Original subtitles

- Значит, мы умнее американцев? - Не умнее.

Но у нас есть возможность анализировать их разработки,

вносить разумные поправки.

Вертикальная конструкция по всем показателям убедительней.

- В чем? У них все проверено, все работает.

А вот вы можете дать стопроцентную гарантию?

- Нет.

Но рассмотреть вертикальный вариант считаю необходимым.

- А Юшкевич что говорит? У него в институте начали проектировать

котел по американскому образцу. Ему потом строить.

- Алексей Иванович - практик, его мнение крайне важно.

Конечно, он будет привлечен к обсуждению.

- Товарищ Ванников, ну а ты поддерживаешь?

Считаешь, что имеет смысл тратить время?

- Так точно. Поддерживаю.

- Товарищ Берия, разрешите, у меня расчеты, я могу вкратце обосновать

преимущество вертикальной компоновки. - Не хочу.

Обоснуете, обоснуете. Но не вкратце и не мне.

Игорь Васильевич, собери лучших специалистов в стране,

в первую очередь из университета. Там товарищи обижаются,

почему мы их не привлекаем.

- Лаврентий Павлович, они будут оппонировать даже вопреки очевидному,

именно из-за того что мы их не привлекаем к работе,

просто из-за ущемленных амбиций.

- А вот пусть товарищ Муромцев их и убедит.

А убедит, и вы убедитесь. Вы убедитесь, мы тоже убедимся.

И подумаем, стоит ли рисковать. Все.

Борис Львович, давай не теряй время,

собирай ученых. - Слушаюсь.

- Борис Львович, погоди. Ну прости, виноват, каюсь.

- Я тебе кто, мальчишка?

Уйди! Почему мне не сказали, не предупредили?

Сижу как дурак, глазами хлопаю. - Ты бы ругаться начал, уперся.

А у тебя недавно инфаркт был. - Ах инфаркт? А ты, значит, пожалел?

Какого черта ты вообще все это затеял?

Все решено: проект, сроки, котлован вырыт.

Или думаешь, выгорит ваша авантюра и мы новый котлован начнем рыть?

- Никак нет, товарищ генерал-полковник.

Углубить до 70 метров. - До скольких?!

До 70?! Это же втрое!

А во-вторых, какой смысл?

Какой смысл, когда и так всех все устраивает?

- Не устраивает, Борис Львович. И спасибо, что поддержал.

- А я тебя не поддержал.

Я подвякнул. А поддерживают товарищей, единомышленников.

А ты... Ты...

Аферист! Поехали.

- Надо было ему сказать. - Неделю пришлось бы уговаривать.

А вообще, конечно, свиньи мы, Кирилл Александрович, да?

Однако вызов брошен. Вам вызов.

Докажите, что правы. Всем и мне в первую очередь.

- Чем сегодняшний ученый совет будет отличаться от других ученых советов?

- Мы будем советоваться, а нам будут активно не советовать.

- Курчатов говорит, кровью умоемся.

- Курчатов умеет художественно преувеличить.

Аня сказала, что этот ученый совет важен лично для вас.

- Карточки отоварила. Перловку взяла, яичный порошок взяла.

А маргарин не дали, говорят, в другой раз.

- Перловка, порошок...

На рынок не зашла? - Зачем?

- Взяла бы чего-нибудь вкусненького.

Я бы грушу съела сухумскую. - Грушу?

В очереди говорят, цены скоро подымут.

Так что обойдемся без груш, вот так вот.

Там этот ваш приехал... На такси. - Кто?

- Проходимец.

- Аня, собирайся! Рубин приехал. - Я готова.

- Вероника Леопольдовна, поторопите ее, пожалуйста.

- Я надеюсь, он не поднимется.

Аня...

Ты эти клипсы не надевала лет 5. Даже на свадьбу.

- А сейчас захотелось.

- Ты что, решила разрушить свою семью?

- Что за чушь? - Когда твоего Рубина посадили,

я вздохнула с облегчением. - Мама...

- Кирилл - прекрасный муж. Это надо ценить.

Папа был таким же. Этот твой Рубин Кириллу в подметки не годится.

Стоило ему появиться, и началось: клипсы, помада...

- Мама, хватит. Все, я не желаю слушать этот бред.

Ты не на сцене. - Я говорю сейчас с тобой как мать.

