Original subtitles

- Место во всех смыслах удачное: глушь, кругом леса,

рядом артиллерийский завод - делает снаряды для "катюш",

от Арзамаса до Шатков - железнодорожная ветка,

а оттуда до Сарова рукой подать.

Да, в Сарове раньше трудколония была, располагалась в старом монастыре,

так что на первое время есть где разместиться.

- Была трудовая, станет научно-трудовая.

- Режим работы у нас построже будет.

- Зато условия санаторные. - Ну это как сказать, Борис Львович.

Вон товарищ Якимук одной колючей проволоки 40 с лишним тонн привез.

- Но, Юлий Борисович, оградить надо не только один поселок,

там по периметру 240 километров.

Леса эти ваши, площадки экспериментальные...

Но отказа же ни в чем нет. - Что правда, то правда.

На обеспечение грех жаловаться.

Сейчас заканчиваем оборудовать помещение под конструкторское бюро,

аппаратуру завозим. Уже прибыли первые сотрудники,

некоторые даже с семьями. В общем, работа идет.

- Слышал, Игорь Васильевич?

Ну? А ты что? - А я так, сижу.

- На Урале уже котлован роют для промышленного реактора.

Выроют они его - и что, тебя будут ждать?

- Мы проводим эксперименты по подготовке

управляемой цепной реакции. - И долго ты их будешь проводить?

Борис! Ты простимулируй товарища.

- Так я их стимулирую, Лаврентий Павлович,

через день на третий стимулирую.

- Все, заканчивай с экспериментами. У тебя все сроки вышли.

- Место во всех смыслах удачное: глушь, кругом леса,

- Товарищ генерал-полковник! Майор Савченко, выставляю оцепление.

- Хорошо тебе, Савченко. - В каком смысле?

- Приказал - побежали, а тут ходи вдохновляй.

А сегодня нельзя запустить эту цепную реакцию?

- Борис Львович, нельзя.

Но это последний эксперимент на меньшем объеме котла.

Теоретически, если расчеты подтвердятся,

в следующий раз доведем до максимума, и тогда задышит.

- Опять "теоретически". Следующий раз гарантируешь?

- Ну как я могу гарантировать? - Обыкновенно.

Ты же все рассчитываешь, значит, ты и отвечаешь.

- Не я один провожу расчеты. - Ха! У вас тут крайнего не сыщешь.

- По сути, мы проводим эксперимент огромный, сложный,

создаем технологию управляемой цепной реакции

последующей наработки плутония. Этого никто не делал.

- Делал. Американцы делали. И сейчас делают.

- Хорошо. Никто кроме них. Но они же с нами секретами не делятся.

- А разведка? Разведка делится. Бор ваш поделился.

- Вы же знаете, этого недостаточно. - А вам рецепт подавай, как в аптеке?

Здравствуй, Галеева. - Здравствуйте, Борис Львович.

- Это еще что за зверинец? Устроила живой уголок?

- Это для биофизических исследований.

Знаете, как радиация влияет на живой организм?

- Не интересуюсь. - Борис Львович, халат.

- А, да. - А я очень интересуюсь.

Размещу их возле котла, и посмотрим, всю физиологию отследим.

- Живодерка ты, Галеева.

Всем здравия желаю. - Здравствуйте.

- Так это он? - Лучше не трогать, Борис Львович.

- Не учи ученого. - Нам туда. - Ага.

Здравствуйте, товарищи. - Здравствуйте.

- Что, покажем силу советской науки? Обуздаем, так сказать, стихию?

- Борис Львович, ты чего явился? - Как это чего? Стимулировать!

- Тогда садись вон там и стимулируй оттуда. - Понял.

- Всем готовность. - Здрасте.

- Кто еще не вышел, просьба покинуть зал

и отойти за оцепление на безопасное расстояние.

- Ну что, не бойтесь, все не так уж страшно.

