Original subtitles

-Прошло пять лет.

К 1911 году революционные волнения были подавлены

новым премьер-министром Столыпиным.

Его действия были беспощадными.

Многие революционеры казнены, отправлены в тюрьмы и ссылки,

многие вынуждены эмигрировать.

Столыпин предлагает программу грандиозных социально-экономических реформ.

Император с опаской относится к растущей популярности премьер-министра.

В это же время при дворе огромное влияние приобретает

простой сибирский мужик Григорий Распутин,

имеющий славу прозорливца и целителя.

Между Распутиным и Столыпиным разворачивается борьба

за влияние на высочайшую семью.

-Подполковник Прохоров к Петру Аркадьевичу.

-Его превосходительство ожидает вас.

Поторопитесь, заседание кабинета через час.

-Боюсь, это последнее донесение.

Сегодня утром генерал Курловский приказал прекратить наблюдение за Распутиным.

Требование императрицы.

-Ну старец!

Молодец.

Да вы садитесь.

Да, просто удивительно,

какое влияние на семью приобрёл этот проходимец.

Вы общались с ним? Ну, со старцем я имею в виду.

-Нет. Наблюдал издалека.

-А вот мне приходилось.

Бог ты мой.

Я, знаете, с трудом его выношу.

Просто какое-то физиологическое отвращение.

Глазки белёсые бегают, руками эдак помавает.

Всё пытался меня загипнотизировать.

С самого первого раза, как я только его увидел, я понял,

что ничего, кроме мерзости, не вызывает эта животная гадина.

Вы не согласны?

Подполковник?

-Да.

Простите, просто...

Я задумался о судьбе России, если какой-то сумасшедший колдун

может отменять решение премьер-министра, влиять на государственную политику...

-Не переживайте, подполковник.

Я раздавлю его.

И вы мне в этом поможете. Вы же на моей стороне?

-Разумеется. -Ну так вот.

Пока я премьер-министр и министр внутренних дел,

наблюдение за Распутиным должно вестись круглосуточно.

Это понятно? -Так точно, но...

Прошу прощения,

вам не кажется рискованным действовать вопреки пожеланиям императрицы?

-Я уверен, она разочаруется в этом проходимце.

Ещё будет нам благодарна.

Докладывать будете непосредственно мне.

Курловскому это знать необязательно, это не его дело.

-Так точно.

Разрешите идти? -Идите.

Михаил Васильевич!

Ещё на секунду.

Вы получали из секретного фонда министерства внутренних дел

пятьдесят тысяч рублей на технические расходы?

-Нет.

-А вот... ведомость.

И здесь ваша подпись.

-Не моя. Хорошая подделка.

-Я так и думал.

Забудьте об этом.

Не предпринимайте никаких мер.

Никаких.

Я могу на вас рассчитывать?

-Да, разумеется. -Можете идти.

(хлопает дверь)

-Я скоро закончу, Алексей Михайлович.

(шмыгает)

(шмыгает)

Алексей Михайлович, можно я себе на память два платья возьму?

Те, что попроще. И перчатки. На память.

-Конечно, берите, берите.

(судорожно вздыхает)

-Алексей Михайлович, я вот тут в шляпной коробке нашла письма.

Они вам. Не распечатаны.

-Оставьте меня.

(Ариадна) -"Я уезжаю с Лютером в Париж. Твоя мама права, так будет лучше для всех.

Прости меня, я не вернусь к тебе".

"У меня всё хорошо. Я рассталась с Лютером.

Я часто вспоминаю о тебе.

Как ты живёшь? Какую музыку играешь?

Наслаждаюсь Парижем. Надеюсь, и ты благополучен".

-Которое последнее?

Не то, нет...

-"В Париже вообще слишком часто идёт дождь.

Раньше так не было, когда я только сюда приехала.

Ну, или мне так казалось.

(слёзно) Приезжай. Забери меня отсюда".

(гудок поезда)

(шум голосов, гудок поезда)

(бой часов)

(кашель)

(по-французски) -Прошу прощения.

-Что вам угодно, месье?

-Я хотел бы видеть мадам Славину. Она ведь живёт здесь?

-О, бедная мадам Славина.

Нет, она съехала больше года назад.

-Куда?

-Не знаю. Она не оставила нового адреса.

-Простите, а почему вы сказали "бедная мадам Славина"?

-Она так болела. Так была больна. Уж не знаю, жива ли.

(стучит)

(по-русски) -Ты?

