Original subtitles

-Милейший!

А не подскажешь ли добрым людям, где обретается твоё начальство?

-А вот туда пройдите.

-Где редактор?

Приветствую!

Мы бы хотели дать платное объявление.

На первой полосе, в воскресном выпуске.

-Размер? -На всю первую полосу.

-120 рублей. Текст у вас с собой? -Нет. Но я могу написать прямо сейчас.

-Большой по размеру? -Нет.

Это, собственно, призыв к восстанию

и свержению царского режима.

Всё прописными буквами.

-Сожалею, но наша газета не даёт объявлений такого рода.

-В таком случае я готов обсудить покупку вашей газеты.

-Подождите здесь, пожалуйста. Я доложу хозяину.

Разрешите?

-А что, Лёва, может быть, в складчину?

-О чём вы? -Ну что вы, Лёва?

Небедный человек, неужели жалко денег на какую-то газетку?

Но я ведь не так богат.

Мне приходится Горького щипать.

Правда, Лёва, давайте пополам купим.

Мне уже неловко перед Алексеем Максимовичем.

Все мои деньги на счетах - это сто тысяч, которые я должен Горькому.

Ну, не хватит - займу у него.

-Вы думаете, он согласится?

-Лёва, я вас умоляю! Вы наивны, как курсистка.

Я не буду спрашивать.

-Хм!

Десять тысяч.

-Вы делаете мне смешно.

За вашу жёлтую газетёнку?

-Господа.

Это не я к вам пришёл.

Это вы ко мне пришли.

-Простите, а вы...

Вы не из тех Слуцких, которые имели в Одессе фотографию

и обувной магазин?

-Это мой дядя.

-Да я ведь учился в хедере с его сыном, с Мойшей.

У него ещё была такая очаровательная сестра.

Как же её звали?

-Симха. -Именно.

Симха. Я какое-то время даже приходил к их дому,

чтобы совершенно случайно её встретить.

-Её убили. В том погроме.

-Ужасная смерть.

Этот погром я не забуду никогда, я сам чудом выжил.

Спрятался в шкафу.

Шесть тысяч?

Профессор, это же на революцию.

-Семь пятьсот.

И только как одесситу.

-Доктор Слон, вы гений!

-А вы, Лёва, таки поц.

Вам что, папа родной никогда не говорил?

Вы мне говорили, что играли в Вене в шахматы с бароном Ротшильдом.

И вы не взяли у него денег!

Я бы тряхнул его миллионов на десять.

Революция уже была бы у нас в кармане.

Хотя я, право, не понимаю вас, зачем вам вообще революция?

С такими-то родственниками, Лёва!

Вы могли бы жить без забот, где-нибудь на берегу тёплого моря.

Или вы рассчитываете ещё больше разбогатеть?

На революции.

-Послушайте, доктор.

Ведь всякий цинизм должен иметь свои пределы.

(рассказчик) -Политическая жизнь в России активизируется.

В ноябре 1905 года власть вынуждена идти на смягчение цензуры.

Возникают антиправительственные издания.

Чтобы не оказаться в стороне от событий,

после вынужденного отсутствия

в страну возвращается лидер большевиков Владимир Ленин.

(музыка оркестра)

-Куда прёшь, деревня! Выход для третьего класса дальше.

-Я не пойду. -Владимир Ильич!

-Пойдёмте, голубчик.

-Вы кого ищете? -Ну, этих.

-Филёров отменили.

-У меня фальшивый документ, товарищ Леонид. -Я вам новый сделаю.

-Бережёного бог бережёт.

-Гнать царя надо!

(возмущённые крики)

(Ленин) -Признаюсь, не ожидал, что дело так обернётся.

-Да не переживайте вы так. -Легко вам говорить.

-Всё возьмём в свои руки. -Вы так уверены?

У вас совсем нет людей. -Их с каждым днём всё больше.

Из-за границы возвращаются эмигранты. Из тюрем выпустили политических.

-И денег совсем нет.

Что Парвус?

-Рулит в Совете рабочих депутатов. Развил бешеную деятельность.

Газету начал издавать.

-Что вы говорите! -Сам статьи пишет.

Вместе с Троцким.

