Original subtitles

Госпожа! Сейчас поднимем.

Как вы полагаете...

Эта оса сможет присоединиться к себе подобным на новых берегах?

Эта? Не думаю.

Ей просто видеть ее полет в новых землях

и встречу с сородичами.

Как открывают друг в друге сходства и отличия?

Будь вы осою, мессер, ваше удовлетворенное любопытство,

стоило бы вам жизни.

Нравы их общежития весьма жестоки.

Плавание в этих водах всегда так спокойно, господин капитан?

Нет, это скорее случайное совпадение.

Природа на редкость милостива к нам.

Впрочем, вы это сами знаете.

Для человека, занимающегося коммерцией,

Вы на редкость терпеливы.

Мне и раньше доводилось перевозить купцов.

Они рвались поскорее добраться до места.

Спешили покончить

со своим временным состоянием путешественников.

Временное состояние, капитан.

Признайте, мессер,

ведь это путешествие обойдется вам недешево.

И неизвестно, окупится ли оно.

Вы торгуете ювелирными изделиями и картинами,

если я не ошибаюсь.

А почему бы вам не поискать коммерческой удачи

в Южных широтах?

И ради этого расстаться с моим товаром?

Ну что вы? Ни за что!

Я слишком много вложил в мое нынешнее дело.

Представьте себе.

Вдруг я брошу все во имя сказочных богатств южных стран?!

Сколько вам лет, мессер?

Ну почему вы, Теофилиус, не спасли ее?

Это оса!

Нузфри, как? Ну как я мог ей помочь?

Ложечкой.

Ложечкой?

Беседуют на своем языке.

Мессер Варейк?

Слуга...

Доставить... Коллески... Вас... В мое имение...

Где с нетерпением вы ожидаемы...

С уважением, ваш друг Д. Борграф.

Буграф!

Да... Нет... Борграф.

Ну да! Да-да!

Я господин Теофилиус из Риги.

Вы от Борграфа?

И отвезете меня к нему, не так ли?

Слышны удары плети.

Господин Борграф попросил принять вас

и проводить в ваши комнаты.

Значит, его нет дома?

Они с дочерью отправились в деревню.

И вернутся через несколько часов.

Мне бы...

Да, мессер, слуги уже отнесли ваши вещи наверх.

Войдите!

Если вам понадобится моя помощь,

позовите меня.

А сейчас...

Если вы ничего не желаете...

Поступь у вас как у княгини.

Вы так считаете?

Да.

Мой господин ждет вас, мессер.

Да!

Я - Дар, мессер.

А будет еще Ми.

О?

Я - Ми, мессер.

Ааа, вот вы какой!

Прошу извинить меня за опоздание.

Прошу садиться.

Молодые люди спят слаще нас стариков.

И мне бы не стоило тревожить вас.

Во всем виноват я.

Я с большим нетерпением ждал нашей встречи.

К сожалению,

неотложные дела вынудили меня отправиться в деревню.

И никто из моей семьи не мог встретить вас.

А по существу нас всего только двое.

Я и моя дочь.

Ах да, вы, наверное, думаете, кто вас встретил.

Ну это дальняя, очень дальняя...

Это Нита - домоправительница. Прошу.

Я не спросил: Как вам ваши комнаты?

Удобны ли они?

Я надеюсь,

что вы некоторое время поживете у нас?

Я хочу,

чтобы вы чувствовали себя как дома.

Мой дом стоит на шумной торговой улице.

А здесь в безмолвии...

Я благодарю вас за комнаты,

они просто прекрасны.

Но я боюсь, что я не могу пробыть здесь долго.

Обстоятельства вынуждают меня торопиться домой.

Я люблю тишину, мессер.

Мой друг!

Судя по письмам, вы казались, мне старше.

Сколько вам лет, мессер?

Теофилиус.

Сорок три.

Судите сами, я вам в отцы гожусь.

Моя дочь очень молода.

Даже слишком молода для моего возраста.

И некому о ней позаботиться кроме меня.

Наверное, господин Борграф,

вы сочтете меня скверным коммерсантом.

Каюсь...

Осуждение было чересчур поспешным.

Обычную картину я привез.

Только теперь уже сожалею,

что так не умеренно превозносил ее достоинства.

И заставил вас ждать от нее слишком многого.

Наверное, потому что оригинал вот.

У нас достаточно много времени, мессер.

