Original subtitles

- Товарищ Калугин, а вы на войне были?

- Был. - А вы там мосты взрывали?

- Нет. - А дома, укрепления?

- Нет. - А что взрывали?

- Взрывчатку.

- А детонаторы сами взорваться могут?

- Тряхни - узнаешь.

Куда? Твою мать, заземление.

Ну все, все. Дальше я сам. Иди готовься орать.

- Да чтоб тебя!

- Михаил Львович, что вы так нервничаете?

Уверяю, сегодня у нас все получится. - Получится?

Да вы в прошлый раз тоже каркали, что получится.

И позапрошлый. И что? Получилось?

- В прошлые разы мы взрывали на земле.

Взрывная волна отражалась и шла обратно. Сейчас это исключено.

- Вроде все готово. Осталось клеймы подсоединить.

Можете включать приборы.

- Ну что? Все готово?

Жахнем? - Да уйди ты, жахальщик!

- Взрыв готов. Командуйте, Михаил Львович.

- Огонь! - Есть.

- Ну что, получилось?

- Михаил Львович, вы куда?

- Честное слово, я не понимаю, почему опять деформация.

Взрывчатку устанавливали с учетом разной скорости детонации.

Жук все рассчитала. - Михаил Львович, химики-взрывники

готовили заряд строго по расчетам. Я лично контролировал.

- Значит, плохо контролировал! Контролер...

- Да нет, нет, Михаил Львович. Я трое суток от них не отходил.

- Значит, Жучкины девицы в расчетах напортачили.

- Подождите. Подождите, вы так думаете?

- Послушайте меня, товарищ Жук.

Необходимо срочно пересчитать все мои выкладки по взрывчатке.

Слышите? - Во-первых, нужно здороваться.

- Повторяю. Проверьте все мои расчеты. Там ошибка!

Это нужно сделать срочно, немедленно! - Во-вторых, что вы себе позволяете?

Что за тон, товарищ Рубин? - Я позволяю себе требовать от вас

добросовестной работы, товарищ Жук!

- Значит так, мои девушки не ошибаются. Это первое.

Второе, я отвечаю за каждую свою сотрудницу.

А в-третьих, прошу вас... - А я требую!

Так, дайте мне мои бумаги, я сам пересчитаю,

раз ваши малограмотные не справляются!

- Что? Малограмотные? - Да!

- Это вы, миленький мой, научитесь сначала считать!

Ясно?! - Бумаги!

Все бумаги вы получите в секретной части,

как это положено по всем правилам. А сейчас - вон отсюда!

Вон, я сказала!

- Счетоводы... - Грубиян!

- Извините.

- Опять смят. А должен быть идеально круглым.

Как нам добиться равномерной взрывной волны?

- Мы не понимаем, в чем проблема. В конструкции, во взрывчатой смеси?

- Да я уверен, что в последних расчетах ошибка.

А Жук прикрывает своих недоучек.

- Юлий Борисович, мы не можем еще год экспериментировать.

- Товарищи, я прошу вас, успокойтесь. Миша, между прочим,

из всех начальников лабораторий вы единственный конфликтуете

с Екатериной Андреевной. Я слышал, вы даже на нее кричите.

- Да потому что она человеческих слов не понимает.

- Это несправедливо и глупо.

Кричать на товарища Жука и ее сотрудниц - то же самое,

что ругаться с арифмометром. Только в отличие от арифмометра,

ее девушки живые и работают круглые сутки.

Я тоже думал над этой проблемой. И вот что я предлагаю.

На испытуемые шары необходимо нанести параллели и меридианы, как на глобус.

Это позволит нам точно определить сектор неравномерного давления

взрывной волны. А для того чтобы выявить причину

неравномерного обжатия, необходим хронометрический анализ.

- То есть отснять момент взрыва на всех этапах.

Я думал об этом. - А я не только думал.

Я и специалиста нашел. Уникальный человек, штучный,

занимался детонацией, танковой броней, и крайне успешно.