-Какой тираж?

-Полмиллиона.

-Полмиллиона!

Нам срочно нужны деньги, и много.

Сколько у нас в кассе?

-30 тысяч. -Почему так мало?

Так, а Горький? Что Горький? -Обещал 75 тысяч.

-Вот. Тащите из Горького как можно больше, голубчик.

-Володя, мы и этого получить не можем. Деньги у Парвуса.

Но он тянет. Говорит, что лежат за границей.

-Я ждал этого. Нужно перехватить инициативу.

Слышите?

-Подумаю.

-Похоже, пока никого нет?

-Да. Мы приехали немного раньше.

Рабочие скоро будут.

Очень тебя ждут.

Ты же, говорят, рабочие кружки открываешь снова.

Ну вот, встретиться хотят.

-А отчего такая секретность?

Ты же знаешь, у меня теперь всё в рамках закона.

-У тебя в рамках закона, а у меня - нет. Присаживайся, Гапон.

-Знаешь.

У меня же связи.

И теперь...

В общем, я думаю, если ты согласишься со мной,

что действовать нужно мирно,

я смогу получить... Попробовать.

Получить для тебя отпущение грехов.

Ну и внакладе ты, разумеется, не останешься.

Ты же влиятельный человек.

Не такой влиятельный, как я, конечно, но всё же.

Большие деньги на кону.

-Большие деньги? -Угу.

-Сколько? -Если ты уедешь, то 50 тысяч.

-50 мне мало. Мало, мало.

-А хочешь больше?

Но тогда придётся сотрудничать.

Возможно, сдать группу.

Тогда и 150, и 200 можно сорвать.

-Вот это другой разговор.

А что если рабочие узнают про наши планы? Что ты теперь служишь правительству.

-Да ничего они не узнают.

А если бы и узнали,

скажу, что я сносился для дела.

-Угу.

А что если рабочие

узнают то, что я знаю?

Что ты предал рабочее движение за деньги.

-Мне не нравится этот разговор.

-Нам тоже этот разговор не нравится.

Они стояли там и всё слышали. Ты предал нас, Гапон. Берём его.

-Товарищи!

Товарищи, не надо! -Заткнись!

-То, что вы слышали, это неправда! -Заткнись давай! Рот закрой!

-Братцы, нет! Не губите, братцы!

Пустите, мне больно, оставьте!

Я же всё для вас, братцы!

(Лютер) -Слушай, а может, я тебя и отпущу.

Скажи, где деньги, которые тебе Витте передал.

-Пусти! Христом богом пусти!

-Деньги где?

-Я не знаю! У Манасевича, он не передал!

(крики Гапона)

Пусти! -Верёвку давай!

(крики Гапона) -Да выруби его!

-Держи.

Держи ногу.

-Верёвку давай.

-Давай я. Держи.

-Вон крюк.

-Давайте сюда его. -Поднимай.

(крики Гапона)

-Лютер!

(крики Гапона)

(хрипы)

(Лютер) -Молодцы, свободны.

-Чёрт, пуговица оторвалась.

(кричит) -Это что?

Гимназиста в цирк привела?

Он нам на легальном положении нужен, ему не место в подполье.

-Да, ты прав, я дура!

-Ты не дура, ты сука похотливая!

(звуки рвоты)

Алёш, успокойся.

Я для тебя стараюсь, ты не в курсе всего.

-Я ничего. Я хорошо.

-Вы можете совокупляться сколько вам угодно, мне это безразлично.

Но ты его губишь. -Ну? Так ли уж безразлично?

Определись со своими страстями.

Ты кого к кому ревнуешь?

Меня к нему? Или его ко мне?

-Всё в порядке, он на месте. Не суетитесь.

(открывается дверь)

-Сядь на место. -Леонид?

-Лёва!

-Владимир Ильич! -Не лезь.

-Но так нельзя! -Только так и нужно.

-Вызывай полицию. -Пришло время платить по счетам.

-Никому не входить. Мы заняты.

(секретарша) -Я не понимаю, что они себе позволяют!

Что происходит?

Нет, я не понимаю. Как это вообще возможно?

-Шеф не обижает? -Не обижает.

-Платит вовремя? -Вовремя.