Хотя, конечно, страшно всем. И мне тоже.

- Друзья, проверьте еще раз аппаратуру.

- А ты чего сидишь как на именинах?

- А я не участвую в том, что считаю пустой тратой времени.

- Что-что? Это почему?

- Потому что в этом мавзолее меня никто не слушает.

- В каком еще мавзолее?

- Ну это здание проектировал архитектор Щусев.

- Ну? - Так он же и мавзолей построил.

- А-а. Дурацкое сравнение! Мавзолей...

Чтоб я этого больше не слышал! Развел тут оппортунизм.

- Игорь Васильевич, я все проверила, в зале никого, можем начинать.

- Хорошо. Как настроение?

- Как говорится, портянки просушил - и в бой.

- Тогда поехали. Поднимаем поглощающий стержень.

Медленно, не спешим.

Ванников: - И что будет теперь?

- В котле урановые блочки, они излучают нейтронные потоки.

А в стержнях кадмий, он поглощает нейтроны

и сдерживает разгон. Понимаете? - Допустим.

- Сейчас стержни поднимают...

Нейтронный поток усиливается. - И?

- Мы его измерим, убедимся, что он соответствует расчетному.

Это будет означать, что масса урана определена верно.

- И тогда, может, в следующий раз мы все-таки запустим цепную реакцию.

- Миша! - Можно было бы и сегодня:

доложить котел - и полный вперед. Но все осторожничают.

- Хватит чушь молоть. - Это не чушь, это здравые мысли.

- Вот и держи их при себе, ладно? - Прекратите разговоры!

(Слышен треск.)

- А это что за музыка?

- В зале установлен счетчик Гейгера, он регистрирует уровень радиации.

Слышите? Частота усилилась.

- Есть! - Есть рост.

Нейтронный поток усиливается.

- Это хорошо? - Это хорошо, но это ненадолго.

- Игорь Васильевич, нейтронный поток не растет.

- Вижу. Реакция затухает слишком быстро.

- Темп был задан хороший, но реакция затухает.

- Ай-ай-ай. Что же пошло не так? - Рубин!

- Что, получается, сбой?

- Что значит "сбой"? В чем дело?

- Игорь Васильевич, все.

- Глушите.

- Игорь, ты куда? Игорь!

Кто-нибудь мне объяснит, что случилось?

- Да в том-то и дело, что ничего не случилось, к сожалению.

- Черт... Игорь!

Игорь Васильевич! - Товарищ генерал-полковник!

- Савченко, снимай оцепление! - Есть!

Капитан, ко мне!

- Здравствуйте, Борис Львович.

Судя по всему, праздновать нечего? - Праздновать?

Что мне Лаврентию Павловичу докладывать? Все сроки просрали.

Пойдем к нему.

Савченко: - Давай быстрее!

- Ну, сколько еще пробовать будем? - Сколько потребуется.

- Знаешь, такое ты Берии сам говори.

Ты что, не понимаешь, что он нас всех щелчком может?..

Щелк - и от нас только пшик. - Я на эту каторгу не просился.

- А кто просился? Я просился? Юлий Борисович просился?

- Нет. Меня пригласили.

Но если бы не пригласили, я бы попросился.

- А я - нет!

И все равно я уверен: у нас все получится!

Не такое делали. Вон, в 41-м тоже не верили пессимисты некоторые.

- Так вы, Борис Львович, оптимист? - Да, я оптимист.

- Да, я оптимист.

Так, ну ладно мне тут! Улыбаются они, а!

Я уверен, нет никаких причин для паникерства!

- Никто не паникует, Борис Львович. Вы поймите, к критической массе урана

нужно подходить постепенно, проверяя наши расчеты.

Малая ошибка - и получим такую цепную реакцию,

что просто разнесем весь реактор. И поверьте, это огромный риск.

- Да у нас сейчас вся страна живет с огромным риском.

Мы с вами тут сидим - с огромным риском!