Давно не виделись. Заходи.

Повзрослел. -Где она?

Я искал её по адресу последнего письма, но сначала она писала отсюда.

-Мы с ней жили ниже, на пятом. Когда расстались, я перебрался сюда.

Мы не вместе более двух лет.

-Я знаю.

-Она стала совершенно неуправляема.

Невыносима в жизни, опасна для подпольной работы.

У неё открылась чахотка.

-А где она?

-В клинике Клиши. -Адрес есть?

-Одна клиника. Адрес легко найдёшь.

-Как она?

-Чахотка.

Так ты зайдёшь?

-Мама умерла.

-Ты очень бледный.

Тебе нужно обязательно принимать это лекарство.

Чудное лекарство. Новое.

Очень помогает.

Вот теперь ты сирота.

-Ада, я не получал твоих писем.

Я только сейчас их нашёл. Мама, она прятала их от меня.

-Лучше бы она их сожгла.

-Ада, я приехал сюда за тобой.

Поехали со мной. -Куда?

-Домой. В Петербург.

-Сумасшедший. Куда ты меня зовёшь?

В эту слякоть, в этот несчастный город, в котором несчастные люди

бегают за несчастным императором, чтобы взорвать.

Я ненавижу этих немытых людей с бомбами.

Давай чай пить.

(гудок поезда)

(мужской смех)

-Полно русских.

-Ну, французы сюда не ходят. Вся русская миграция.

Политические, социалисты, анархисты. Теперь ещё эсеры.

-Где эсеры? -Да мы с тобой.

Чёрт.

Ты думаешь, она тебя любила?

Думаешь, ты ей нужен? Думаешь, я ей нужен?

Нет, ей никто не нужен.

Ей её фантазии нужны. Взбалмошная женщина.

Я дурак, понял это не сразу.

Она абсолютно опасна для подпольной работы в России.

-Какой подпольной работы? Столыпин обставил страну виселицами,

всё кончилось. Всё дело провалено.

Русская революция - это просто судорога.

Дёрнулась и испустила дух.

Народ снова спит.

-Дорогой мой, народ спит, но его легко разбудить.

Один серьёзный революционный акт - серьёзный.

Не губернатора какого-нибудь убить, а человека с именем,

которого знают в Империи, которого знают в Европе,

да хоть царя.

И всё, всё придёт в движение.

Всё придёт в движение. Вся страна мгновенно придёт в движение.

(мужчины громко переговариваются

-Вон совсем бедные люди. Похоже, рабочие. Они как в Париже оказались?

-Товарищи! -Ленин привёз.

Открыл школу в Лонжюмо, в пригороде.

-Сколько народу. Откуда деньги?

-Шаляпин, наверное.

-Костёр революции не разгорится, если мы не будем едины!

Вы же сознательная часть рабочего движения. Как же вы не понимаете?

Только с меньшевиками вы можете его разжечь!

Россия - это... -Троцкий! Не слышит он.

-Гляди, вот и Ленин. -Троцкий, что же вы никак не...

-Со своим верноподданным рыжим Радеком.

-Я хочу спасти социал... -Знаем, что вы хотите, Троцкий.

Не получится у вас стать вождём. Не выйдет.

-Товарищи, неужели вы не понимаете: Ленин сознательно ведёт к расколу партии?

-Да, именно. Послушайте этого Иудушку.

Сколько раз он перебегал от одних к другим, желая повыгоднее пристроиться?

И вот кто говорит нам о единстве!

-Троцкий, убирайтесь отсюда!

-Мы во Франции, а не в России.

Я никуда не уйду, пока не выскажу свою точку зрения.

-А нам неинтересно.

Товарищи большевики, кто не желает слушать этого Иуду, пойдёмте со мной.

-Так, товарищи!

Товарищи! Куда же вы, товарищи?

(по-французски) -Месье! Месье!

В кабинете кто-то хочет застрелиться.

-Что? Где? -В вашем кабинете, на первом этаже.

-Беги за полицией. За мной. Быстрее, быстрее!

-Там что-то происходит. Пойдём посмотрим.

(мужчины переговариваются на французском)

(по-французски) -Делайте ваши ставки.

-Я ставлю три тысячи.

(сухой щелчок)

(щелчок)

-С меня хватит. Я заканчиваю игру.

(мужчины возбуждённо переговариваются)

-Месье, ваш выигрыш.

-Богров, тебе родители деньги перестали присылать?

-Ого, ты! Не знал, что ты в Париже.