Вы ведь не слишком торопитесь в Ригу?

Ваша жена не скоро разрешиться от бремени.

Я хочу,

чтобы вы как следует отдохнули.

А потом мы займемся нашими делами.

Во всем, мой друг,

нужна неторопливость и терпение.

Я горжусь своим имением.

И каждое утро обхожу поля.

Обычно пешком.

Может быть, прогуляемся вместе, мессер?

Или вы предпочитаете лошадей на двуколке?

С удовольствием, конечно, пешком.

Ну вот и прекрасно.

А теперь я оставлю вас.

Пойду в библиотеку.

Как всегда... Давняя привычка.

У вас пуговица.

Это вы, мессер, я не ошиблась.

Вас же зовут Теофилиус?

Он не тронет.

Это у него только имя грозное,

на самом деле, он добряк.

Ким.

Ким.

Отец сказал,

что жена ваша скоро станет матерью.

И с нетерпением ждет вашего возвращения.

София - женщина разумная,

и здоровье у нее крепкое. Она не боится родов.

И потом к этому времени я, наверняка, буду дома.

А сколько у вас детей?

Это первенец.

Как я уже говорил,

моя жена терпеливая и она привыкла к моим поездкам.

У нас по-настоящему преданные слуги.

И она стоит за этим как за каменной стеной.

И она это знает.

Отец сейчас, наверное, разглядывает картину,

которую вы ему привезли.

Я же до сих пор не знаю вашего имени, сударыня.

Ивола.

Да, вы правы.

Но это имя моей матери.

Она получила его в честь бабушки,

которая была гречанкой.

Вот гробница моего имения.

Моя страна

также невелика, как и ваша.

До ее границ рукой подать.

Вас, мессер, наверное, удивило,

почему я до сих пор не посмотрел картину,

привезенную вами?

И, конечно же,

не могло не смутить сходство портрета

с известной вам особой в моем замке.

Госпожа София.

Спасибо, милая, иду.

Таковы мужчины, госпожа.

Уезжают,

не думая о том, что остается дома.

Слишком уж уверенны, что вернуться,

и найдут здесь все, как было.

Щекотно же.

Дорогая моя супруга,

София.

Морское путешествие закончено.

Я нахожусь в пределах владения господина Бордграфа.

Внимание и заботы по отношению ко мне наилучшие.

Я слышала, мессер, вы завтра покидаете нас?

Это правда?

Да.

Но я надеюсь, путешествие не окажется

слишком продолжительным.

Мне даже немного жаль покидать ваш дом.

Так оставайтесь.

Прошу вас.

Откуда у вас это полотно?

Вы еще ничего не сказали мне о художнике.

Я даже имени его не знаю.

Я, к сожалению, подробностями не располагаю.

Только то, что картину нашли на пепелище.

Среди развалин дома одного известного негоцианта.

Он сгорел во время пожара.

А картина...

На ней обгорела лишь рама.

И никакого упоминания о причинах этого?

Только слухи...

Говорят, его покинула экзотическая содержанка.

Цыганка или индуска...

Она потом куда-то бесследно исчезла.

А он свел счет с жизнью.

Прежде, мессер, я был привязан к вам заочно.

По письмам,

по тем чудом творениям искусства,

которые приобрел с вашей помощью.

Но!

Теперь, когда я вижу вас наяву,

привязанность моя укрепилась.

Как к сыну.

Столько жизненных сил,

благородства, терпения.

А дым угасает.

Ты ненасытна....

Звезды толпятся, толкаются.

Как жернова перемалывают в пыль.

И будто зерна...

Прозрачные воды шевелятся.

Прозрачные воды плещутся.

В них тайны чудес и скрытых.

Смотрите, как луч света преломляется в воду чистую.

Воздух от плывущего в небесах светила...

Но почему я?

Теофилиус, милый, ты вернулся, любимый.

Как ты сладко!

Теофилиус, милый, ты вернулся. Любимый.

София. Моя драгоценная София.

Вам к церковному дому, что ли?

Стало быть, вы знаете господина Кюре?

Он знал меня мальчиком.

Я учился у него, когда был школьником.

Он, видать, человек ученый.

Кюре Сафрак, любезнейший,

учитель и добродетельнейший человек.

Говорят так, говорят эдак...

Это как?

Говорят, что угодно.

Всякое болтают.

