Original subtitles

(выстрел)

(рассказчик) -30 августа 1918 года

в Москве происходит покушение на жизнь Ленина.

Раскрыт заговор послов иностранных государств -

Англии, Франции и США.

Правительство жёстко отвечает на действия контрреволюционеров.

Объявлен красный террор.

-Что так долго?

Что там...

Надя, ты что-нибудь слышишь, что они?

-Нет, ничего не слышу.

-Ой...

-Ой, Маша!

Маша, Маша, что такое? Что?

-Что-то... -Плохо? Садись, садись.

Давай-давай-давай.

-Что-то долго, и главное, никто ничего не говорит.

-Воды.

-Ох!

-Ну что ты?

На, попей. -Вот.

-Попей и успокойся.

-Стреляла Фанни Каплан.

Уже арестовали.

Раньше была с левыми эсерами, теперь, говорит, всё решила сама.

-Но всё ведь обойдётся, правда?

-Конечно, всё будет хорошо.

-Всё будет хорошо.

-Всё у нас будет хорошо.

-Доктор!

Что Владимир Ильич?

-Операция прошла благополучно.

Владимир Ильич будет жить.

Одну пулю нам извлечь не удалось, извлекли вторую.

Вот.

Он в сознании.

-Доктор, скажите, а к нему можно?

-Только не волнуйте его.

-Маша, ты идёшь?

-Ой!

Нет, Надя, ты иди, я посижу.

-Ну что, обошлось?

Товарищ Тихомиров, вас Яков Михайлович ждёт.

-Свердлов? -Он в кабинете у Владимира Ильича.

-Разрешите, Яков Михайлович? -Товарищ Тихомиров, вы вовремя. Садитесь.

Итак, выводы.

-У нас давно есть сведения о готовящемся заговоре англичан.

-И мы не можем исключить, что именно они стоят за покушением.

-Да это может быть кто угодно. Левые эсеры, правые эсеры, монархисты.

Да может, просто она одинокая фанатичка.

-Бездействовать не будем. ЧК должна стать инструментом тотального контроля.

Мы должны уничтожить их, если не хотим, чтобы уничтожили нас.

-Но чрезвычайно важно, чтобы ЧК наконец получила право

расстрела без суда и следствия. -Получите.

Мы готовим постановление Совнаркома

о вынужденной защитной мере против белой и международной интервенции.

Ответим террором на террор. -У них белый, у нас - красный.

-Именно, красный террор. -Тогда нужно брать посольство.

Уверен, там столько компромата, что выяснится, что они и не дипломаты.

-Да, эти англичане...

Там трётся этот Рейли. -Абсолютный подонок.

-Действуй сейчас, а я проведу это завтра через Совнарком.

Твои люди, Феликс, ты и командуй.

-Лютер, ты арестуешь Локкарта в Москве.

Алексей.

Ты едешь в Петроград, чтобы арестовать всех сотрудников британского посольства.

Слышишь? Всех, без исключения. Самое главное - взять этого Рейли.

Мне докладывали, что он квартирует прямо в посольстве.

Все нити заговора ведут к нему.

Я позвоню Троцкому, он даст тебе людей из контрразведки. Действуй.

Троцкого! Алексей, отправляйтесь сегодня, вечерним поездом.

Лев Давыдович, день добрый.

(шум поезда)

-Товарищ Тихомиров.

Я к вам прикомандирован по поручению лично наркома Троцкого.

Военспец Прохоров.

-Ну мы же знакомы.

-Да.

А мне сказали - Тихомиров, я подумал,

не тот ли это Тихомиров, с которым мы у Маниковского в Генштабе встречались.

-Вы меня сначала по Питеру как зайца гоняли.

Да вы заходите.

-Н-да.

А теперь, значит, в ЧК.

Какой у нас план действий? -Наша главная цель - некий Сидней Рейли.

-Да, за ним наблюдают.

Мне доложили, что он прибыл в Петроград с деньгами, рекрутирует белых офицеров.

Большинство из них нам известно. -Да, знаю.

Но офицерское подполье - не наша забота. Этим пусть питерские занимаются.

А мы сразу в посольство. Рейли вроде там ночует?

-Да. Слежка поставлена, по приезду мне доложат, там он или нет.