-Пойдём, здесь скоро полиция будет.

-Французские ажаны так медлительны, что мы успеем выпить до их прихода.

Гарсон!

Шампань Кюве де Престиж.

-Познакомься, мой товарищ Алексей. Прекрасный музыкант.

-Люблю музыку.

-Объясни мне, что за идиотизм такой, за деньги со смертью играть?

-Я думал, ты знаешь, как это тонизирует.

Зачем это морализаторство, Лютер?

Ты что, до сих пор веришь в революцию?

Я после разоблачения Азефа никому не верю.

Знаешь, вокруг столько подлецов и провокаторов.

Может быть, ты провокатор. Может быть, он провокатор.

Может быть, я провокатор.

Я благодарю тебя, что ты меня не остановил.

Oui, je suis fataliste. Верно?

(перевод) Я ведь фаталист.

Знаете, господа, я загадал,

что если не застрелюсь, то застрелю кого-нибудь.

-Кого ж ты застрелишь? -Да хоть царя.

(Лютер смеётся)

-Ты просто индюк, Богров.

(шаги, французская речь)

(по-французски) -Вот тут. Их было двое. С револьвером. Остался только этот.

-Месье, пройдёмте с нами.

-Ваше здоровье. -Ваше здоровье.

-Ты увидишь.

-Значит, так, Николай Васильевич.

Я скоро на вокзал. Император вечером отбывает в Киев.

А мне ещё нужно собраться. Хотите кофе?

-Нет, благодарю.

-Они уже из меня сделали временщика. (усмехается)

Пишут, что царь подыскивает благовидную форму,

чтобы от меня избавиться.

Садитесь.

Осторожно, там левая ручка. Кресло сломано.

А дело и правда идёт к закату.

Запомните мои слова: скоро меня укокошат.

И укокошат агенты охранки.

Никак не могут мне простить.

-Чего не могут простить?

-Я так и не сошёлся с Гришкой Распутиным.

Я способен бороться с любым дьяволом,

но я бессилен побороть те силы, которые стоят за Распутиным.

Мы ещё не знаем, кто там стоит.

Ладно, не будем об этом.

У меня к вам поручение.

Пять проверенных следователей из Министерства юстиции

полгода копались в делах, счетах и донесениях,

стараясь ни у кого не вызвать подозрения.

Вот здесь...

я собрал всё.

Вы знаете, что из секретного фонда

Министерства внутренних дел украдено три миллиона?

Три миллиона!

Теперь известно, куда они подевались.

Мой заместитель и ваш прямой начальник, генерал Курловский.

Вы не представляете себе масштабы воровства.

Воруют все, во всех министерствах.

Некоторые великие князья замешаны,

да и...

сама... -Императрица?

Распутин привёл императрице одного ювелира,

который уступил Её Императорскому Величеству

бриллиантовое колье стоимостью в два с половиной миллиона за -

сейчас не упадите со стула - за двадцать тысяч рублей.

А? Бриллианты. Сорок карат. Оцените фотографию.

Императрица, как вы знаете, скуповата, а старец, прекрасный психолог,

а по существу, взяткодатель.

-И что же вы намерены с этим делать?

-Идти к государю.

По возвращению из Киева я вручу

ему доклад и все документы.

Будем сажать.

-Пётр Аркадьевич.

Ох, врагов вы наживёте.

-Ваше превосходительство, авто ожидает.

-Когда, наконец, вы вызовете столяра и почините это чёртово кресло?!

Всё время разваливается! -Сегодня сделаем. Плотник уже вызван.

-Идите. -Слушаюсь.

-Да, вы правы, подполковник. Врагов много.

Я пережил десять покушений.

Думаете, за всеми покушениями стоят террористы? Нет.

Они всего лишь исполнители.

Настоящие враги - это господа из-за границы.

Настоящая угроза для России - это не террор,

не революция и даже не повальное воровство. Я имею в виду тех, кто хочет...

разделить Россию.

И пытается втянуть нас в великую войну.

Давайте к делу. Встретьтесь с Распутиным.

Скажите, что Столыпин всё знает. Договоритесь с ним.

-Договориться. -Да.

Здесь материалов на многих и многих.

Царь должен будет принять правильное решение.

Действовать соответственно.

Ну, разумеется, если в дело не вмешается императрица Александра Фёдоровна.

Скажите старцу, что мы изымем из папки всё, касающееся его и императрицы.

При условии, если она не будет вмешиваться в ход следствия и дела.