- Не тебе меня судить. Как хорошо, что наш папа не знал

всех твоих похождений. Ты думаешь, я не помню летчика-полярника?

- Да, я увлекалась. Но я никогда не целовалась с бывшими любовниками

на глазах у матери.

Если ты потеряешь Кирилла, это будет даже не ошибка,

это будет конец всему.

(Звонок в дверь.)

- Замолчи.

- Ну и чего вы вошкаетесь? Такси подано, счетчик щелкает.

- Тебя никто не просил. - Да ладно, все рано мимо ехал.

Кира, ты идешь? - Сейчас, бумаги соберу.

- Я повел твою хромую жену.

- Удачи вам, Кирилл, на ученом совете.

- Спасибо.

- Игорь Васильевич... - Приветствую, друзья.

- Добрый день. - Здрасте.

- Волнуетесь? - Нет.

- Видите прямо за моей спиной троицу?

Самый старший - профессор Маревич, наш главный оппонент и недруг.

- Академик? - Членкор.

- Игорь Васильевич! - Приветствую, Анатолий Арнольдович.

- Здравствуйте. - Я удивлен.

Зачем вы вообще весь этот сыр-бор затеяли?

- Я, собственно, не затевал. Это вот коллеги предложили подумать.

Позвольте представить: Муромцев Кирилл Александрович.

Это он воду мутит. - Очень приятно, профессор.

Надеюсь, смогу вас убедить. - Значит, Муромцев?

А я, грешным делом, думал вы, Игорь Васильевич, вспомнили о коллегах.

- Михаил Рубин, тоже из смутьянов. - Рубин?

Это какой? Вот тот самый? - Тот самый.

- А. Читал перед войной ваши записи о необходимости атомной программы.

Но это было преждевременно, мы были не готовы.

- А, поэтому мы и сейчас не готовы.

- Все оригинальничаете, в ущерб делу. Вы же специалист в другой области.

Какое отношение вы имеете к обсуждаемой проблеме?

- Никакого. Но даже мне чисто теоретически очевидна

практическая целесообразность вертикальной компоновки.

- Ну что ж, коллеги, посмотрим, посмотрим.

- Посмотрим. - Пройдемте.

Товарищи, сегодня мы должны принять архиважное решение,

от которого зависит успех огромного дела.

Один наш молодой коллега предложил отказаться

от американской модели котла

в пользу оригинальной вертикальной конструкции.

(Шум в зале.) Прошу тишины.

Идея неоднозначная и является предметом сегодняшнего обсуждения.

Позвольте представить, товарищи. Муромцев Кирилл Александрович.

Прошу.

(Смех в зале.)

- Позволите? Спасибо.

Уважаемы коллеги, товарищи, я постараюсь коротко...

- Да нет, давайте уж поподробнее, вопрос все-таки серьезный.

- Но вы не сбивайте тогда.

- Я был уверен, что все присутствующие имеют допуск,

изучили предмет сегодняшнего обсуждения.

Если нет, могу начать с основ ядерной физики.

- Ладно хамить-то.

- Мне кажется...

- Товарищ Муромцев, я слышал, если кажется, рекомендуется креститься.

- Мне не кажется, товарищ Моргулис. Я уверен, что задача,

поставленная партией и правительством перед нашим научным коллективом,

не оставляет времени для шуток.

И от решения, которое будет принято сегодня,

зависит выполнение этой сложнейшей задачи.

Первый в Европе атомный реактор мощностью в 100 мегаватт.

- Что, вас пугают такие цифры?

- Мы изучили работы сотрудника атомного проекта США Генри Смита...

...и другие предоставленные нам документы,

касающиеся реактора в Хэнфорде:

конструкцию, технологические циклы, системы безопасности, охлаждения,

и пришли к однозначному выводу.

Котлы Хэнфорда - уникальное сооружение,

настоящее чудо инженерной научной мысли.

- Ничего удивительного, его проектировал сам Энрико Ферми.

Нобелевский лауреат, если вы не в курсе.

- Товарищи, так, может быть, коллега нас уже отпустит,

если ему так все нравится? - По домам?

- Вы можете идти, если вам неинтересно.

- Нравится, но не все!

И дело здесь не в чьих-то амбициях или желании оригинальничать.

Мы убеждены, американский вариант нам не подходит.

Вертикальная закладка - наше принципиальное решение!

(Гул и шум в зале.) Она более надежная, безопасная

и эффективная. - Дайте высказаться.