-Может, вам тоже чаю заказать?

-Да нет, я пил уже.

-Тогда ясно.

-Слушайте, а вот тогда, когда, как вы сказали, мы гонялись за вами...

-Так. -Я вас застал на квартире женщины одной.

Ариадна Славина. -Да.

-Давно знакомы? -С Ариадной? Да давно!

Уж не вспомнить. Романтические были времена.

-Вот как? -Она меня привела в революцию.

Мы вместе были в боевой группе эсеров.

Ну там, знаете, бомбы, теракты, романтические времена.

Я потом перешёл к большевикам,

а она, кажется, отошла от революционной борьбы.

Мы так долго не виделись. Не знаю точно.

А когда убегал от вас, то времени думать не было.

Всё-таки старый товарищ, не выдаст.

Почему спрашиваете? -Да так.

Интересная женщина. -Да, весьма эффектная.

Знаете, была настоящим бойцом.

В 1905 возила из Финляндии адские машины.

Вся обмотанная взрывателями. Представляете?

Вы её до этого встречали?

-Да, как раз в 1905 допрашивал.

И потом она проходила ещё по одному делу.

-Надо же, какое совпадение.

-Да.

Ладно.

Кстати, давно её видели?

-А почему спрашиваете? -Да так.

К слову.

Пойду.

-Как состояние Ленина?

-Говорят, что удовлетворительно. Будет жить.

-Живучий.

-Идиоты! Эти идиоты нам всё испортили.

Мало того, что стреляли не вовремя, ещё и промахнулись.

-Возможно, Фанни Каплан действовала в одиночку.

-Фанни Каплан - сумасшедшая дура.

Мы могли спокойно убить его в сентябре, а нам всё испортили.

-Сидней, не принимайте это близко к сердцу.

-У меня, Фрэнсис, столько прекрасно подготовленных людей.

Они бы блестяще справились с задачей, если бы не эта идиотка.

Теперь подобраться к Ленину станет в сто раз сложнее.

Я даже не могу представить, какую к нему приставят охрану.

Они уже объявили красный террор.

-Но всё же, Сидней, вы сами говорите, у нас есть подготовленные люди.

(стук в дверь)

(настойчивый стук в дверь)

-По-моему, будут ломать. Задержите, насколько возможно.

-ЧК, у нас ордер на обыск посольства.

-Но это невозможно, я должен доложить.

-Сэр!

-Они выламывают дверь!

-Пошли-пошли!

-Обрыскать все этажи, двое в подвал. Главное - взять Рейли.

-Есть!

-Бегом-бегом.

-Жив?

-Сверху!

-Братцы!

-Чёрт, Стёпу зацепило!

-Миша!

-Ранен? -Да нет.

-Наверх!

-Вынимайте бумаги.

Арестовать всех, кого найдёте. Главное - Рейли. Вы двое - наверх.

Давай в ту сторону, я сюда.

-Ну вот наконец-то мы вместе все.

Втроём.

-Только вчера о тебе вспоминали. -Только вчера?

-Ну что, взяли Рейли? -Не нашли, ушёл.

На чердаке окно открыто, наверное, по крыше ушёл.

-Сука!

Забирайте всех арестованных, везите в ЧК на Гороховую.

И даму тоже. -Есть.

-И меня? -Да. Извини, мы убили твоего любовника.

Дайте даме одеться.

-Побыстрее, гражданочка.

(Прохоров) -Слушай, а зачем она нам нужна?

Она же не посольская - так, любовница.

-У меня приказ Дзержинского в посольстве арестовать всех.

-Может, отпустим? -Не могу.

-Слушай, давай отпустим?

-Не могу, пойми. В Ленина стреляли, Урицкого убили. В стране красный террор.

Теперь это наша государственная политика.

-Ну, её же расстрелять могут.

-Могут. Не повезло ей.

Умнее надо выбирать любовников.

О, смотри - кровь.

Здорово тебя.

-Да так, навылет.

-Слушай, получается, ты меня спас. Спасибо.

Может, посидим где-нибудь вечером, выпьем?

-Да я в Москву. Ты нет?

-Нет, мне ещё арестованных допросить, потом сопровождать их.

