радиацией до Челябинска накроет.

- Все слышу, не накроет. Если загорится, мы просто зальем реактор.

Потушим. И так, и эдак останавливаться.

- Игорь Васильевич, вот, на скорую руку.

Удержим температуру, должны удержать. - Да, кажется, правда удержим.

Но это все приблизительно.

- Саша, готовьте воду. Алексей, разгрузить все каналы по периметру

от 18.22. - Есть разгрузить все каналы

по периметру от 18.22.

- Зал управления, начальник смены Белов.

Приготовиться подать воду в каналы: 18.21, 18.23, 17.22, 19.22.

На полную катушку.

- Адольфович, Федя! Разматывайте пожарные рукава,

готовьтесь к заливке реактора. Быстро!

- Все понял. Упало. - Игорь Васильевич, запускать?

Самое время запускать, 4 минуты осталось.

- Запускайте.

- А если заливать придется, что тогда?

- Разбирать котел, сушить графит, сроки на полгода сорвем.

- По шапке получим? - Не то слово, Федя.

Стоим, мужики, стоим.

- Все хорошо.

- Стоим.

- Вроде идет. - Поднять мощность.

- Есть поднять мощность.

- Это Белов, что у нас с температурой?

Понял. Игорь Васильевич, температура в норме.

Фон огромный, но температура в норме.

- Выводите на полную! Один черт мы уже здесь!

Курчатов: - Выводите. - Есть.

- Стоим.

- Игорь Васильевич, вроде бы получилось.

Есть полная мощность, Игорь Васильевич.

Получилось, товарищи! Получилось!

- Кирилл, выходите оттуда. Есть полная мощность.

- Все получилось, уходим! Курчатов: - Муромцев, слышите меня?

У нас получилось. Выходите.

- Адольфович! - Адольфович.

- Адольфович.

(Треск дозиметра.) Взяли, Федя. Взяли.

Давай, давай, давай. Держись, держись.

- Кирилл!

- Нельзя. Ты слышишь, Аня?

(Звучит пронзительная музыка.) - Все хорошо.

Аня: - Кирилл! - Надо уходить, слышишь?

- Быстрее! Бегом!

- Кирилл! - Кирилл? Кирилл, ты меня слышишь?

- Пожалуйста! Пожалуйста!

- Насчет доктора. Что нам теперь на комбинат нельзя -

это он серьезно? - Серьезно.

Хватанули мы с тобой лет на 100 вперед.

Радиация, Федя, не шутка.

- Что нам теперь делать? Грибы собирать?

- Без работы не останемся.

- Староконя жалко.

Такой мужик был.

Помянуть бы надо. У меня, кстати, есть.

- Приноси. Помянем.

Ч-ш-ш.

- Еще начиная с Марии Склодовской-Кюри,

не понимали, что радий излучает,

сколько можно с ним работать,

можно ли его брать в руки и когда.

Постепенно это все узнавалось методом проб и ошибок.

- Мы не пугались этого,

мы смотрели с открытыми глазами и понимали,

что радиация есть радиация,

что она сопровождается гамма-излучением, альфа-, бета-.

- Альфа-облучение - самое неприятное.

В том плане, что оно не ощущается

и плохо фиксируется.

- Радиофобия проистекает из непонимания и незнания,

отсутствия знания.

Говорить можно все что угодно.

Конечно, предосторожности должны быть.

- Была специальная служба дозиметрии.

Они проверяли, прежде чем...

Если ребята работают на аппарате,

то обязательно дозиметрист с ними.

- Юлий Борисович Харитон

во время одного из экспериментов

получил сильнейшую дозу излучения,

которая была за пределами возможностей жизни.

Юлий Борисович прожил 93 года.

А Ефим Павлович Славский - 96 лет.