Что они себе позволили?

-Мне нужны мои деньги!

И я эти деньги пообещал большевикам.

И они хотят получить их немедленно! -Именно немедленно.

-Обязательно.

Обязательно. Но сейчас денег здесь в наличности нет.

-Ещё бы!

-И потом, Алексей Максимович.

Согласно нашему договору,

деньги должны идти всем российским социал-демократам.

А не только фракции большевиков. -Я передумал.

И вообще я собираюсь расторгнуть контракт с вами

и вернуть себе все права.

-Ну, в таком случае вам надо обращаться в суд.

Я потратил немало усилий и средств, чтобы сделать вас успешным в Европе.

И только благодаря мне... -Короче, вы признаёте свой долг или нет?

Деньги на стол. -Перед вами, Владимир Ильич,

я отчитываться не намерен.

-А придётся. Где ведомость?

-Это уже наглость.

Товарищ Ленин, вам никакие деньги теперь не помогут.

Вы проспали революционный момент и теперь пытаетесь догнать ушедший поезд.

Если вы будете так нагло себя вести,

я могу не допустить вашего участия в Совете рабочих депутатов.

-Ну, знаете, Совет - не ваша личная лавочка.

И мы не только будем участвовать,

но и будем иметь право решающего голоса. Зарубите себе на носу!

(смеётся)

-Я вас умоляю! Ну кто вы такой?

Вождь? Вождь чего?

Сколько вас? Три десятка отщепенцев?

-Три десятка?

Да нас шесть тысяч с Путиловского завода только.

-Мне больше нечего добавить,

и я прошу вас избавить меня от вашего присутствия.

-Договориться не вышло.

Мирным путём ничего не решается.

Обыщите здесь всё.

-Это уже бандитизм!

-С бандитами по-бандитски, знаете ли.

Вы ещё нас не знаете.

-Сейф!

-Твои мозги сейчас разлетятся по стенке. Ключ от сейфа!

-Напугал!

-Я сам.

-Что вы там ковыряетесь? -Открыто.

-Берите. Это всё?

-Здесь около трёх тысяч. -Маловато.

-Где остальное?

-Типография, издательство.

-Выверните ему карманы.

-Алексей Максимович!

Подло и безнравственно!

-Ой, только не надо о нравственности.

-Чековая книжка.

-У вас есть прекрасная статья о классовой целесообразности.

Алексей Максимович, вам чек не подойдёт?

-Вполне.

-Нам тоже.

Подписывайте. -И не подумаю.

Дорогой инженер Красин, у вас очень скудная фантазия.

Весёленькая выйдет история.

Один неподкупный революционер

пристрелил другого ради денег третьего.

Не подпишу.

-Подпишет-подпишет.

Доктор Слон хоть и борец,

но боли боится как и все.

-Держи!

-Сиди.

-Режь медленно

и самый кончик.

(свисток жандармов)

-Жандармы!

-Можно выйти прямо на улицу! Через мой туалет, в ту дверь!

-Бегите, мы их задержим.

-Работаем, работаем.

(выстрелы)

-Всех арестовать!

(выстрелы)

-По ногам стреляй!

-Давай!

-Осторожней!

-Ломай дверь! -Давай, давай!

-Троцкий, вперёд.

-Где Парвус? Где он?

-Тьфу ты! -А ну, дай-ка!

(свисток жандармов)

-Стой, стрелять буду!

-Да давай!

Парвус!

(Ленин) -До будущих встреч!

-Давай, помоги мне!

-Парвус, вы арестованы!

-А котелок-то из Лондона выписывает товарищ.

-Сильней дёргай!

-Нина!

(щёлкает выключателем) Нина!

Света нет!

-Света действительно нет.

Провода перерезаны.

-Что вам угодно?

-Деньги где? -Какие деньги?

-Те деньги, которые Витте передал вам для Гапона. Где они?

-А-а-а!

Эти деньги? -Да.

-Они у Гапона. Я ему их отдал.

-Нет. У него их нет.

-Откуда вы...

А!

Так это вы убили Гапона? -Сейчас это не имеет никакого значения.

-Да, вы правы. Сейчас это не имеет никакого значения.