Я теперь тебе должен. Надеюсь, рассчитаемся.

-Да не думай об этом.

-А Рейли ушёл.

(шум поезда)

(звуки гармошки)

-Мужчина, возьмите папироску. -Я уже год не курю.

-Папиросы, папиросы!

Берём папиросы! Недорогие! Покупайте папиросы!

-Огонька не найдётся?

-Ты что? -Да тебя дожидаюсь.

-А что так? -Да проследили меня. Вчера чуть не взяли.

Пойдём сюда зайдём, здесь поспокойней.

Никто не следит?

-Да нет.

-Чистка у нас началась в ЧК. Красный террор.

Вчера в Петрограде 500 человек расстреляли.

Столько же в заложники взяли.

Накопали на меня что-то. Чудом удалось смыться.

Найдут - тоже расстреляют.

-Господа хорошие, девочку не хотите? -Иди отсюда.

-Чистая, нетронутая, незаразная. Только что из деревни.

-Иди.

-Так недорого совсем. -Да иди ты отсюда.

Ты что думаешь-то?

-Да на Дон. На Дон поеду.

Помощь мне от тебя нужна.

Документы проездные. Пропуск, мандат.

Сможешь сделать?

-Сделаю. -Там человечек со мной ещё один.

Два надо сделать.

На фамилию Курицын и...

В общем, на Курицына и Елисеева. Два сможешь сделать?

-Сделаю.

-Миша, я от тебя другого и не ожидал.

Когда? -Завтра будет.

-Спасибо тебе, Миша. -Вот принесу, тогда и будешь благодарить.

Переночевать есть где? -Найду.

(голоса, кашель)

-Иди сюда, приласкаю!

(смех)

-Давай, стучи. Стучи.

-Я выиграла! Мыло давай!

Мыло давай! -Ай-ай!

-Место! Место!

Что, где место? Место!

-Идите к нам, в нашу компанию. Идите.

-Иди сюда. Место! Место!

-Хотите кипятка?

Вас за что в тюрьму? -Я ни в чём не виновата.

(кричит)

-Пешехонова!

Пешехонова!

Товарищ Михельсон, Пешехонова, монашка, отсутствует.

-Обыскать камеру.

-Пожалуйста. -Вот она.

-Нет!

За что? Я не хочу умирать! Пожалуйста!

Я прошу вас! Я не хочу умирать!

-Иди сюда. -Нет, пожалуйста!

Пожалуйста, отпустите меня, нет!

Нет!

-Ты сейчас на каком месте? -Вот здесь.

"Это путь к анархии, к гибели пролетариата".

-Здесь нужно добавить: "К гибели пролетариата и революции".

"На этом пути Ленин и соратники..."

Да кто постоянно дверь не закрывает?

"Ленин и соратники совершают все преступления

вроде уничтожения свободы слова и бессмысленных арестов.

Все мерзости происходящего..."

-Чрезвычайная комиссия, всем оставаться на местах.

-Как вы смеете?

-По решению Петроградского комитета партии большевиков

за контрреволюционную деятельность тираж газеты "Новая жизнь" арестовать,

выпуск газеты остановить.

-Да вы хоть понимаете, кто я?

-А как же.

Давайте, ребята.

-Я буду жаловаться. -Алексей Максимович!

Вам из дома звонили, у вас тоже обыск.

-Я этого так не оставлю.

(звонок в дверь)

-Алексей Максимович... -Знаю!

-Здравствуйте, товарищ Горький.

-На каком основании? -У нас ордер.

Подписан товарищем Зиновьевым.

Вот.

Контрреволюционная деятельность.

-А вы знаете, что моя жена нарком?

Я ей звоню немедленно.

Наркомат торговли?

Соедините меня с Андреевой.

Нет на месте?

Тогда соедините меня с товарищем Зиновьевым.

-Лучше Ленину звоните.

Правда, с Москвой сегодня связь плохая.

Что-то вы бледный совсем. Водички?

-Оставьте. -Мы тогда по другим комнатам пойдём.

Товарищ Соловьёва! Что ты над этими цацками зависла?

Пошли.

-Ты что там ищешь?

-Чего-чего. Контрреволюционную литературу.

-Ты читать-то хоть умеешь?