Некоторые считают, что господин Кюре -

колдун и напускает всякую порчу.

Что за вздор?

Но если он не колдун и не напускает порчу,

так зачем бы ему книжки читать?

Арий, вы были моим лучшим учеником.

Ваш пытливый ум постоянно опережал мысли учителя.

Потому-то я сразу и привязался к вам.

Люблю смелость христианина.

Ныне в церкви остались одни агнцы.

А ей нужны львы.

Господин Сафрак.

Вы как раз всегда смело смотрели в лицо истине.

И ничто не могло вас остановить.

Я помню, ваши суждения иногда смущали даже

тех ваших собратьев,

которые восхищались святостью вашей жизни.

Кропотливое исследование первых глав книги Бытия

убедило меня в том,

что было два сотворения мира,

отделенных друг от друга многими веками.

Ну довольно об этом, сын мой.

Отведайте грибков из наших лесов.

Потом скажите, что наш край не вторая обетованная земля.

Да, Арий, вы были моим любимым учеником.

Я сразу определил в вас

настоящего человека и христианина.

Но это не значит, что в вас не было недостатков.

Вы отличались неровным, нерешительным характером.

Вас было очень легко смутить.

В глубине души у вас назревали

горячие желания.

И я вас любил за вашу мятежность.

Так же как другого своего ученика

за противоположные качества.

Мне был дорог Поль де Рви.

С его непоколебимой стойкостью ума

и постоянством в сердце.

Если мне не изменяет память,

он был вашим лучшим товарищем?

Святой отец, я

поговорю с вами завтра о Поле де Рви.

И еще об одной... Да, об одной особе.

Святой отец, а вы разве не читали?

Завтра приходите к обедне,

которую я буду служить для вас.

А после богослужения

я готов выслушать то,

что вы собирались мне рассказать.

Так что... Завтра, сын мой, завтра!

Не знает...

В школьные годы во время каникул.

Поль де Рви пригласил меня провести денек в Сенжильери,

где у его родителей была небольшая усадьба.

Побежим до дома?

Давай!

Не подумайте, молодой человек, что это корона.

Это просто магнитный прибор от головной боли.

Это моя мама, у нее мигрень.

Пошли.

А это мой папа, Арий.

Пусть следует, куда ему намечено - на птичий двор.

Большую часть времени он проводит в обществе курей.

Поэтому почти отвык общаться с людьми.

Ооо...

Восемнадцать штук за утро!

Вы, кажется, молодой человек,

думаете, что это яйцо крашенное?

Вовсе нет!

Его снесла таким,

как вы его видите,

моя цейлонская курица.

Это чудесное яйцо!

Не забудь добавить, мой друг,

что она его снесла как раз в день рождения Поля.

Верно!

Они часто сидят не на своих яйцах.

Особенно, если проказник сосед подкинет их в гнездо.

Не слушай их, не слушай!

Верно!

Говорит на латыни.

Отец мой!

Вот уж десять лет, как выйдя из-под вашей опеки,

я пустился в свет.

Веру я свою сохранил.

Но, увы, не сохранил чистоты.

Впрочем, незачем описывать вам мою жизнь,

вы и так ее знаете.

Вы - мой духовный наставник.

Единственный руководитель моей совести.

К тому же я поскорее хочу перейти к событию,

перевернувшему всю мою жизнь.

В прошлом году меня родители решили женить.

И я охотно согласился.

В Тубелемансель состоялась моя помолвка.

С Ани...

Климансель.

Девушка, которую прочили за меня,

отвечала всем требованиям,

обычно предъявляемыми родителями.

Она была хороша собой.

И она мне нравилась.

Вместо брака по расчету

я собирался вступить в брак по сердечной склонности.

Простите, Арий!

Казалось,

мне были обеспечены счастье и спокойная жизнь.

Но тут я получил письмо от Поля де Рви,

который, вернувшись из Константинополя,

сообщал о своем приезде в Париж

и своем желании повидаться со мной.

Поль, я женюсь!

Я рассчитываю на тебя, как на свидетеля.

Я рад твоему счастью, дорогой.

На службу я возвращаюсь в первых числах июня.

Так что почту за честь.

Ну как ты, Поль?

А я... У меня все переменилось.

Я схожу с ума...

Женщина...

Арий, я очень счастлив или

очень несчастлив.

