Original subtitles

- Тихо!

В любой момент могут появиться.

- Да сразу не поперло.

Как только взялись.

- Так на хера тогда брались?

Ну, если чувствуешь, не в форме,

нахер ствол тогда добрать?

Ты же нормальный мужик, Паш.

- Да я в нормальной форме.

- Да разжирел ты.

Меня там не было.

- Вот именно.

Тебя там не было.

Они теперь в город ни ногой, ты понимаешь это или нет?!

Они из Комсомольска вообще не выйдут!

***!

Сука, ***!

Ладно.

Обосрались.

Теперь что, к унитазу бежать, штаны снимать?

- Не, а что, лучше обосранными ходить?

Ну, может, оно и хорошо, что так вышло.

Раздадим стволы всем!

Не пустим их в город, дадим отпор!

Будем, ***, драться, Юр, это наш город!

- А ты представляешь, если они эти стволы на нас направят?

А если они меня гадом объявят?

- Да хер что они объявят!

- Если хоть кто-то из наших

скажет, что я их заказал, тогда все.

Хоть один человек.

Надо со всеми переговорить.

Слон.

Юра.

Возьми трубку.

Слушаю.

Кто, когда?

А вы как, целы?

Слон, да я не в курсе вообще.

Да, конечно, я своих ребят подтяну, мы найдем этих пидарасов.

Да все будет в порядке, я тебе отвечаю.

- Короче, Юра, на связи. Ага.

Пидор гребаный!

Валить его надо, и дело с концом.

- Нельзя же на него просто штурмом пойти.

- А чего, ты предлагаешь взять так и оставить, что ли?

Все, остынь, Слон.

Под ним полторы тысячи бойцов.

Он перекрыт со всех сторон, хер подлезешь там.

Сейчас дернемся на него, он нас там же беспредельщиками объявит.

Но!

Если мы обоснованно объявляем его гадом перед всем воровским миром,

то нам только остается ждать, когда его подрежут.

- А я номер тачки запомнил,

которая их прикрывала, Нива рыжая.

- Так уж и запомнил. - Запомнил, запомнил.

День рождения моей жены.

- Ну, за жену.

Ланцет был тебе как брат.

Семью мы его на себя возьмем.

Пусть они даже не волнуются, ты им передай.

Нам сейчас всем как никогда нужно друг за дружку держаться.

- Юр, это правильно.

Завал.

Если воры про наши дела узнают,

плохо будет всем.

Они никого не пощадят.

- Это понятно, Юр.

Понятно.

- Он эти бабки не вдове, а в казино снесет.

- Пусть.

Еще дадим.

Здорово, Кощей.

- И вам не хворать.

Они не при делах.

- Ты чего, прям уверен? - Ага.

Я при нем сыну голову отрезал.

Если б знал, что сказал бы.

Левые пассажиры. Отвечаю.

Вячеслав Сергеевич.

Вячеслав Сергеевич, алло.

Помнишь меня?

На трассе виделись.

Помнишь?

Я сейчас могу привезти врача.

Они тебя будут лечить.

А Кощей пытать.

Лечить и пытать. Понимаешь?

И так неделями, по кругу.

Вечный кайф.

Или ты скажешь, на кого работаешь.

И через минуту встретишься с сыном.

- ***.

Заканчивай.

- Угу.

- Вечер добрый, Руслан Хасанович.

- У тебя все?

А теперь

слушай меня.

Ты говоришь, это Юра.

И я тебе верю.

Но ты же ошибаться можешь.

Мы все ошибаться можем.

Тут дело серьезное. Его проверить надо.

Пусть кто-то из его людей подтвердит, что это он вас заказал.

Тогда и поговорим.

Ты меня понял, Слон?

- Понял.

У вас были когда-нибудь деньги в московском банке?

У некоторых наших зрителей были.

Вы в общем и целом довольны тем,

как вам проиндексировали и вернули вклады?

Большинство не очень довольно, верно?