- И где он? - Он скоро прибудет.

И он решит нашу задачу, я в этом не сомневаюсь.

Он поможет нам увидеть то, что не видят другие.

Я уверен, проблема неравномерности обжатия кроется

в несовершенстве конструкции заряда.

Если мы проведем детальнейшую фотосъемку,

многое для нас станет очевидным. Также, считаю, необходим

рентгеноскопический анализ, что позволит нам увидеть взрыв изнутри,

в мельчайших деталях.

- Я-то надеялся, хоть росписи оставят.

Вот зачем все уничтожают? Я не понимаю.

- Платон Андреевич, здесь собрались лучшие ученые, материалисты.

Я считаю, правильно, что закрашивают подобное мракобесие.

Нарисуют здесь что-нибудь стоящее. - Не сомневаюсь.

- Например, самолеты. Или, скажем, нас. Ну, нас, ученых.

Как мы раскрываем тайну атома. - Тайна мироздания вас не интересует?

Ее с помощью формул не познаешь.

Кстати, именно в здешнем лесу Серафим Саровский

стал свидетелем чуда. - Опять религиозная пропаганда,

товарищ Бибихин. - Он однажды молился здесь

и вдруг увидел свет, невыносимо яркий свет.

А там - Богородица. Представляете, прямо здесь, в двух шагах.

- Это абсолютно бездоказательно, товарищ Бибихин.

Его никто не видел, никаких свидетелей.

Он все что угодно мог сказать. А ему взяли и поверили?

- Ему? Ему поверили. В отличие от нас преподобному Серафиму просто верили,

без всяких доказательств. - Может, помолиться, Михаил Львович?

- Ну а что, в святом месте должно сработать.

Господи, сделай так, чтобы я наконец-то понял, в чем у нас ошибка.

Господи! Ничего, что я не на коленях? - Кстати, да.

Вы с ума сошли, что ли, там?

- Тетя, ты что, решила убить тут нас всех?

Давайте пересядем.

Ну что, Платон Андреевич, не скор бог, да меток.

- Между прочим, новая рубашка, знаете ли.

- Извините.

- Кира, ты опять не спишь. - Доброе утро.

- Прекращай нервничать. - Я не нервничаю.

- Поэтому ты все время не спишь.

Чего ты боишься?

- Аня, строить вертикальный котел - моя идея.

- Да, именно. Это твоя идея.

Что, ты сомневаешься? - Я не сомневаюсь, просто...

До запуска 2 недели. - Так.

Давай по пунктам. Графитовая кладка рассчитана идеально.

- Ну, нормально рассчитана. - А система охлаждения

лучше, чем у американцев. Так? - Я бы поспорил.

- Так.

Разгрузочная зона...

...это вообще уникальное инженерное решение.

Все проверено, перепроверено.

Заработает как миленький.

- Уговорила.

Николай Степанович, дату запуска никто не отменит.

Ванников звонил, Берия приедет. - Успеем Кирилл Александрович.

Укладка идет, к десятому закончим. - А вентиляция?

Вчера опять сбой был. Если такое случится, когда котел задышит,

аэрозоли наверх пойдут. - Да будет вентиляция.

Вон копают под резервный кабель. - Это что, заключенные?

Их же вроде запретили привлекать. - А кого привлекать, нас с вами?

Да они вольные, считай, у всех срока кончились.

Без охраны трудятся. - Марков, чего встали-то?

Перекура не было! Шустрее давай! - Николай Степанович.

- Да. - Вас ждут на втором объекте.

- Вы идете? - Кирилл Александрович,

не задерживайтесь. - Сейчас.

Здравствуйте. Помните меня? - О! Наше вам с кисточкой.

Перекур, братва. - Мне сказали, вас скоро освободят.

Срок закончился. - Ага, закончился.

Но вот насчет свободы не знаю. По пятерочке накинут и снова в бой.

- В смысле "накинут"? - А вы не знаете? Порядок такой.