Игорь Васильевич, скажи мне - когда?

- Переложим котел, нарастим мощность...

- А нельзя сразу нарастить, так, чтобы с запасом?

- Товарищ Ванников, научные решения принимаю я,

и не надо меня подгонять.

- Так, знаете что, идите вы оба!..

Делайте что хотите. Хотите, вон, идите рыбу ловите.

- Борис Львович... - Я вам что, держиморда какой-то?!

- Ну чего ты так раскипятился? Ну сядь, сядь.

Это я так. Нервы, сам понимаешь.

Все мы сделаем. Юлий Борисович?

- Конечно, сделаем.

- Не битые вы. Не битые.

Я вон в 41-м всего полтора месяца на Лубянке просидел -

мне во как хватило!

На этот раз сажать не будут.

Расстреляют без разговоров.

- А ты и вправду оптимист, Борис Львович.

- Да как же? Все же верно!

- Я тебе яичницу пожарила.

Поешь, пока не остыла.

- Соня, ты прям какая-то Мармеладова получаешься.

- Какая такая Мармеладова?

- Из книжки. Не читала, конечно.

Только ты, Соня, Мармеладова наоборот.

Та за деньги с кем попало спала,

а ты бесплатно.

Еще вот яишенку жаришь.

- А я не с кем попало - я с кем хочу.

- Это, конечно, многое меняет.

До меня у тебя кто был? Усатый какой-то? Из охраны?

- Был. Хороший человек. Перевели его.

А тут я тебя наудачу встретила.

- Уж год скоро. Не надоел?

У нас же не любовь с тобой, а так, просто.

- А мне любовь и не нужна.

- Интересно.

- Да уж была одна - второй такой все равно не будет.

Да и не годишься ты на любовь. Ни мне, ни кому.

- Это почему это? - А себя больно любишь.

А кроме себя, никого.

Юра - так любовь мою звали.

Он до войны на тракториста учился.

Говорит: "Закончу - поженимся".

Закончил. И на войну.

Сгорел.

- Как - сгорел?

- Ну как на войне в танках горели? Так и сгорел.

Только он не дотла. Он потом в госпитале умер.

И не писал мне.

Ни одного письма не написал.

Не хотел, дурачок, чтобы я его обгорелым видела.

А я бы его выходила.

Я бы его выходила.

Вот тогда я и решила, что любить я больше не буду.

(Стук в дверь.) - Можно, Михаил Львович?

- Да, заходи, заходи.

Соня, извини, пожалуйста, нам поработать надо.

- Конечно.

- Давай.

Ну что, встретился с математиками? - Да.

- Что они говорят? - Они говорят, что все верно.

Но я бы пересчитал еще раз.

- Зачем? Еще месяц тратить? Нет, Ян. У нас все верно.

Давай лучше дальше пойдем. Где мы остановились?

- Михаил Львович, а у вас с Карпухиной все серьезно?

- С кем? - С Соней. С Соней Карпухиной.

- А... - Вы ее любите?

- По пятницам. Не отвлекайся, тебе рано еще. Давай.

Где мы закончили?

- Поймал. Поймал. - Несите в клетку, Леонид Адольфович.

За хвост. Вот, вот так.

Быстро. - Оп. Сейчас. Вторая. Оп.

Защелка на дверце слабенькая. - Да, видимо.

- Ну что, всех поймали? - Сейчас я пересчитаю.

Похоже, трех-четырех точно не хватает.

- Их кот съел. Тут кота видели. С улицы прибежал.

- А! Ну что, не повезло бедняжкам.

- Это еще неизвестно, кому не повезло.

Я тут на досуге читал Германа Меллера,

его работу о мутагенных воздействиях облучения.

- Генетикой заинтересовались? - Да нет, чисто в прикладном смысле.

Он в 26-м году скрещивал облученных дрозофил.

- Знаю: такие неприятные мошки. - Да, да, да.