У Распутина достаточно влияния, чтобы её убедить.

Вы поняли свою задачу?

-Так точно.

-Тогда поторопитесь.

-Михаил Васильевич, здравствуйте.

-Здравствуйте. -Вы вовремя. Тютелька к тютельку.

Старец сейчас занят. Придётся немножко обождать.

Но он вас обязательно примет до приезда государя.

Представляете, государь вознамерился приехать.

Я и не предлагаю, для Их Величества накрываем.

Вы правильно сделали, что решили протелефонировать.

А позвольте поинтересоваться, что за срочность?

Какое у вас дело к старцу?

-Вот приехал пожелать счастливой дороги перед поездкой.

-А премьер-министр доклад уже подготовил?

-Какой доклад? -Ой, да бросьте.

Эта уже мина всем известна.

В России только одна государственная тайна. Это то, что все воруют.

Как думаете, сработает?

-Что сработает?

-Ну, вы же с утра сегодня были у Столыпина.

Кстати, интересно, а почему в последнее время

он вас чаще всех принимает?

Чаще Курловского, да чаще вообще кого-либо из жандармерии.

-Откуда вы знаете?

-Так ведь существует журнал посещений. Их Величество - первый читатель.

-Интересуется таким мелочами?

-Ну, Пётр Аркадьевич Столыпин не мелочь, он гигант.

А вот интересно, откуда к вам такое расположение?

-Петра Аркадьевича? -Да.

-Я вообще очень обаятельный. Знаете, он любит мою улыбку.

-Да, у Столыпина бывают предпочтения.

Но они могут быть очень опасными. Опасными для вас.

Столыпин покончил с терроризмом в стране.

Он герой.

Император может теперь спокойно гулять вокруг Зимнего.

Да, герой.

Но его политический вес настолько поднялся,

что волей-неволей затмил государя-императора.

А это может вызвать раздражение и даже неприятие.

Николай Александрович Романов спокоен за семейную жизнь,

но в делах государственных ревнивец.

Я даже могу предположить, что он уже подумывает об отставке Столыпина.

А ведь если он уйдёт в отставку, с ним полетят и доверенные ему люди.

Подумайте о себе. Ведь вы ещё молоды. У вас всё впереди.

-Я служу не премьеру, а государству Российскому и её самодержцу.

-Благородно. Но недальновидно, дорогой подполковник.

Впрочем, я увлёкся. Так какое у вас дело к старцу?

Угрожать будете?

А зря господин Столыпин так настроен против Григория Ефимовича.

Им бы объединиться надо. Враги-то у них одни.

-Вот как? -Конечно.

Россию втягивают в войну.

А ни Столыпину, ни старцу война не нужна.

Она врагам нужна. Ротшильдам, Англии.

Зря иронизируете. Англия - наш заклятый друг.

Премьер-министр Англии. Пальмерстон.

Сто лет назад сказал: "Тяжело жить, когда с Россией никто не воюет".

-Как хорошо вы всё-таки осведомлены, Иван Фёдорович.

Вам бы в министерство иностранных дел. -О, нет, голубчик, увольте.

Там взятки мизерные. Я уж лучше по нашему с вами ведомству останусь.

-А кого это старец провожает?

-А, это княгиня Оболенская.

Кстати, Вырубова и Оболенская ненавидят друг друга.

А смотрите-ка, как любезничают.

-Не стоит.

-Господа, а это ведь вы к старцу?

Проходите. Только недолго.

-А, мил человек, садись.

Чего, Столыпин послал?

-Премьер-министр собирается делать доклад.

-Знаю, знаю. Столыпин опять мне угрожать надумал.

Бумажки-то папе когда думают показывать?

Небось, и про меня там всякого понаписал.

-Да, там много неприятных документов. Не только про вас, но и про...

-Но и про маму-императрицу, конечно.

Эх, горячая голова.

А Столыпин после Киева собирается-то с царём говорить?

-Пётр Аркадьевич считает, что... -Не надо, Миша.

Ты не про Столыпина дела думай, а про свои.

Столыпин не жилец, а мне ещё жить, да и тебе жить.

(Распутин вздыхает)

Нравишься ты мне, Миша.

Вокруг меня жулики, а ты один такой честной.

Только вот плохо в тебе - денег ты не берёшь.

Тебе дают, а ты не берёшь.

Сколько мимо тебя денег прошло.

Ай-ай-ай. Да и опасно, Миша.