-Разберёмся.

А это чего?

-То, что я написал.

-А что ты пишешь?

-Всё.

-Ну так напиши что-нибудь.

-Не время сейчас.

А ты что,

и убивать умеешь?

-А то! Расстреливать надо тоже уметь.

-Осторожно.

-А то что?

-А то ты её уронишь, и она разобьётся.

Ладно, роняй.

-Петька, пошли, хватит.

-Я этого...

Это самоуправство.

-Зря вы, товарищ Горький, ругаетесь.

Мы тут очень аккуратно с вами.

Вон, ни одного матраса не взрезали, подушки все целы.

Диван не распотрошили. А вы!

Зря.

Петька, что сидишь? Пошли.

-А что тут происходит? Вы кто?

Боже мой, боже мой!

Я тебе говорила, хватит их ругать!

-Я пойду к Зиновьеву. -Да ты что!

Ещё хуже будет, он тебя ненавидит.

-Ты права, Зиновьев сумасшедший.

-Только в Москву. К Ленину.

-Ленин тоже сумасшедший. -Он не сумасшедший, он тебя любит.

-Тогда в Москву, к Ленину. Прямо сейчас.

-Алексей Максимович!

-Ваши два пива, товарищи.

Гришка, убирай со стола!

-Ну что, получилось?

-Держи.

Ну что, где твой Елисеев-то? -Да вот он.

Как раз хотел с тобой поговорить. -Здравствуй, Миша.

-Господин генерал. -Я, я.

Ну что, прозрел?

-Да, похоже, прозреваю. -Я знал, что ты поймёшь.

Ты, Миш, просто упёртый идеалист, тебе время нужно.

Ну что, бумаги покажешь?

Ну!

Мандаты на высшем уровне.

Вот что, Миша.

У нас тут вскорости 30 человек хотят к белым податься.

Документы нужны, сделаешь? -Сделаю.

-Правда?

-Чем я ещё могу помочь?

-Я в тебе не ошибся.

Нам в контрразведке свои люди до зарезу нужны.

Здесь связные останутся, они тебя найдут.

-Как я узнаю, что это ваш человек?

-Ну так же, подойдёт человек, попросит прикурить,

скажет, что от Павла Сергеевича. Спросишь, как здоровье Павла Сергеевича.

Он ответит: "Недавно оправился от инфлюэнции". Понятно?

Что смешного?

-Да нет. Вспомнил, когда большевики в подполье были,

помнишь, мы филёров инструктировали? -Да.

-Пароли у них такие же были.

-Мы от них и научились.

Так ты с нами?

Мы будем на тебя рассчитывать.

Храни тебя Бог, Миша.

-Давай.

-Бюро ЦК не должно решать юридические вопросы осуждения левых эсеров.

-Конечно. Это вопросы наркомата юстиции.

Но я считаю,

что бюро должно высказать своё мнение и рекомендации.

Членов фракции, большинство левых эсеров,

которые письменно признали свои заблуждения, мы отпустили.

Но Спиридонова и Саблин задержаны, их придётся судить.

А это будет политическое решение.

-Да.

Где сейчас сидит Спиридонова?

-Здесь, в Кремле, в Чугунном коридоре.

-До сих пор?

Два месяца в Чугунном коридоре?

-57 дней.

-Я умею считать.

Переведите Марию Александровну в комнаты поприличнее.

И стеснять её особо не надо.

Предоставьте всё, что она попросит. Книги, питание, прогулки.

-Владимир Ильич, мы передачи разрешили, только принимаем и проверяем сами.

-Вы поняли, о чём я говорю.

-За Спиридоновой вообще наблюдайте повнимательней.

-Ага, она превосходный агитатор.

Да и конспиратор неплохой. Кого хочешь вокруг пальца обведёт.

-К сожалению, она неисправима.

-Владимир Ильич, к вам Горький.

-Где он? -В кабинете.

Приехал прямо с вокзала, говорит, по личному делу.

-Товарищи, Алексей Максимович не должен ждать.

Дальнейшее продолжим. Перенесём на четыре.

Алексей Максимович, дорогой мой!

-Что это у вас Белое движение повсюду?

-Да. Вот, коллекционирую.

Скоро это будет раритетно, как вы считаете?