- Вы бы послушали, о чем он говорит.

- Послушайте, мы три часа уже говорим, говорим.

А кроме общих слов, ни одного внятного аргумента!

Котлы Ферми доказали свою надежность.

А вы? Ну что предлагаете вы? Эксперимент!

Когда на карте стоит безопасность государства,

эксперименты недопустимы! - И это говорит физик!

Как вы стали членкорром, товарищ Маревич?

- Что? Что вы себе позволяете! - Миша, ну прекрати!

Что ты говоришь? - Да пошли они! Их отстранили

от работы над проектом, вот они и злобствуют!

- Молодой человек! - Что?

- Я стал членом-корреспондентом Академии наук Советского Союза

исключительно потому, что в своих научных работах...

- Товарищ полковник, прибыл Лаврентий Павлович.

- Здравия желаю. - Ну что, решили? - Да какое там!

Только начали - сразу сцепились. - Сцепились?

- Как мальчишки. - А, мальчишки?

- Прошу. - Мальчишки...

- Хорошо, а если все-таки перегрев, если спекание?

- Если спекание, что удобнее - долбить сверху вниз,

выбивая пробку в разгрузочную зону, или, может, ее выковыривать?

- Может быть, выступите, Лаврентий Павлович?

- Зачем? - Так сказать, простимулируете.

- Если я их простимулирую, они в штаны наложат.

Закончат - звони.

- Это, знаете ли, ничего не доказывает.

- Это доказывает, что вы отрицаете закон всемирного тяготения,

а следовательно, вы идиот. - Что вы себе позволяете!

Руки держите при себе! - А ну тихо!

Я сказал, молчать! Тихо всем!

Это что за базар, товарищи ученые?

Что это за базар, я вас спрашиваю?

Значит так, перерыв 30 минут.

Можно оправиться и покурить. Капитан! - Я.

- С тетрадями, блокнотами, любыми записями из зала не выпускать.

- Есть. - Свободны.

- Да тут на час. - Да. Может, в женский?

Повезло Аньке. Вы последние? - Мы? Мы перед вами.

- Ну это пока.

- То есть, по-вашему, урановый блочок останется целым

после падения с высоты 15-20 метров? Так, да?

Ну как вы себе это представляете? - Очень просто.

Блочки будут грузиться в трубы, заполненные водой.

Вода естественным образом смягчит удар.

- Ну мы же не говорим, что у нас все посчитано!

- Это разговор о принципе. - Нет, это не принцип, а абстракция.

Анатолий Арнольдович, ну даже если допустить, что они правы,

разработка абсолютно нового проекта потребует колоссальнейшего времени.

- Да, время потребуется, но потом мы избежим проблем,

которые в горизонтальной конструкции очевидны уже сейчас.

- Товарищи, товарищи! Восьмой час, а мы топчемся на месте.

Я предлагаю сейчас всем разойтись, а завтра на свежую голову продолжить.

- Пока решение не будет принято,

никто отсюда не выйдет.

- Что значит - не выйдет? А если мы до утра не придем к согласию?

Игорь Васильевич, как это понимать?

- Как ситуацию, приближенную к фронтовой, Анатолий Арнольдович.

- Товарищи, мы что, и спать здесь будем?

- А кто собирается спать - могу отправить в другое место,

в не столь отдаленное.

- Не вижу ничего смешного.

Товарищ Ванников, конечно, раз надо решать, будем решать.

Но видите ли, друзья мои, дело в том, что у меня язва

и мне необходимо принять пищу.

- А вот тут профессор Маревич прав. Пора бы и баланды похлебать.

- Повторяю, товарищи ученые.

Пока вы не примете окончательное решение,

никто из здания не выйдет.

А баландой, как вы выражаетесь, мы вас обеспечим.

Всех проголодавшихся через 30 минут ждем в главном фойе.

- Спасибо.

- Ну и кашу мы с вами заварили.

- Гречневую? - Ага. С яблоками и огурцами.

- Спасибо.

- А ты, товарищ генерал-полковник, почему не ешь?

Компот вкусный. - Так у меня свой компот.

Игорь Васильевич, объясни мне, дураку,

чем вы тут занимаетесь.

- Думаем.

- Ну-ну.

Ну думайте, думайте.

- Это же не идеальные условия, как вы не понимаете!

Классический Максвелл здесь неприменим!

- Это все теория. Мы-то говорим о практике.