Кто свое отмотал - по Петру на душу населения. Вот так.

- За что? - Шутите? Не за что, а потому что.

Вы бы там похлопотали насчет меня. Я парень ухватистый,

ну и по технической части тоже подкованный.

Крановщиком в депо работал на дрезине.

Кораблев моя фамилия, Федор Михайлович.

Статья 47, часть вторая "Кража со взломом".

- Вор? - Нет. Дурак.

В 45-м с фронта пришел, на работу устроился.

А потом приятеля встретил, однополчанина. Ну, выпили.

Не хватило. Он хлопец шухарной, подбил меня ларек подломить.

Чего по пьянке не сделаешь-то? Подломить-то подломили,

тут нас тепленькими и взяли. Два с полтиной, учитывая мое геройство.

- А воевали где? - 2-й Белорусский.

Вы подумайте там насчет меня! Я в долгу не останусь.

- Здравствуйте. Якимук Николай Иванович.

- Очень приятно. Лариса Эдуардовна.

- Очень приятно. Как добрались? - Ничего, хорошо, спасибо.

- Аккуратно! - Товарищи, я прошу вас, аккуратнее.

- Яков Натанович, знакомьтесь.

Полковник Якимук, начальник безопасности.

- Николай Иванович. Очень приятно. - Взаимно.

- Наслышаны про вас. - Яшенька, немедленно надень шапку.

Где твоя шапка? - Ларочка, я не знаю,

куда-то подевалась. - Растеряша.

- А вот те, кто вас ждал больше всех. - Здравствуйте.

- Ну, можно сказать, дождались.

- Товарищи, честь имею представить - Яков Натанович Лифшиц.

Михаил Львович Рубин. - Мы действительно вас ждали.

- Читала ваши работы. Неудивительно, что вы здесь.

- Ян Гранич. - Очень приятно.

- Очень приятно. Бибихин Платон... Вдвоем: - Андреевич.

Яша, ты помнишь? - Неужели помните?

- Мы же встречались с вами в Харьковском университете.

А если я кого один раз увидела, то помню его всю жизнь.

Такова моя миссия, мой крест. Да, Яшенька?

- Абсолютно. Юлий Борисович, раз уж так оказалось, что мы здесь,

может быть, мы все-таки пойдем поработаем?

Вы меня простите великодушно. А вы поведаете мне о своих проблемах.

- Конечно, с удовольствием. Пройдемте, товарищи.

- Он же ничего не видит. Как он будет работать?

- Зато у него есть Лариса. Она его глаза, руки, она его все.

- Ну с Ларисой-то дело пойдет.

Главная проблема в равномерности обжатия.

Мы смоделировали прототип бомбы: в центре плутоний,

собственно, ядерный заряд.

- Хотите сказать, что располагаете плутонием?

- Пока нет. Но ко времени, когда мы будем готовы,

его наработают. - Так вот, вокруг плутония сфера

из взрывчатки: гексоген и тротил в равных пропорциях.

По всей сфере расположены детонаторы,

и их работа должна быть идеально синхронизирована.

- Имплозивный взрыв.

- Именно. Взрывная волна направлена не наружу, а вовнутрь,

к плутониевому сердечнику. Но пока мы не можем добиться

равномерного обжатия. А из-за этого не получается ядерный взрыв.

- Понимаю, понимаю.

- Вторая проблема - нам необходимо измерить скорость взрывной волны.

Чтобы достичь давления на плутоний в миллион атмосфер,

скорость должна быть не менее 7000 метров в секунду.

Иначе это будет пшик.

- Угу. Насколько я понимаю, вам необходим взрыв, разложенный...

- Разложенный на миллисекунды. Это реально?

Вы можете это сделать? Тысяча кадров в секунду?

- А миллион хотите? - Хотим.

- Ну, для столь фрагментарной съемки обычных хронометров недостаточно.

Понадобится сверххронограф.

- Лупа времени. - Именно, Ларочка.