Результаты, я вам могу сказать, тревожные.

- И что вас встревожило?

- Меллер вывел четкую количественную зависимость

между радиацией и неприятными мутациями у потомства.

- Прям неприятными? - Вплоть до летальных.

Он убежден, что люди, работающие с радиацией,

подвергают опасности не только себя, но и свое потомство.

Я человек холостой, и детей я не люблю: шуму от них много,

но на семейной жизни, конечно, я крест не поставил.

А если у меня родятся дети, да еще с двумя головами, -

от них шуму же будет в два раза больше. Согласны?

- Леонид Адольфович, что за ерунду вы говорите, а?

- Шанс мутации у ребенка высок, если оба родителя были облучены.

Поэтому учитывая специфику нашей работы...

Ну если вдруг, к примеру, у нас с вами были бы дети...

- Куда вы пропали? - Мышей ловили.

- Рубин всех к Бороде зовет. - Зачем?

- Не знаю. Пришел загадочный, говорит, понял, в чем причина сбоя.

- Он сумасшедший. - Категорически с вами согласен.

- Графит - вот причина. И дело не в расчетах.

Мы наращиваем объем котла из графита, прибывшего к нам из последней партии,

а она оказалась вся грязная. Вот документация, Игорь Васильевич.

Посмотрите.

Степень очистки графита не соответствует требованиям,

отсюда и поток нейтронов ниже, чем в расчетах.

- Почему мы работали с некондиционным графитом?

- Какой привезли - с таким и работали.

Игорь Васильевич, там отклонения мизерные, допустимая погрешность.

- Нет, ну если оно не работает, значит, погрешность недопустимая,

Адольфыч. - В Электрогорске клянутся,

что следующая партия будет идеальная. - Когда?

- Через 47 дней. - А мы будем сидеть и ждать, да?

Вот мое предложение.

Мы собираем котел из того графита, который у нас уже есть,

просто учитывая его качество, добавляем то количество урана,

которое потребуется; и запускаем реакцию.

Ну хватит уже экспериментов, а!

Ну, и так же все предельно ясно. - А если дело не только в графите?

- Если расчеты неточны

и при запуске реакции масса урана окажется надкритической,

ты знаешь, что будет? - Котел разрушится.

И будет выброс - километров на 10 все будет заражено.

- Ничего не будет, потому что ничего не разрушится.

- Кир, ну мы же все с тобой подсчитали.

- Товарищи, а может, все-таки рискнуть?

В конце концов, риск - благородное дело.

- Да нет тут никакого риска! Я уверяю вас,

оно полыхнет, заработает. - Я бы воздержался от таких метафор.

- А это не метафора. - Ты хочешь второй Хиросимы?

- Вторая Хиросима была в Нагасаки.

Муромцев, я не понимаю, почему ты против? Подкаблучник.

- Без проверки расчетов и повторного эксперимента

цепную реакцию запускать нельзя, я категорически против.

- Перестраховщик. - Ты меня не слышишь.

- Игорь Васильевич... - Будем считать,

что обмен мнениями прошел в духе бескомпромиссной научной дискуссии.

- Я категорически против.

- Значит так, мы с Кириллом Александровичем отправляемся на Урал.

Там уже котлован роют под промышленный реактор,

а мы здесь застряли.

Вернемся - приму решение.

- Бритву я положила, белье.

Так, галстук там тебе точно не понадобится.

Свитер. Кирюша, вот этот?

Он, конечно, колючий, но зато теплый.

Кирилл, свитер. - Да, клади.

А если он прав? - Кто?

- Мишка. - Рубин? Конечно, прав.

Ты же его знаешь: если Рубин что-то предлагает, он всегда прав,

даже если ошибается.

- Если заново все пересчитать, как положено, потеряем месяц.

- Больше, я думаю.

- И все равно считаешь, что риск не оправдан?