- А вы интегрировали все компоненты? - Мы все учли.

Если что-то не учли, оно того не стоит.

- Товарищи, половина первого ночи. Ну дайте наконец поспать.

- А вы бы не спали, а работали. - Успокойтесь.

- Есть папиросы у кого-нибудь?

- Ох. - Ты как? - Прости, я заснула.

- Потерпи, ладно? Закончим - сутки будем отсыпаться.

- Кир, ты на сто процентов уверен? - Уверен.

Да, наш вариант можно просчитать, заказать проект у НИИХиммаша того же.

Но они даже возможности такой не дают.

- А если при проектировании выяснится, что вы ошибались?

- Не выяснится. - Что ты ищешь? - Папиросы!

- У меня они. На. - Спасибо.

Да, пока мы не имеем полного технологического обоснования,

но я... я чувствую. Не знаю, интуиция,

как говорит Рубин, озарение.

В общем, антинаучный бред.

Но я уверен, что мы правы.

- Доброе утро, коллега. - Здрасте.

- Товарищи, это уже не дискуссия, а какой-то балаган.

Мы же не можем сидеть здесь вечно, а?

Кто-нибудь видит рациональное зерно в предложении товарища Муромцева?

Для меня это тоже неочевидно.

- Неочевидно ему. Ему уже на пальцах все объяснили,

а ему до сих пор неочевидно.

Кому еще неочевидно?

Так, иди сюда. - Миша...

- Подойди, подойди. - Зачем?

- Ну подожди. Для тех, у кого отсутствует возможность

думать научно и абстрактно, вот вам наглядный пример.

Представим, что это не старший научный сотрудник товарищ Галеева,

а это котел.

- Ну, это очень симпатичный котел. - Согласен.

Но сейчас нас интересуют не его внешние данные, а строение.

Итак, это горизонтальная конструкция.

Вены товарища Галеевой - это не вены, это каналы с ураном.

Как вы думаете, товарищи, сколько товарищ Галеева сможет так простоять?

Пять минут, десять, пока руки не устанут и не опустятся.

Будем засекать или нет?

Или пожалеем Анну Николаевну?

Хорошо, с этим вариантом все ясно.

А вот это вертикальная компоновка.

- Что ты делаешь? - Спокойно.

Здесь урановые блочки расположены вертикально.

И прошу отметить, здесь нет никакого лишнего напряжения.

Это идеальная конструкция. - Согласен. Особенно ножки.

- Не нарывайтесь. Итак, я повторяю:

конструкция стабильная, устойчивая, идеальная.

Система охлаждения - и тут тоже все очевидно.

Вода поступает сверху вниз, и все работает как часы.

- Миша, все все уже поняли.

- Кого я еще не убедил? - Меня.

Товарищи, я бы поработал на таком котле,

но только в горизонтальном положении, причем с удовольствием.

- Миша! А-а-а! (Звучит тревожная музыка.)

- Товарищи, товарищи!

- Если кто-нибудь еще раз затеет свару,

я лично остужу.

Игорь Васильевич. - Да.

- Невзирая на звания и степени!

Всем все понятно, товарищи ученые? Лейтенант.

- Устроил какой-то кабак. Я тебе что, наглядное пособие?

- А что такого? Главное, доходчиво.

Я тебя уверяю: многим очень понравилось.

Ты же меня знаешь, Анюта, я, если надо для дела,

до гола готов раздеться.

Кстати, если бы вот ты разделась, они бы уже давно капитулировали.

Даже Маревич. - Миша!

Слушай, зря ты ему вмазал. Ну, в плане, правильно, но зря.

- Послушай, Кирюха, у нас в бараке

таких прохорями под нары загоняли.

А мы сейчас с вами допьем этот чифир

и бадягу эту будем заканчивать.

Расчешем их под косой пробор, да, брат Кирюха?

- Боже, Кирюша, с кем мы связались-то?

- А потом выпьем

и станцуем с первой лялей на килдыме.

Так что готовься, Анюта, тебе еще с нами танго хромать.

- Друзья! Слово предоставляется академику Оправышеву.

Прошу вас, Петр Николаевич.

- Я буду краток, коллеги.

Я внимательно слушал аргументы сторон,

и надо признать, что предложение товарища Муромцева

показалось мне заслуживающим самого пристального внимания.

Вероятно, он прав: вертикальная конструкция котла

будет лучше, надежнее и эффективнее.