Но ведь ваши вклады практически аннулировали оттого,

что банк бедный, не правда ли?

Почему же этот банк дает простому московскому пареньку

30 с лишним миллионов долларов кредит?

Паренек перебрасывает деньги…

- Отвечаю, я ничего не знал. Это Краба тема.

- Ну а к нам-то чего пришел?

Ты зёма ему, кажется?

С ним бы и оставался.

- Да они гнилые. Ссыкуны. Надави – они разбегутся.

- А ты сам-то чего хочешь, мил человек, а?

- За Хабарой смотреть.

Вам же там свой человек нужен будет.

- За городом, говоришь, смотреть?

Ты с коленочек-то встань, прохладно.

Ну ты сечешь, город тебе на блюдечке никто не принесет?

- Ну вы мне пацанов со стволами дайте.

Я самых борзых по одному щелкну.

Остальные разбегутся.

- А я к Лизе поеду.

- В Москву?

- Угу. В столицу нашей Родины.

- Ну ты там аккуратнее, в столицу.

- А чего?

- Там на улице Тверской Меня *** доской.

- Что ж за мать твою ети, нельзя по улице пройти.

- Да, братан…

О!

- Ах ты…

Нет! Пусти меня! Пусти!

- Юр.

Юра.

Надо собирать всех, кого можем.

Сашка?

Ты чего? Иди, я скоро приду.

Юр, может, вы зайдете?

- Не-не, мы ненадолго.

Собирай. На завтра.

Ну что, Владик? Кабзда!

Они меня гадом объявили.

И теперь весь этот блатной мир, вся эта черная кость,

а это только в Хабаровске полторы тысячи человек...

Обязаны меня будут ***.

- А в Хабаровске разве не за тобой пойдут?

- Да нет, Владислав Анатольевич.

У кого-то же может возникнуть соблазн, а?

- М-м. Понятно.

Ну и что ты думаешь делать?

- А я не знаю!

Я с тобой советуюсь.

- Юр, ты же не блатной. Ты...

У тебя в голове нет этой херни, сало-масло западло.

Юр,

ты же всегда

из любой проблемы извлекал прибыль.

Слушай, если мы с тобой сейчас

правильно разрулим,

то оба будем в плюсе.

Ты сейчас подумай

и ответь с холодной головой, хорошо?

- Чего ***?

Я не крыса.

Никто тебя так не называет.

Ты...

- Ну, они-то крысы.

Душегубы, кровопийцы.

- И я это сделаю, если только… - Юр.

Юр, я сделаю все, что смогу.

- Мне нужен полный иммунитет.

Ни дня в тюрьме.

Ни минуты.

Еще десять минут ждем и уходим.

Да?

Да, я звоню, он же не берет.

- Салям алейкум, бродяги.

Краба не ждите.

Он вас подставил.

И слился.

- Полегче с предъявами. Отвечать придется.

- Отвечать придется.

Но не мне.

А вам всем.

За нарушение воровских устоев.

Комсомольские воры объявили Краба гадом.

Теперь каждый,

кто его увидит,

должен спросить с него как с гада.

Пером.

Стволом.

Или битой.

- Кто теперь смотрящий?

Выходное пособие.

Отвезешь моих в аэропорт и… - Подожди, Юр.

Какое выходное пособие?

Какой аэропорт?

- Паша.

Ты меня услышь.

Все.

Все закончилось.

Я вас не забуду.

Буду помогать.

Вы, главное, держитесь.

Правильно.

- ***!

- Жень.

- Тебе люди, Юр, верили!

Пацаны верили!

Я верил, Юр, я!

Это же ты говорил:

«Друг за друга держаться,

до конца, до смерти друг за друга!»

А теперь что?

А?

Сваливаем, Юра?

Каждый сам за себя теперь, так?

Кто мы тебе, Юр?

Скажи, кто? Как ты нас называешь?

Пехота?

Черти?

Биоресурс? Как?