- Кирюша, я тебе так скажу: может быть, риск и оправдан,

но если бы это кто-то другой предлагал,

я бы, наверное, еще согласилась, а так...

- Что "так"? - Неужели ты не понимаешь?

Да, он физик от бога, он очень талантливый человек,

он умеет убеждать.

Но одержимым гениям наплевать на людей.

- Ты про смерть отца?

- Собирайся, а то опоздаешь.

- С котлована идут. По 6 часов работают, днем и ночью,

потом сменяются. - А живут где?

- Землянки вырыли. Но это на первое время.

Бараки уже строим. Все как полагается.

- Сколько их пригнали? - В необходимом количестве.

В рабсиле недостатка не будет. Обеспечим с запасом.

- Сука! - Умыли, суки!

Слышь, Федьша, как думаешь, что мы тут роем?

- Как всегда - светлое будущее.

- Ага, вот выроем - нас тут и закопают.

- Тебя, может, и закопают: у тебя, Чилим, срок долгий.

А мне чутка осталось кайлом помахать - и будьте здоровы.

- Это еще поглядеть надо. Я слыхал, никого отсюда отпускать не будут.

- Как это? - Да вот так.

Накинут тебе пятилетку - и маши кайлом, пока не сдохнешь.

(Звучит музыка.)

- Кипит работа, товарищ Курчатов.

Через 2 месяца арматуру начнем ставить, бетон лить.

Все по графику. - Да, вижу. Славно.

- Масштабы такие, что пришлось несколько деревень отселить.

- А я ведь из этих краев - меньше 300 верст отсюда.

Поселок Симский завод. Вон там, за тем хребтом.

- Повезло Симскому - три комбината рядом.

- Согласно проекту, скальные породы пришлось рвать.

Столько было - как на войне под бомбежкой.

- Красота, товарищ Курчатов.

- Это что! Мы вас на озера свозим - вот там красота.

Кыштым озеро - 17 квадратных километров.

Рыбы - руками хватай.

- Это пока мы здесь хозяйничать не начали.

- Ничего, озер у нас много.

Вот только с техникой у нас беда, товарищ Курчатов.

Экскаватор один да трактор. Кирками все.

Нам бы грейдеры, бульдозеров поболе.

- Техника будет. Обещаю.

- Товарищи! Товарищи, внимание!

Прошу сюда. Товарищи, внимание, прошу сюда.

Сейчас все проходим на оформление.

Товарищи, организованно проходим внутрь.

- Ой, ой. Ой, господи... - Давайте я вам помогу.

- Будьте так любезны. - Да не за что.

- Ого. Опа! Тяжеленькая. - Нет-нет, я сам.

Вот это, пожалуйста.

Это моей супруги. Она писатель детский -

стихи, знаете, рассказы для детей. - А весит, как для взрослых.

- Товарищи, я вас прошу, проходите, личные вещи оставьте на первом этаже.

- Да-да. Благодарю вас. - Не за что.

Мужчина: - С собой берем только документы.

- Проходите. - Спасибо.

- Прошу внимания. Сейчас всем необходимо будет сдать

документы для оформления, после чего всем надлежит...

- Простите, извините. Вы хотя бы объяснили бы,

куда нас привезли. - Товарищи, мы с женой

физики из Ленинграда, нас не поставили в известность.

- Нам в институте тоже ничего не сказали. Что это за командировка?

- Товарищи, будьте так любезны, скажите нам.

- Товарищи, пожалуйста, тихо.

Вот вы, простите, кто?

- Я? - Да, ваша фамилия.

- Бибихин. Платон Андреевич.

- Товарищ Бибихин и все остальные, о цели ваших командировок

вас поставят в известность ваши новые руководители.

Наша задача - оформить вас согласно правилам

и ознакомить с порядком проживания на режимном объекте

Министерства госбезопасности СССР.

- Вход и выход в город - по спецпропускам до 22:00.

К опоздавшим будут применены меры. (Недовольный гул.)