И все-таки,

уважаемый коллега,

я говорю вам... нет!

Мы пережили страшную войну.

Нашу страну нужно восстанавливать из руин.

Люди живут в землянках,

дети питаются лебедой,

семьи осиротели,

наши города разрушены.

Люди хотят вернуться к мирной жизни!

А вы вместо этого вынуждены

тратить колоссальные средства, чтобы создать бомбу!

Ну что ж, деваться некуда.

Но заставить народ жить впроголодь еще год? Ради чего?

Ради эксперимента?

Ради научного эго?

У нас нет на это права!

Потом, когда мы выполним поставленные партией задания

и жить будет немного легче,

будем совершенствовать,

экспериментировать, добиваться идеальных решений.

Но не сейчас.

Я за то, чтобы отложить фантазии и вернуться к реальности,

то есть за существующий горизонтальный проект котла.

- А можно взять слово?

- Да-да, пожалуйста! - Спасибо.

Да, мы можем сейчас закончить все споры

и начать строить американский вариант.

Да, мы сэкономим целый год.

Будет от этого жить лучше наш народ?

Возможно.

Но я хотел бы напомнить вам, коллеги,

что сейчас, в данный момент,

мы закладываем основы создания не только ядерного оружия.

- А чего же еще? - Еще -

всей будущей атомной промышленности.

Энергетики - в первую очередь.

И это дело, уверяю вас, ближайшего будущего!

А вот ошибки, которые мы допустим, исходя из сиюминутных целей,

ой как нам потом аукнутся!

И нам придется возвращаться назад, переделывать, начинать все сначала.

Вот, как мне кажется, на что мы не имеем права точно!

Не в этот раз, не в таком грандиозном деле!

Потому что нам с вами надо научиться смотреть даже не в завтра

и не в послезавтра,

а в будущий век!

Потому что эти ошибки, как у нас с вами обычно выходит,

обходятся нам гораздо дороже.

Нам всем.

Всей стране, всему народу.

- Разрешите?

Курчатов у аппарата. Товарищ Юшкевич на месте?

Я так и думал. Позовите его.

Алексей Иванович... Да, я.

А сам почему не дома? Вот именно.

Алексей Иванович, можешь приехать?

Тут, понимаешь, сплошные теоретики третьи сутки ругаются.

Хочу послушать практика.

Спасибо, жду.

Ну? А ты что? - А я так, сижу.

- Коллеги, я пригласил товарища Юшкевича -

генерального конструктора будущей установки.

Его институт создавал проект - ему его строить.

Алексей Иванович, вам слово. - Спасибо, Игорь Васильевич.

Спасибо. Товарищи,

наш институт ведет проектную работу уже несколько месяцев.

Поэтому когда товарищ Муромцев обратился ко мне

с предложением изменить конструкцию,

я, признаться, не раздумывал ни секунды.

Видите ли, товарищи, мысль о вертикальной конструкции,

честно говоря, мне самому приходила чуть ли не с самого начала.

И с самого начала она казалась мне очень удачной!

Настолько удачной...

Одним словом, мы спроектировали оба варианта.

Я буду краток, товарищи.

Я категорически... Повторяю,

я категорически поддерживаю идею товарища Муромцева.

Я заявляю со всей партийной ответственностью:

наш вариант вертикальной конструкции

по всем параметрам превосходит американский аналог.

- Браво! - Мне даже странно, как это самим им не пришло в голову.

Вот здесь основные расчеты, наброски главных узлов...

- Товарищ Юшкевич, ну допустим, что все так оно и есть.

Но нам понадобится время, чтобы обсудить...

- Не понадобится!

Товарищи, решать надо немедленно.

20 минут. Всем привести себя в порядок,

и будем голосовать!

- Товарищи, кто за вертикальный вариант, прошу поднять руки.

Спасибо. Прошу поднять руки тех, кто за горизонтальный вариант.

- За вертикальный - 53.

За горизонтальный - 53.

- Игорь Васильевич, а такой вариант мы как-то не учли.

- Петр Николаевич, вы не голосовали.

Ваш голос решающий.

- Молодой коллега прав:

мы обязаны смотреть в будущее.

Я за предложение товарища Муромцева.

- Поздравляем, товарищ Муромцев. Вы молодец!

- Спасибо за поддержку. - До свидания. - Спасибо.

- Спасибо. - Поздравляю. - До свидания!