Какое это может быть счастье,

если оно куплено ценой дурного поступка.

Я обманул.

Я довел до отчаяния доброго друга.

Я отнял там, в Константинополе...

Сын мой, не касайтесь чужих проступков.

Не называйте имен.

Да, учитель.

Простите.

Не успел Поль договорить,

как в комнату вошла женщина.

Она была и менее, и более совершеннее,

чем обычные женщины,

созданные Богом его грозной милостью для того,

чтобы они были нашими спутницами на этой земле.

Лейла!

Представляю вам своего лучшего друга.

Я знаю господина Ари.

Постараюсь одной фразой передать вам

то странное впечатление, которое она произвела на меня.

Мне показалось, что она не нашего естества.

Мой друг Ари женится через...

Через месяц.

Ее слова должны были показаться странными.

Ибо я могу с уверенностью сказать,

что мы никогда и нигде не встречались.

Но выражение, с которым она их произнесла,

показалось еще более странным.

Пойдем отсюда, пойдем.

Мы вернемся сюда позже.

Но, мадам...

Сладкая изнемогающая тоска и вожделение проникли в меня.

Заперли в бесконечности,

от которой невозможно отвести взгляд.

Я больше не жил.

Не успел я вступить на порог своего дома,

как мне доложили о визитере.

Доктор Даут, имею честь.

Доктор и доверенное лицо госпожи Лейлы.

Мне поручено передать письмо госпожи.

И это.

Мое почтение, господин Брыльский.

Ари, я посылаю для вашей богини Пах то,

что она примет.

Надеюсь на хорошее ваше к нему расположение.

Я его люблю. Лейла.

Котика зовут Пуру.

Господина де Рви не дома.

Может быть, вам угодно видеть госпожу?

О, мой отец.

Я ответил: "Да".

Одно слово.

Одно короткое слово,

и нет таких кровавых слез,

которые могли бы его искупить.

Немного.

Чуть правее от вас, господин Брыльский.

Что с вами?

Я люблю вас.

Безумно.

Почему вы не сказали этого раньше, мой друг?

Аромат мира и благовония опьянили меня некое желание.

Словно моих ноздрей коснулись все благоухания

таинственного Востока.

Воистину, она была женщиной

не нашего естества.

Лицо ее не выражало никакого чувства:

Ни доброго, ни злого.

Разве только сладострастие,

одновременно чувственное и неземное.

Она полулежала на диване.

Я увидел ее.

Она... Нет. Я ничего не видел.

Милый, желанный друг.

Как вы настрадались. И как хороши собой.

Я чувствовал, что уподобился Богу,

что в душе у меня вся красота мира,

вся гармония природы.

Звезды.

Цветы, леса с их песнями.

Ручьи.

И глубины морские.

Вы жалкий богохульник!

Вечность...

Вместо того, чтобы возненавидеть свой грех,

вы исповедуетесь в нем из гордыни,

из самоуслаждения. Я больше вас не слушаю.

Простите меня грешного.

Но позвольте, подняв чашу этого сладострастного яда,

испить ее до дна в грехах моих.

Поль, в силу того, что был

рожден матерью, страдающей хронической мигренью,

и отцом микроцефалом,

а также в связи с Лейлой в безумстве

прибыл ко мне.

Речь и поступки его были бессвязны.

Арий! Я... Где она? Где? Где Лейла?

Очень рад тебя видеть, Арий.

Мне о многом надо с тобой поговорить.

Я убью тебя, Лейла.

Попытайтесь, друг мой. Я желала бы, но не могу.

Да-да, конечно.

Прошу тебя. Мы обо всем поговорим, Поль.

В день рождения Александра Севера

курица, принадлежащая его отцу,

снесла красное яйцо

при знаменовании императорской порфиры,

которая суждена новорожденному.

Яйцо!

Яйцо, снесенное в день моего рождения.

Я император.

Поль.

Я знаю, ты хочешь меня убить.

Не приближайся ко мне, злодей.

Друг мой, мой старый товарищ!

Проси у меня всего, чего хочешь. Ведь я император.

Я император. Прав был отец.

Во всех газетах было написано, как Поль, выйдя от меня,

купил револьвер и застрелил часового,

который преградил ему путь в Елисейский дворец.

Так, фраза, написанная латинским историком четвертого века

послужила причиной смерти пятнадцать веков спустя

ни в чем неповинного французского солдата.