Лупа времени. Звучит поэтично, правда?

- О да.

Основной объектив улавливает вспышку от вашего взрыва.

...через зеркальную призму, которая вращается по центру

с огромной скоростью, передает его на 32 объектива.

Таким образом мы фиксируем каждый миг.

Хотите - тысячу, хотите - пять.

Хотите - миллион кадров в секунду.

- Остановись мгновение, ты прекрасно.

(Стук в дверь.) - Войдите.

- Можно? - О-хо-хо!

- Здравствуйте. Вот это вам гостинец, значит, благодарность.

- Спасибо. - Меня вот в бригаду определили.

Свободным человеком. - Ну так!

- Не думал, что похлопочете. - Аня, иди познакомься.

- Ой-ой-ой. Здравствуйте.

- Здравствуйте. - Это Федор.

- Подожди, тот самый Федор? Федор, проходите к нам!

- Да нет, неудобно. Я вот рыбу... - Вы ему жизнь спасли! Проходите!

- Вот рыбу и... - Рыбу мы вашу пожарим. - Ну...

- Вот это паечка. Спасибо. - На здоровье.

- Спасибо. Ты будешь? - Да, чуть-чуть.

- Кирилл Александрович, а чего хоть строим-то?

- Завод. - Да это ясно, что завод.

Я уж два года здесь. И на котловане был, и по бетону, и дальше...

И ни сном ни духом что это будет-то. И никто не знает.

- Секретный объект. - А-а.

- А чем вы занимаетесь? Ну, вы же инженеры?

Или это тоже секрет? - Мы физики, ученые.

- Физики? У меня в лагере кореш был, тоже физик.

Форменный профессор. Его послушать - он вообще гений.

Кличка была - Пифагор. Поставил его сучкорубом, ничего,

насобачился топором тюкать не хуже других.

Где он сейчас, не знаю.

Может, его и на свете-то нет. - Пифагор?

- Ага. - Нет, звали его Мишка Рубин.

Не слыхали часом?

Неужто знакомы? - Знакомы.

- Да?! - Живой он.

- Живой! - Живой-живой.

Работает, но не здесь, в другом месте.

- Ну профессор! Не знаете, женился он?

У него невеста была. Поругались они крепко перед самым его арестом.

Ну, он все мечтал, как вернется, как в ножки ей бросится.

Ну, там...

Дождалась она, не знаете?

Да ну бросьте.

Не может быть.

- Может.

- Питание у вас, конечно, по литеру А.

Но, Михаил Львович, это возмутительно.

- Что такое? Обещали для начала изготовить 10 штук.

А доставили только одну. - Сегодня звонили с завода.

Обещают к концу недели еще три.

Ваша лупа времени - прибор сложный, они не успевают.

- Да? Прямо не знаю, с чего начать.

- Яша, куда ты? Это горчица, тебе нельзя с твоей язвой.

- Я знаю, что это горчица. Я, Ларочка, просто с колбаской хотел.

- Хорошо, я сейчас тебе сделаю, только чуть-чуть.

- Кстати, долго ее настраивать? - Ну, это же не рояль. Настроим.

Вот сейчас бутербродик с колбаской навернем и настроим.

- Осторожней, пожалуйста. Вы мне в тот раз всю рубашку краской заляпали.

И в тарелку попало!

- А ты что, недоедаешь?

Могу поделиться.

На, ешь.

А то подохнешь с голоду, мне потом вышку дадут.

- Извините, я... я не хотел.

Краску от рубаки я отмыл.

- А вы знаете, Ян, почему вы так легко рубашку отстирали?

- Нет. - Потому что она пигмент

водой разбавляет, ни клей, ни масло не добавляет.

Я случайно увидела. - То есть, получается,

когда-нибудь потом эти фрески можно будет отмыть?

- Да. - Да. Интересная штука жизнь.

(Звуковой сигнал.)

- Хорош! Пошли.

- Ларочка, убавь чувствительность. - На сколько?