Сука, песни эти ваши все блатные.

Устой. Правила воровские, это все говно.

Черное все говно.

Жень.

Ну нам что теперь?

Сдохнуть, что ли?

Из-за этих понятий?

Нет другого выхода.

Он был, а теперь нет.

Упремся, нас закроют, зарежут, сгнием.

Тогда ты будешь счастлив?

- Нет тут ни хера, Юра.

Ни дружбы, ни веры.

Только бабки твои.

И предательство.

- Паша.

Сейчас самое главное – спасти свои семьи.

Себя.

В общем так, если...

менты вас вдруг закроют, просто молчите.

- Угу. - Там срока небольшие,

если не считать заказных.

- Угу.

С ментами договорился?

- Что ты несешь?

Жень, руки убери.

- Если вас раскрутят на признание, пожизненное обоим.

Просто молчите.

- Правильно, говоришь?

А как правильно?

Пап!

Не бойся.

Дядя пошутил.

Пошутили.

Бери документы и самое необходимое. На Ярап рванем.

В тайге нас не найдут.

Мы там хоть год можем сидеть.

А может, оно и к лучшему?

А, Жень?

Всегда же хотели. - Бать…

- Со временем мать подтянем.

Василия. - Бать.

Я в Москву поеду.

К Лизе.

- Жень.

Нам сейчас надо держаться вместе.

- Пап.

Отпусти меня.

Пожалуйста, отпусти.

Ну, хорош.

Спасибо, бать.

- Это все.

Давай.

Бог даст – свидимся. Давай, давай.

Если что, знаешь, где меня искать.

Пошли, пошли!

Руки! Ну, не дергайся.

Лежать! Ложись.

- Убрали руки на хер!

- Вставай.

Пошел, пошел.

Давай, давай.

Стоять!

На колени!

Руки! Руки за голову!

- Я Юрий Вячеславович Олейников.

1964 года рождения.

В рамках явки с повинной

добровольно даю признательные показания,

что период с 92 по 2002 год

состоял в организованном преступном сообществе

Дальневосточного края, известном как Общак.

В период с 96 года по решению совета коронованных воров Общака

занимал должность, смотрящего по городу Хабаровск.

В рамках чего осуществлял контроль за всеми

организованными преступными группировками района.

По собственной инициативе

и по приказу лидера Общака Красина Евгения Петровича,

я также осуществлял деятельность,

связанную с рэкетом и рейдерскими захватами бизнеса.

Хочу ответственно заявить,

что никогда не участвовал в планировании

и осуществлении заказных убийств.

- Побеседуем?

- Вася здесь ни при чем, он с ними дела не имел.

- Откуда вам знать? - Он со мною жил.

Я за ним следила. - Ну, значит, плохо следили.

Так…

Показания матери погибшей

и вашей невестки, Елизаветы Лиховцевой.

Для приговора достаточно.

Даже не сомневайтесь.

Василий сядет за изнасилование.

И доведение до самоубийства.

И вы знаете, что в тюрьме с такими делают.

Против Павла у меня материала вагон и маленькая тележка.

Так что пожизненное, даже не сомневайтесь.

Без вариантов.

А вот с Евгением загвоздка.

Пара незначительных эпизодов.

С хорошим адвокатом год.

Половину он уже отсидел. Из зала суда выйдет прямо на свободу.

Как вы думаете, справедливо это?

А?

Отдайте мне Женю.

- Сына родного предать?

- Они людей убивали.

Получат по заслугам.

Вы сейчас не Женю предаете.

Василия спасаете.

Я правда ничего не знаю.

- Подпишете, что я скажу.

Заслонова Виктора Романовича к 25 годам лишения свободы.

Моисеева Михаила Вениаминовича к девяти годам лишения свободы.

Кускова Василия Валентиновича к 14 годам лишения свободы.

Признать Лиховцева Павла Евгеньевича виновным в совершении

преступлений, предусмотренных частью первой статьи 105 УК РФ.