Поля поместили в психиатрическую больницу,

где он в течение полумесяца буйствовал, а затем

впал в идиотизм,

сопровождавшийся страшной прожорливостью.

Он поедал даже воск для натирки полов.

А три месяца тому назад он задохся,

подавившись губкой.

Учитель мой!

Но это еще не все.

Анилимонсель, она повесилась.

Я сначала думал, что это из-за меня,

из-за нашей расстроенной помолвки.

С ними жил ее племянник. Школьник.

Как-то утром он как обычно готовил во флигеле уроки.

Там же находилась и Ани.

Говорит на иностранном языке.

Мы увидели женщину, которая повесилась. Повесилась.

Даже не знаю.

Несчастная девушка,

воля которой была подавлена,

послушно подчинилась внушению трижды

повторенного слова.

И хотя меру моей вины перед несчастной Ани

я нисколько не пытаюсь уменьшить,

но было оставлено предсмертное письмо,

которое я не могу забыть,

но которое дало повод для других размышлений.

В нем сообщалось, что "я, Анилемонсель",

в виду сложившихся обстоятельств

в шестнадцатилетнем возрасте утратила невинность.

Что моя расстроенная помолвка с господином Брыльским

есть не что иное, как божье наказание.

Вкусив плод одного греха, смиряюсь и с последующим.

Прощайте здесь, грешница Ани".

Ну? Дальше.

Дальше что?

Что Лейла?

Поведение ее, вообще, было необъяснимым.

Я не забываю, что говорю с вами, и

не позволю себе оскорбить слух такого почтенного пастыря.

Она... она была ненасытна.

Я не мог жить без нее.

И боялся потерять.

Но она отравила все мое существо

ядом сладострастия.

Слушая ее рассказ о дивном утре Вселенной, можно было подумать,

что она современница юности мира,

что ноги царицы не были покрыты шерстью

и не завершались козлиными копытами,

что Валтасар вовсе не уходил вслед за открытой звездой,

приветствовать младенца Христа,

что за него там был евнух,

евнух его гарема Менгера

Арий, я возвращаюсь в Персию,

и больше ты меня не увидишь.

Вы никогда не любили меня.

Нет, не любила, мой друг.

Но сколько женщин, которые любили не больше моего,

не дали вам того, что дала вам я.

Вы должны быть благодарны мне.

Прощайте.

Продолжайте, мой бедный друг. Продолжайте!

Несколько раз я спрашивал Лейлу о ее вере.

Но она говорила, что у нее нет религии,

и что она ей не нужна,

что ее мать и ее сестры - дочери Бога,

но не связано с ним никакой религии.

Она говорила правду! Я знаю.

Теперь я знаю, кто она, Арий.

Ваше чутье вас не обмануло.

Это была не женщина!

Да, сын мой, ваш рассказ подтверждает

мои великие открытия.

У Адама, как я вам уже говорил,

была жена, о которой ничего не говорится в Библии,

а говорится в Талмуде. Ее звали Лилит.

Она не была создана из ребра Адама,

а из глины,

из которой был вылепленный и он сам.

И не являлась плотью от его плоти.

Лилит не была запятнана первородным грехом.

Потому она избежала проклятья, наложенного на Еву

и на ее потомство.

Над ней не тяготели ни страдания, ни смерть.

У нее не было души. Что бы она ни делала,

это было не хорошо и не плохо.

Дочери же ее, рожденные от таинственного соития,

бессмертны также, как и она.

И так же, как и она, свободны

в своих мыслях и действиях. Итак, сын мой,

узнаю по некоторым несомненным признакам,

что существо, толкнувшее вас к падению,

была Лейла - дочь Лилит.

Молитесь, сын мой. Я приму вашу исповедь.

Ну уж теперь я расскажу его преосвященству

ваше приключение.

Оно докажет ему и всем,

всему просвещенному миру, что это не были мои фантазии,

что Лилит существует.

Лейла, отец мой, оставила мне амулет.

На кипарисовой коре начертаны стилосом слова

на непонятном мне языке.

О, это написано на персидском языке эпохи расцвета

и перевод трудности не представляет.

Молитва Лейлы, дочери Лилит.

Боже, ниспошли мне смерть, дабы я оценила жизнь.

Боже, даруй мне раскаяние, дабы я вкусила от наслаждения.

Боже, сделай меня такой же, как дочерь Евы.