- Ну а ты чего такой кислый, триумфатор?

- Теперь осталось не обделаться. - Спокойно, товарищ.

Орлы не гадят. - Это ты, что ли, орел?

- Орел - это он. Я лев.

- Ну вы нам и задали!

- Мы для того и пришли. - Спасибо.

- До свидания. Спасибо! - Всего хорошего.

Интересно. - Не лев, а Львович.

Кира, ты правда молодец.

- Молодец у нас Миша.

Если б он Оправышева не переубедил... - Слушай, старичок,

у тебя какие-то проблемы с самооценкой.

Попробуй просто принять, что тебе в голову действительно

пришла гениальная идея!

Скажем честно, такое бывает нечасто.

Но ты с этим справился, ты отстоял.

Я всего лишь тебе помог.

Ну почему у тебя такая кислая мина, как будто ты думаешь

черт-те о чем, только не о победе?

- Я действительно думаю не о победе. - Ну вот. Заниженная самооценка.

- Я думаю о другом.

Я думаю о том, что я очень сильно люблю свою жену

и хочу, чтобы ты об этом не забывал. - Кирилл.

- Я тоже люблю твою жену.

И хочу тебе напомнить, что сила взаимодействия между двумя зарядами

зависит от их величины

и расстояния между ними.

Поэтому я у тебя ее заберу. - Прекратите оба! Сейчас же!

- Не заберешь. - Так уверен?

- Попытаешься - убью.

- Ты знаешь, в лагере много раз пытались.

Ничего не вышло. Попробуй ты.

- На войне пробовал - вполне получалось.

- Ты что, думал, я сдох, да? Хрен тебе!

Она моя, ты понял?!

Ничего у тебя не выйдет!

- Хочешь, я тебе духи подарю? Французские, дорогие.

На. - Вертихвостка.

Вся в мать. Хватит с тебя. - Дай сюда.

Дай сюда! Так, я уже взрослая женщина!

О! Смотрите, кто пришел!

Великий ученый товарищ Муромцев! Ну что, поговорим?

- Не сейчас. - Нет, сейчас!

Кирилл! Кирилл!

Открой дверь! Мы поговорим сейчас, Кирилл!

Я сказала, открой дверь! Что ты делаешь?! Кирилл!

Кирилл! Пожалуйста, открой дверь! Кирилл...

Пожалуйста, открой дверь, Кирилл...

- О! Да у нас еще полчаса до машины.

- Куда едешь-то? - Даже сам не знаю. Далеко.

Будешь скучать? - С чего это?

Полюбились, разбежались.

- Даже целоваться не будем на дорожку-то?

- Ни к чему это.

- Тоже верно.

Ты найди себе тут кого-нибудь поприличнее-то.

- Да уж найду, если понадобится. - Бывай, товарищ Соня Мармеладова.

- Можно?

- Чего тебе, Гранич? - Я белье сдать принес.

- Кидай в таз в углу.

Предоставлен материал - Nataleksa.

- Соня, вы знаете, что тела с противоположными зарядами

притягиваются? То есть плюс никогда не соединится с плюсом,

а минус с минусом, и ровно наоборот: плюс всегда стремится к минусу,

а минус - к плюсу. - Ян, ты о чем?

- То же самое с веществами. Вот вы, к примеру, думаете,

что нельзя смешивать масло с водой, или металл - с минералом,

а это не так. При сверхвысоких температурах и давлении

свойства веществ меняются, и их физические свойства удивительны!

- Гранич, ты чего-то хотел? - Я... Я сейчас уезжаю.

- Да, я знаю. В добрый путь. - До свидания.

Вам, конечно, абсолютно все равно,

вы не обращаете на меня никакого внимания.

Это все оттого, что вы неразвитая, абсолютно примитивная.

- Чего?

- Соня, ну вы же молодая девушка, женщина, -

а абсолютно ничем не интересуетесь.

Послушайте, мы с вами, наверное, больше не увидимся,

поэтому я решил вам сказать... - Что я дура? Спасибо.

Я и так это знаю. - Нет, вы опять ничего не поняли.

- Почему же? По-моему, все предельно понятно.

- Что вам понятно? Что я вас люблю, вам понятно?

Что я, может быть, без вас жить не могу - это вам понятно?

И главное, вы ведь этого абсолютно не заслуживаете.

Вы же действительно дура.