Назначить Лиховцеву Павлу Евгеньевичу наказание по части первой

статьи 105 УК РФ в виде пожизненного лишения свободы

с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Откинешься, маякни на Ярапе…

Эй, эй, эй! Спокойно!

- Клешни убрал, сука красная, сам пойду.

- Давай вниз. Пошел!

Назначить Лиховцеву Евгению Павловичу

наказание по части 1 статьи 105 УК РФ

в виде лишения свободы на срок 25 лет с отбыванием наказания

в исправительной колонии строгого режима.

Эй, Лиховцев, какая ты тварь!

- Женя!

Прости меня, пожалуйста.

Я дала против тебя показания. Я тебя ненавидела.

Я думала, что все, нет никакого решения.

Я застряла здесь, в этом городе, в этом браке.

Я думала, что ты во всем виноват. Но я, я тоже выбирала это все.

Я тоже принимала эти решения. Понимаешь?!

Просто тогда проще было свалить все на тебя.

- А сейчас ты так не думаешь?

- Все сложнее, Жень.

Я поняла, что я столько говна в себе носила.

Я хотела умереть. Я хотела себе сильнее больно сделать.

А ты меня такой полюбил.

Такой как есть.

И я в себя поверила, Жень, благодаря тебе.

Я подумала, что если меня так можно любить,

так, как ты любил до смерти,

значит, я чего-то стою.

А когда я в себя поверила, ты мне перестал быть нужным.

И я тебя бросила...

А так нельзя.

Прости.

- Ну. Ну, ну, тихо. Родная, ты чего?

Если уж так разговор зашел,

ты ж тогда...

Ну как, не знаю, инопланетянка.

Я такой никогда не видел.

И я знал.

В глубине души всегда знал, что

ты не моя,

ты улетишь.

- Не надо, Жень.

- Ладно.

Ладно.

- Жень.

Иди ко мне.

Все спросить хотел.

Зачем родила от него?

- Женька был как труп живой.

Мне даже не верилось, что выйдет.

Ну.

Ну а как получается, он жил, и…

Что же, от него ничего не останется?

Да, убивал.

Но в нем хорошее было.

Просто его задавили.

Отец, друзья.

Порядки эти гребаные.

Ну, и сама…

Среда.

Но в нем очень много хорошего.

Я это точно знаю.

На выход.

Потом Пашка родился.

Вопросы отпали.

Я прям первый раз на него посмотрела, и все.

Поняла, что…

это главный мужчина в моей жизни.

Почему ты его Павлом назвала?

- У них в роду лесенка. - Женя-Паша.

Это-то понятно.

Выходим.

Тебе это зачем?

В честь деда?

Лицом к стене.

Я его забрала у них.

Надо было что-то взамен отдать.

Вперед.

Пошли.

Ну, и где кладбище твое?

- Здесь кладбища нет как такового.

- На хера ты нас притащил сюда?

- Ну какое здесь кладбище? Сама подумай.

Бросаешь тело, зверей полно в тайге.

Они его объедят.

Разнесут по косточкам, разгрызут до мозгов.

От человека ни волоска не останется.

Тайга все перемелет.

Я сказал,

место захоронения.

Ну, вот.

Вот здесь вот мы всех и бросали.

- Мама! - Тихо.

Спрячься.

- Всех? И сколько их было?

- Ну, человек пятьдесят, может, сто…

Ну ладно, шучу.

Двадцать семь.

А вот здесь, кстати, Женька первого своего зарыл.

Я ему говорю, зачем?

Он говорит, хочу.

Я говорю, ну, хочешь так хочешь.

Копайте.

Паша! Паша!

Стоять!

- Уходи!

Не стреляйте, пожалуйста!

За мной!

Стоять!

Стой!

Стоять! Ты куда!?

- Еще за тебя отвечать не хватало! - Отпусти, у меня сын там!

Прекратить стрельбу!

Ты как?

Пошли. Уходим.

- Черт!