Тебя сотоварищи сторониться начнут. Да и грешно это.

-Почему? -Потому.

На-ка, выпей. Али брезгуешь из моего стакана?

Гордыня это, Миша.

Тебе Бог деньги посылает, а ты отказываешься.

Хорошо это? Ведь нет.

Допей её по-братски.

Вот.

Мадера-то знатна, тинта негра.

Из Португалии. Хороша.

-Ага.

-Вот то-то.

-Гордыню усмирить надо.

Надо?

-Надо.

-Флигель адъютанта... (жёстко) -Уйди.

-А, хорошо.

-Не спеши, голубчик.

Отдохни, посиди, подумай.

(щебет птиц)

-А что, все уехали?

-Да, ваше благородие. Государь-император не приехал,

так что чай не пили, а сразу на вокзал.

-Почему вы мне не сказали?

-Вас беспокоить не велено было.

-Документы, пожалуйста.

-Прошу.

-А не возражаете против обыска?

-Нет, конечно. Я понимаю, государев визит всё-таки.

Да, работы много у вас. -Оружие есть?

-Нет.

-Саквояж откройте.

-Коммивояжёр. Продаю канцелярские товары.

Да вы не стесняйтесь, пачку берите. Хорошие карандаши, фирма "Карнацъ".

-Ты? Какими судьбами?

-Дома есть кто? -Нет.

Прислуга в церкви. А что?

-А то. Ты провокатор.

-Наконец-то. Давно не было сильных ощущений.

Да, да, провокатор.

-Сколько ты человек сдал легавым?

-Да я не считал. Мне эти товарищи...

-А я тебе скажу сколько. Больше сотни. Признаёшь?

-Да, признаю.

Сказка.

Ох, хорошо.

Вот если бы для полноты ощущений, ты бы меня ещё разок жахнул, а?

-Много чести. Отвечаешь коротко.

-Ну, если быть точным, сто шестнадцать товарищей.

Только пять из них попало на висельницу, к сожалению.

Остальные в поселение.

Ты знаешь, эти идиоты из охранки, они же думали, что я на них работаю

за их нищенские 150 рублей в месяц.

Они что, не знали, что у меня отец миллионер, а?

Или они не представляют, что у меня другие интересы?

Я же хотел стать мечом карающим. Я стал.

Потому что я право имею, а они эти, твари дрожащие. Вот.

Чего ты на меня так смотришь с презрением?

Я думал, ты поймёшь.

Карандаши знаменитые, да, слыхал.

Как ты ими ловко - одним ударом в ухо.

Убери.

Вот.

Из этого меня застрели.

Мне самому интересно, как это работает.

Хотелось на ком-нибудь, но можно и на себе испытать.

Смотри.

Она волшебная.

Она скрывается, как лепесток.

А кусочки уже внутри разлетаются и огромную дыру в человеке проделывают.

Ты представляешь? Смерть неизбежна. Вот.

-Знатная вещица. Откуда?

-Приятель из Африки привёз. Из Южной, по-моему.

Не знаю. Знаю, что британцы ими боровам головы отрывают.

Дум-дум называется.

Давай. Давай, стреляй.

Вообще куда угодно.

Я умру в страшных мучениях.

Ты чего? А?

А...

Ты не убивать меня пришёл? А зачем?

-Какая кликуха у тебя в охранке?

-Агент Оленский. К вашим услугам.

-Красивая фамилия.

Вот что, агент Оленский, мне бы пропуск в театр

на представление "Царя Салтана". Сделаешь?

-А кого наметили? Царя?

-Столыпина.

-Так. Так, ну... Нет, там не получится, там именные пропуска.

На твоё не получится, только на моё.

Ты запомнил? -Ну, конечно.

-Ты запомнил? -Конечно.

-Как в Париже я загадал, что убью, да?

-Ух ты, ну без этого.

Право слово, не пачкай меня. -Вот оно.

Моё время пришло, да?

Ты меня индюком называл, да?

Так это просто. Это несложно.

Там же этот киевский полицмейстер Кулябко.

Он же болван. Это легко!

Он в любую глупость поверит, если ему про терроризм сказать.

Всё. Вот и всё и получится. Можно?

-Да, конечно. -Так.

У меня идея.

Вот она. Я не даром загадал.

Не даром, нет. Ты мне послан провидением.

-А главное, вину перед товарищами искупишь.

-Да какие товарищи? Ты чего?

Мне бы вообще с собой разобраться, да?