Я сейчас уезжаю - навсегда, и это очень хорошо!

- Сам дурак!

Малахольный.

- Старший лейтенант Тарасов.

Выйдите из машины, предъявите документы.

- Все хозяйство - 215 квадратных километров.

Рядом артиллерийский завод в полном нашем распоряжении.

Да и сам поселок вполне: небольшой, тихий.

Там, кстати, был монастырь...

- Николаев, садитесь. - Открывай!

- Потрясающе! Абсолютный Левитан. Картина "Вечерний звон".

Хотя какой звон? Колоколов, конечно, не осталось, да?

- Да, товарищи. Ну, вот здесь мы и работаем.

Под ваш отдел вон там выделили комнату. Ну а жить будете здесь.

- В церкви? - Там общежитие.

Кстати, до сих пор кое-где остались старинные фрески.

Ну, все необходимое имеется. Провели воду, оборудовали туалет...

- Туалет в храме? - Ничего не поделаешь.

С жильем сейчас не очень. Товарищи, позвольте представить:

начальник безопасности полковник Якимук.

- Николай Иванович. Можно сказать, местный ангел-хранитель.

Здравствуйте, товарищи. - Здравствуйте. - Здрасте.

- Юлий Борисович, на пару слов. - Да.

- Товарищи, устраивайтесь.

- Платон Андреевич, а вы что, в бога веруете?

- Стараюсь. А вас, Ян, это шокирует? - Вы же ученый, физик.

- Между прочим, Ньютон тоже верил в бога

и даже богословские труды писал. - Ну как вы сравниваете?

Тогда все верили. Я вообще уверен, что он притворялся.

- Зачем? - Чтоб на костре не сожгли.

- Михаил Львович, а вы куда?

- Господи, красота-то какая, а!

Удивительно, что мы оказались именно здесь, в Сарове!

Товарищи... Товарищи, вам не странно, что мы именно здесь,

в святом месте, призваны, чтобы создать то, что может разрушить мир?

Вы понимаете, что этот монастырь основал сам преподобный Серафим?

- Какой еще Серафим? - Саровский. Святой.

До революции сюда съезжались на богомолье со всей России.

- Серафимы, херувимы - это все опиум, товарищ Бибихин.

Вы стихи знаете: "Долой, долой монахов! Долой, долой попов!"

- Это не стихи, это глупости.

- На какой высоте взорвали бомбу в Хиросиме?

400-500 метров, Михаил Львович. - О! Молодцы.

При достаточной мощности заряда чем выше рвануть, тем сильнее поражение.

Так что создадим, товарищ Бибихин.

Создадим! - Сделаем! Сделаем!

- Кирилл, пожалуйста, давай поговорим.

Не надо делать вид, что меня здесь нет. Ты три дня молчишь.

Я больше так не могу, правда.

Кирилл, пожалуйста, я прошу тебя. - Хочешь говорить? Говори.

Я слушаю.

- Я не знаю, с чего начать.

- Я тоже не знаю.

- Страница 56, строчка 11.

Вот.

"От крика ее грудь напряглась, а Ипполит молча любовался ею".

- Горький.

Аня, я люблю тебя. Я хочу быть с тобой.

Но я хочу чувствовать, что тебе это тоже нужно.

Прости, я не могу по-другому. Иначе это как-то...

- Давай ребенка родим.

- Давай. Когда начнем?

- Сейчас.

- Я зашел в комнату. Столик, сидят три офицера,

и офицер напротив меня сидит спрашивает.

"Вы знаете, мы хотим вас послать в одно место,

где очень интересная работа".

- С тем, чтобы работающие

себя чувствовали нормально,

чтобы занимались основной работой,

чтобы у них были все условия, -

для этого было такое принято решение: сделать закрытые города.

- А тогда город не назывался, он названия не имел.

Просто был "объект".

- Такой хороший дремучий лес, значит.

Потом видишь - колючая проволока, причем три ряда.

Потом ближе смотришь - солдат с пулеметом.

И вот такая собака.

- Куда ехали, не знали. Что будем делать, не знали.

Все было засекречено.

- Родственникам мы писали письма, но в основном такие нейтральные.

О работе мы не писали. Где мы живем, тоже не писали.

- Никто никогда - чтобы, там, "я не буду", "я не хочу",

"я устал"... Все просто были энтузиасты, понимаете?

Именно энтузиасты были. Вот так, этим словом сказать.