- Отставить! Отставить!

- Отпустите ребенка и сдавайтесь!

- Пса своего уйми!

Чуть пацана не порешил!

- Женя!

Женя, выйди!

Я умоляю, выйди, пожалуйста!

Выходите!

Обещаю не стрелять!

- Иду!

Паш.

Иди-ка сюда.

- Ну здравствуй.

Сколько зим, как говорится.

- Пашу отпусти.

- Он хочет остаться.

- Я тебе не верю.

Дай мне с ним поговорить. Паша!

- Никаких резких движений.

Если я сказал, значит, так оно и есть.

Он ведь и мой сын тоже.

- Ты его украл.

- А ты не украла?

Ты же даже не сказала, что у меня есть сын.

Я узнал о нем, когда к тебе приехал.

Ты же знала, как это важно для меня.

Короче, можешь себя оправдывать как хочешь.

Говорить себе что хочешь.

Но факт в том, что я не вор.

Я возвращаю свое.

Ему хоть кто-то показал,

что значит быть настоящим мужиком.

- Каким?

Как ты?

Поломанным, искореженным?

Ты же даже не понимаешь, насколько ты ***.

- Так, понятно.

Поговорили.

Жень, Жень, ну подожди, ну послушай.

Просто послушай, выслушай меня.

Я... Я даже сейчас не о нас с тобой, мы оба конченые.

О нем подумай.

Ты ненавидишь меня, да?

Есть за что.

Но...

Но когда-то же что-то было между нами.

Во мне много говна.

В тебе тоже.

Ты...

Ты хороший.

Ты мой хороший.

Ты не злой.

Не подлый. Ты просто...

Ты просто очень несчастный.

Ты ему эти несчастья, понимаешь, передаешь.

А я хочу ему что-то другое в жизни дать, Жень, понимаешь?

Чтобы он моих ошибок не повторил и твоих.

Понимаешь?

Ну, может быть, делаю это как-то чересчур, но как могу.

Я просто хочу, чтобы у него выбор был.

А ты ему этого выбора не даешь, как твой отец тебе,

понимаешь? - Выбор? Какой выбор, а?

Какой выбор ты ему даешь, а?

Какой? Терпилой быть?

Такой же как ты!

Он не терпила, поняла?

Он Лиховцев.

В нём, сука, стержень есть.

Я с ним тут побыл неделю

и что-то понял про него.

А ты?

Ты его понимаешь?

Да ты и меня ни хера не знаешь.

Жень, отпусти.

Отпусти Пашу, Жень.

Женечка, Жень!

Женечка…

Короче.

Я спрошу у него.

А он сам решит.

Лиза.

- Жень…

- Паша.

Слушай меня внимательно.

Мы все сделали. Осталось немного.

Ты молодец.

Прежде чем отвечать, хорошенько подумай, ладно?

- Хорошо.

- Тебе надо сейчас решить.

Ты остаёшься с нами или идёшь к матери.

- Ты чего? Он нам нужен.

- Я даю ему выбор.

- Хорошо.

Выбирай, пацан.

Уйдёшь,

а деда твоего и папу порешат.

Ты же наш, ты же лихой.

- Паш?

- Я с вами остаюсь.

- Нет.

Ты пойдёшь к матери.

- Ты чего?

- Не стреляй! Идёт пацан!

Всё, бать.

Он уходит.

Иди.

Оставь автомат и иди.

Давай.

- Правильно.

Все правильно.

Пашенька! Паша…

Мама.

Мама.

- Прикрой меня. - Я лодку столкну.

- Хорошо, Жень, хорошо.

Слышь…

Ты прости меня за всё.

- И ты меня, бать, прости.

- Все, давай.

- Стволы на землю! Работаем!

Выходить с поднятыми руками!

Суки!

- Смотри в глаза мне!

В глаза смотри!

Ты Таню убил, а?

Менты ее порешили.

Мне Краб рассказал.

Это не мы.

Ей Богу.