- На два деления. Так, так.

- Михаил Львович, я тут вот что кумекую.

Не много ли мы зарядили? - Да ничего.

Вот и проверим эту лупу времени. Подключайтесь. - Как скажете.

- Платон Андреевич. - Да.

- Лупу времени включаете на 3-4. - Понял.

- Так, по местам. - Яша, уходи.

- К взрыву готовы. Командуйте.

- 3, 4, огонь!

- Яшенька, как ты, милый мой? Все нормально?

- Хорошо, Лара.

(Все кашляют.)

- Разбило. Вдребезги.

- Вдребезги?! Да радуйтесь, что живы остались!

- Да, действительно печально. Раньше я имел дело с менее мощными зарядами.

- Печально, Яша. Мы так никакой оптики не напасемся.

А это "Цейс", Яша! - А я предупреждал.

- Я, между прочим, тоже говорил... (Закашливается.)

- Прицельно. Интересно, почему нас раньше все время проносило.

- Все все предупреждали, все все говорили, а вышло как вышло.

И насколько я понимаю, у нас больше нет лупы времени, товарищи.

- Ну, куда? Туда? - Борис Львович, прошу.

- Здравия желаю, товарищи!

Ну что, как успехи? - Ну, все живы.

А фокус не удался. - Что значит "не удался"?

- Ну... - Юлий Борисович,

почему я у вас все время слышу "не удался",

"работаем, дайте нам еще месяц"? Где результаты?

Результаты где? - Лара, это кто?

- Яков Натанович, это товарищ Ванников.

- Ванников? Прекрасно. Товарищ Ванников,

это совершенно недопустимо! Я уже говорил Юлию Борисовичу,

что, если так дальше пойдет, мы не только к лету -

мы вообще никогда правды не добьемся! - Яков Натанович, вы преувеличиваете.

- Ни в малейшей степени! Мы заказывали 10 хронографов. 10!

Привезли один. Один! Один привезли! Хронограф!

Еще 3 обещали через 2 недели. А 2 недели мы что будем делать?!

Подснежники собирать?! - Яков...

- Нет, это не работа, товарищ Ванников.

Это что-то совсем иное.

- Вы мне что, товарищ... - Лифшиц.

- ...товарищ Лифшиц, выволочку сейчас устраиваете?

- Я? Нет! Мы с коллегами решили устроить первый замер

с единственным хронографом. Вот он, полюбуйтесь!

А других нет! - Яков Натанович,

я постараюсь успеть... - Нет, вы полюбуйтесь! Полюбуйтесь!

Я не могу... - Все, тихо!

С хронографом я ускорю.

Только уж вы, товарищи, тоже постарайтесь!

Ускорьтесь!

А то, понимаешь, все орут, время идет,

и главное, крайнего не найти!

- Товарищи, у него два инфаркта. Он не спит практически.

- Вы что себе позволяете, а?

Полюбуйтесь на себя! Выглядите как бродяги!

Вы же советские ученые!

Побрейтесь, помойтесь, приведите себя в порядок, в конце концов!

- Я не знаю, что вы там изобретаете, мне не говорят.

Может, вы изобретаете что-то полезное.

Я не интересуюсь - ну, раз нельзя.

Но если вы изобретаете что-то полезное, зачем нагонять тайн, а?

Вот...

Ножницы, например. Их изобрел какой-то чудак.

Уважаю, полезная вещь. И никаких секретов.

Секрет лишь в одном: как сделать так,

чтобы клиент выглядел как огурчик.

Или груша.

Гениальное изобретение.

Ох... Я прошу прощения. Или...

Зеркало. Всего лишь тонкий слой серебра - и я вижу себя,

вы видите себя, я вижу вас, вы видите меня,

и вдвоем мы видим вашего замечательного коллегу.

Вот это изобретение! А то, что вы там изобретаете -

это я бы еще, знаете ли, посмотрел. - Вы слышали, Яков Натанович?