- Сейчас все в порядке очереди сдают паспорта и метрики на детей.

Соответственно, личные вещи, запрещенные к пользованию

на территории режимного объекта.

- Простите, извините, что значит "запрещенные"?

Это какие вещи? - Фотоаппараты,

радиопередатчики, если кто интересуется,

печатные машинки. - Вот вы, Платон Андреевич,

можете сразу поставить ее сюда.

- Я? Извините, я не могу.

Это моей супруги.

Она писатель, это ее рабочий инструмент.

Понимаете? - По завершении вашей командировки

мы ее вернем. Где ваша супруга?

- Ее нет.

Понимаете... она умерла.

- Тем более. Товарищ, несите. Не задерживайте остальных.

- Эта машинка - все, что у меня осталось, понимаете?

Зина умерла в 1941-м, погибла.

А машинка - это память.

- Тут, к сожалению, такие сантименты в расчет не берутся.

- Я понимаю, конечно. Скажите, а что мы здесь делаем?

Нам же ничего не объяснили. - Ну и я ничего не могу сказать,

у вас же допуска нет. Я вам скажу - и нас обоих расстреляют.

Вы, кстати, откуда?

- Из Харькова. Физико-технологический институт.

- О. - Бибихин Платон Андреевич.

- Так вы с Ланге работали по урану-235, так?

- Ну, я, собственно, тоже имею право. - Я просто встречался с ним в 40-м -

с Ланге и со Шпинелем. Рубин Михаил.

- Постойте, вы Рубин? - Рубин.

- Я же читал ваши работы по имплозии.

Подождите, так вы здесь по этому поводу, да?

- Анна Николаевна, посмотрите, кого к нам прислали.

Знакомьтесь, товарищ Бибихин из харьковского физтеха.

- Очень приятно. - Очень приятно.

- Галеева Анна Николевна. - Галеева?

Вы дочь Николая Николаевича?

- Да. Вы знали отца?

- Конечно. Я слушал его лекции. Он приезжал к нам в Харьков.

Сейчас, я даже скажу когда. Это было в 35-м году.

- Анна Николаевна сама у нас большой ученый.

И это мнение не только мое, а всего ученого совета.

- Миша.

- Да не обижайтесь, Анна Николаевна.

Мы, футболисты, народ не очень-то тактичный.

А ну!

- Молодец какой. Дети таких любят.

- Бац!

(Дети кричат.) - Спокойно. Все, тогда пенальти.

Договорились? Отходим.

Делаем 7 шагов. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь.

Вот. И бить его будет форвард команды "Торпедо"

Аня Галеева. Давайте ее позовем!

Позовем ее, ребята! Все: - Аня! Аня!

- С ума сошел? Я не умею. Я не буду, я не умею.

- Аня! Аня!

- Миша, ну ты с ума сошел? Миша! Скандируют: - Аня! Аня!..

- Ну люди просят!

- Миша. - Ну?

- Подержи, пожалуйста.

- Давай.

Давай-давай!

- Ну что там, доктор? - Собственно, перелома нет.

- А вопила так, как будто есть.

- Так вывих голеностопа, и довольно приличный.

Я наложил повязку, так что можете забирать вашу супругу.

- Куда забирать? - Я ему не супруга.

- Раз не супруга - куда хотите. - Да никуда я не хочу.

Куда мне ее тащить в час ночи?

- Ну зачем тащить? Первый таксопарк недавно начал работать.

- Ну что, пойдем такси вызывать, симулянтка.

Ну все, хватит. Аня, я не могу больше молчать.

Ты выиграла. Что, сама пойдешь?

Ладно. - Ой!

- Знаешь, а может, ты и права.

Иногда полезно помолчать.

Я вот в лагере первый год вообще не говорил.

Все думал - как выжить? Что дальше?

Ну, Анна Николаевна, что могу вам еще сказать?

Выздоравливайте.