-Угу.

-У меня этих денег нет. -Да понимаю, мы уже тут поискали маленько.

Так и где же они?

-В банке.

В банке! -Угу.

-Я не могу их сразу забрать.

Но я их вам отдам. Клянусь честью.

-Вы синематограф любите, Манасевич?

-Да, каждую неделю хожу.

-Давайте с вами увидимся послезавтра в синематографе "Аврора".

На вечернем электросеансе.

Деньги, пожалуйста, возьмите с собой и сядьте там где-нибудь в серединке.

Придёте без денег - мы вас убьём.

Это понятно?

-Да. -И ещё одно.

Держите язык за зубами,

а то Витте узнает, что вы его обокрали, и нехорошо получится.

Ну и убьём опять же.

-Позвольте, но...

мне за посредничество...

обещали 20 тысяч. Можно?

-Прямо-таки 20?

Не 10? -А!

-Не забудьте. Послезавтра, синематограф "Аврора", вечерний сеанс.

-Что скажете?

Дмитрий Фёдорович, вам нехорошо? Пожалуйста, сядьте.

Вы тоже садитесь, господа.

-Ваше величество, позвольте мне.

Я предвидел, что подписание манифеста о свободах

приведёт к беспорядкам и разгулу.

Я убеждён, что продление существующего строя

зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии.

Малейшее тёплое дуновение весны - и всё рухнет.

Увы, мне не удалось убедить генерала Трепова

встать на мою точку зрения.

-Ваше величество.

Это полностью моя вина.

Я выступал за манифест.

Мне казалось... Что уж теперь говорить.

Я не оправдал вашего доверия, ваше величество.

-Успокойтесь, господа, вашей вины здесь нет.

Я в очередной раз могу признать.

Я совершенно не знаю свой народ.

(военный марш с улицы)

Мой прадед, Николай Павлович,

пример стойкости и твёрдости,

плакал оттого, что не мог помиловать декабристов.

Не мог отменить смертную казнь.

Какое бремя, что мы не имеем права на милосердие.

Арестовать всех.

-Ну что, господа, пришло наше время!

Начинаем облавы, берём всех и вся. Это ясно?

(считают деньги, переговариваются)

Тишина! Филёры, вышли!

Все встать!

Ещё раз повторяю.

По нашим адресам берём всё, что движется, даже котов!

Ясно? -Так точно!

-Цуладзе, повтори, что у тебя. -Типография,

явочные квартиры на северо-западе, Троцкий.

-Жандармов на набережную пошли, Кравчук. -Есть!

-А, вот она, родимая.

Держи, я нашёл.

-Ваше высокоблагородие, к вам какой-то господин.

-Интересно. Просите.

-Я могу быть с вами откровенным?

-Как угодно.

-Сигару?

-Научите? -Отчего же нет?

Кубинские.

Вот так берёте... Держите.

Только не затягивайтесь. Просто пускайте дым.

Коньяк бы подошёл хорошо к сигаре.

Коньяку у вас, разумеется, нет, да?

-Есть чача.

-Ох, не-не, благодарю, обойдёмся.

Кстати, вы знаете, что кубинки

крутят эти сигары у себя между ляжек?

(смеются)

-Я не знал. -А у кубинок знаменитые ляжки.

Мы могли бы быть полезны друг другу.

На меня вышли люди, убившие Гапона.

-А откуда вы знаете, что это они?

-Они. Он мне сам сказал.

Они вымогают у меня деньги.

Уже назначили встречу - в синематографе "Аврора" на Невском.

И вы могли бы арестовать человека, виновного в этом убийстве.

-А почему они вымогают у вас деньги?

-А я могу быть с вами ещё более откровенным?

Эти деньги мне выдал премьер Витте,

чтобы я их передал Гапону.

30 тысяч золотом, 50 ассигнациями.

За сотрудничество.

Но Гапон мёртв.

А эти деньги...

Хотите половину?

-Вас премьер-министр послал или это личная инициатива?

-А для вас это важно - кто кого куда послал?

-Ленин прибыл. Беру?

-Угу.

У меня дело поважнее. -Понял.

-Давайте так. О казённых деньгах я ничего слышать не хочу.