Зеркало! - Угу. Вы хотите сказать...

- Я вижу вас, вы могли бы видеть меня.

- Под углом в 45 градусов. - Именно. Принцип перископа.

- Ну что же, дешево и сердито.

По крайней мере, не дороже 32 объективов.

- Товарищ, это зеркало мы у вас забираем.

- Так. Левее, левее, левее. - Так? - Еще чуть-чуть.

Э-э, нет, обратно. Так. Крепим.

- Точно? - Точно. - Закрепляем.

Ну что, свет мой зеркальце, не подведи.

Графин ставьте. Пойдем, готово!

(Вой сирены.)

Раз. Два. Три!

- Ура! - Да! - Получилось.

- Он целый. - Он целый! - Да.

- Яша, ты видишь? - Нет, нет, Ларочка, как обычно.

- А я вижу, Яшенька. Я вижу, что ты гений.

- Нет, Ларочка, это не я гений, это товарищ Рубин гений!

- Да все мы немножечко лошади. - Платон Андреевич. - Да?

- Пишите заявку. Пусть срочно доставят зеркала.

- Сколько штук просить, Яков Натанович?

- Да просите 100! - Нет-нет, требуйте 200,

а то попросишь 100 - привезут 2. Так хоть на десяток можем рассчитывать.

- Резонно. - Ну, 200 так 200.

- А сколько этажей вниз? - 7.

- И вы вот это все называете "Аннушкой"?

Это в честь вас реактор назвали, товарищ Галеева?

- Ну что вы, я такой чести не заслужила, товарищ Берия.

- Лаврентий Павлович, мы же "завод А" по документам -

вот и "Аннушка". Товарищ Галеева ни при чем.

- А я бы на вашем месте назвал этот уникальный агрегат

не в честь какой-то буквы, а в честь красивой женщины,

которая, кстати, участвует в разработке этого технического чуда.

- Спасибо.

- Ну что же, пойдемте дальше. - Прошу, Лаврентий Павлович.

- А это что вы, заканчиваете уже? - Осталось несколько минут.

- Товарищ Муромцев, а вы не жалеете,

что отговорили нас от американского варианта?

- Никак нет, товарищ Берия, не жалею. - У американцев, Лаврентий Павлович,

дерзости не хватит для таких смелых решений. Да и смекалки тоже.

- Ну, это мы сегодня проверим.

- Копытин, а сколько всего блочков туда влезает?

- При полной загрузке - 83 тысячи.

- По 74 в каждом канале. Сейчас последние загружаем.

- Лаврентий Павлович, разрешите?

- Борис Львович, ты бы не мешал. - Он не мешает, он помогает.

- Вот, вот настоящий соратник! Не то что некоторые.

Спасибо, Николай.

Итак, товарищи, лично участвую в историческом деле.

Закладываем последние блочки в нашу "Аннушку".

Вот не хотел надевать эту пижаму. Анна Николаевна заставила.

- Еле заставила. В первый раз меня послушались.

- Ну, ничего-ничего, не барышни. Любуйтесь.

- Я тебе спецкостюм закажу, Борис. Из генеральского сукна.

Ну, пошел.

Еще давай.

- Лаврентий Павлович, товарищи, пройдемте в зал управления, пора.

- Борис, переодевайся и догоняй.

- Игорь Васильевич, первый поглощающий стержень поднят,

критическое состояние почти набрано.

- Проверьте все посты. - Есть проверить посты.

- Все штатно, да, по всем каналам.

А, давление? А что давление?

Давление устойчивое. Шурует водичка.

- А если все пойдет, когда будет плутоний?

- Предположительный срок загрузки - 5 месяцев, товарищ Берия.

Максимум полгода. - Это на одну бомбу?

- Котел без ремонта рассчитан на 5-6 загрузок, товарищ Берия.

Если ничего не случится. - А что может случиться?

- Ничего. Ничего.

- Борис Львович, Игорь Васильевич,

по всем параметрам, началось.