- Духи в Копенгагене ты выбирал?

- А что здесь происходит?

Аня, что ты делаешь? Ты сошла с ума?

- Мама, пожалуйста, больше ни слова.

- О... Это надолго.

- Что там? - Встали, товарищ Курчатов.

Сержант! Сержант, ко мне.

- Покурю.

- Освободить проезд.

- Бабонька! Давай к нам, мы тебя приголубим.

- Не трожь, не твое. - Давай чухай отсюда, колхоз,

пока при памяти. - А ну сели, твари!

Сели, я сказал! - Всем сидеть, руки за голову.

- Убрал телегу. - Тяжело же, подсобить надо.

- Волоком тащи! - Как же волоком?

Раскурочим телегу. - Ты оглох?

Освободил проезд. Пристрелю! - Не надо. Спокойно.

- Руки! Ты кто? - Человеку помочь надо.

- Отошел! - Помочь надо!

- Отошел, я сказал!

- Тихо-тихо! - Кирилл! - Назад!

- Не надо. - Назад!

Назад, я сказал! - Свои, свои, начальник.

Спокойно, спокойно, делов-то.

Рычаг нужен? Рычажок, рычаг?

Чего сидим, урки?!

Шел бы отсюда, товарищ, подальше. Шнелле, шнелле!

Давай-давай, навались! Навались!

Шнелле, шнелле, уркаганы! - Давай дрын ищи.

- Отчаянный вы человек, товарищ Муромцев.

- Кирилл Александрович!

Я принял решение.

Раз без риска дело не ускорить,

по возвращении в Москву будем рисковать.

Вон товарищ Якимук одной колючей проволоки 40 с лишним тонн привез.

Предоставлен материал - Nataleksa.

- Ты чего трясешься? - Да я слыхал, тут рвануть может.

- Игорь Васильевич, головой отвечаю: все пройдет отлично.

Цифры, конечно, приблизительные, но в целом...

Кирилл? - Да, в целом - да.

- А топор-то вам зачем, Игорь Васильевич?

- Головы рубить. Вы же головой отвечаете.

Шучу. Трос рубить с поглощающим стержнем.

Если перегрев пойдет, заглушу моментально.

45 тонн урана - это вам не шутки. Не хватало нам тут еще катастрофы.

- Не будет катастрофы, цепная реакция будет.

- Михаил Львович, вообще-то, у нас есть неточности в расчетах

из-за спешки, и теоретически может произойти авария.

- Если честно, я оцениваю ситуацию 50 на 50:

или получится, или шарахнет.

- 50 на 50 - это рулетка. - Вся наша жизнь - игра.

- В любом случае, решение принято: рискнем.

Выбора нет.

- Тебя кто за язык тянул? Помалкивай,

когда взрослые разговаривают. Стой в уголке и молчи в тряпочку.

- Так точно, товарищ Саркисов.

Да, решили рисковать.

Так точно, идея Рубина.

Да. Да я толком не понял,

но тут рвануть может все.

Так точно. Есть. Жду.

- Ну что, начнем?

Алексей, поднимайте аварийный стержень.

- Есть.

- Стержень поднят.

- Готовы?

Начинаем подъем первого стержня.

- Есть поток.

- Пошел рост. Быстро набирает.

- Даже слишком быстро.

- Товарищ Курчатов, приказ товарища Берии:

прекратите работу. - Что?

- Приказано немедленно закончить испытания.

- Нейтронный поток усиливается.

- Вижу. - Ну так есть чему расти.

- Товарищ Курчатов!

- Покиньте здание и отведите солдат.

Уходите, здесь небезопасно находиться.

Продолжаем.

- Отказался выполнить мой приказ? - Так точно.

И приказал отвести солдат подальше. - Это Рубин устроил?

- Так точно, Рубин. - Они что там, с ума посходили?

Ты Ванникова вызвал? - Так точно. - Поехали.