Но если благодаря вам я произведу арест, считайте, мы не встречались.

-А я в вас не ошибся.

(весёлая музыка)

-Извините.

Принесли?

-Да, вот тут.

-Иванов, арка. Петров, чёрный ход. Сидоров, чердак.

Остальные - за мной.

Полиция! Все остаются на своих местах!

-Поверьте, я тут ни при чём.

Сейчас повсюду облавы.

-Заберите.

Скоро увидимся.

-Стоять! Ни с места!

(испуганные крики)

-Лови его!

-Шибко ты сиганул-то, а?

Молодцы. Ко мне его.

-Трогай!

-Хороший почерк.

По нему можно сказать,

что состояние вашей нервной системы просто отличное. Я вам завидую.

У вас большой запас психической энергии, и расходуете вы её так экономно.

Глядя на ваш почерк, я бы сказал, что это пишет образованный человек.

Инженер или банкир.

Но вот эти острые концы у буквы Б

говорят о способности к неожиданным вспышкам гнева.

-Господин следователь, вы не устали?

Может быть, займёмся психографологией с утра?

-Нет. Уважаемый!

У нас вся ночь впереди.

-Но как же, это же нарушение устава.

Тех, кто находится под следствием...

Статья седьмая, кажется. -Пункт третий.

Как приятно иметь дело с опытным человеком.

К счастью, я имею полномочия нарушать их при работе с особо опасным преступником.

-Ох, не сомневался.

-Что касается ваших показаний, в них нет ничего ценного.

Кроме почерка, разумеется.

Попробуем по-другому.

(смеются)

Вам не знакома эта личность? -Хорошо, кое-что вам скажу сегодня.

Это Максимилиан Швейцер. Член боевой организации. Немец.

Лютеранин по вере.

Кончил Дерптский университет по специальности "химик".

-Какая боевая группа? -А вот это я напишу вам завтра с утра,

причём почерком истеричного маньяка в состоянии глубокой депрессии.

-Нет, вы напишете мне это сейчас. -Ну, перестаньте.

Ну что ж!

Деваться мне некуда.

Вы от меня не отстанете, да?

Видимо, придётся дать показания сегодня.

-Подполковник, попрошу ко мне в кабинет. Есть разговор.

Немедленно.

-Сёмушкин! -Я!

-Бумагу, перо и чернила дай ему.

Глаз с него не спускай!

Смирно!

Повтори. -Бумагу, перо и чернила.

-Глаз с него не спускай!

-Слушаюсь! -Повтори!

-Глаз с него не спускать!

-Ай!

(смеётся) Шучу-шучу, простите.

Можно мне, пожалуйста, карандашей?

-Да сколько угодно.

Выбирайте.

-Я хочу знать, почему вы скрывали от меня детали расследования.

-О чём вы? -Да не прикидывайтесь.

Важнейшее расследование, покушение на государя,

а вы не сочли нужным мне сообщить, что бомбист был убит до взрыва.

Карандашом?

Я знаю, о чём вы сейчас думаете.

"Кто сообщил?"

Неважно, кто сообщил.

Важно, что вы не сообщили.

-Я решил сначала разобраться самому, а потом уже сообщать.

-И как? Разобрались?

-Пока нет, но у меня сидит человек, я продолжу допрос,

в ходе которого будет получен...

-У наших какая-то неприятность на Литейном с арестом типографии.

Мы сейчас едем разбираться.

Заканчивайте допрос и отправляйтесь туда. -Слушаюсь!

(музыка оркестра)

-А ты думал, я в тюрьме? Ха-ха!

Стой!

Сдал меня, сволочь?

Эх, сдал меня, каналья! Сейчас я тебе мозги вышибу.

-Нет-нет, это случайность. Трагическая случайность.

-Врёшь, Манасевич.

Знал я, что ты краденые денежки в банк не повезёшь.

Давай сюда.

Трогай!

Ух ты! Какая удача!

-Но это нечестно.

А мои десять тысяч?

-Это ж надо так денежки любить!

-Ха! Я деньги не люблю, я их презираю.

Я преклоняюсь перед богатством.

-Ну ты каналья!

Бум!

(звон трамвая)

-Но там хотя бы есть рояль?