- Ну? - Игорь Васильевич, все в порядке.

- Товарищи, цепная реакция началась,

и мощность растет.

- Как-то все скромно. Почему тихо? Как будто у вас ничего не происходит.

- Ура! - Происходит, Лаврентий Павлович.

А то, что тихо, - это отлично: нам тут фейерверки не нужны.

- Поздравляю, товарищи! - Спасибо. - Вас поздравляю.

- Благодарю. - А вы волновались.

- Я не волновался. - Да волновались!

И правильно, что волновались! Поздравляю, товарищ. - Спасибо.

- Мне нужно доложить. Могу?

- Давайте подождем. Пусть реактор наберет проектную мощность.

Поднимать будем поэтапно, пока не выйдем на 100 мегаватт.

- Хорошо. Ну так я поеду. Из Челябинска с вокзала позвоню,

доложите, как тут все у вас. - Хорошо.

- Спасибо. Поздравляю, товарищи. Игорь Васильевич, проводи.

- Конечно. - Спасибо!

- Да погоди ты!

- Да! (Все смеются.)

- Ура!..

- Ну все, взяли. Взяли. - Повыше возьми чуть-чуть.

- Так, смотрите, надо проверить зеркала на предмет трещин и сколов.

Проверьте все три коробки. Я сейчас вернусь.

- Так, живее, бабоньки!

- Ой! - Осторожно. - Последняя. Давай. Выстраивайте.

- Изотова, пойдемте со мной.

- Вы же сказали проверить. - Потом проверите. Пойдемте со мной.

- Видели, какое лицо у нее?

- Видел, Миша.

- Николай Степанович, может, пойдем, а?

- Я еще побуду. - Да ну ладно...

Пусть люди себе работают!

Алексей Иванович, а? - Прошу прощения, Борис Львович,

я пока тоже. - Да ну что вы!

Им еще до утра тут караулить. Пойдем снимем напряжение!

Товарищ Курчатов, ну скажи ты им. - Рост температуры.

- Кирилл. - Вижу.

- Игорь Васильевич, у нас резкий скачок температуры в каналах.

- Где? - 19-12, 12-13, 12-17.

(Звуковые сигналы.) Предоставлен материал - Nataleksa.

- Похоже, перегрев в каналах.

- Опускаем поглощающие, Игорь Васильевич?

- Нет. Подъем остановить. - Есть.

- Товарищи, уровень радиации в реакторном зале повысился.

Здесь тоже может быть небезопасно. - Борис Львович, товарищи,

уходите отсюда. - А вы останетесь?

Нет, никуда мы не уйдем. - Послушайте,

если что-то с охлаждением, звоните вниз,

пусть проверят давление в двенадцатых.

Леонид Адольфович, чего вы ждете?!

- Кирилл, спокойно. - Да. - Извините.

- Да, понял! - Ну?

- Три канала сухие. Бригада на коллекторе уже работает,

говорят, полчаса нужно. Там раздаточную трубку сорвало.

Давление же огромное. - Не собьем температуру -

будет то, чего мы в американском котле боялись.

- Козел. - В смысле? - Я же металлург.

"Козел" это называется. Спекание. - Так что делаем, Игорь Васильевич?

Глушим? - Нет. Уменьшить мощность.

- Есть уменьшить.

- Здравствуйте.

Здравствуйте. - Чего надо?

- Да вот, помочь захотел.

- Чем? - Даже не знаю.

- Не знаешь - так и вали отсюда.

- У меня папиросы есть. Курите?

Берите, берите.

Меня Миша зовут. А вас?

- "Заключенная Изотова, статья 58, часть 4" меня зовут.

- Заключенный Рубин, статья 58, часть 6.

Осужден в июне 1941-го, освобожден досрочно в августе 1945-го.

- По амнистии, что ли?

- Нет. Понадобился.

Я ученый, физик.

А вы? Художник?

- Освободили - вот и радуйся, ученый, физик.