-По-моему, совсем не похоже.

-Ну, не знаю. По-моему, среди белых встречаются таланты.

-Мою газету закрыли.

-Знаю. -А как вам не знать, когда вы и закрыли.

-Ну, это не моё решение, решение бюро ЦК партии.

Оно понятно, потому что в данный момент -

страна, которая находится на краю существования,

и вдруг ваша газета пишет...

Где?

Секундочку. Да.

Вот.

"Всё то, что я говорил о дикой грубости

и жестокости большевиков, восходящей до садизма,

о некультурности их,

о незнании ими психологии русского народа,

о том, что они производят над русским народом отвратительный опыт,

уничтожают рабочий класс".

И как вы хотите, чтобы мы, большевики, к этому относились?

-А я вам не раз говорил, что вы и ваши сподвижники

не знаете народные массы, не жили с ними.

По книжкам узнали и подняли русский народ на дыбы.

Неужели вы не понимаете, что пробудили в людях самые низкие инстинкты?

Я-то знаю мой народ. И что, я не могу говорить об этом?

Или в бесправной стране прав знать не нужно?

-А помните Капри? Как вы говорили, Христос - коммунист.

Где же теперь ваши эти убеждения?

Они как раз сейчас ко времени.

-Все ошибаются и могут ошибаться,

но сегодня вы взяли власть и пользуетесь ею как откровенный диктатор.

-Да, мы взяли власть.

И вы считаете, что мы её просто так упустим?

Мы сделаем всё, чтобы её удержать. -А вы забыли, сколько я сделал,

чтобы вы получили эту власть?

Сколько раз я помогал большевикам за последние 20 лет?

И вы лишаете меня моего человеческого права

относиться к вашей власти критически?

А где же свобода слова,

о которой вы так много говорили, когда были в подполье?

-В наше время диктатура пролетариата отменяет свободу слова,

исключает её просто на корню.

Свобода слова, печати, собраний - это всё ставит под угрозу нашу партию.

Да что там, социализм в целом.

-Но это же бандитизм.

И как вы не понимаете, что ваша политика привела к кровавому режиму?

Да вы же авантюристы, вы... -Это правда.

Мы авантюристы.

Но авантюристы самого высшего расклада, Алексей Максимович.

Ничего не зная, ничего не умея,

из книжек нахватавшись, как вы правильно заметили,

мы взяли на себя ответственность управлять целым государством.

Да! -Владимир Ильич, доктор ждёт на перевязку.

-Пусть подождёт.

Да, мы сидели за книжками в сибирских ссылках,

протирали штаны в библиотеках за границей.

Знали, как уходить от погони, как сидеть в подполье.

Не умели и не знали, как управлять банками или заводами.

Но ничего, ничего. Мы учимся и научимся.

И народ пойдёт за нами.

Пойдёт, потому что мы предлагаем новый образ будущего.

Справедливости и свободы.

Без помещиков, банкиров и жандарм.

Понимаете?

Ну а вы? Ну вы...

Своим мелкобуржуазным...

-Владимир Ильич, что с вами?

Нужно позвать кого-нибудь. -Нет.

Просто голова. Голова в последнее время что-то...

(невнятно бормочет)

Всё хорошо.

Уже отпустило, всё.

Сядь, Алексей Максимович, не пугайтесь.

Мой доктор всегда со мной. Вот.

-Может, лучше позвать доктора? -Нет-нет.

Вот я её так прикладываю к ранению,

и мне становится полегче.

Вы знаете, Алексей Максимович, как я к вам хорошо отношусь.

Как я люблю и ценю вас.

Но в том и...

Давайте чаю попьём.

Елена Сергеевна, а что же мы сидим без чая?

Конечно, сделайте и мёд ваш несите.

Да, ждём.

-Я тоже к вам испытываю глубокие чувства,

но ваша детская наивность меня обескураживает.

Вы в самом деле полагаете,

что можете использовать историю, повелевать ею?

Но на деле всё обстоит ровно наоборот.

Это история безжалостно пользуется вами, и вы этого пока не видите.

-Как хорошо было в Италии.

(романтичная музыка)

Недавно перечитывал Плеханова.

Прав был старик.

Как хорошо было.