Вот она. Да?

Подожди.

Я стою больше, чем ты. Все, все вы!

Ты увидишь.

-Михал Васильевич! Слава богу, нашёл.

В Столыпина стреляли. Ранен тяжело.

Генерал Курловский телефонировал из Киева,

Требует срочно вас туда.

-Заплати.

(гудок поезда)

Где арестованный? -Вон там, в конце коридора. Налево.

-Так. Богров.

Кто ещё участвовал в покушении?

-Пульки хорошие. (усмехается)

(перестук клавиш печатной машинки)

-Вы один готовились к покушению?

-Один, вдвоём, впятером.

Премьер-министр, считай, покойник.

-Учтите, Богров.

Чистосердечное признание... -...Может облегчить вам...

-Облегчить вам.

-А вы знаете, говорят, когда петля затягивается у висельника,

может быть такое неистовое возбуждение, что штаны лопаются.

-Выйди.

Слушай ты, гнида рыжая,

я и не таких, как ты, колол. Встать.

Встать!

Ну хорошо. Куда бить?

-Куда хотите.

Вы знаете, после того как выстрелил в Столыпина - ну, осознал, что попал, -

я почувствовал удовлетворение.

Ну, вот потом, я не знаю, когда они начали бить,

их много было, они били ногами, стульями, я почувствовал боль.

Но потом такой... Словно полёт.

У меня все штаны мокрые, смотрите, до сих пор они...

Сейчас.

Всё мокрое.

-Охрана!

Уведите его.

Простите, подполковник,

вы мне очень симпатичны.

Я хочу сказать вам правду. Я в Париже играл в русскую рулетку.

Я тогда загадал, что, если останусь жив, непременно кого-нибудь убью.

Но не из-за угла, а публично.

Убил.

Вот и вся правда.

Вы же понимаете?

-Нет, не понимаю.

-Жалко.

А мне всё равно, съем я две тысячи котлет в этой жизни или не съем.

(хлопает дверь)

-О, подполковник. Ну что Богров, допросили?

-Допросить допросил. Мне надо времени там ещё немного.

От Петра Аркадьевича позвонили, сообщили, что он хочет меня видеть.

-Придётся подождать. Там сейчас государь, а после этого мы на военный смотр.

Карусель немыслимая. (кряхтит)

Мундир тесноват. То ли худеть надо, то ли мундир перешивать.

После аудиенции я возвращаюсь в тюрьму. Займитесь Богровым.

(Столыпин мычит)

-Пётр Аркадьевич.

-Подполковник Прохоров. Хорошо. Государь навестил.

Морфин дают.

В голове мутится.

Объяснить ничего не могу без бумаг.

Да и он торопился.

Значит, так... Помнишь, я папку показывал, где она?

-Доклад о коррупции. В сейфе у вас в кабинете.

Да.

На первой странице я указал имена организаторов покушения на мою жизнь.

Я знаю, это они.

Те, на кого я материал собрал.

Я чувствую, я не вернусь... в Петербург. А если... вернусь, то в гробу.

-Пётр Аркадьевич, не надо так говорить.

Да и думать не надо. Там врачи, они говорят...

-Уезжай в Петербург, открой сейф и привези эту папку.

-Так точно.

-А если я не выживу,

ты должен сам вручить мой доклад государю.

Ключ от сейфа... в портфеле.

Здесь, возьми.

-Сейчас. Вот так. Вот так. (Столыпин тихо стонет)

Сейчас.

-Возьми ключ.

И несись в Петербург.

-Здесь нет ключа.

Вот.

-Я проверял утром.

А...

Это катастрофа. Ты можешь взломать сейф?

-Да, есть умельцы, да.

-На вокзале стоит мой вагон. Возьми его.

Выезжай прямо сейчас.

И сразу обратно.

Дай слово, что всё сделаешь.

-Слово офицера.

(шёпотом) -Верю.

Верю...

-Папку под подушку. -Езжай.

Езжай.

-Честь имею.

Телефон где? -На сестринском посту, за углом.

-Петербург, охранное отделение.

(тихо) Оставьте меня.

Медникова позовите.

Филипп, это Прохоров.

Срочно организовать охрану кабинета премьер-министра в Зимнем.

Сейф опечатать, в кабинет никого не пускать.

Как опечатан?

А кто приказал?

Я выезжаю.

(мужчина поёт "Варшавянку")

(играет марш)

(мужчины поют "Донскую походную")

(мужчины поют казачью песню)