- Бойцы, слушай мою команду!

На 20 шагов вперед шагом марш!

(Звучит музыка.)

- Майор, ты русского языка не понимаешь?

Я тебе что по телефону сказал? Отменить все испытания, все!

- Товарищ генерал-полковник, да я ж...

- Товарищ маршал Советского Союза.

Ты у меня сядешь, майор, сядешь.

- Мощность - 100 ватт. Есть цепная реакция, товарищи!

Есть! Ура! Все: - Ура!

- Ура!

- Товарищ Курчатов! - Игорь, ты рехнулся?

- Здравствуйте, товарищи. - А что происходит?

Почему не выполняете приказ? - Как же - не выполняем?

Товарищ Берия, докладываю:

управляемая цепная реакция запущена,

атомная энергия подчинена воле советского человека.

- А где?.. - Что где, Лаврентий Павлович?

- Эта ваша цепная... что-нибудь.

- Вот послушайте.

(Слышен треск.) - Слышите?

- Это все?

- Есть реакция, Лаврентий Павлович, еще какая, не сомневайтесь!

- Ну, поздравляю. Всех вас поздравляю.

- Правда? Ура! Все: - Ура!

- Ну молодцы! Ну молодцы!

- Поздравляю. - Поздравляю.

- Товарищ Галеева, поздравляю вас. - Кирилл Александрович, спасибо.

Отличная работа. Спасибо. - Поздравляю.

- Леша, опускаем стержни. Глушим.

- Ура! - Товарищи, еще одно:

я, конечно, всех поздравляю, всем большое спасибо,

но на Урале аврал - стройка вовсю, а у нас технология не отработана.

Теперь, я надеюсь, все повеселее будет.

- Ура! - Ура! Все: - Ура!

- Адольфыч, а ты, как напряжение вверх пошло,

уже небось о смерти задумался? - Я чуть не поседел.

- Что грустите, Кирилл Александрович? - Да я думаю.

Думаю, может, не стоит спешить с котлованом, там, на Кыштыме.

- Спешить? Он уже практически вырыт, вы же сами видели.

- Да, но он рассчитан под американскую конструкцию

с горизонтальной компоновкой.

Американцы загружают уран вот так.

А что, если мы будем загружать вот так?

- Вертикально? - Вертикальная загрузка оптимальная.

По меньшей мере с инженерной точки зрения.

- Не только с инженерной. Я об этом думал.

Дело в том, что конструкция реактора утверждена лично товарищем Берией -

американская, проверенная, - и что-либо менять никто не позволит.

- Но вы же со мной согласны?

- Возможно. Но вы представляете, что будет,

если, чисто гипотетически, нам позволят изменить конструкцию?

Придется рыть другой котлован - в три раза глубже! А там скала.

Так что не вздумайте поделиться вашей идеей с Ванниковым.

Я лично не рискну. - Почему?

- Он пистолет с собой носит.

Ну что, товарищи? За что пьем?

- Мы пьем за здоровье мышей и за наш прекрасный коллектив.

(Звучит музыка.)

- Да я его видел всего лишь несколько раз.

С черной бородой.

- С бородкой, с бородкой.

Дядька хороший, очень разговорчивый.

- Бородой его в глаза не называли.

а между собой действительно говорили: "Борода".

- Мы его звали Бородой.

Это было достаточно уважительное прозвище.

- Он без конца приезжал, обходил все рабочие места.

Он не то что людей, он контролировал этот процесс.

Где как работал каждый агрегат, он ходил проверял.

Кто работал с 48-го года,

естественно, с ним встречались. Он на всех рабочих местах бывал.

- Если говорить, кто такой Игорь Васильевич Курчатов,

то, когда он по этому поводу писал объяснение Сталину,

в конце он написал: "Виноват один я, недосмотрел.

Конструктивная недоработка, виноват один я, недосмотрел".

Никого никогда не подставлял под большой удар.