Алёш, ты неправильно складываешь.

Варя! Варя!

-Слушаю. -Помогите Алексею собраться.

Не хочешь взять?

Нет-нет, не надо.

Не надо.

Алёша, ну может, всё-таки одумаешься?

-Маменька, ты всегда говорила, что хочешь, чтобы я был счастлив. Так вот, я счастлив.

-Ну что, давай присядем на дорожку.

(шмыгает носом)

(плачет)

-Мама! -Я не плачу, ну всё, всё.

Всё.

(похоронная музыка)

-Вам повезло, что удалось сбежать.

-Спасибо вам за предоставленную возможность.

-Хотелось бы прояснить.

Ваши слова в отделении о том, что вы готовы давать показания.

Это что, угроза? -Ну что вы.

Я всё прекрасно понимаю и не довёл бы до этого.

Вы бы меня убили.

-Выньте руки из карманов и оставьте в покое свой браунинг.

Никто не собирается вас убивать.

-Неужели? Так уж и никто? -Во всяком случае не я.

Вы меня разочаровали. Что это за глупости - попасться во время общей облавы?

-И на старуху бывает проруха. -Что вы вообще делали в этом синематографе?

-Фильму смотрел. -Перестаньте ломать дурака.

-Я не понимаю, чем вы недовольны.

-Работаете небрежно.

Зачем вы убили Швейцера? Это улика.

-Он в самом деле собирался бросить бомбу в царский экипаж.

Вам это нужно? Нет.

Пришлось его убить и взрывать самому.

Мне жаль, я потерял ценного товарища.

Однако ваши пожелания были выполнены.

Вы хотели, чтобы бомба взорвалась вовремя - сделано.

Хотели устранить лидера рабочих -

собственно, Гапона -

сделано.

К слову сказать, ваша идея держать царя и общество в страхе

не лишена гениальности.

-Благодарю. Но, повторяю, вы неосторожны.

-Равно как и вы, ваше высокоблагородие.

Нам известно, что вы выбили деньги на усиление охранки

и что половина из них осела на вашем счёте во Франции.

-Послушайте, Лютер, я даю вам деньги не для того, чтобы вы шпионили за мной.

У меня возникает ощущение, что вы преследуете какие-то свои интересы.

Я подозреваю, что вы, как и ваш напарник,

хотите убить царя.

-Ну, когда-нибудь это непременно придётся сделать.

Иначе товарищи по партии будут недовольны.

-Вы плохо кончите. -Да, вот тут вы совершенно правы.

Кто-нибудь да непременно меня прикончит.

Либо вы, либо дорогие мои товарищи эсеры.

-У меня есть для вас новое задание.

Я хочу встретиться со всей вашей боевой ячейкой.

Соберите их на явочной квартире.

-Угу.

Зачем вам это?

-Я хочу лично с ними познакомиться.

И срочно.

-Хорошо, дайте мне два дня.

(раскаты грома, шум дождя)

(Тихомиров) -Почему ты молчишь?

-Что твоя мама?

Плакала?

-Нет.

Она прекрасно держится.

Прекрасно.

Ну, разумеется, ей тяжело.

-А тебе не тяжело?

-Да я уже взрослый человек.

Все когда-нибудь уезжают от своих родителей.

-Да-да, ты прав.

Я устала. Давай спать.

Завтра разберёмся с этим.

(звонок в дверь)

-Можно войти? -Да, конечно.

-Ариадна дома?

-Ада, это тебя.

-Мне нужно уехать.

Иначе ждёт виселица.

Еду в Швейцарию немедленно. В Женеву.

Если хочешь, можешь поехать со мной.

Вот билет.

Возьми.

Не захочешь ехать -

порви.

(запирает дверь)

-Чайник, вероятно, уже закипел.

Будешь чай?

Тебе рано завтра в консерваторию?

-Нет, у меня репетиция только в 12.

-Иди сюда!

У меня тут авария.

Ну что ты там стоишь, Алёша?

Вот дурак.

(гудок паровоза)

Да развяжи ты мне этот шнурок!

Как же я тебя ненавижу.

-Я знаю.

(проводник) -Добрый день! Ваши билетики?