Кстати, мой молодой друг,

мне известен случай, когда Лилит

не удалось развратить мужчину.

Или я что-то напутал?

Я ему говорю: "Куда бы ты дел эти с одной ноги?"

А он мне...

Извините, вы не подскажете, как пройти к универмагу.

К центральному. Да.

Надо вернуться назад и за угол.

А там прямо и налево, и сразу с правой стороны.

Спасибо.

Мадам, вы муха или оса?

Что ты делаешь, женщина?

Говорит на иностранном языке.

Я возьму одну.

Тебе легче будет разбрасывать.

Можно я тебя поцелую?

Пропало семнадцать пар.

И все только с левой ноги.

Я дал объявление.

Мужик принес, сказал, нашел сумку.

Я дал ему два пол-литра.

А он остался недовольный.

Олег, привет.

Сколько лет!? Я не знал, где ты.

Как ты?

Я тут все время. Позвони.

Я выхожу.

Заходите. Следующий.

Доктор, у меня к вам вопрос деликатный.

Не могли бы мы поговорить не здесь, а в кабинете?

Ну давайте.

Ну так?

Доктор, я художник.

Не знаю, как вам сказать.

Мне нужны тушки.

Какие тушки?

Тушки усопших собак.

Две. Для инсталляции.

Я не жалею о том, как прожил свою жизнь.

Но хотел бы продолжить.

Сначала...

Я понимаю, здесь какое-то противоречие.

А вот это.

Юда...

Опыт - это Юда с упреками.

А как бы теперь узнать точно?

Его повесили или сам удавился?

Беда в том, персонажи давно повылазили из этой книжки.

И путают нас, дураков.

Юда предал из-за преданности, говорят одни.

Другие указывают на серебряник.

Девушка, а что, если этого парнишку

извлечь прочь совсем?

Тогда посмотрим, как эта история закончится.

Как вы интересно рассказываете.

А он...

Он почему не говорит?

Тихо!

Мам, мам, папа пришел.

Ну так спроси у него.

Иди и спроси у него.

Па.

Дай мне деньги. Ну помоги Кисточке.

Мне нужно две колонковые.

Тебе ватман нужен?

Да.

Три листа хватит?

Четыре нужно.

Хорошо, возьму вон у меня. А это на кисточки.

- Хватит? - Хватит.

Ну, я пошла?

Ну, Франц, ты что?

- Уже ночь. - Привет, Олежик.

Вот.

Привет, Лара.

Старик, извини, конечно.

Очень поздно. Мне рано утром на работу.

Ладно.

Слушай, Олеже, я чуть всю Ригу

к тебе в деревню на такси.

Столько не виделись. Давай по чуть-чуть.

Знаешь, дети спят.

Дети?

А сколько их у тебя, детей, а?

Надо же.

Девушка!

Девушка!

Женщина, я не знаю, как вас... Женщина!

Девушка!

Возьмите меня, а!?

Ой! И не подумайте... Я просто... Я один.

Остался один. И никого нет.

Я не знаю, где я нахожусь, вообще.

Я заблудился и...

Отдохни. Я переоденусь.

Ну что, милый человек?

Ты как?

Тебя как зовут, скажи.

Франц я.

А?

Лола меня зовут.

Лола.

Расскажи, выпей.

Расскажи, что ты тут.

- Может... - Лола не пьет.

Все тебе. Лола чай пьет.

Понимаешь, Лола.

Я все время не там.

У Франца, наверное, детки есть.

Детки. Может, и жена есть.

У Франца кольцо, круглое кольцо на круглом пальце.

Стол круглый, лампа круглая.

Хорошая работа. Любимая работа, но мучает.

Францу надо больше, чем другим.

Все Франца мучит.

Нет.

Францу не надо больше, чем другим.

Отдохнуть надо.

Я Лола. Отдохнул Франц.

Милый мой, хорошее колечко.

Подари Лоле колечко, ее колечко.

Светится, вертится. Оно молочное, сахарное.

Все равно растает.

Сейчас обвенчайся со мной этим кольцом.

Увенчаный повенчанный.

Лола обвенчана, перекрученная, перевенчанная.

Вот! Вот! Видала!? На! Выкуси!

На! Видала!? Выкуси!

Выкуси! Выкуси! Вы...

Ну что, милый?

Оклемался? Иди с Богом.