А как пел!

Этот уличный певец. Помните, удивительный.

Алексей Максимович.

Вам лучше сейчас уехать куда-нибудь за границу полечиться.

Здешний климат вам не на пользу. -Да.

Хорошо пел.

А вчера ко мне ворвались пять человек с оружием наперевес

и перевернули весь дом. Искали контрреволюционную литературу.

У меня, у меня!

-Обыск у вас? -Показали мандат за подписью Зиновьева.

-Зиновьев, конечно! Зиновьев.

Это недопустимо!

Зиновьев возомнил себя каким-то удельным князем.

Дайте Зиновьева!

Жду.

-У меня к вам будет ещё одна просьба. -Да, конечно.

(звонок телефона)

Секунду.

Да, слушаю. Давайте.

Товарищ Зиновьев, у меня тут Горький сидит, и мне...

Подождите, Григорий Евсеевич!

Эти объяснения я не принимаю.

Да! Так.

Завтра чтобы были в Москве,

и будете объясняться не со мной, а с бюро ЦК партии.

Услышали меня? Чтобы завтра были!

Ничего.

Зиновьев трус. Прибежит, будет оправдываться.

Так что с этим безобразием мы покончим.

Да, Алексей Максимович, прислушайтесь ко мне.

Сегодняшний климат вам во вред.

Езжайте за границу. -Не знаю.

Как я могу всё бросить и бежать?

А кто будет бороться с вами?

Кто будет подсказывать вам ваши недостатки?

Владимир Ильич, у меня к вам ещё одна просьба.

-Да, конечно. Я слушаю.

-Ну что, красавица?

Поняла ли ты что-нибудь за эти годы?

-Поняла-поняла.

Что холод хуже голода.

-Это уже что-то.

Только об англичанах ты рассказала недостаточно.

Или о Горьком.

Не хочешь больше ничего добавить?

О Горьком, о жене его.

О князе Гавриле Константиновиче,

о котором Горький ходатайствовал, чтобы его выпустили из страны. Нет?

-Слушай.

Ты меня много лет знаешь.

Что хочу, я тебе рассказала.

Что не хочу, не расскажу.

Что, насилие применишь, пытать будешь?

(смеётся)

-Хотел бы, да не могу.

Ада, ты всегда была везучая.

Вот и сегодня тебе повезло.

Позвонили из Кремля, приказали тебя

выпустить.

Да. Вещи твои в камере остались?

-Позвонили? Кто позвонил? -Позже узнаешь.

Собери вещи.

Тебя выпустят, ну и на выходе тебя встречают.

-Кто?

Кто?

-Ты роскошная женщина,

которая родилась не в то время

и не в том месте.

Береги себя.

-Ариадна!

Дай-ка сюда.

Я извозчика отпустил, так как пришлось долго ждать.

-Воблой пахнет.

-Вся Москва провоняла воблой.

-Я тебе сейчас так съем!

-Ай-ай, а твой картофан я тоже съем!

-А я у тебя копейку отберу!

-Вон из Москвы.

Здесь негодяй на негодяе.

У нас поезд в Питер скоро.

Впрочем, в Питере тоже воняет воблой.

Извозчик!

Едем сразу на вокзал, в буфете поезда подождём.

(шум поезда)

Гиппиус говорила про свои впечатления от Питера.

Словно люди хотят построить дачу на кипящем вулкане.

Дым глаза ест, земля дрожит,

камни вверх летят, гул,

а они вышину окон меряют

и сколько ступенек хорошо будет на крыльце сделать.

Она права, здесь невозможно нормально жить.

Ложь везде. Ощущение чисто физическое.

Раньше я этого не ведал.

Словно с дыханием в рот вливается какая-то липкая струя.

Ленин предлагает мне уехать за границу.

Поедешь со мной?

-Вы не понимаете, Алексей Максимович.

Я не принесу вам счастья.

-Уже принесла.

-Вы должны знать.

Я доношу на вас в органы.

-А это не страшно.

Теперь тебя никто ничего не будет заставлять.

Поедешь со мной?

Поедешь?

У тебя на глазах слёзы?

-Нет, это так. Ничего.

Поеду. Конечно, поеду.

Просто я уже скучаю по России.