Или ты что, меня за папироски полапать, что ли, пришел?

Так нам с вольными нельзя, запрещено.

Да и хахаль у меня есть. Не вертухай вологодский,

а сам начальник, гражданин майор пользует. Красивый, веселый!

Чего ты вылупился, ученый, физик?

- Не говорите так.

Не идет вам. - Да?

Лагерь девицам вообще не идет, поэтому и девиц здесь - ни одной.

А хахаля я себе сама выбрала.

Лучше одному давать, чем всем по очереди. Так гигиеничнее:

ни вшей, ни гонореи.

Чистая.

Извините меня, пожалуйста.

Не надо.

Не приходите сюда, пожалуйста.

У вас все равно ничего не выйдет.

- Да! Да, понял.

Игорь Васильевич, пошла вода.

- Показатели выравниваются.

Игорь Васильевич, можно выводить на полную мощность.

- Выводите. - Есть.

- Если бы не справились быстро,

произошло бы спекание урана с графитом.

Реактор пришлось бы глушить. Надеюсь, это все понимают.

Допустить этого нельзя, это тоже все понимают.

На будущее: проверять воду в системе охлаждения постоянно!

Написать это аршинными буквами вот здесь!

(Телефонный звонок.)

Слушаю.

Да, Лаврентий Павлович.

Да, все в полном порядке. Конечно.

Можете доложить товарищу Сталину: цепная реакция идет,

наработка плутония начата.

Спасибо.

А вообще молодцы, черти.

- Готово?

Все 32 детонатора. Как здесь родились.

- Как-то мне боязно. - Да чего бояться?

Все рассчитано, как в аптеке.

- Платон Андреевич, это эпохальный день.

Мощность взрывчатки соотносима с той, что будет на РДС.

Соответственно, скорость взрывной волны, направленной на плутоний,

должна быть близка к искомой. - Вот это и страшно.

- Да что ж вы под руку говорите? Не надо.

- Ну что, все готово. Можем работать.

(Вой сирены.) - Ура! Ура!

- Доложить о готовности. - Лупа времени готова.

- Приборы готовы. - По местам.

Ну что у тебя? - К взрыву готов.

- Хорошо. - Так же, на 3-4. - Угу.

- 3-4, огонь!

Огонь.

- Очень интересно. Что происходит?

- Срыв. - Какой такой срыв?

- Что-то где-то не сработало.

- И что теперь делать? - Ждать. - Сколько?

- А хрен его знает. Пока терпелки хватает.

- А это что? - Где? - Ну вот там.

- Да где?

- В поле. Вот это вот что?

Это же собака.

Собака у бомбы. Честное слово, товарищи, собака!

- Стой! Куда?!.. - Оставаться на месте!

- Куда?! Назад! - Да я быстро! Вы же сами сказали,

что срыв. - Стой! Стоять!

Ах ты сопляк! Ты не понимаешь, что это опасно?!

- Руководители брали ответственность на себя.

"Вот ты не можешь - ладно, отойди, я здесь сделаю.

Здесь опасно - вот я здесь сделаю".

Даже Харитон рассказывал, когда в Семипалатинске

первый заряд собирали в 1949 году, он говорит:

"Вижу, слесарь-сборщик заволновался, у него руки затряслись".

- Он сказал: "Пришлось его отстранить

и выполнить эту работу самому".

Ну то есть вот здесь достаточно четко показано и спокойствие,

и характер, и степень ответственности Юлия Борисовича Харитона.

- И внимательный, и въедливый.

Он три шкуры спустит.

- Однажды он меня вызвал часов в 10 вечера.

Это было воскресенье.

Уже я был в ванной.

И вызывает Юлий Борисович. Там нужно утвердить отчет,

он просит разрешить ему такие-то эти самые...

Ну что ж, пришлось ехать.

- Он был исключительно деликатным и интеллигентным человеком.

Не говоря о том, что это специалист громадного такого,

мирового масштаба.